Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Ныне призывая вернуть меня на землю



 

Эта поэма, гаэльская по происхождению, та, которую я помнила более полувека, впервые услышав, как ее чи­тала с ощущением чуда на оригинальном языке мама, обучавшая меня в частной школе в Донегале, Ирландия, с 1948 по 1959. Даже будучи девушкой, я посчитала эту поэму утешительной, так как она касалась смерти и уми­рания в дружеской манере. «Наблюдателя» просили «пу­тешествовать со мной», так как умирающий человек осу­ществлял путешествие в «открытое сердце смерти».

Эта ссылка на вступление в «открытое сердце смер­ти» очень интересна; кажется, что древние видели смерть как все включающую, всеобъемлющую, как Anam Саrа (душа-друг), которая дает «длительный отдых» и поет «сладкий любовный призыв», который «призывает меня обратно на землю». Эта идея любовного призыва, призывающая нас к «телу» и обратно в душу, является час­тью Кельтского верования о рождении и смерти. Они верили, что мелодия или звук призывает нас к воплоще­нию («в теле»), одновременно тот же звук более высокой октавы освобождает от телесной оболочки. Закрытие двери земной жизни есть инициация, которую испыты­вает душа, по мере того как входит в различные стадии духовного мира. Это оставление позади себя опыта де-катезиса (то есть, где воспоминания более не вызывают эмоции) из всех материальных форм — великая транс­формация. Anam Aire, попечитель душ, путешествующий вместе с душой в загробном мире, будет «путешество­вать» с ней, пока она не раскроется навстречу «открыто­му смерти сердцу».

Как мы можем говорить об открытом смерти сердце, когда кажется, что ее единственная цель — это забрать от нас то, что мы любили.

Как можно сидеть с такими бессердечными, которые украли у нас глубокие, связующие узы друзей и семьи, отберут наше дыхание и оставят других лишенными и опечаленными? Конечно, было бы безумием рассматри­вать антитезис жизни в нашем сознании!

На самом деле, не приведет ли это ко всякого рода из­лишнему горю и печали, не принесет только депрессию и эмоциональный срыв, поощряющий отбирание жизни?

Открытие сердца навстречу смерти было бы отрица­нием жизни и всей ее красоты, энергии и богатства. Все эти утверждения кажутся вполне резонными и очень це­лесообразными. И каким-то образом, по мере того как я их писала, они говорили о великом страхе, невежестве и обороне, как будто бы угрожали самой сущности жизни, и мы, хранители их ценнейшего дара, обязаны защищать ее от этого хищного животного, этой смерти-похитительницы. Учитывая безмерность страдания, трудностей, ка­жущуюся надменность и вероломство, которые зачастую приносит смерть, у многих из нас остаются ощущения подавленности и обманутости перед ее силой.

Это не было философией наших предков-кельтов. Они всегда были готовы к этому неотвратимому посети­телю. Смерть представлялась, как великое путешествие, великое приключение в просторы природы, в самих себя. Смерть не рассматривалась как «тать в нощи», так как природа подготовила их к своим меняющимся сезонам и настроениям. Смерть рассматривалась как естествен­ный путь общения с An Tursach mor, великой усталос­тью, и они были «довольны длинным отдыхом».

Современное религиозное образование, касающееся смерти, не делает нас более сознательными, так что боль­шинство из нас тратит время и энергию, избегая ее, и лю­быми средствами пытается держать одеревенелые, ледя­ные пальцы подальше от того, что нам близко и дорого. Мы придерживаемся мнения о том, что это облегчит нам жизнь, без страха о будущем. Когда жизнь просит нас умирать маленькими смертями, то есть отпустить кого-то или что-то для того, чтобы продвинуться дальше в на­шей жизни по направлению к целостности, нежелание принять изменение не поможет этому. Игнорирование неизбежности смерти не поможет нам еще больше ува­жать эту жизнь и проживать ее более сознательно момент за моментом.

Закрывание глаз на что-либо создает страх, и страх де­лает нас несведущими в фактах, неосознающими их. Мы здесь, в наших земных телах, чтобы расширять и углуб­лять наше сознание так, чтобы у нас были глаза, умею­щие видеть, и уши, умеющие слышать, как советовал Иисус Христос. Частичное видение отключает нас, закрывает наши глаза на более обширную, более всепогло­щающую реальность, которая признает рождение и смерть, как уникальные способы, в которых жизнь вы­ражается в форме и вне формы. Сознание есть противо­положность уклонения. Чем больше сознания проника­ет в нашу душу, тем больше мы можем увидеть глазами безусловной или объективной любви.

Другими словами, сознание дает нам новые средства связи, общения, знания. Оно дает нам возможность ви­деть и слышать скрытые или символические послания во всем, с чем мы сталкиваемся. В сознательном наблю­дении за сменой сезонов природы и применении этих изменений к собственным жизням кельтам была дана возможность жить душевно и умереть в том же сознании. Кельтские христиане пытались отыскать «Разум Хрис­та», то есть где наше эго или земной разум становится единым с первичным естеством, то есть самим Духом или Жизнью. Эта внимательность помогает нам более четко познать цель нашей жизни в земной форме, и мы радос­тно осознаем, что:

 

Жизни не угрожает потеря формы

 

Именно незнание этого факта удерживает нас от того, чтобы смотреть на смерть более здравым и праведным взглядом. Глубокое разочарование и отчаяние многих из нас есть понимание того, что мы не контролируем жизнь, что жизнь есть и всегда была и не зависит от того, нахо­димся ли мы в земной оболочке или в виде духа. Кельтс­кая духовность научила меня, что наша индивидуальная душа подчинена руководству духа/жизни, так как она есть просто посланник — тот, который приносит мно­жество энергии в нашу природу. Это так глубоко прият но осознавать, что мы как человеческие существа, уни­кальные и комплексные выражения жизни, рожденные из обширного простора жизненной силы, обладаем чем-то выдающимся, общим с другими выражениями жиз­ни, не важно в теле или нет, а именно: у нас есть ответ­ственные отношения к могущественной энергии, в ко­торой все созданные феномены живут и передвигаются и обладают своей сущностью.

Вопрос не в сущности жизни в нас на некоторое вре­мя, а скорее в том, что мы вечны в жизни и подчинены ее законам и загадкам.

Это смиренная мысль, и именно она помогает открыть наши сердца с глубочайшей благодарностью к жизни, ко­торая поддерживала и воспитывала нас в земной жизни и после смерти. Наше величие заключается в том, что наша сущность есть сама жизнь. Мы навечно в жизни и не можем от этого сбежать... это факт.

Тогда как для меня было бы наивно считать, что ког­да-нибудь смогу понять, чего касается земная жизнь и духовная, я бы, однако, хотела, чтобы вы присоедини­лись ко мне, так как мы просим у наших кельтских пред­ков взглянуть на предмет духовной жизни и увидеть, смо­жем ли мы сдвинуться с места, чтобы в конце жизни она не показалась пустым пространством. Вероятно, мы про­сто сможем достичь более информированного состоя­ния, касающегося нашего отношения с ней. Вера в то, что смерть придет как «тать в нощи» имеет смысл толь­ко, если мы верим, что владеем жизнью. Вор забирает у нас только то, чем мы законно обладаем.

Кельтская духовность верила, что мы ничем не обла­даем в природе: ни нашими душами, ни землей ни лю­бым аспектом создания. Кельтская идея состояла в том, что мы есть хранители земли и наших собственных жизней на ней. Мы охраняем жизнь, а не обладаем ею. Вера состояла в том, что мы не можем полностью понять ве­личие природы, а только проживаем свою жизнь в бла­гоговейном отношении к ней. Наши кельтские предки жили свою простую жизнь, неся в сердцах и душах чув­ство благодарности к жизни за благодати, которые они ежедневно получали, и дары, так щедро даруемые вели­ким Матерью/Отцом создателем.

Мне кажется, что мы потеряли это ощущение чуда и благоговения, ощущение глубокого благодарения за бла­гословения, ежедневно получаемые от жизни. С наши­ми собранными знаниями вещей, видимых и невидимых, кажется, что мы никогда не сможем полностью понять великие тайны жизни и смерти в таких ограниченных ин­теллектах и душе из-за ограниченного земного сознания.

Если бы смерть могла говорить, я верю, что она могла бы сказать:

 

А вот и я,




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.