Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Как вырастить хулигана



 

Узнать многое о сохраняющихся на всю жизнь следствиях

неумелого с эмоциональной точки зрения родительского воспи­

тания — особенно о его роли в том, что дети становятся агрес­

сивными, — можно из долгосрочных исследований, например,

из одного, охватывавшего 870 детей из северной части штата

Нью-Йорк, за которыми наблюдали, начиная с того момента,

когда им исполнилось восемь лет, и до их тридцатилетия. Самые

агрессивные из этих детей — те, которые быстрее всех лезли в

драку и привычно пользовались силой, чтобы добиться своего,

бросали школу, а к тридцати годам имели судимость за насиль­

ственные преступления. По-видимому, свою склонность к на­

силию они передавали по наследству: их дети в начальной шко­

ле оказывались точно такими же возмутителями спокойствия,

какими были в свое время их родители-правонарушители.

Это — пример того, как агрессивность передается из поко­

ления в поколение. Если оставить в стороне любые унаследо­

ванные наклонности, то нарушители спокойствия, став взрос­

лыми, вели себя так, что превращали семейную жизнь в школу

агрессии. В детстве у этих нарушителей общественного поряд­

ка были родители, которые наказывали их с деспотичной суро­

востью; став родителями, они воспроизводили эту манеру по­

ведения. И это было верно как в отношении отцов, так и в от­

ношении матерей, которые, как было установлено, в детстве

отличались высокой агрессивностью. Агрессивные маленькие

девочки вырастали и становились точно такими же деспотич­

ными и склонными к применению жестоких наказаний мате­

рями, какими отцами становились выросшие агрессивные

мальчики. И хотя наказывали они своих детей с особой сурово­

стью, в остальных отношениях они питали слабый интерес к

жизни своих детей, большую часть времени, по существу, не

обращая на них внимания. В то же самое время эти родители

подавали детям яркий — и вопиющий — пример агрессивнос­

ти — образец, который дети захватывали с собой в школу и на

игровую площадку и которому следовали всю жизнь. Такие ро­

дители вовсе не обязательно были злонамеренными или не же­

лали своим детям самого лучшего; по правде говоря, они, ви-


 

Эмоциональный интеллект


 


 

димо, просто воспроизводили стиль родительского воспитания,

смоделированный для них их собственными родителями.

При такой модели жестокого обращения детей наказывают

словно бы из прихоти: если родители пребывают в дурном рас­

положении духа, дети получают суровое наказание, если же у

родителей хорошее настроение, детям дома удается избежать

трепки. Таким образом, наказание подчас следует не из-за того,

какой именно проступок совершил ребенок, а в зависимости

от настроения его родителя. И вот вам верный способ приоб­

рести чувство бесполезности и беспомощности и ощущение, что

угроза исходит буквально отовсюду и может настичь в любой

момент. Столь воинственная и вызывающая позиция детей в

отношении общества — с учетом домашней обстановки, кото­

рая ее только усугубляет, — в общем, вполне оправдана, жаль

только, что она сохраняется и на потом. Но более всего огорча­

ет, что эти удручающие уроки усваиваются слишком рано и что

весьма неприятными могут оказаться последствия для всей их

последующей эмоциональной жизни.

 

 

Жестокое обращение ведет к угасанию эмпатии

 

Во время шумной игры в детском саду ребятишки устро­

или свалку, и Мартин, малыш двух с половиной лет, случай­

но налетел на девочку, которая, непонятно почему, вдруг

громко разревелась. Мартин взял ее за руку, а когда она ото­

двинулась, он похлопал ее по плечу.

Но девочка продолжала плакать, и Мартин, отвернувшись

от нее, закричал: «Перестань! Перестань!» Снова и снова он

выкрикивал требование перестать рыдать и с каждым разом

все громче и настойчивее.

Когда Мартин еще раз попытался ее успокоить, слегка

похлопав по спине, она опять отстранилась. Тогда он оска­

лил зубы, как рассерженная собака, и зашипел на рыдающую

девочку.

Утешительные похлопывания так быстро перешли в уда­

ры, что Мартин даже и не заметил, как начал изо всех сил

колотить ее в спину, несмотря на отчаянные вопли своей не­

вольной жертвы.


 


 

Аэниел Гоулллан


Эта неприятная стычка служит примером того, как дурное

обращение — необходимость часто терпеть побои в зависимо­

сти от настроений родителя — уродует естественную склонность

ребенка к эмпатии. Странная, почти что зверская реакция Мар­

тина на страдания подружки по играм типична для подобных

ему детей, которые сами с младенчества терпели побои или дру­

гое физическое насилие. Такая реакция полностью противо­

положна горячему сочувствию и желанию успокоить плачущих

друзей, как уже было показано в Главе 7. Неистовая реакция

Мартина на дистресс в детском саду вполне может отражать

уроки в отношении слез и страданий, усвоенные им дома: плач

сначала встречался повелительно утешающим жестом, а если

он продолжался, то далее следовала череда других действий —

от угрожающих взглядов и окриков до пошлепывания и насто­

ящего избиения. Больше всего настораживает то, что у Марти­

на, видимо, уже напрочь отсутствует примитивнейшая разно­

видность эмпатии — инстинктивное прекращение агрессивных

действий против того, кому больно. В два с половиной года он

обнаруживает разворачивающиеся внутренние порывы без­

жалостного животного с садистскими наклонностями.

Грубость вместо эмпатии, характерная для Мартина, типич­

на и для других детей вроде него, у которых в их нежном возра­

сте жестокое в физическом и эмоциональном плане обраще­

ние дома уже оставило глубокий след. Мартин входил в группу

из девяти таких же, как он, ребятишек в возрасте от одного года

до трех лет, за которыми вели двухчасовое наблюдение в их дет­

ском саду. Подвергающихся жестокому обращению детей срав­

нивали с девятью другими малышами в детском саду, которые

происходили из таких же бедных семей с высоким уровнем

стресса, но не подвергались физически жестокому обращению.

Реакции обеих групп в случаях, когда какой-нибудь другой ре­

бенок испытывай боль или был расстроен, оказались совершен­

но различными. В двадцати трех таких случаях пятеро из девя­

ти не подвергавшихся жестокому обращению детей отклика­

лись на дистресс какого-нибудь находящегося рядом малыша

участием, грустью или сопереживанием. Но в двадцати семи

случаях, в которых дети, подвергавшиеся жестокому обраще­

нию, могли бы поступить таким же образом, некоторые выка-


 

Эмоциональный интеллект


 


 

зали минимальную обеспокоенность; вместо этого они реаги­

ровали на плачущего малыша проявлениями страха, ярости или

так же, как и Мартин, набрасывались на него.

Одна маленькая девочка, испытывавшая на себе дурное

обращение, например, скорчила свирепую, угрожающую фи­

зиономию другой девчушке, заливавшейся слезами. Годовалый

Томас, еще один из тех, кто подвергался жестокому обраще­

нию дома, застыл от ужаса, когда услышал, что в другом конце

комнаты плачет какой-то малыш; он сидел совершенно непо­

движно, с прямой, как доска, спиной, по его лицу был разлит

страх, и его напряжение нарастало, поскольку плач продолжал­

ся, — как будто он готовился к нападению. Адвадцативосьми-

месячная Кейт, тоже натерпевшаяся жестокого обращения,

проявила почти садистские наклонности: пристав к Джои, ма­

ленькому мальчику послабее, она ударом ноги свалила его на

пол и, пока он лежал, нежно взглянула на него и принялась ле­

гонько похлопывать по спине — только затем, чтобы, усиливая

эти хлопки, постепенно начать избивать его все сильнее и силь­

нее, не обращая ни малейшего внимания на его мучения. Она

замахивалась и наклонялась вперед, чтобы ударить его кулаком,

еще раз шесть или семь, пока он не отполз прочь.

Разумеется, эти дети обращаются с другими так, как обра­

щались с ними самими. Бессердечность этих детей, испытав­

ших на себе жестокость родителей, — это просто крайнее про­

явление того, что есть в детях, чьи родители критикуют их,

угрожают им и сурово наказывают. У таких детей заметно от­

сутствие обеспокоенности тем, что их товарищи по играм

больно ушиблись или плачут, похоже, они олицетворяют один

конец континуума холодности, пиком которой становится

зверская жестокость детей, с которыми дурно обращаются

дома. В последующие годы жизни у них скорее всего возник­

нут когнитивные затруднения во время учебы, они вероятнее

всего будут агрессивными и не будут пользоваться популяр­

ностью у своих сверстников (нет ничего удивительного в том,

что их дошкольная грубость служит предвестником будуще­

го), будут склонны к депрессии и, став взрослыми, скорее всего

вступят в конфликт с законом и совершат насильственные

преступления.



Дэниел Гоулллан


 

Такой недостаток сочувствия иногда, а бывает, что и часто,

повторно проявляется через поколение у жестоких родителей,

которых в детстве терроризировали их родители. Все это состав­

ляет резкий контраст с умением сочувствовать, которым обыч­

но обладают дети, родители которых в процессе воспитания

поощряют их заботиться о ближних и объясняют, какие чув­

ства вызывают у других детей грубость и подлость. Не получая

таких уроков эмпатии, дети, похоже, вообще ей не научаются.

Надо заметить, что наибольшее беспокойство в отношении

малышей, подвергавшихся жестокому обращению, вызывает,

пожалуй, то, насколько рано они научились реагировать в оп­

ределенных ситуациях, повторяя в миниатюре своих жестоких

родителей. И, принимая во внимание, что побои для таких де­

тей почти что введены в ежедневный «рацион», можно себе

представить, какие эмоциональные уроки они получают. Сле­

дует помнить, что в критические для нас моменты или мгнове­

ния наибольшего накала страстей примитивные склонности

лимбических центров головного мозга начинают играть доми­

нирующую роль. В такие минуты привычки, которые при мно­

гократном повторении заучила эмоциональная сфера мозга,

будут оказывать преобладающее влияние в лучшую или в худ­

шую сторону.

Наблюдая, как направленность ума формируется под воз­

действием жестокости или любви, можно заключить, что дет­

ство представляет собой особое «окно возможности» для усво­

ения эмоциональных уроков. Дети, которых часто избивали

родители, рано узнали, что такое длительная эмоциональная

травма. Чтобы понять, какое эмоциональное научение прошли

эти несчастные дети, надо изучить, каким образом эмоциональ­

ная травма оставляет долго сохраняющийся след в головном

мозгу и как можно стереть даже такие страшные отпечатки.


 

 

Глава 13

ПСИХИЧЕСКАЯ ТРАВМА




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.