Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Потаенная Страна, королевство эльфов Аландур, конец весны 6241 солнечного цикла



 

– Вы уже проснулись, Тунгдил Златорукий! Надеюсь, я не опоздал с завтраком?

Гном вздрогнул, несмотря на то что приветливый голос за спиной не давал повода для беспокойства. Он звучал не угрожающе, а удивленно и несколько обиженно. Сопроводительное письмо, над которым он по-прежнему сидел, эльф увидел наверняка. Теперь оставалось двигаться напролом.

– Я привык вставать с первыми птицами, – ответил Тунгдил, оборачиваясь к Тивалуну, который бесшумно вошел в шатер и теперь стоял за его спиной. – Я понимаю, что постучаться в шатер, чтобы привлечь к себе внимание, прежде чем входить, довольно трудно, но вы могли бы, по крайней мере, попытаться.

– Тысяча извинений. Завтрак должен был стать сюрпризом, – сказал эльф, поклонившись, не отводя при этом взгляда от письма. – Значит, вы нашли его?

Тунгдил не понял, что именно имеет в виду Тивалун, само письмо или же тайное послание в нем.

– Да, мой друг положил его туда, где ему не следовало находиться, – он принял решение сказать часть правды. – Оно упало в воду, я высушил его на печи, и на нем проступили эти строки, – он указал на бледно-голубые символы. – Я спрашиваю вас и требую честного ответа: что значит эта кобольдовская таинственность? Неужели ваши делегации, путешествующие по Потаенной Стране, все же шпионы, как можно было предположить? Даже не пытайтесь мне лгать, поскольку я намерен лично спросить об этом князя Лиутасила.

Тивалун пристально посмотрел на него, пытаясь, очевидно, прочесть по его лицу, что именно и много ли он знает.

– Я никогда не стал бы лгать герою, который уберег от гибели наше королевство Аландур, – серьезно ответил он. – Строки, проявившиеся при нагревании, не имеют никакого отношения к народу гномов. Клянусь Ситалией.

– Тогда скажите мне, что они означают.

– На это я не имею права. Спросите нашего князя. Все происходит с его ведома, – эльф протянул руку. – Могу я взять письмо?

Тунгдил сложил бумагу и положил под кожаный камзол.

– Я сам передам его Лиутасилу, – приветливо ответил он. Только так можно было быть уверенным в том, что эльфийский князь примет его и он сможет задать вопрос относительно этой загадочной суеты.

У Тивалуна сделалось такое выражение лица, словно ему только что предложил заключить брак орк.

– Как пожелаете, Тунгдил Златорукий. Он наверняка будет рад поговорить с вами. – Шатер наполнился ароматом свежего хлеба. – Подкрепитесь, а затем я проведу вас и вашего друга по нашему королевству. – Эльф поклонился и вышел, а его соплеменники, одетые не менее празднично, стали накрывать на стол и разливать напитки.

Показался Боиндил в кольчуге; он наморщил нос и нарочито шумно принюхался.

– Что за ароматы, – воскликнул чернобородый. Он радовался завтраку и смотрел на эльфов, которые заканчивали подготовку трапезы, прежде чем удалиться и оставить гномов наедине. – Ты всю ночь дежурил? – спросил он, когда вокруг не осталось любопытных ушей.

– Я переводил, – поправил его Тунгдил и направился к столу.

– И что? – не отставал Бешеный. – Что написали эльфы?

Тунгдил рассказал ему о коротком разговоре с Тивалуном.

– Он не знает, что я перевел часть письма. Но это нам не поможет разгадать загадку. Остальное прочесть невозможно, отчасти из-за воды, отчасти из-за того, что руны мне незнакомы. – Златорукий соорудил бутерброд, налил чаю и добавил туда немного меда. Аромат гвоздики, корицы и различных сортов пряностей ударил в нос. Ингредиенты были проварены и соединены вместе с травами и молоком в нежный пряный напиток, как выяснилось уже после первого глотка. Несмотря на то что все в гноме жаждало пива, самогона или другого алкогольного напитка, Златорукий не стал прислушиваться к своим потребностям и продолжил пить чай.

Боиндил мрачно поглядел на друга.

– Ты это нарочно, книгочей, – обвинил он друга. – Ты меня томишь.

– Ты из-за письма? – усмехнулся Тунгдил. – Нет, просто я задумался, – намазав масло на хлеб, он, как и Бешеный, поискал кусок сочного мяса. Очевидно, по утрам эльфы его не ели, и он потянулся за вареными яйцами. – То, что я сумел прочесть, было похвалой нашему геройству, и в письме требовали величайшей предупредительности. А остальные слова значили вот что: помешать, чтобы они с Лиутасилом, кроме того, водить только вдали от новых строений и не позволять находиться дольше четырех дней, после этого выслать под любым предлогом. Сошлитесь на их плохое поведение. – Гном попробовал одно из яиц и был удивлен его вкусом. Несмотря на то что оно не было приправлено, в нем чувствовалась щепотка соли и другие специи.

Боиндил тоже заметил это.

– Интересно, чем они кормят кур?

– А кто сказал, что это куриные яйца?

Гном стал жевать медленнее.

– Я неверно оценил опасности подобных миссий: чужая кухня, – вздохнул Равнорукий, шумно сглотнув. Ему вспомнилась первая трапеза Свободных в Златоплоте, тоже включавшая странные ингредиенты, такие как мясо жуков и личинковое пиво. – Я так понимаю, что эльфы покажут нам только что-то определенное и мы не поговорим с Лиутасилом, а затем нас вышлют из Аландура.

Тунгдил кивнул.

– Меня смущает упоминание новых строений, – сказал он. – Что в них такого, что их нужно скрывать от нас и, вероятно, от остальных обитателей Потаенной Страны?

Бешеный улыбнулся другу старой «боевой» улыбкой, хоть и без огня безумия в глазах и не столь сумасшедшей, как прежде. За исключением особого чувства юмора и прически, Равнорукий все больше и больше походил на своего погибшего брата-близнеца.

– Я понял. Если они скажут нам идти направо, мы пойдем налево.

– Чтобы у них появился повод выдворить нас еще раньше? – Тунгдил взял еще немного яиц, порезал их, положил на хлеб и полил горчицей из черемши.

– Но ведь они не получили письмо и ничего не знают об указаниях.

– Тивалун подкрался тихо, как скальная кошка. Не знаю, сколько времени он стоял у меня за спиной. Предполагаю, что по крайней мере часть он прочел, – заметил гном. – У нас есть еще три дня. Днем будем послушны, а ночью начнем поиски. Будь готов к тому, что придется обходиться без сна.

– Красться, как альв, – недовольно проворчал Боиндил. – Хитрость никогда не входила в число моих достоинств. Надеюсь, я не выдам нас неловкостью.

– Мы побьем эльфов их же собственным оружием, – заявил Тунгдил. – А что нам еще остается?

Они спокойно продолжали завтрак и не позволили подгонять себя вновь материализовавшемуся Тивалуну. Ближе к полудню, оседлав пони, путники направились вглубь страны. Они ехали по темно-зеленым мирным лесам. Здесь не было места мрачным мыслям. Вокруг было слишком красиво, даже несмотря на отсутствие гор, по которым страстно и шумно тосковал Бешеный.

Эльф не уставал описывать гостям различные деревья на красивом языке; казалось, он пытается усыпить гномов своими описаниями.

Если бы не письмо, ему бы это удалось.

А так, несмотря на то что Тунгдил и Бешеный кивали, они постоянно оглядывались по сторонам, высматривая мельчайшие подробности окружающего пейзажа. При этом от них не укрылось то, что они ни разу не проехали через горы, а постоянно находились в заросших лесом долинах, где не было свободного обзора дальше полета стрелы.

Конечно, причина была ясна. Когда Тунгдил спросил Тивалуна о горах или, по крайней мере, хотя бы парочке не заросших лесом холмов, эльф обеспокоился, что они уже довольно напутешествовались по непревзойденным, неповторимым, благоуханным рощам Аландура. И на следующий день пообещал маршрут по более открытой местности.

С наступлением темноты гости подъехали к освещенному изнутри зданию, уже знакомому Тунгдилу и Боиндилу. Здесь они вместе с Андокай впервые просили эльфийского князя помочь в борьбе против Нод’онна. Роскошные деревья образовывали массивные живые колонны для густой крыши из листвы на высоте в две сотни шагов.

Однако по сравнению с их первым посещением зал радикально изменился.

Не было искусных мозаик из тонких золотых и палладиевых пластин между стволами деревьев, когда-то сверкавших, словно звезды. Их сменили более простые, но огромные картины, изображавшие… исключительно различные оттенки белого; то тут, то там в свете факелов вспыхивали бриллианты, казалось, расставленные в произвольном порядке. Роскошь и броскость искусного ремесла превратилась в непривычную, странную простоту, которая произвела на гномов не менее сильное впечатление своей монументальностью.

– А что вы сделали со всеми теми штуками? – вырвалось у Боиндила.

– Разве народ вынужден выражать свой талант к искусствам всегда в одной и той же форме? – ответил Тивалун. – Поскольку до сих пор к нам, в наши леса, почти никто не приходил, то о меняющихся предпочтениях в искусстве никто и не знает. И будьте уверены, Боиндил Равнорукий, мы перепробовали многое. Как и для вашего народа, одна-две сотни циклов значат для нас немного.

Эльф повернул налево, пытаясь выманить их из зала с деревьями, когда Бешеный указал на белый трехгранный монолит, возвышавшийся на том месте, где прежде находился трон Лиутасила. Издали казалось, что его высота составляет по меньшей мере шагов пятнадцать и семь в обхвате.

– Можно я посмотрю ближе, друг эльф?

– Вряд ли это имеет значение, – небрежно произнес Тивалун по поводу открытия. – Трапеза ждет…

Но Боиндил пропустил мимо ушей наставление Тунгдила относительно того, чтобы днем во всем слушаться хозяев. Нимало не смутившись, он прошел мимо Тивалуна и оказался у монолита.

– Здесь не помешает знаток камня, – заявил он. – Мое племя славится своими выдающимися способностями каменотесов.

Эльф ринулся следом, а затем забежал вперед.

– Нет, Боиндил Равнорукий. Прошу вас изменить свое намерение. Это нечто вроде святыни, которой может касаться только эльф, – он остановился, надеясь удержать этим гнома. – Такое небрежение с вашей стороны не может остаться без последствий. В принципе, вам даже видеть его было нельзя!

Бешеный поглядел на ноги эльфа, затем на торс и, наконец, добрался до лица Тивалуна.

– Это очень невежливо! – пожаловался он. – Ваша делегация имеет доступ во все уголки нашего королевства, а я не могу даже камень посмотреть?

– Это святыня, ты ведь слышал, Боиндил, – пришел на помощь Тунгдил.

– А почему он тогда сказал, что она не имеет значения?

Для вас не имеет значения, – улыбнулся Тивалун. Капелька пота потекла по гладкой, без единой морщинки, коже, которая будет ровной и юной еще добрую сотню циклов. – Пожалуйста, остановитесь.

– Эльфы и священные камни, – усмехнулся воин. – Все-таки у наших народов больше общего, чем я предполагал. Ну, не считая пристрастий в еде. – Равнорукий повернулся и указал на проход, куда с самого начала направлялся Тивалун. – Туда?

– Туда, – с облегчением в голосе произнес Тивалун и побежал вперед, пока упрямый гном не передумал. – Благодарю за понимание, Боиндил Равнорукий.

– Это же само собой разумеется, – с широкой ухмылкой заявил Бешеный, подмигнув Тунгдилу.

 

Поздний вечер принес неожиданности как эльфам, так и гномам.

Они сидели вместе с Виланоилом и Тивалуном за последней переменой пышной и, тем не менее, очень легкой трапезы, когда вошел посланник и передал эльфу письмо. Тот прочел его и поглядел на гномов.

– Очень неутешительные новости, – обеспокоенно произнес он. – Три бриллианта украдены у короля Ната, короля Ортгера и короля Мальбалора. Говорят о страшных чудовищах и гномах, которые совершили эти нападения, – он прочел вслух строки, где подробно описывались события в трех королевствах. Гости слушали с ужасом; о нападении машины в Красных горах тоже говорилось. – Зло снова обрело почву под ногами и тянет к власти свои жадные лапы, – заключил Тивалун.

– Завтра утром мы покидаем гостеприимный Аландур, – взволнованно произнес Тунгдил. При таких обстоятельствах камень, который в свое время передал ему Гандогар и который находился в надежном укрытии в штольнях Лот-Ионана, нельзя было оставлять без присмотра. Златорукий опасался за свою супругу Балиндис, которая наверняка еще ничего не знает о случившемся. Если неизвестные грабители добрались до королевств людей и гномов, то им наверняка удастся проникнуть в относительно незащищенные штольни. Единственным и бесконечно слабым их защитником была Балиндис.

– Но ведь у нас миссия… – попытался было возразить Боиндил, когда вспомнил, что его друг владеет бриллиантом. – Забудь мои слова, книгочей. Пони отнесут нас домой быстрее ветра.

Тунгдил поднялся из-за стола.

– Мы не хотим быть невежливыми, Тивалун и Виланоил. Сейчас мы желали бы отдохнуть. Следующие дни станут для нас сложными. Передайте князю Лиутасилу наш сердечный привет. Я предполагаю, что мы вскоре встретим его на собрании правителей.

Казалось, Тивалун испытывает облегчение от того, что гномы засобирались домой.

– Конечно. Мы понимаем ваши действия. Я пришлю вам провиант, чтобы завтра вы могли тронуться в путь, как только пожелаете. – Эльф тоже поднялся из-за стола и поклонился. – Мне хотелось бы более мирного завершения вашего пребывания в Аландуре, но боги ниспослали нам новое испытание. – Остроухий улыбнулся. – Вы ведь наверняка снова сыграете в истории Потаенной Страны важную роль, как вы полагаете?

– Я бы предпочел не делать этого, – честно ответил Тунгдил. – Но если я нужен своему народу и Потаенной Стране, то я буду на переднем крае. – Гном направился к выходу, Бешеный схватил полную миску и последовал за ним.

Тивалун и Виланоил проводили обоих взглядом, пока за ними не закрылась дверь. Затем Тивалун поднял бокал и наполнил его вином до краев. Он прочел тайные указания в письме; гном заметил его утром в палатке только в тот момент, когда эльф заговорил. Тем более кстати пришлись дурные вести, изгнавшие незваных гостей из Аландура.

То, что они увидели монолит, было большой ошибкой, и все едва не закончилось плохо.

Тивалун поднял бокал.

– За твое здоровье, Ситалия. Я пью в честь тебя и твоего самого чистого создания, – он церемонно поднес бокал к губам, отпил три раза, остальное вылил на землю. – Пусть однажды вернется эоил и примет власть в свои руки.

Виланоил улыбнулся.

 

И, тем не менее, кое-что этой ночью произошло.

Несмотря на усталость, Боиндил не смог отказаться от намерения отправиться поближе посмотреть на тот белый камень, который заслонил от него Тивалун. Поскольку в начале следующего дня они все равно намеревались покинуть Аландур, можно было рискнуть быть пойманными. Что потом? Ну, голову точно не отрубят.

Гном не умел и не любил красться, но иначе было нельзя. Он даже снял сапоги с толстой подошвой и кольчугу. Абсолютно голый (по крайней мере, ему так казалось!), он неслышно двигался по дворцу из деревьев, в котором, похоже, было совершенно пусто. Несмотря на то что ему казалось, будто он запомнил дорогу, уже через некоторое время гном заблудился и начал бесцельно блуждать. Под землей с ним никогда не случилось бы ничего подобного, там он всегда ориентировался.

– Проклятые деревья. Все похожи одно на другое, – ворчал Равнорукий и повернул в следующем коридоре налево.

Сначала он радовался тому, что не встретил никого из эльфийских стражников, а теперь его это обстоятельство начало смущать. Как бы там ни было, это резиденция князя и слуг должно быть множество.

Боиндил мужественно открыл первую попавшуюся дверь и увидел пустую комнату; свет звезд освещал покинутый зал, на полулежало несколько листьев и пыль. Ни постели, ни шкафа, ни одежды – ничего.

Пробираясь по дворцу, Боиндил ни разу не наткнулся на жилые комнаты. Казалось, резиденция стала приютом для призраков.

Чернобородый случайно вышел в большой зал, где к потолку величественно устремлялся белый монолит.

Несмотря на то что лампы не горели, камень источал свет, словно целый день собирал его, а теперь отдавал в темноте.

– Вот ты где, камешек, – усмехнулся Равнорукий. Он подобрался ближе, обошел со всех сторон, внимательно осмотрел. Не было трещин, даже крохотных царапин, по крайней мере, на том уровне, который был доступен взгляду гнома. Гладкая, словно стекло, белая поверхность блестела, и Боиндил протянул руку, чтобы коснуться ее.

Когда его кожа соприкоснулась с камнем, он удивился тому, насколько теплым был монолит. Значит, он собирает не только свет, но и силу солнца. Такие породы Бешеному были неизвестны. Конечно, гном был воином и не особенно умелым каменотесом, однако он не помнил, чтобы когда-либо встречался с подобным. А это значило, что в Аландуре существуют рудники, таящие в себе по меньшей мере одну неизвестную породу.

Боиндил отнял руку и хотел уже было уйти, когда взгляд его упал на то место, которого он коснулся: его пятерня оставила черные отпечатки!

– Вот дерьмо орочье! – ругнулся Равнорукий, глядя на чистую ладонь. Сначала он потер камень своей черной бородой, затем платком, но следы не исчезли. Гном удрученно глядел на безупречную белизну монолита. Небольшой размер отпечатка не оставлял никаких сомнений в том, что только гном мог быть осквернителем святыни. Вот будут неприятности…

Угроза Тивалуна относительно того, что даже приближение к монолиту неэльфа будет иметь тяжкие последствия, внезапно громом грянула в ушах Боиндила. Его бросило в жар, затем в холод.

Бешеный побежал в шатер, растолкал Тунгдила и стал лихорадочно собирать вещи.

– Нужно немедленно убираться, – затравленно шептал он. – Здесь что-то не так, – гном надел ботинки и кольчугу.

Его друг устало сел на постели.

– Да что случилось-то?

– Я посмотрел на монолит поближе и при этом заметил, что в этом дворце, похоже, никто не живет. Они пробудили его к жизни только для нас. – Чернобородый быстро, в нескольких словах, обрисовал впечатления от пустых комнат. – И камень ненормальный. Если его коснуться, то остаются пятна! – негромко пробормотал он.

– Пятна? Значит ли это, что ты прикасался к камню? – Тунгдил проснулся мгновенно. – Ты ведь слышал, что сказал Тивалун…

– Да, да, я знаю, святыня… Но я – глава делегации, и если у эльфов от нас есть тайны, то я хочу до них докопаться, – принялся защищаться Бешеный, скрестив руки на широкой груди.

Тунгдил выругался и слез с постели. У эльфов от них есть по меньшей мере одна тайна, а этот белый камень, похоже, имеет для них немалое значение.

– Идем. Может быть, я сумею смыть пятна, – на всякий случай, прежде чем выйти из палатки, Тунгдил собрал свои вещи, прихватил миску и тряпку, к тому же мыло и немного ароматной воды, которую им предоставили. Если повезет, то с этим можно будет что-нибудь сделать.

Во дворце из деревьев Боиндил показал Тунгдилу пустые комнаты, которые ученый внимательно осмотрел. Он разделял мнение своего друга относительно того, что там никто не жил на протяжении долгого времени.

Странности накапливались.

Когда они крались по коридорам, гномам казалось, что деревянные стены сдвигаются, препятствуя им отыскать дорогу к монолиту. Коридоры превратились в шуршащий лабиринт, из которого они никак не могли найти выход, пока Тунгдил не стал вырезать кинжалом крохотные зарубки на стенах, оставляя маркировку. И бесцельное блуждание после этого прекратилось, они нашли путь в большой зал.

Отпечатки – по крайней мере, так показалось Бешеному, – тем временем стали еще темнее и, похоже, навечно въелись в поверхность камня. Ничего не помогло – ни вода, ни мыло, ни старательное трение, ни обработка ароматной водой.

– Плохо дело, – сказал чернобородый, бросая тряпку в миску; вода плеснула через край. – Камень обижен на то, что его коснулось иное существо, не эльф, – заметил он. – Как думаешь, что делать: исповедаться Тивалуну или убираться поскорее?

Тунгдил задумался. Если бы эльфы вели себя более приветливо или честно, то он отыскал бы Тивалуна, поговорил с ним и попросил не очень строго наказывать Боиндила; но хозяева вели себя крайне странно. Кроме того, нужно было быстро возвращаться к бриллианту. Следовало спешить.

Он окунул мыло в воду, потер его между пальцами, пока не образовалась густая плотная пена. Осторожно соскоблив верхний мягкий слой мыла при помощи кинжала, он намазал его на темные отпечатки.

Сработало.

– Ты самый умный гном из всех, кого я знаю, – возликовал Бешеный.

После того как Тунгдил нанес три тонких слоя, неприглядные места стали выглядеть лучше. Невнимательный наблюдатель не заметит, что имел место обман.

– Вот. Этого должно хватить, – с облегчением вздохнул Тунгдил. – Как только мы покинем Аландур, я пошлю князю Лиутасилу письмо с извинениями. А затем ты лично предстанешь перед ним и попросишь прощения, – решил Златорукий. Его друг кивнул. – Итак, по пони.

И гномы безо всякого труда отыскали дорогу к своему жилищу. Оттуда они направились к конюшням, а затем прямо на тропу по направлению к штольням. И только когда на рассвете они пересекли границу Аландура и копыта животных ступили на землю Гаурагара, напряжение спало.

Никто их не преследовал.

 




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.