Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Потаенная Страна, королевство Гаурагар, весна 6241 солнечного цикла



 

– Дорогу! Дорогу королю актеров! – кричал пестро разодетый глашатай, стуча в барабан, висевший у него на животе. Затем он приставил к губам трубу и заиграл мелодию, отдаленно напоминавшую королевский гимн Гаурагара. Глашатай с шумом двигался сквозь толпу любопытных, расступавшуюся перед ним. Люди желали увидеть, как же выглядит столь высокопоставленная особа.

За глашатаем гордо шагал мужчина в странных, но дорогих одеждах, очень броской голубой шляпе с тремя перьями. В руке странный господин сжимал трость с серебряным набалдашником. Щегольская бородка отлично подходила к аристократичным чертам лица, длинные темно-русые волосы спадали до ворота пальто. Мужчина величественно махал рукой направо и налево; чтобы подчеркнуть жест, он привязал к кольцу на среднем пальце маленький белый платок. Ткань трепетала и развевалась на ветру, словно небольшой вымпел.

– Да помилуют и облобызают вас боги, дражайшие жители Ветродола! – кричал он на все стороны, при этом дерзко улыбаясь молодой женщине. – И особенно тебя, прелестное дитя. Когда бы они ни пожелали того, позови меня, и я с удовольствием выполню их задачу, – лицо девушки покрыл румянец, послышался смех окружающих.

Оказавшись в центре рыночной площади, господин вскочил на край круглого фонтана.

– Придите же, дражайшие зрители! Придите и насладитесь в моем передвижном «Театре Диковинок» самым удивительным приключением, когда-либо виданным в Потаенной Стране, – насладитесь так, словно вы в нем участвовали, – зазывал актер толпу. При этом он бегал по ограждению фонтана, полированные пряжки на его сапогах звенели. – Сражение против орков, против эоил и аватаров, битва против жестокости Бессмертных, правящих в Дзон-Бальзуре, все это вы увидите своими собственными глазами. Герои, пройдохи, смерть и любовь. Я, Родарио, которого еще называли Невероятным Родарио и любовником покойной волшебницы Андокай, расскажу вам о самых рискованных предприятиях. Могу поведать, почему Андокай еще называли Вспыльчивой, – услышав такой намек, некоторые мужчины рассмеялись. – И я бок о бок сражался с Тунгдилом Златоруким против эоил, – актер взмахнул своей тростью, – пока туманное создание не рухнуло мертвым нам под ноги! – Выпрямившись, он раскинул руки. – Ибо я, почтенные зрители, лично пережил эти события! Может ли быть более правдоподобный, честный рассказчик, чем я? – Из рук его метнулось вверх синее и зеленое пламя, люди испуганно вскрикнули. – И это только начало! – пообещал он, нагнулся и посмотрел на какого-то мальчика. – Тебе придется закрыть глаза руками, маленький мужчина, чтобы они не вывалились из глазниц во время представления, – заговорщицким тоном прошептал он.

Ребенок побледнел и прижался к матери, которая рассмеялась и погладила его по голове.

Родарио выбросил очередной заряд пламени в затягивавшееся тучами небо, обещавшее ему и жителям города весеннюю грозу. Для создания настроения в шатре не помешает немного молний и грома.

– Внимание! Первые двадцать зрителей получат бесплатный бокал вина и пузырек с частичкой тумана эоил! Посмотрите на него внимательно и содрогнитесь от ужаса! Но не стоит даже пытаться открыть пробку, иначе… – Он не договорил, ограничившись заговорщицким, предупреждающим взглядом.

Карие глаза Родарио сверкали, рассматривая толпу, которая слушала актера, затаив дыхание. Как обычно, зрителей удалось завлечь словами, шармом и предложениями. Как и в каждом поселении, актер искал в толпе знакомое лицо; и, как обычно, не обнаружил его.

Наконец актер заметил прекрасную женщину, стоявшую во втором ряду и смотревшую на него. Это снова привело его в прекрасное расположение духа и подавило нарастающее раздражение.

Ей было, пожалуй, чуть больше двадцати, она была высокой и привлекательной. Все в ней было пропорционально и находилось на местах, положенных для женщины, хотя, на его вкус, грудь могла быть немного пышнее. У красотки были распущенные светло-русые волосы, лицо узкое и выразительное, зеленые глаза смотрели внимательно. Актер счел бы ее благородной дамой – если бы не корзина с бельем и не поношенное платье.

На лице девушки читалась странная тоска; казалось, она желает не столько его как мужчину, сколько тоскует о том, чем он занимается. Родарио знал, что означает эта тоска. С таким же выражением лица он стоял перед входом в театр много циклов назад и желал одного – оказаться на сцене. Так впоследствии и произошло.

Он воспринял это как знак небес. Повинуясь чувству, он спрыгнул с ограды фонтана и приземлился прямо перед девушкой. Затем низко поклонился и, благодаря своей потрясающей ловкости рук и тщательной подготовке, словно из ниоткуда, вынул бумажный цветок.

– Покажите это сегодня вечером при входе, и вам не придется платить, – с улыбкой сказал он, поднял бровь и бросил на нее свой пресловутый взгляд соблазнителя, перед которым не устояла еще ни одна женщина. – Поведайте мне свое имя, о красавица из Ветродола.

Она нерешительно приняла цветок. Но тут перед ней возник молодой человек, вырвал подарок из руки и швырнул его наземь.

– Оставь лесть при себе, хвастун. – Сказано это было недвусмысленно. И мужчина раздавил цветок каблуком.

– С вашей стороны, некрасиво вмешиваться в беседу, господин, – приветливо произнес Родарио.

– Это не беседа, ты, шут! Ты строил глазки моей супруге, – сердито ответил молодой человек, поднося сжатый кулак под нос актеру. – Только попробуй повторить это, и я подарю тебе фонарь. Но не бумажный.

– Нет? – Родарио резко наклонился вперед и сделал вид, что вынимает что-то из уха мужчины. Меж его пальцев показался – на потеху зрителям – еще один бумажный цветок. – А у вас тоже был цветок, – актер протянул его женщине. – Возьмите, почтенная. С наилучшими пожеланиями от вашего супруга. Он благословен, ибо цветы растут у него прямо из ушей. Его ушной жир весьма дороден… кажется, о нет, я хотел сказать, плодороден.

Мужчина в ярости схватил цветок прежде, чем его супруга успела принять дар, и снова швырнул в грязь.

– Довольно! – возмущенно вскричал он. – Ты мне за это заплатишь!

Родарио тут же сделал вид, что вынимает что-то из его открытого рта, и поднял вверх монету.

– Ну зачем же? Вы ведь настолько богаты, что деньги растут у вас во рту.

И вот уже люди громко хохочут над представлением, слышатся крики и ликование. Мужчина оказался предметом всеобщих насмешек. И просто должен был попытаться спасти свою честь.

– Я тебе сейчас засуну ее в твою припудренную задницу! – закричал горожанин и бросился на актера.

Родарио увернулся от яростного выпада, быстро сунул трость мужчине меж ног, так что он споткнулся о край фонтана и оказался в воде. Дети смеялись и хлопали в ладоши, взрослых зрителей теперь было не удержать.

Отфыркиваясь, мужчина вылез из воды. Родарио протянул ему кончик трости, чтобы помочь подняться.

– Вылезайте и забудьте о нашей маленькой размолвке, – предложил актер. – Я поставлю вам пиво, что скажете?

Оскорбленный горожанин вытер глаза, он не выглядел спокойным. С громким криком оскорбленный муж вновь бросился на актера, который снова продемонстрировал себя изворотливым противником.

Молодой человек рухнул в пыль, мгновенно прилипшую к его мокрому платью. Пальцы его сжали грязь.

– Я убью тебя, напыщенный…

Родарио нагнулся и потянул руку к нему за ухо.

– Вода приносит свои плоды. Смотрите, у вас еще кое-что есть, – и в руках его показался третий цветок, который он бросил женщине под становившийся все громче и громче смех толпы. – Теперь довольно, добрый человек, – он выпрямился. – Я не хочу, чтобы вы поранились из-за своей собственной несдержанности.

Сопя от ярости, горожанин поднялся, провел рукой по измазанному пылью лицу и потопал прочь; его мокрые башмаки чавкали при каждом шаге, разбрызгивая воду. Проходя мимо жены, он схватил ее за запястье и потянул за собой.

Несчастный прощальный взгляд, брошенный девушкой на Родарио, был самым громким из всех молчаливых призывов о помощи, которые он когда-либо слышал. Толпа сомкнулась за супругами, и они скрылись из виду.

– Ну вот, теперь видите, что бывает, когда связываются с героем! – сияя, крикнул актер, раскланиваясь. – Приходите на представление сегодня вечером и позвольте мне и моей команде похитить у вас два часа времени. До скорого, ведите себя хорошо! Не шалите! – Он крутанул шляпу, как дворянин, и умелым пожатием плеч дал понять, что представление окончено.

Горожане снова зааплодировали и занялись своими обычными делами.

Родарио подмигнул глашатаю.

– Хорошо поработал, Гизо. Намотай еще пару кругов по улочкам и пошуми как следует. Пусть все узнают, кто прибыл в Ветродол.

Гизо усмехнулся.

– После этого маленького представления весть о спектакле разлетится быстрее, чем пущенные ветры.

– Не очень изящное сравнение, но довольно точное, – заметил Родарио, направляясь к прилавку с вином. Попросил бокал, попробовал напиток и кивнул. – Отличное винцо, достойное императора! Принесите мне бочонок такого на улицу, которая ведет на юг этого небольшого прекрасного городка. Там мы разбили свои шатры, – сказал он, протягивая торговцу небольшую стопку монет с изображением Брурона. – Этого достаточно в качестве оплаты?

– Вполне, мой господин, – поклонился мужчина, пересчитывая деньги. Однако с этими актерами никогда не знаешь, чего ожидать. Поэтому он даже не поленился соскоблить тонкий слой при помощи ножа, чтобы проверить, не всучивают ли ему посеребренный свинец. И только после этого забрал монеты.

Родарио усмехнулся, прислонился к стойке, которая представляла собой доски, лежащие на двух винных бочонках.

– Вы мне не доверяете?

– Нет, – приветливо ответил торговец. – Вы ведь тоже попробовали мое вино, прежде чем заказать бочонок, не так ли? – Горожанин налил полный бокал. – Вот! Этот глоток и еще кувшин вам в придачу, господин.

– О, это слишком любезно с вашей стороны, дражайший, – рассмеялся актер, еще раз оглядываясь по сторонам, с тайной надеждой еще раз увидеть незнакомку. – Если вы следили за моим маленьким представлением… то, возможно, подскажете, кто был мой несчастный противник? – поинтересовался Родарио, подзывая мальчика с лотком разносчика, который торговал выпечкой: свежайшие тонкие лепешки черного хлеба со сливками, ветчиной и слоем плавленого сыра. Ему непременно нужно было что-нибудь съесть, в противном случае вино окажет разрушительное воздействие на его голову. Актер не хотел выходить к зрителям с трудом ворочая языком, не говоря уже о возможности в пьяном виде упасть со сцены, как бывало с некоторыми мимами. За мелкую монетку ароматная лепешка обрела хозяина.

Родарио разглядывал свою покупку, вспоминая о добром друге, очень любившем выпечку.

– Конечно, я знаю, кто он, – виноторговец наполнил кувшин из бочонка, помешав мыслям Родарио утонуть в меланхолических воспоминаниях. – Нолик, сын Лесланга, богатейшего человека Ветродола. Они с отцом владеют каменоломней, где добывается мрамор Гаурагара. Король Брурон – его личный друг.

– И тем не менее у него дурные манеры, у этого человека, – Родарио откусил кусочек. – И он позволяет своей жене работать прачкой?

Торговец оглянулся по сторонам, прежде чем продолжить.

– Нолик дурной человек. Не знаю, как он добился расположения Тасии. Явно не по доброй воле пошла она за него.

– О, кто ж разберет этих женщин. Может быть, его моральные качества золотые, в отличие от его поведения? – закатил глаза Родарио. – О, эти лепешки просто по-тря-са-ю-щи, – похвалил он с полным ртом, перебрасывая кусочек из правой ладони в левую, – но слишком горячие! – Он запил вином и удовлетворенно вздохнул.

Мужчина рассмеялся так громко, что стоявшие неподалеку люди оглянулись.

– Нолик и моральные ценности? Нет, ни за что, – и уже тише добавил: – Семья Тасии была в долгах у его отца. Нужны еще намеки?

– Нет, – Родарио прожевал последний кусок, подхватил кувшин, бокал и двинулся дальше. – Не забудьте про мое вино! – Он поднял оба своих трофея. – Сегодня вечером вы получите их обратно, если принесете бочонок, – успокоил он торговца.

Родарио любил побродить в толпе, ибо здесь обитала жизнь. Как бы то ни было, с него было довольно смертей и героических поступков. Он был актером, прекрасным актером и отчаянным сердцеедом, каких доселе не видали в Потаенной Стране. И для проявления обоих своих талантов ему нужны были люди, чувствительные ко вверенным ему богами дарам.

Он отказался от своего театра в Пористе по очевидной причине: скитаясь по городам и весям, он искал в толпе лицо. Лицо Фургаса.

Друг, с которым он столько времени колесил по стране, пришел в отчаяние после смерти своей подруги Нарморы. Родарио не смог найти Фургаса после победы над эоил и разговора механикуса с Тунгдилом.

Эти события произошли пять циклов тому назад.

С тех пор Родарио путешествовал по королевствам Потаенной Страны и в каждом городе, каждой деревне и поселении, в которые приезжал, повторял одно и то же: расспрашивал людей о Фургасе, показывал им его портрет, который заказал у одного мастера.

Безрезультатно.

Но Родарио просто не хотел сдаваться.

И в Ветродоле все только качали головами, когда он показывал изображение друга в трактирах, на рынке и стражам у ворот…

Родарио всерьез размышлял о пропаже друга. К беспокойству о судьбе механикуса примешивалось беспокойство о множестве приспособлений и аппаратов, созданных Фургасом, которые актер надевал во время представлений: разбрасыватель семян плауна, при помощи которых он создавал огненные шары, маленькие сумочки из черной кожи, в которых ждали своего часа бумажные цветы, и многие другие емкости, в которых находились различные порошки. То были изобретения, превращавшие его в глазах зрителей в мага и позволявшие создать неповторимый спектакль. Актер боялся того дня, когда его принадлежности окончательно выйдут из строя. До сих пор ему удавалось кое-как чинить мелкие неисправности, но когда-нибудь этому наверняка придет конец.

Итак, Родарио с обычным, однако преодолимым чувством подавленности вернулся к труппе и смыл на сцене горечь с души. А люди любили его и считали веселым лицедеем, потому что не могли разглядеть, что скрывается за маской актера.

Представление закончилось триумфом и колоссальной грозой, которая еще раз подтвердила, за что Ветродол получил свое название. Полотняные стены трепетали, создавая у сидевших в шатре чувство, словно они находятся в бурлящих кишках. Едва стихли аплодисменты, как люди бросились по домам, обратно в город, под защиту надежных крыш. Продажа дыхания эоил во флаконах бывала и лучше.

Родарио удалился в свой маленький, украшенный мистическими рисунками фургончик, в котором готовил свои выступления и подсчитывал прибыль после представлений. На столе бродячего актера громоздились стопки медяков. Эта мелочь позволяла ему удобрять свою жизнь.

Он все еще был в робе, которую надевал когда-то в Пористе, выдавая себя за мага Родарио Невероятного. То, что должно было тогда отвлечь врагов, стало его реквизитом. Однако он уже смыл с себя грим и снял с себя прочий реквизит.

Налив себе вина, актер выпил и поглядел в зеркало; в свете лампы черты его лица выглядели резче и гораздо старше.

– Каждая морщинка – это цикл тревог, – он чокнулся с портретом Фургаса. – Пусть у тебя все будет хорошо, до тех пор пока я не найду тебя. Кто же сравнится с тобой в мастерстве? – Родарио проглотил вино, совершенно не обращая внимания на громкий стук в дверь.

– Я сплю, – раздраженно крикнул он, когда понял, что посетитель не уймется.

– Очень хорошо. В таком случае, я стану твоим кошмаром, актеришка, – услышал Родарио мужской голос. Дверь слетела с петель, ударилась об пол, вздымая тучи пыли. На пороге стоял Нолик, за ним виднелись очертания еще двух мужчин. У всех в руках были дубинки.

– Я уже проснулся, мой слишком… сильный друг. К чему такая спешка? Я наверняка открыл бы вам сам, – Родарио вскочил и потянулся за мечом. – Это настоящее оружие, Нолик, – предупредил он, отбрасывая со лба волосы. – Не заставляй меня напоить вас вашей же собственной кровью.

– Он выражается напыщенно, даже когда занавес уже упал, – рассмеялся Нолик, вламываясь в фургон, его товарищи следовали за горожанином по пятам. Мужчина открыл первый попавшийся шкаф слева от себя, выбросил оттуда платья прямо на пол. – Где она? – прорычал он.

– Сегодняшняя выручка? – Родарио поднял меч. – А я-то думал, вы необычайно богаты! Неужели ваш мрамор уже никому не нужен?

Распахнулась дверца второго шкафа, теперь на пол посыпались горшки, бутылочки и мешочки. Они разбивались, рвались, ингредиенты смешивались.

– Ты знаешь, о ком я говорю, – зарычал Нолик, делая шаг вперед. Его сапоги растоптали драгоценные ингредиенты для дыхания эоил.

Родарио нацелился в грудь мужчины.

– Вы, добрый человек, заплатите мне за ущерб, который нанесли своей грубостью. И, клянусь порождениями Тиона, скажите же наконец, что вам и вашим недалеким друзьям от меня нужно?

– Тасия.

– Ваша супруга? – рассмеялся он. – А, я понимаю. Она убежала от вас, и теперь вы думаете, что я приютил ее.

Нолик остановился.

– Конечно. Она и раньше была слегка того… А ты, актеришка, опять разбудил старые бредни. Сегодня ночью постель оказалась пуста.

Родарио ухмыльнулся и посмотрел мимо Нолика на стоявших за его спиной мужчин.

– Тогда вернитесь туда и ложитесь спать с двумя этими чудесными созданиями. Если бы я был на месте вашей супруги, то сбежал бы давным-давно. А теперь марш отсюда!

Но Родарио никто не послушался. Нолик ухватился за замок на сундуке, но актер ударил его мечом плашмя по пальцам. Горожанин быстро отскочил назад.

– Только троньте еще что-нибудь в этом фургоне, и в дальнейшем вам придется пользоваться другой рукой, чтобы подтереть задницу, – зашипел Родарио, стараясь казаться очень, очень опасным.

– Изрубите его в капусту, – выругавшись, приказал Нолик, тряся покрасневшими пальцами. – А потом разберем его конуру по частям.

Мужчины нерешительно протиснулись мимо предводителя. То были крепкие ребята, предположительно, работники каменоломни, с легкостью загружавшие на тележки тяжелые валуны. Одно попадание дубинки – и Родарио упадет мертвым.

Последовала первая атака.

Родарио отразил удар дубинки, которая в результате обрушилась на кровать и разбила ее. Под обломками показалось женское платье, а в платье, к огромному удивлению актера, находилась Тасия.

Она откатилась к стене фургона и закрыла голову руками. Быстрого взгляда на лицо женщины было довольно, чтобы разглядеть синяк под правым глазом.

– О, господин Нолик не только глуп, но и к тому же трусливая свинья, – приветливо заметил Родарио. – Если б вы были дерьмом, то воняли бы настолько сильно, что все старались бы держаться подальше, – внезапно актер нанес удар, ранив первого нападавшего в бедро. – Но вы, Нолик, вы меньше чем дерьмо, – Родарио продолжал спокойно болтать, оттесняя незваных гостей к выходу; на этот раз меч угодил в плечо второго мужчины. После этого оба развернулись и бросились бежать в дождь.

Нолик обернулся через плечо, чтобы посмотреть, куда подевались его громилы, затем отбросил дубинку.

– Ладно, давайте прекращать, – нормальным голосом произнес горожанин, его ярость куда-то улетучилась. – Тасия, вставай. Настало время пояснить все этому человеку.

Женщина поднялась, схватила свой кожаный мешочек, в котором, очевидно, хранилось самое необходимое, и встала рядом с супругом.

– Простите этот маленький спектакль, господин Родарио, – твердым голосом произнесла она. – Я рада, что с вами ничего не случилось, но нам нужны были эти двое, которых вы обратили в бегство, в качестве свидетелей.

Родарио уже ничего не понимал, но охотно опустил меч.

– То есть вы устроили мне довольно шумное, но маленькое представление? – осторожно поинтересовался он. – И как именно называется эта пьеса?

– Потеряй жену и истинное лицо, – пояснил Нолик, показывая на Тасию. – Это она придумала.

Женщина выступила вперед, опустив светловолосую голову.

– Простите нас, – снова повторила она. – Мы с Ноликом не любим друг друга и никогда не любили. Его отец силком женил его на мне в качестве компенсации за долги моей семьи.

– Она мне не нравится. Вообще женщины не нравятся, – продолжал пояснять Нолик. – Из-за этого мы оба несчастны и вынуждены были притворяться перед всем городом и моим отцом, пока не представилась возможность, которая… нам подходит, – он кивнул актеру. – Вы со своим «Театром Диковинок», господин Родарио, наше спасение, если, конечно, готовы помочь.

– Милый планчик… – заметил Родарио, приглашая обоих присесть, а сам в то время закрыл дверь и опустился на сломанную постель. Он еще не был уверен в том, что может доверять этим двоим. История звучала очень смело, почти как пьеса. – И что теперь?

Тасия шумно вздохнула.

– Так вы согласны?

Родарио медлил с ответом. Недоверие, желание и собственная жажда приключений боролись друг с другом. Если бы Тасия была уродлива, словно вейурнская болотная черепаха, он, пожалуй, сказал бы нет. Но… победило желание. – Как же я могу прогнать или бросить в беде столь одаренную актрису, дражайшая Тасия? – с улыбкой ответил он. – У вас талант, который превратит вас на сцене в редкую, яркую звезду, – он протянул ей руку. – Согласны?

– От всего сердца! – возликовала она, протягивая руку в ответ.

Нолик последовал ее примеру.

– Дальше поступим так: я скажу отцу, что вы победили меня и выкупили Тасию, – предложил он. – Монеты у меня, так что вам это ничего не будет стоить. Я снова буду свободен и расторгну брак, она сможет уйти на все четыре стороны. Мой отец побушует, конечно, но со временем успокоится. Вид этого настроит его более миролюбиво. И пусть это его собственное золото.

Родарио хлопнул себя по бедрам, словно это очень сильно развеселило его.

– Из этого я немедленно сделаю пьесу, – он поглядел на Нолика. – Я искренне вам удивляюсь. Вы знаете, что пользуетесь в городе очень дурной славой? А ваш поступок свидетельствует скорее в вашу пользу.

Мужчина скривился.

– Нет, я дурной человек, господин Родарио. Синяк, который я поставил Тасии, вполне настоящий, я постоянно подвержен приступам ярости. Мне выгоднее, чтобы Тасия ушла, чем чтобы осталась, – Нолик шагнул к двери и вышел в дождь, даже не обернувшись.

Женщина посмотрела ему вслед.

– Всего хорошего, – крикнула Тасия.

Нолик поднял руку, продолжая свой путь обратно в Ветродол.

– Итак, Тасия, – начал Родарио, глядя на нее. – Добро пожаловать в труппу «Театра Диковинок». Вы ведь всегда хотели стать актрисой. Почему? – Он постучал по кровати, и она села рядом.

– Даже не могу сказать. Это все жажда внутри меня, – она взглянула ему в глаза, ее правая рука легла на его щеку. При этом широкий шарф девушки упал с плеч, обнажив кожу. – Такая же жажда тянет меня к вам, – шепотом созналась она. – Я увидела вас на краю фонтана, вода лилась, над вашей головой ходили темные тучи, и я… пропала. В своих одеждах вы выглядели как бог, и шутки ваши были для меня как откровение, – ее красивое лицо приблизилось к нему. – Вы самый остроумный, красивый и желанный мужчина, который мне когда-либо встречался, господин Родарио, – она слегка наклонилась вперед и приоткрыла губы.

Родарио судорожно сглотнул, поглядел на безупречную смуглую кожу и захотел поцеловать ее. И сделать другие вещи, в которых он был большим знатоком. Его желание должно было быть удовлетворено этой ночью, это было… здорово.

И тут она отодвинулась, отошла назад и улыбнулась.

– Ну как?

– Что как? Разве мы что-то уже сделали? – удивленно ответил он, двигаясь следом.

– Я имею в виду мою любовную сцену, разыгранную без подготовки, господин Родарио, – она отодвинулась еще и улыбнулась невинно, словно маленький ребенок, который только что набил полные карманы сладостями и обвинил в их исчезновении кого-то другого. – Вы на нее, похоже, попались, как несложно понять по тому, как вы отреагировали на мои слова.

Родарио понял, что Тасия подловила его, и совершенно не в том смысле, на который он надеялся. Он сразу же взял себя в руки и скрыл свою озадаченность за громким смехом.

– Мое величайшее почтение, дорогая Тасия! – Он поклонился, взял ее за руку и запечатлел на ней легкий поцелуй. – Вы великолепно овладели искусством декламации. Кажется даже, что мне нужно у вас учиться. Просто бесподобно – как вы заставили меня поверить в то, что расположены ко мне, – он поднялся и взял ее за руку. – Идемте, я покажу, где вы можете провести ночь. В фургончике Гезы, очаровательной матроны, которая заботится о лошадях, есть свободная кровать. По поводу вашей оплаты и всего остального поговорим завтра.

– С удовольствием, – поблагодарила Тасия. Проходя мимо стола, она увидела портрет Фургаса. – Кто этот человек? – поинтересовалась она.

– Мой очень хороший друг, по которому я очень скучаю. Когда-то он входил в мою труппу и был мастером своего дела, – сказал Родарио, становясь вплотную к ней как можно ближе. Одного она точно добилась своим вторым представлением за сегодняшний вечер: он еще чуть-чуть сильнее привязался к своей новой ученице. – Вы его не видели?

– Может быть. Я не уверена, – к его огромному удивлению, ответила Тасия и покачала головой.

Родарио протянул ей портрет.

– Посмотрите внимательнее, – актера охватило волнение. Волнение и радость.

Тасия взяла перо, открыла чернильницу и окунула в нее кончик. Пара штрихов – и она изменила портрет. Усы превратились в короткую черную бородку, волосы стали длиннее.

– И он был однозначно более худым, чем на рисунке, – объявила новоиспеченная актриса, поднимая портрет повыше. – Это он. Он шел вдоль реки неподалеку от каменоломни, где я стирала белье. Он хотел узнать, где именно находится, и я ему рассказала.

Родарио взволнованно схватил ее за плечи.

– Когда это было? Что еще он говорил? – А про себя возблагодарил Паландиэль за случайность, которая столкнула его с Тасией. – Это очень важно! Куда он собирался?

– Он почти не говорил со мной. Но я видела по его глазам, что он был очень опечален, – она пыталась вспомнить встречу. – Пожалуй, цикла четыре назад. Его вид вызывал сочувствие. Я еще никогда не видела столько боли на лице мужчины; страдание оставило глубокие морщины на его коже. Поэтому я так хорошо его запомнила, – она посмотрела на Родарио. – Он управлял большой повозкой, покрытой парусиной, в ней что-то грохотало и дребезжало. Я решила, что он старьевщик, – Тасия вздрогнула, когда молния ударила в землю совсем рядом; послышался оглушительный, устрашающий раскат грома, и она в испуге вцепилась в Родарио. Тот тут же, успокаивая, обнял ее. К сожалению, Тасия замерла только на миг и снова отстранилась. – Извините, гроза, – негромко произнесла она.

– Все в порядке, – кивнул он, сожалея, что не мог обнимать ее дольше. – Рассказывайте дальше, прошу вас.

– Ваш друг напоил лошадей. Я сказала, где он находится, и вид у него стал несколько более довольным. Затем я спросила его, есть ли у него с собой сковородки, но он рассмеялся и сказал, что не может мне в этом помочь. Его вещи нужны ему в Вейурне, в… – Она задумалась. – Мне кажется, что он назвал это… Мафидина?

– Мифурдания, – радостно поправил ее Родарио. – Там у нас долгое время был театр, – наконец-то, наконец-то он получил намек на местонахождение своего друга; а значит, теперь ясно, куда направится «Театр Диковинок». Нужно вернуться к истокам своего успеха. – Он не говорил, что собирается там предпринять?

– Торговать, – ответила она. – А затем он отправился дальше, – Тасия с трудом подавила зевоту, что не укрылось от Родарио. – Почему вы расстались, если он был вашим другом?

– О, сонные духи давно уже завладели вами, Тасия. Потом объясню, как так вышло, – он взял ее сумку. – Давайте понесу ее.

От сильного порыва ветра фургон закачался. Дождь с силой забарабанил по стенам; они оба промокнут сверху донизу, как только ступят за порог.

Родарио поглядел на Тасию.

– Ну что ж, тогда спите здесь. Разделим сломанную постель, – предложил актер, и женщина с улыбкой согласилась. Вскоре после этого они нырнули под простыню и стали прислушиваться в темноте к звукам разбушевавшейся стихии. Через некоторое время Родарио почувствовал руку у себя на груди.

– Когда я назвала вас самым остроумным, красивым и желанным, одно слово было ложью, – прошептала она ему на ухо, и он услышал, как Тасия стягивает с себя платье.

– Думайте, что скажете дальше, – негромко, но самодовольно рассмеялся он. Значит, его шарм еще работает. Даже в полнейшей темноте и без слов. Она поцеловала его в щеку. И тут он заподозрил, что Тасия вовсе не невинна.

– Вы не самый красивый мужчина из всех, кого я встречала, – заявила она и прижалась к нему; он почувствовал ее теплую кожу, вдохнул запах ее волос. – Но остальные два слова совершенно правдивы.

– Тогда можете добавить еще «самый выносливый», – рассмеялся Родарио и поцеловал ее в губы. И снова женщина избрала его, чтобы он ее осчастливил! Такие услуги он оказывал с удовольствием.

 




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.