Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Двенадцать лет назад в доме Кэйси



Последний из грузчиков помахал ей шляпой и пошел в сторону нового дома Эммы. У нее не было большого количества мебели или безделушек, ведь она старалась на всем экономить, но Кейн все равно наняла грузчиков, желая уберечь ее от беспокойства.

Эмма прошлась по комнате, изучая фотографии. Она улыбнулась, когда увидела их совместные с Кейн снимки. В гардеробной она провела рукой по костюмам и рубашкам, с которыми рядом теперь висели ее вещи, и задумалась, долго ли они с Кейн будут привыкать к совместной жизни.

Кейн любила ее – в этом она не сомневалась с того момента, когда услышала это в первый раз – но она никогда и ни с кем не жила вместе. Когда она вышла из гардеробной, та, о которой она думала, сидела на кровати, улыбаясь ей. На коленях у Кейн лежал букет подсолнухов, которые казались здесь такими же неуместными, какой себя ощущала Эмма.

– Я помню, как ты рассказывала мне, что когда ты жила с родителями, ты выращивала эти цветы под своим окном. И я помню, какой счастливой ты выглядела, когда рассказывала мне об этом. – Кейн встала и подошла к Эмме. – Они для тебя, любимая. – Она протянула ей цветы. – Я, конечно, не сама их растила, но надеюсь, они сделают тебя счастливой.

– Ты делаешь меня счастливой, – ответила она.

– Надеюсь, что это так, потому что я не хочу, чтобы ты когда-нибудь покинула это место. Я хочу, чтобы ты чувствовала, что это твой дом. А если нет, мы подыщем другой.

Эмма положила цветы и обняла Кейн.

– Я не хочу покидать это место, и мне кажется, что этот дом так же совершенен, как и ты. Хотя есть способ удостовериться в этом.

– Больше цветов? – поддразнила Кейн.

Эмма покачала головой и заглянула в блестящие синие глаза. – Больше тебя.

С этого дня с ее стороны кровати в хрустальной вазе всегда стояли подсолнухи. Эмма чувствовала себя особенной благодаря этим цветам, потому что Кейн всегда сама лично выбирала и покупала их. По крайней мере, два раза в неделю она ходила за ними на французский рынок.

 

– Ты выглядишь так, будто несешь на плечах всю тяжесть мира, дорогая.

Услышав хриплый голос, Эмма осознала, что присела на кровать, чтобы быть поближе к Кейн.

– Прости, – сказала она и попыталась встать.

– Не надо. Я хочу тебе кое-что сказать. – Движения Кейн все еще были нескоординированы, но она сумела ухватить Эмму за руку.

– Я знаю, что ты меня не особенно любишь, но на сегодня с меня хватит. Я больше не могу. – Эмма была уверена, что Кейн в ослабленном состоянии не сможет ее удержать.

– Останься. Я не собираюсь говорить ничего плохого. Я хочу извиниться за свою вспышку гнева. Хэйден сам отвечает за свои действия, что бы ты ему ни сказала. Мне не стоило так на тебя набрасываться.

– Кейн. я понимаю, что ты была расстроена. Не нужно извиняться. – Эмма расслабилась и улыбнулась, потому что Кейн не убрала руку даже, несмотря на то, что теперь она не собиралась вставать с постели. – Мне стоило подождать, пока ты проснешься. Я не пыталась дискредитировать тебя.

– Ну, перестань, Эмма. Я лежу пластом и извиняюсь перед тобой. Мне кажется, ты должна наслаждаться моментом. – Кейн сжала ее запястье. – А теперь скажи мне. почему ты такая грустная?

– На самом-то деле у меня хорошие новости.

– Скажи, что тебя беспокоит?

– Ну, какая тебе разница? Почему тебя это волнует? – В вопросе Эммы не было сарказма.

– Разве это не важно? Разве тот факт, что я беспокоюсь о тебе, сам по себе ничего не значит?

– Я не собираюсь играть с тобой в «двадцать вопросов», так что не могла бы ты просто ответить?

– Меня заботит это, потому что ты многое значишь в моей жизни. Потому что ты мать моих детей. И поэтому меня заботит твое счастье.

Эмма быстро взглянула на Кейн. Ее глаза блестели от непролитых слез.

– Спасибо. Я уверена, что признать это было сложнее, чем получить от меня пулю.

Кейн засмеялась, подумав, что Эмма все еще хорошо ее знает.

– Тогда вознагради меня за демонстрацию чувств.

– Я думала о подсолнухах и о лучших временах. Я знаю, это глупо, но когда я смотрела, как ты спишь, я вспомнила об этих цветах. Когда я уехала, я вырастила их, по крайней мере, в первое лето. Я так разрыдалась из-за них, что пришлось попросить папу выдрать их с корнем. – Слезы, которые она так долго старалась сдерживать, покатились по ее щекам. Эмма уже давно к ним привыкла, но теперь они подействовали на Кейн.

– История – жестокая штука, да? – Кейн погладила ее по руке и улыбнулась. – Она может превратить наши самые приятные воспоминания в источник боли.

– Я столько всего потеряла, и не смогу это вернуть.

– Ты вернула Хэйдена. не так ли? Кейн засмеялась над удивленным выражением лица Эммы. – Ну, дорогая, вы с Меррик может и забыли, но кто-то же в доме должен был позвонить мне. Как он? Как выглядит?

– Так же как ты на детских фотографиях. Он был напуган, но больше всего он боялся встретиться с тобой, чем того, что Бракато с ним что-то сделает. Как ты думаешь, ты сможешь не слишком сильно его ругать?

– Это он попросил тебя сказать мне это?

Эмма взяла Кейн за руку.

– Нет. Ну, тебе лучше знать. Может быть, его нужно наказать.

– Позови его, и не беспокойся о наказании. Даже если бы мне хотелось этого, это не в моем стиле.

Эмма засмеялась, нежное движение руки Кейн дало ей небольшую надежду на будущее. – Пойду, позову его.

Охранники в комнате ожидания изо всех сил старались заниматься делом, а не смотреть на маленькую девочку, которая сидела у Хэйдена на коленях, хихикая над историей, которую он ей рассказывал. Ханна так быстро привыкла к брату, что это удивило и умилило даже охранников Кейн. Эмма впервые видела зубы некоторых из них, так широко они сейчас улыбались.

– Хэйден. – обратилась к нему Эмма.

– Она проснулась?

Эмма кивнула. – Все в порядке. Я поговорила с ней, и думаю, что она слишком устала, чтобы злиться.

– Я бы не стал так на это надеяться. – Дорога до палаты показалась Хэйдену бесконечно длинной. Сердцем он чувствовал, что Кейн не будет злиться, ему не нужно было подтверждение от Эммы. Она будет разочарована, а для Хэйдена не может быть ничего хуже. Лучше бы она злилась.

Они молча посмотрели друг на друга, когда он показался в дверях ее палаты. Кейн изучила его, чтобы удостовериться, что он в целости и сохранности, как и сказал Мук.

– Заходи и закрой за собой дверь, – ее голос звучал неровно от переполнявших ее эмоций.

– Извини меня. – Хэйден смотрел на закрытую дверь, стоя к Кейн спиной.

– За что ты извиняешься?

– За то, что разочаровал тебя.

– Хэйден, пожалуйста, иди сюда. Я не разочарована в тебе. Может быть, я должна это чувствовать, но я так рада, что все в порядке, что меня не волнует все остальное.

– Но ты бы не совершила такую ошибку.

– Я не идеальна, мой мальчик, что бы ни думала об этом моя мама.

После этой шутки он немного расслабился и сел на кровать.

– Ты сделал ошибку из-за своей злости, и это значит, что ты очень похож на меня. Ты еще молод, но через пару лет ты поймешь, что любовь и злость – это две самые сильные эмоции, и они заставляют делать, противоречивые вещи.

– Я просто разозлился, что ты не рассказала мне про Ханну.

Кейн кивнула, пытаясь подобрать нужные слова.

– Ты был шокирован, когда узнал, что у тебя есть сестра?

Хэйден покачал головой, также как это делала Кейн, когда думала, что ей задали идиотский вопрос.

– Это что, риторический вопрос?

– Нет, это настоящий вопрос, и я хочу, чтобы ты ответил.

– Ну конечно, я был в шоке. – Хэйден взмахнул руками.

– Тогда представь, как удивилась я.

– Но я думал…

– Не надо ничего думать, сынок. Я и сама недавно об этом узнала. Не думаешь же ты, что я знала с самого начала и ничего не говорила тебе? – Кейн видела, как выражение злости на его лице сменяется смущением.

– Она не говорила тебе?

– Мои отношения с твоей матерью – это немного другая тема. Сейчас мы говорим о доверии между мной и тобой. Но, хочу, чтобы ты знал, что я не злюсь на твою мать за все это. Конечно, она приняла неверное решение, но кое-кто подтолкнул ее к нему. И он будет за это наказан.

– Ты совсем ее не винишь?

Кейн посмотрела на дверь, которая слегка приоткрылась. Если бы она ответила честно, у Эммы не осталось бы шанса найти себе место в его жизни. Она слишком хорошо его знала.

– Нет, не виню. Эта ложь была подарком женщине, которая стояла за дверью.

– Все в порядке? – спросила Эмма.

Хэйден повернулся и посмотрел на нее, ничего не сказав. Он был юным, но не глупым. Верность для Кейн так же важна, как и любовь. И когда его мать, предала их, она нанесла Кейн серьезные раны, но он воспринял слова Кейн именно так, как она и хотела – как приглашение получше узнать женщину, которая бросила его, но не забыла.

– Все хорошо, но мы еще не закончили, – сказала Кейн Эмме. – Дверь закрылась. – Ты уверен, что ты в порядке?

– Да, со мной все хорошо. Он просто держал меня в комнате все это время. – Он продолжал смотреть ей в глаза. – Думаю, он всерьез подумал о том, что ты можешь с ним сделать, если он до меня дотронется. Ты выиграла.

Кейн засмеялась, и ее рана тут же отдала острой болью.

– Ну, раз ты все понял, как ты думаешь, что я должна сделать с тобой за то, что ты оказался в руках у Бракато?

– Ты не могла бы продемонстрировать свое бесконечное умение прощать, которое ты уже показала Эмме? – Хэйден скрестил пальцы и улыбнулся.

– Да, можно и так, но надеюсь, ты извлек из этого урок?

Мальчик открыл рот, но Кейн подняла палец, чтобы он помолчал.

– Злость сама по себе хорошая штука, но если ты не научишься контролировать свой гнев, она станет твоим врагом. Ты позволил злости взять над собой верх, и это сделало тебя легкой добычей. – Кейн начала уставать, и от боли в груди, у нее на лбу выступили капельки пота, но было очень важно договорить. – Чтобы ты ни делал в жизни, ты всегда будешь моим сыном, и я буду любить тебя. Ты же знаешь это, да?

– Да, знаю. Извини меня.

– Еще раз – за что ты извиняешься?

За то, что расстроил тебя. Хэйден посмотрел на самого важною в его жизни человека. Кейн давала ему то, что он больше всего ценил – внимание. Она всегда говорила с ним так, будто его мысли и чувства были самыми важными для нее.

Он мог вспомнить множество дней, когда он бегал на площадке рядом с домом. Она научила его, как держать бейсбольную биту, как поступать с забияками, и как важно получать образование. Она тратила на это столько времени и делала это с таким удовольствием, что Хэйден даже не сомневался, что он хочет делать в будущем. Некоторые люди просто говорят, что любят своих детей, а Кейн доказывала свою любовь каждый день.

– Хэйден. ты оказался в сложной ситуации, и действовал правильно. Это вряд ли может меня разочаровать. Ты мой сын, и я люблю тебя, и когда ты вырастешь, ты будешь лучше многих, потому что всегда будешь думать, прежде чем применять силу.

Негромкое жужжание приборов осталось единственным звуком, когда Кейн закончила говорить. – Она не хотела прогонять Хэйдена, но она уже очень устала.

Подумав над тем, что сказала Кейн, Хэйден задал вполне невинный вопрос. Некоторым образом он выразил все то, о чем они говорили. – Этого ты боишься? Что я так не смогу?

Эмма смотрела через стекло, и заметила, что маска сдерживаемой боли на лице Кейн вдруг изменилась, выразив какую-то иную боль. Эмма почувствовала необходимость войти внутрь и узнать, о чем они говорят.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Кейн.

– Что я буду использовать кулаки и потеряю людей, которых люблю? Эмма ушла, потому что ты избила Дэнни. Это случилось потому, что ты не контролировала свой гнев?

– Нет, Хэйден, сказала Эмма, – Кейн не разозлилась, не подумав. Она думала сердцем. Кто-то обидел меня, и она отреагировала так, потому что любила. – Эмма схватилась за ручку двери. Не в первый раз она слышала разговоры Кейн с Хэйденом, и каждый раз восхищалась глубиной уроков, которые Кейн преподносила ему. Но сегодня Кейн пыталась исключить из жизни Хэйдена то, что делало ее саму такой особенной. Особенность, которая захватила в плен сердце Эммы с самого начала и которая сделает когда-нибудь ее сына особенным человеком для кого-то, – страсть Кейн.

– Эмма, давай не будем забивать ему голову этими глупостями. – Кейн уже почти шептала.

– Нет. Я не хотела подслушивать, но ты так отчаянно пытаешься стереть из жизни то, что так важно.

Хэйден немного отодвинулся, когда Эмма подошла ближе и положила руку на лоб Кейн.

– Я же знаю тебя. Ты особенная именно потому, что ты всегда готова драться за тех, кого ты любишь. – Кожа Кейн была слишком теплой на ощупь, и Эмма решила, что пот на лбу выступил из-за боли, которую она видела в синих глазах. – Я ошиблась, а не ты. Я знаю, чего ты хочешь для Хэйдена, и я хочу для него того же.

Резкий ответ уже висел на языке Кейн, но она промолчала, и поддалась желанию закрыть глаза.

Эмма одержала еще одну маленькую победу. – Хэйден, ты не мог бы пойти присмотреть за сестрой? – спросила она.

В дверях его встретила медсестра, которая показывала на табличку со словами «часы посещений».

Он покачал головой. Он понимал, что сейчас их нельзя прерывать.

Кейн проснулась от легкого прикосновения, когда Эмма протерла ее влажным полотенцем. Кейн вспомнила, как болела гриппом, когда они были вместе. Тогда это прикосновение заставляло ее чувствовать себя такой любимой, а теперь оно подчеркивало, какой потерей стала для нее Эмма. Когда Эмма ушла, воспоминание о теплой коже, прижимающейся к ней, будило ее по ночам. Кейн понимала, что может без труда удовлетворить физиологическую потребность, но ее сердцу нужна была только Эмма.

– Тебе не обязательно это делать.

Ее голос остановил Эмму, соски которой напряглись так, что ей захотелось спрятать грудь от Кейн. Мягкий тембр напомнил ей о том, как она проводила ночи в постели с Кейн.

– Я пользуюсь твоим ослабленным состоянием, так что лежи тихо.

– Знаешь что, коротышка?

– Наверно, тебе стало хуже. Ты, наверно, бредишь, раз думаешь, что ты можешь так меня называть. – Поддразнила ее в ответ Эмма.

– Я начинаю думать, что ты получаешь удовольствие от того, что мне ничего не остается, как поддаваться твоим уловкам.

– Я уже говорила, что поменялась бы с тобой местами. Если ты хочешь, я позову кого-нибудь другого, чтобы он позаботился о тебе. Я не пытаюсь на тебя давить.

– Я не сказала, что хочу, чтобы ты остановилась. Синие глаза открылись и пронзили Эмму насквозь взглядом, которого она давно не видела. Кейн смотрела на нее, не моргая.

– Как насчет того, чтобы заключить небольшую сделку, пока мы не вернемся к нормальной жизни?

– Что ты хочешь сказать, Кейн?

– Ну, у нас одна фамилия и общие дети, так что, почему бы нам не быть друзьями?

– С удовольствием. Со временем ты увидишь, что я сказала тебе правду. Я здесь, и я больше никуда не уйду.

Кейн поддалась усталости и закрыла глаза. – Не все сразу, милая. Не будем торопиться.

Эмма гладила ее по волосам, и Кейн умиротворенно заснула.

 

Меррик сидела за столом Кейн, занимаясь делами, когда зазвонил телефон. Они вернулись из клиники только тогда, когда медсестры все-таки выгнали Эмму из палаты.

– Раньон, – буркнула она в трубку.

– Меррик. это Блу из клуба. – Голос звучат так, будто человек задыхается.

– Что происходит? – Она откинулась на стуле и посмотрела в окно. Шестеро охранников сидели на заборе недалеко от нее.

– Кто-то взорвал здание.

Старший сын Джованни стоял в двух кварталах от клуба, все еще держа в руках детонатор. Они разнесут все, что принадлежит Кейн, чтобы она поняла, что ей негде спрятаться, и они не остановятся, пока не уничтожат всех Кэйси. Эта блондинистая сучка, которая посмела дотронуться то его сына, заплатит за это полнейшим унижением, а потом он сам лично перережет ей горло. Он ухмыльнулся, представив, как заставит Кейн смотреть, как он насилует ее драгоценную женушку, а потом убивает ее.

– Тик-так. Кэйси. Ваше время истекает, и секундомер в моих руках.

 

Продолжение следует…

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.