Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Междуглавие 16. Пушкин в беде



Книжечку с ярко-розовыми розочками на обложке лихорадило. Ее колотило так, что казалось: еще чуть-чуть увеличится амплитуда — и книга рассыплется на листики.

Наместник распекал ее уже без малого час.

— Тебе оказано доверие! На тебя было возложено… А ты завалила! Не справилась!

Сердечки на обложке любовного романа заалели, книжка нервно перебирала страницами.

— Я старалась, — лепетала она, — Она же взяла меня в руки… Я еще раз попробую.

— Надо предупредить Киру! — взвился Ильф-и-Петров, но серийные оттеснили его так глубоко, что выбраться оттуда он не смог бы при всем своем желании.

— Не бойся, — шепнул Маленький принц, — она умная, она не поддастся.

— Дорогие классики, вам не кажется, что пора вмешаться? — раздался молодой и задорный голос с верхней полки.

— Ты, Саша, все такой же, — пробасил другой. — Все тебе революции делать. Все у тебя душа горит. Сами разберутся.

Наместник притих.

— Измельчали люди, не те уже нынче, не те… — вздохнул тот же бас, — и книги измельчали. В наше время, помню, как заведут разговор, так это ж разговор. Там же проблемы были. Обсуждения! А сейчас…

— Да? — звонко воскликнул тот, кого назвали «Саша», — А как Белинского с полки сбрасывали, забыли? А как мы с Лермонтовым… ну ладно, об этом не будем. А как…

— Хватит, Пушкин! — отрезал бас. — Ты наше солнце. Вот и свети. Молча.

— Да сколько можно молчать! — возмутился Пушкин. — Послушайте, дорогие книжки, таких Наместников мы пережили десятки. Сотни. Про него уже через десять лет никто не вспомнит, а уж читать точно никогда не будут.

— Саша! — возмутился бас, и стало видно, что это басит Добролюбов, — Не вмешивайся!

— Но почему не вмешиваться? Почему? Опять молча наблюдать, как хорошие книжки забивают в запасники, а полки заполняются всякой мутью?

— Это он про нас что ли? — задохнулись от возмущения «попугайчики».

— Предатель! — зашипели вокруг. — По страничкам разберем!

— Думаете, вы победите? Не надейтесь! Нас тут много, хороших, добрых, правда же, правда?

Том Пушкина легко выскользнул из плотных объятий своих соседей. Он упал на пол и воздевал страницы к полкам, призывая своих собратьев вмешаться.

— Если мы все сейчас дружно дадим отпор, то…

— Александр Сергеевич, — рявкнул пришедший в себя Наместник — Вы не в себе! Если вы будете продолжать так себя вести, нам придется сделать так, что вас больше не издавали!

— Это невозможно! — взмахнул страничками Пушкин. — Я в школьной программе!

— Саша! — загремел с полки Толстой. — Прекрати унижаться! Они этого не достойны! Ты посмотри, что с тобой сделали!

Томик Пушкина взмахнул ярко голубой обложкой, и на ней стала видна девочка с глазами на пол лица в гламурном платье.

— Я ничего не боюсь! — взмахнул страницами голубой томик Пушкина. — «Долг наш защищать крепость до последнего нашего издыхания; об этом и говорить нечего»[19]

— Ой, мамочка, я эту книжку хочу! — проходящая мимо девочка лет десяти схватила лежащего на полу Пушкина.

— Бери эту, — сказала ее мама, скользнув равнодушным взглядом по анимэшной обложке.

— Вот видите, видите! — зашелестел страничками Пушкин. — Настоящие читатели знают, что хотят! Они нас не забудут никогда!

Девочка между тем принялась листать страницы. Одну. Вторую. Третью. Попыталась читать. Скривилась.

— Маааа, — заныла она через минуту, — эта плохая книга. Тут картинок нет, и слова сложные…

С книжных полок донеслось довольное ржание.

Мама глянула через плечо:

— Бери, бери, это «Капитанская дочка», она у вас в школьной программе.

— В программе? — задохнулась девочка. — Вот уж точно читать не буду! Я эту муть видеть не могу, сплошное занудство!

Ржание с полок усилилось.

— Мааа, я другую возьму. Вот эту, сиреневенькую.

— Бери сиреневенькую, — отмахнулась мама.

Девочка схватила с полки новую книжку, усеянную блестками и нежно прижимая ее к груди, понесла к библиотекарскому столу.

Пушкин сиротливо остался лежать на полке.

— Молодец, девчонка, ваш человек! — съязвил Ильф-и-Петров. — Книжки по цвету различает, слова умные не любит. Еще немного, и буквы забудет!

— Но им-то это зачем? — выдохнул Пушкин. — Их же тоже никто не будет читать, если все читатели забудут буквы!

— Да пусть забудут! — загалдели вокруг. — Зато все книги тогда равные будут! А то завели тут моду: «классики», «попса»! А так все классиками станем! И все попсой! Свобода, равенство, братство, блин!

— Это ужасный сон, — вздохнул Пушкин, — я никогда не думал, что доживу до такого. Книги хотят захватить мир…

— А ты и не доживешь! — хмыкнул кто-то. — Слышал, что про тебя сказали? Нудятина ты. Отстой! Иди, отдыхай, папаша.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.