Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Из дневника Джейсона Коллинза 14 страница



— Если Астон согласится, я могу назначить его своим законным представителем, или доверенным лицом, или как это ещё называется. Он сможет получать всю информацию и принимать решения от моего имени. Но я не хочу его видеть.

— Зачем вы это делаете? — спросил Эдер. — Мстите ему таким образом?

Джейсон теребил краешек повязки на руке и не отвечал. Потом он посмотрел в потолок и сказал:

— Все привыкли, что я уступаю ему, делаю так, как он велит, мирюсь ради него с неудобствами. Но только не сейчас. Могу я хоть раз в жизни поступить так, как мне хочется?

— Сейчас не самое удачное время для споров, мистер Коллинз, но я бы не сказал, что вы были в чём-то стеснены в последнее время. Вы ездили, куда хотели, встречались, с кем хотели. Если вас и попросили уехать из Италии, то только потому, что Дэниел волновался за вашу же безопасность. Очевидно, что не зря. Если вам угодно искать виноватых, вините меня. Я не смог защитить вас должным образом. И мне действительно очень жаль… Я никогда не был вашим горячим поклонником, вы знаете это, но я никогда не желал вам зла. Мне очень жаль. Это был мой просчёт. Просчёт моих людей. Я приношу вам свои извинения.

— Ваши извинения приняты, — холодным голосом сказал Джейсон. — Теперь, будьте добры, уйдите.

Эдер вышел за дверь, где его ждал Астон. Теперь ему предстояло пересказать всё — или почти всё — содержание этого разговора ему. Непростая задача…

Он никогда не заблуждался на счёт Коллинза. Многие считали его безвольным покорным существом, красивой игрушкой богатого человека. Но он не был так безобиден и наивен, как многие думали. В первый год в силу юного возраста, неадекватного воспитания и отсутствия жизненного опыта на фоне Дэниела он казался умным, но всё же доверчивым и добрым ребёнком. Но он им не был даже тогда. Дэниел это знал, и он говорил ему, но он не услышал.

Позднее он понял, что Астон вряд ли бы так привязался к очаровательному беззлобному ягнёночку. Он мог бы увлечься им на месяц или даже три, но потом ему быстро наскучили бы такие отношения. В Джейсоне было другое: в нём хрупкость и беззащитность смешивались с упрямством, высокомерием и холодной расчетливостью. Эта дьявольская смесь и сама изломанная личность Коллинза действовали на Астона как наркотик. Он не мог противиться этому. Он видел в Джейсоне одновременно ранимого мальчика и равного себе мужчину.

Эти двое были одержимы друг другом. Зачем они только встретились?.. Эдер сомневался, что Дэниел смог бы найти в ком-то другом столь же вожделенного для себя партнёра — и столь же опасно неподходящего ему. Несмотря на всю разность характеров, они могли быть счастливы и, возможно, даже были. Но что будет теперь? Эдеру не нравился ни один из вариантов. Если Коллинз не захочет продолжать отношения с Астоном, тот не примет отказа: он будет давить на него, пока окончательно не сломает. Если же Джейсон вернётся к нему, то их жизнь вдвоём превратится в череду мучений. Коллинз и в лучшие времена был, по мнению Эдера, не вполне нормален: во что он превратится после такой травмы, трудно было предположить, но ничего хорошего их явно не ждало.

К удивлению Эдера, Астон воспринял требования Джейсона довольно спокойно. Было видно, что отказ видеться с ним ему не по душе, но на этом этапе он был готов мириться с любыми капризами любовника. Дэниел пообещал приехать в клинику для беседы с врачом завтра утром, когда все обследования будут завершены. Перед тем, как отправиться в свой офис, Дэниел напомнил Эдеру:

— Джейсон никогда не должен узнать про часы. Никогда. Позаботься об этом. Не подпускай к нему людей, которые в курсе, уволь их, делай что хочешь, но он не должен об этом узнать.

 

***

— Извините за опоздание, — скороговоркой проговорил доктор, влетая в свой кабинет. — Как всегда, срочные дела с пациентами…

— Я понимаю, — кивнул Астон, наблюдая, как лечащий врач Джейсона быстро раскладывает на столе какие-то листы и папки. — Вы можете говорить по-французски, если вам удобнее.

— Хорошо, спасибо. Итак, вы хотели узнать детали.

— Да, мне сказали, что к сегодняшнему утру всё будет окончательно известно.

— Разумеется! Всё было готов ещё вчера вечером. Сразу хочу вам сказать, что никаких серьёзных опасений за жизнь и здоровье пациента у нас нет. Самое страшное, что могло грозить мсье Коллинзу — это небольшие проблемы с рукой в будущем. Но вы сделали правильный выбор клиники. Не хочу, чтобы это выглядело как хвастовство, но далеко не в каждом лечебном учреждении есть целое отделение, специализирующееся на хирургии рук. В силу определенных анатомических причин, у людей часто страдает как раз запястье, и наши врачи знают именно об этой области всё. Время тоже имело решающее значение. Я полагаю, что рука вообще не доставит никаких хлопот. Разумеется, потребуется пройти небольшой курс восстановительного лечения и не перегружать её впоследствии. Шрамы останутся на обеих руках, на правой более заметные, но можно сделать пластическую операцию.

— Замечательно. А всё остальное?

— Повреждения не так уж страшны. Я понимаю, что внешне выглядело это несколько пугающе, но ничего серьёзного с мсье Коллинзом не произошло. Он крепкий молодой человек. Он поправится сам по себе. За исключением руки, разумеется. Сейчас мы только ускоряем процесс и снимаем боль.

— Меня также интересуют результаты анализов на инфекции.

— Вот, можете посмотреть сами, — доктор протянул Дэниелу раскрытую папку. — Ничего сколько-нибудь серьёзного. Некоторые врачи вообще считают, что у мужчин эта инфекция проходит сама собой. Тем не менее, я назначил курс антибиотиков. Это ерунда, поверьте, по сравнению с тем, что могло быть…

Дэниела передёрнуло от этой мысли.

— Когда он сможет покинуть больницу? — поинтересовался он. — Я хотел бы, чтобы это произошло как можно скорее. Разумеется, я могу нанять медсестёр или сиделок, чтобы они обеспечивали постоянный уход и проводили необходимые процедуры.

— Хм… Общее состояние позволяет отпустить мсье Коллинза уже, допустим, послезавтра утром. Но требуется какое-то время наблюдать за ним, а потом проводить физиолечение.

— Мой дом находится в Колоньи, он может приезжать оттуда в клинику хоть каждый день.

— Это другое дело… Просто я так понял, что мсье Коллинз живёт в Лондоне, и вы хотите уехать туда.

— Он живёт в Лондоне, но пока может остаться в моём доме. Я думаю, ему там будет спокойнее и комфортнее, чем здесь.

Доктор на секунду задумался и, поёрзав в кресле, заметил:

— Я подумал, что об этом тоже стоило бы с вами поговорить. Физически мой пациент будет здоров уже через несколько недель, но его эмоциональное состояние оставляет желать лучшего… Я настоятельно рекомендую мсье Коллинзу обратиться к специалистам. Я понимаю, что вы и он стремитесь избежать огласки, но ему необходима помощь.

— Я это понимаю, — кивнул головой Астон. — Но, боюсь, получить согласие Джейсона на это будет тяжело. Я не могу взять и сдать его в реабилитационный центр. Я даже не уверен, что он согласится посещать какие-то индивидуальные занятия.

— Он производит впечатление разумного молодого человека, он должен понимать необходимость лечения.

Дэниел покачал головой:

— Он не хочет даже знать, каково состояние его здоровья. Он избегает любых вещей, которые могут напомнить ему о произошедшем. Вы думаете, он согласится излить душу психотерапевту?

— Я подозреваю, что он в этом не уникален. Эти люди знают, как работать с такими пациентами, — пожал плечами врач.

— Я подумаю об этом. Для начала я хотел бы, чтобы он пожил какое-то время в спокойной, нетравмирующей обстановке.

— Я вас понял. Вы можете забрать его первого июля. Я подготовлю список рекомендаций по лечению, диете и образу жизни.

 

Глава 42

Июль-август 2008

 

Дэниел вышел в сад. Вечером цветы пахли гораздо сильнее, и от воды тянуло прохладой. Он решил спуститься к озеру. Но для этого надо будет звать охрану… Нет, ему никто сейчас не нужен рядом. Он надо остаться в одиночестве. Ему надо подумать.

Две недели назад он уезжал из Женевы с тяжёлым сердцем, оставляя Джейсона одного. С другой стороны, тот всё равно не хотел его видеть. Астон считал, что настаивать и просить не стоило, надо было просто дать ему время. Он оставил необходимые распоряжения и собирался вернуться в Швейцарию через неделю, когда всё немного успокоится, но по разным причинам смог приехать только через две: один из его назойливых американских родственников никак не давал спокойно жить, прилагая титанические усилия, чтобы отнять у него контроль над трастовым фондом. Вся торговля оружием была завязана на фонд, и Астон не мог его выпустить из рук.

Дэниел попросил, чтобы Джейсона предупредили о его приезде заранее. Тот ничего не ответил. С одной стороны, это можно было считать прогрессом: в больнице он отказывался его видеть. С другой стороны, таково было отношение Джейсона ко всему. Он замкнулся в себе.

Дэниелу постоянно присылали отчёты о его самочувствии и поведении. И если выздоровление шло хорошо, то эмоциональное состояние его нисколько не улучшалось. Джейсон стал спокойнее, не выходил из себя при малейшем противоречии, но теперь вёл себя, как лунатик. Он зачастую не реагировал, когда к нему обращались, или не замечал, что в комнату кто-то входил. Если ему не напоминали, он мог не есть сутками, видимо, не ощущая чувства голода. Он ни с кем не заговаривал и ничего не просил. На звонки по телефону от знакомых отвечал односложно, говорил, что сейчас очень занят, и быстро клал трубку.

При этом он ничем не занимался. Он мог часами сидеть в саду на одном месте. Чаще всего, когда была приятная ему погода — не слишком жарко, но и без дождя, — он устраивался на террасе дома, с ногами забираясь в кресло. Иногда по вечерам, уже после наступления темноты он слушал музыку. Дэниел распорядился прислать ему из лондонской квартиры книги, которые он ещё не успел прочитать. Джейсон заинтересовался только одной. Он за два дня прочитал «Систему мира» Нила Стивенсона и больше к книгам не прикасался. Дэниел знал, что Джейсон давно хотел закончить «Барочный цикл», но времени постоянно не хватало из-за учёбы и работы. Вторую часть Джейсон дочитал в Портофино и просил Дэниела привезти с собой третью в Женеву. Он как будто просто завершил начатое дело.

Первые дни он брался за альбомы с репродукциями, которых в библиотеке было множество — тут хранилась большая часть коллекции Дэниела. Он рассматривал в основном пейзажи, подолгу задерживаясь на каждой работе, но через несколько дней это тоже перестало его интересовать.

В одной из гостиных Джейсон обнаружил фортепьяно, принадлежавшее ещё бабке Дэниела. Пару раз он подходил к нему и пытался играть правой рукой — левая до сих пор была туго забинтована специальной повязкой.

Он ложился спать и вставал в произвольное время дня и ночи и лишь в последние три дня перед приездом Дэниела стал придерживаться хотя бы относительного графика. Это произошло только после того, как Астон приказал укладывать его в кровать вечером (после нескольких напоминаний он всё же раздевался и ложился) и будить утром — сам он мог проспать и по двенадцать, и по четырнадцать часов, а потом бодрствовать чуть ли не сутки.

Когда Дэниел читал ежедневные отчёты, он приходил в ужас: Джейсона разве что не приходилось одевать, умывать и кормить с ложки. Во всём остальном, за редкими исключениями, он не проявлял ни самостоятельности, не заинтересованности.

Поначалу Дэниел относился к этому достаточно спокойно: он был рад тому, что мальчик просто жив, но со временем эта ситуация перестала казаться ему нормальной. К тому же, она ухудшалась. Если в первые дни Джейсон выражал хотя бы какие-то желания, был способен на относительно долгие разговоры и мог принимать решения (пусть даже это было решение не принимать решений), то через полмесяца он почти совсем ушёл в себя.

Дэниел, приехав, нашёл его в саду. Он сидел на скамейке и наблюдал за струйками маленького фонтана. Джейсон был бледнее и худее обычного, кое-где ещё не сошли следы кровоподтёков. Взгляд был застывшим и пустым. Дэниел поздоровался. Джейсон ответил. Он задал ему несколько вопросов, и на все тот равнодушно и коротко отвечал, так ни разу не повернув к нему головы.

Дэниел знал, что Джейсон не выносит, когда к нему прикасаются или даже подходят слишком близко, но с трудом сдерживал себя. Ему так хотелось обнять его, прижать к себе, утешить… Он выглядел таким спокойным и безмятежным, но Астон понимал, что внутри него живёт и пульсирует болезненный комок воспоминаний, что Джейсон ничего не забыл и, возможно, ежечасно снова и снова переживает выпавшие на его долю страх, боль и унижение.

Они поужинали вдвоём, после чего Джейсон ушёл в свою комнату.

Дэниел отправился побродить по саду и подумать. Это было больно: видеть, как человек, которого он любил, медленно, но неумолимо уходил, удалялся, исчезал, превращаясь… Во что? Дэниел не знал… Если бы те, кто говорил, что Джейсон похож на куклу, видели его сейчас…

Безжизненное послушное существо. Пустая оболочка.

Дэниел опустился на мраморную скамейку, ещё немного тёплую после жаркого дня. Он долго смотрел в сторону дома.

— Вернись ко мне, — прошептал он беззвучно. — Пожалуйста, прости. Я так виноват перед тобой. Я не смог… Я ничего не смог сделать для тебя.

 

***

Аманда Риккетс подняла глаза от журнала, заметив, как на подъездной дорожке к её дому остановилась длинная чёрная машина. В этом районе города подобные экземпляры показывались нечасто, и ещё более удивительно было увидеть такую, подъезжавшую к её собственным дверям. За этой машиной следовал чёрный же внедорожник. Он остановился рядом: на небольшой заасфальтированной площадке, где стояла старенькая тёмно-синяя «Вольво» Аманды, места уже не оставалось.

Аманде неожиданные гости не понравились. Она определенно никого не приглашала и представить себе не могла, чтобы кто-то из её знакомых приехал бы в лимузине. Тем более что она мало кому оставила новый адрес.

Она подумала, что, возможно, гости пожаловали вовсе не по её душу. Она снимала этот дом в Чешире, Коннектикут меньше месяца, и приехавшие могли искать владельцев, а не её. Опять же, пара семидесятилетних пенсионеров, отправившаяся жить во Флориду, вряд ли могла иметь таких знакомых.

Шофёр вышел из машины и открыл заднюю дверь. Из неё показался хорошо сложенный темноволосый мужчина ростом выше среднего. Без очков с такого расстояния Аманда не могла разглядеть его лица. Мужчина уверенно направлялся к её крыльцу. Второй, тоже очень высокий, видимо, телохранитель, держался немного сзади.

Аманда встала из-за стола, надела очки и подошла к сетчатой двери на веранду. Когда мужчина поднялся по ступенькам, она распахнула дверь.

— Простите, вы ко мне? — спросила она, пристально разглядывая незнакомца.

Вблизи он оказался ещё выше, чем она сначала предположила — она едва доставала ему до плеча. Его вряд ли можно было назвать красивым, но черты лица были необычными и выразительными, и в них были те мужественность и сила, которые зачастую привлекают женщин гораздо больше, чем просто красота.

— Да, я к вам, доктор Риккетс, — голос звучал низко и глубоко. — Меня зовут Дэниел Астон. С вами, по моей просьбе, связывался доктор Жильбер.

— Да, я помню, он недавно мне звонил. И писал тоже, — всё ещё в легком недоумении произнесла Аманда.

— Извините, я бы не хотел разговаривать здесь. Вы не будете возражать, если я зайду? Или, если вам так будет удобнее, мы можем поговорить в другом месте в удобное для вас время.

— Простите! Конечно, проходите. Я немного растерялась.

Аманда вошла в дом и шире распахнула дверь. Она указала гостю на цветастый диван в маленькой гостиной, а сама села в кресло, убрав оттуда ноутбук. Чуть поодаль стоял длинный обеденный стол, почти полностью заваленный книгами, журналами, распечатками и ксерокопиями. На стоявших вокруг него стульях тоже лежали раскрытые книги. Отдельные листы бумаги были разложены и по полу. Аманде стало слегка неудобно за беспорядок.

— Чем обязана вашему визиту? — спросила она. — Я всё объяснила доктору Жильберу.

Губы Астона сложились в сдержанную и слегка грустную улыбку:

— Боюсь, что доктор Жильбер не всё вам объяснил. Вернее, не был достаточно убедителен.

— Случай, о котором шла речь, весьма интересен и вполне вписывается в рамки работы, которую я пишу, но я не могу им заняться. У меня другие планы на эти месяцы. Уверена, вы сможете найти другого специалиста.

— Жильбер подготовил целый список, и некоторые уже дали предварительное согласие. Но я считаю именно вас наиболее подходящим кандидатом. Поэтому я прошу вас назвать цену. Сколько нужно, чтобы вы согласились? — прямо спросил Астон.

— Послушайте, мистер Астон, возможно, вам сложно это понять, — бросила Аманда, — но для некоторых людей не только деньги имеют значение.

— Да, я заметил. Судя по вашей биографии, у вас с деньгами не самые благополучные взаимоотношения, — парировал Дэниел. — Специалист с вашим опытом и талантом давно мог бы устроиться в жизни, как впрочем, и поступили практически все ваши бывшие однокурсники. Научные исследования и помощь больным — прекрасные вещи, но что это дало лично вам? У вас нет ни семьи, ни устойчивого финансового положения, ни карьеры, ни даже имени в научной среде, потому что вы не могли найти время для написания статей и работ.

Аманда поёжилась под пристальным взглядом Астона. Слышать его слова было неприятно, но это была правда.

— Я как раз решила этим заняться. Думаю, доктор Жильбер передал вам, что сейчас я пишу диссертацию и не могу посвящать время пациентам, сколько бы мне не предлагали заплатить.

— Поставим этот вопрос иначе, — не уступал Астон. — Вы взяли год на написание работы. Пожертвуйте из этого года два или три месяца. Я заплачу столько, что несколько лет вы сможете вообще не задумываться о зарабатывании денег. Вы можете писать дальше ваше исследование, можете работать в больницах совершенно бесплатно — если именно к этому лежит ваша душа, или можете отправиться лечить каких-нибудь страдальцев в Африке. Я совершенно с вами согласен: деньги ничего не значат. Значит то, что мы можем за них получить. Как насчёт нескольких лет покоя и независимости?

Аманда издала лёгкий смешок:

— Несколько лет — это очень большая сумма.

— Назовите её.

— А если я попрошу миллион?

— Вы его получите.

— Что ж, вы меня заинтересовали, мистер Астон, — Аманда сняла очки и склонила голову, — не миллионом, разумеется. Мне весьма любопытно, чем моя скромная персона вас так привлекла.

— Вы один из лучших специалистов по лечению посттравматических расстройств, причём имели опыт в довольно нетипичной сфере. В этом отношении вы едва ли не уникальны. Так как вы временно не ведёте приёма пациентов, то вполне можете сосредоточиться на одном. Когда я говорю сосредоточиться, я не имею в виду, что вы будете заниматься им денно и нощно. Я прошу у вас лишь пару часов в день, возможно, даже не каждый день. В остальное время вы сможете заниматься своей текущей работой, причём, в условиях гораздо более спокойных и комфортных, чем здесь.

Аманда невольно начала подумывать о том, что это предложение могло оказаться выгоднее, чем представил его Жильбер. Но это не значило, что она бросит всё и кинется работать на этого излишне самоуверенного Астона.

— Вы, очевидно, считаете меня этакой волшебницей, — покачала она головой. — Это не так. И мой опыт не так уж велик.

— Больше, чем у других. Огромное количество психиатров занимается помощью женщинам и детям, но не мужчинам.

Аманда задумчиво потёрла лоб.

— Я начинала с детей. Проработала несколько лет и поняла, что не могу этим заниматься. Слишком тяжело. Там надо иметь сердце одновременно и доброе, и железное. Я не смогла очерстветь в достаточной мере. А потом как-то так совпало… Скорее, мне подсовывали случаи, которыми никто не хотел заниматься.

— Я не жду от вас чуда, поверьте, — сказал Астон. — Я прекрасно понимаю, что случай тяжелый. Я прошу вас хотя бы попытаться. Не думайте, что я не пробовал приглашать других специалистов. Только хуже…

— Почему вы думаете, что у меня получится?

— С вами я хочу попробовать другой подход. Его не будут привозить к вам на приём, и вы не будете к нему приезжать. Вы какое-то время поживёте вместе, чтобы он привык и не воспринимал ваше присутствие как нечто новое и опасное. Мы подберём вам хорошее спокойное место, разумеется, учтя ваши пожелания. Я понимаю, что у меня необычная просьба, но я пока не вижу лучшего способа. К нему очень тяжело подобраться, но, я надеюсь, вы сможете.

— Я правильно понимаю, что пациент — простите, я не запомнила имя — не хочет проходить терапию?

— Я не знаю, чего он хочет или не хочет. Никто не знает. Он ни с кем не общается, отвечает только на самые простые вопросы. И ему становится хуже. Возможно, через несколько недель он вообще перестанет разговаривать и реагировать на людей, — Астон поднял на женщину усталые тёмные глаза. — Я не прошу вас сделать его счастливым и улыбающимся человеком. Я прошу лишь остановить падение.

— Жильбер мне сказал, что, по его мнению и по мнению других специалистов, требуется лечение в специальном учреждении. Вы можете это устроить?

— Разумеется, могу. Но я не хочу. По крайней мере, сейчас. Он не разговаривает, но он всё понимает. Я не могу с ним так поступить.

— Как я поняла, вы его работодатель. Почему этими вопросами занимаетесь вы, а не родственники? — продолжила допрос Аманда.

— У Джейсона нет родственников. Он подписал документ, по которому я могу принимать за него решения, касающиеся его здоровья. Но даже если бы его не было, мне не составило бы никакого труда в теперешнем его состоянии признать его недееспособным и получить полную опеку над ним.

— Простите, я не до конца понимаю, что происходит. У меня были разные работодатели, но я не могу представить ни одного из них, ищущего для меня психиатра на другом континенте и готового заплатить миллион долларов за лечение. Я догадываюсь, но всё же… развейте мои сомнения.

Она испытующе посмотрела на Астона. Тот не отвёл взгляда:

— Мы были любовниками, — через паузу он добавил: — Нет, наверное, так неправильно говорить. Вы можете подумать, что была просто пошлая интрижка между начальником и подчинённым. Это началось давно, ещё до того, как он стал на меня работать. Мы два года фактически жили вместе.

— И вы хотите его вернуть? — холодно спросила Аманда, хотя на самом деле у неё сердце защемило от этой истории.

— Об этом я вас не прошу. Сделайте его хоть сколько-нибудь адекватным. Если он будет вести нормальную жизнь, я имею в виду — заботиться о себе, общаться с людьми, продолжать учёбу, то когда-нибудь я смогу вернуть его самостоятельно.

— Я должна подумать, мистер Астон.

— Конечно, я не требую от вас немедленного решения.

Астон поднялся с кресла, но не сразу направился к двери. Он достал из внутреннего кармана узкий сложенный конверт.

— Я понимаю, что вы сочтёте это примитивной манипуляцией, но я бы хотел, чтобы вы увидели это.

Астон протянул ей фотографию. Там были запечатлены трое улыбающихся молодых людей и девушка. Они стояли на балконе или террасе, позади виднелось красивое старинное здание, за ним — яркое лазурное море.

— Фотография сделана в Монте-Карло буквально за несколько дней до того, как…

— Дайте угадаю, который из них, — Аманда присмотрелась к снимку. — Блондин слева?

— Да. Как вы поняли?

— Он стоит миллиона долларов, — хмыкнула Аманда. — Но… ему едва за двадцать…

— В июне исполнилось двадцать три. Я старше его на пятнадцать лет и знаю, о чём вы подумали. Он жил со мной не ради денег. В этом отношении он похож на вас — деньги не имеют для него большого значения.

Аманда вернула фотографию, покачав головой. Было в этой истории что-то особенное, что интересовало её уже даже не столько как психиатра, но просто как человека. Она видела два полюса: жестокое изнасилование и давнюю любовь, но, исходя из всего своего предыдущего опыта, сильно сомневалась, что победит вторая.

 

***

Сойдя с борта маленького катера, Дэниел на секунду бросил взгляд назад: охрана спустилась вслед за ним. Один из телохранителей нёс небольшой кожаный чемодан, который Дэниел взял с собой. На два дня и одну ночь ему вряд ли потребуется многое.

Предстояла небольшая пешая прогулка: на острове Хиддензе машин не было, за исключением пары автобусов да кое-какой сельскохозяйственной техники. Дэниел был даже рад немного прогуляться. Утро было солнечным, но холодноватым. Когда они вышли за пределы маленькой гавани и миновали деревушку, наступила непривычная городскому жителю тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя и криками птиц. Здесь всегда было необычайно спокойно. Но теперь Астону казалось, что было в этом спокойствии нечто грустное, даже трагическое.

Скромный домик, куда Дэниел спешил, стоял среди колыхающегося моря травы. Перед ним был разбит маленький садик с кустами шиповника, цветочными клумбами и даже парой грядок для пряных трав, но отсюда, от подножия невысокого холма, садика было не видно.

Если в другой части острова Хиддензе можно было найти туристов, ресторанчики и магазины, то здесь было тихо и пустынно. Деревенька Нойендорф сама по себе была уединённым местом, а дом, где решили поселить Джейсона, стоял и вовсе на отшибе. Само воплощение покоя. Дэниел посчитал, что перемена обстановки и образа жизни на более простой пойдёт ему на пользу.

Он пересёк пустой двор и распахнул дверь. Аманда, в серой футболке и линялых джинсах, с наспех скрученными в узел тёмными волосами лежала на диване с книгой и грызла кончик карандаша. Она неторопливо обернулась на звук открывшейся двери, но, увидев Астона, тут же села и выпрямилась, захлопнув книгу.

— Доброе утро, доктор Риккетс, — произнёс Дэниел. Он находил, что в одном только присутствии в этом доме Аманды уже был терапевтический эффект. Она была простым и смешливым человеком, склонным к расхлябанному и расслабленному образу жизни. Она была в состоянии придерживаться режима — постольку поскольку еду здесь готовила прислуга и подавала в определённые часы, но Астон полагал, что у себя дома она встаёт, ложится и принимает пищу в абсолютно произвольное время. В плане организованности он сам был её полной противоположностью. Возможно, Джейсону как раз и надо было сейчас пожить в обществе такого человека, как Аманда.

— Доброе утро. Мы не думали, что вы приедете так рано. — Аманда встала с дивана и поставила книгу на полку.

— Так получилось. Где Джейсон?

— Ушёл к морю. Туда, где широкий пляж.

— Один?

Аманда закатила глаза:

— Конечно, нет! С ним Кулхаас и Марч. Знаете, от одного того, что за тобой вечно ходит пара телохранителей, уже можно впасть в депрессию.

Дэниел никак не среагировал на это замечание. Он знал, что Джейсон сам не против постоянного присутствия охраны. Он чувствовал себя спокойнее в их обществе.

— Как он?

— Это первый ваш приезд, когда я могу сказать что-либо утешительное. Я ещё в начале недели заметила небольшой прогресс, а последние три дня он стал достаточно заметен.

— Почему вы сразу мне не сообщили? — спросил Дэниел.

— Я должна была сама убедиться. Ещё я отменила один препарат и хотела посмотреть, что будет после этого.

— И что, хуже не стало?

— Нет. У меня вообще сложилось впечатление, что лекарства ему не так уж нужны. Джейсон не совсем понятным мне образом контролирует своё состояние. Мне потребовалось несколько недель, чтобы понять это, и теперь я сменю тактику. В этом отношении он даже не совсем мой пациент.

— Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду.

— Я сама не до конца разобралась. Но обычно люди — жертвы — не в состоянии справиться с проявлениями посттравматического расстройства, они не контролируют их. Он может. Если захочет. Поэтому происходящее с ним можно даже квалифицировать как другое заболевание.

Дэниел внимательно слушал, не прерывая.

— В какой-то мере вы виноваты в том, что у него развилась настолько острая реакция, — продолжила Аманда. — Джейсон — просто избалованный ребёнок. Вы окружили его заботой и опекой, ему приносят еду, следят, чтобы он одевался в чистую одежду, наполняют ванну, предвосхищают любые желания. Я понимаю, что вы переживали за него и думали, что будет лучше оградить его от всего, но тем самым вы ослабили его связи с реальностью. Представьте, что если бы он вернулся из больницы в квартиру, где жил один, если бы за ним некому было ухаживать. Не у всех есть деньги и прислуга. Он вынужден был бы заботиться о себе самостоятельно, преодолевать себя, свои страхи, желание забиться в угол и уйти в себя.

— Ему пробовали не напоминать о еде. Он не ел больше суток, — возразил Дэниел.

— Я знаю. Тогда было уже поздно. Он уже слишком отдалился от всего. Вы мне рассказывали, что он переживал подобные периоды, и вы смогли вернуть его в нормальное состояние, заставив пойти работать, общаясь с ним, не оставляя его в покое. Вы интуитивно угадали самый правильный способ. В этот раз ситуация в разы хуже, но она похожа, — Аманда внимательно посмотрела на задумавшегося Астона. — Я не обвиняю вас. Вас, в общем-то, не в чем упрекнуть. Не могли же вы через три дня после изнасилования выгнать его на работу и заставлять вовсю общаться с коллегами и друзьями.

— Я не уверен, что даже сейчас я могу от него это требовать, — медленно проговорил Дэниел. — Что всё-таки делать? Просто ждать?




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.