Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Понедельник, 27 апреля 2009 года



 

Кэрри проснулась с чувством, что в конце темного туннеля, куда ее заточили в пятницу, вдруг забрезжил свет.

– Я знаю, это лекарства, которые мне дают.

Сидевшая на краю кровати Лиа кивнула.

– Я приготовила тебе чай. – Она протянула Кэрри кружку. – Тебе звонили. Я вызвала такси, чтобы отвезти девочку домой.

Воспоминания возвращались медленно. Дэйна… спальня Макса… хаос… слова девочки… Все это никуда не делось, но уже не причиняло сильной боли.

– Думаю, она тоже в шоке, – сказала Лиа. – Я попробовала поговорить с ней, но она молчит. Мне кажется, она что-то знает.

– Конечно, знает. – Кэрри и сама удивилась, как спокойно прозвучал ее голос. – Ты помнишь того парня, который убил всю свою семью? (Лиа кивнула.) Я так нервничала во время того шоу.

– Но ты его разделала.

Лиа подняла жалюзи. Комнату залил солнечный свет.

– Помню, как все повторяла про себя: он знает, что случилось; заставь его рассказать.

Они молча пили чай. Рука Кэрри, державшая кружку, задрожала.

– Я опять нервничаю. Впервые за долгие годы я не контролирую ситуацию. Еще три дня назад все шло своим чередом. Если бы я знала хотя бы десятую часть того, что случилось, я бы…

– Это жизнь, Кэрри. Если бы я верила в Бога, я бы сказала, что он хочет, чтобы мы наслаждались каждым ее моментом так, будто он последний.

– Я была плохой матерью, да?

– Зачем упрекать себя. Это не вернет Макса. – Лиа протянула Кэрри халат: – Примешь душ? – Она помедлила. – Звонил Дэннис. Они что-то раскопали. Нам нужно к десяти в полицию. Если ты, конечно, сможешь.

– Смогу. Я смогу. Ты помнишь, как я это сделала?

Кэрри встала и перед глазами все поплыло. Она прислонилась к стене.

Что они раскопали?

– Что сделала? – Лиа бережно приобняла ее.

– Заставила того человека признаться. Он ведь не был на континенте в момент убийства, как считала полиция. Он заплатил кому-то, чтобы тот уехал по его паспорту. А сам застрелил жену и детей, пока они спали. А потом поджег дом.

– Из-за страховки.

– Да, и из-за любовницы. Он вел двойную жизнь. – Кэрри надела халат, затянула пояс. В дверях ванной комнаты она обернулась. – Я стала его другом, Лиа. За эти тридцать минут я стала единственным человеком в мире, которому он Доверял. Как будто не было ни камер вокруг, ни людей в студии, ни миллионов телезрителей. Он просто не мог жить с чувством вины. Не мог вынести, что он единственный, кто знает правду. И он Должен был рассказать об этом кому-то. Мне.

– Я помню. Ты была великолепна.

– Лиа, я хочу, чтобы эта девочка пришла на шоу.

Дверь ванной закрылась.

 

Броуди не хотел звонить Фионе, но у него не было выбора.

– Это моя работа, – мягко сказала она. Он знал, что уже через двадцать минут она подъедет к дому, поэтому решил подождать ее внизу.

– Как дела, чувак? – Несколько парней лениво долбали мяч об стену.

Из соседнего окна выглянула женщина с полотенцем, обернутым вокруг головы, лицо у нее было усталым.

– Хорош колотить. Я всю ночь работала.

Окно захлопнулось. Парни рассмеялись и продолжили лупить по мячу.

– Мой сын, – сказал Броуди, пнув бордюрный камень. – Знаете его? Так вот, он умер.

Парни замерли.

– Да ты че.

Он знал этих ребят, различал их по голосам. Поначалу они пытались его задирать, потом стали выпрашивать выпивку. По сути, они были не такими уж плохими парнями. Скорее просто защищали свою территорию. Их с детства учили с подозрением относиться к чужакам.

– Ударили ножом около школы.

Невнятное бормотание. Броуди представил, как мальчишки смотрят в землю, не зная, что сказать.

– Я же предупреждал, что тут плохой район, мужик. Здесь опасно. Я знаю твоего сына. Такой тощий парнишка, молчал все время.

– Похоже, он, – ответил Броуди.

Наконец подъехал «лексус» Фионы.

– Привет. – Она вышла из машины и усадила Броуди на пассажирское сиденье.

– Не стоило ему молчать, – пробормотал Броуди, садясь в машину. – Тогда, может, был бы сейчас жив.

 

– Давайте к делу, детектив.

Броуди хотел услышать все, пока не приехала Кэрри. Они сидели в уже знакомой ему комнате для допросов. Тот же застоявшийся запах сигаретного дыма, та же акустика. Распахнулась дверь, и Броуди понял, что это Кэрри, еще до того, как она заговорила. Ее запах. Звяканье браслетов. Ее шаги. Броуди напрягся. Наверное, она на всех оказывает такое действие, но он реагирует сильнее остальных, потому что не видит ее.

– Что? – спросила бывшая жена. – В чем дело?

Броуди удивил ее спокойный голос. Он услышал, как она взяла стул и села. Теперь их было четверо: он попросил Фиону остаться, поскольку не был уверен, что справится в одиночку с тем, что предстоит услышать.

– Броуди, в чем дело?

Он промолчал.

– Раз вы оба здесь, я могу сообщить вам, что сегодня рано утром мы нашли нож. На берегу канала, у железной дороги. Это заброшенный клочок земли в полукилометре от школы. Нож был обернут в полиэтиленовый пакет и спрятан в сточной канаве.

– Да уж, просто прорыв. – Броуди хотелось воды.

– Мы думаем, что это может быть орудием убийства.

– Почему?

Голос Кэрри звучал монотонно. Броуди почти ощущал запах лекарств, которыми она была напичкана.

– Разумеется, пока мы не знаем этого точно. Криминалисты заняты экспертизой. Через пару часов будет известно, совпадает ли группа крови.

– Кровь? – хором спросили Броуди и Кэрри.

– На ноже кровь, да. – Мастерс вздохнул.

Броуди догадался, что еще не все.

– Нож необычный. Местная молодежь предпочитает запрещенные к продаже ножи. Пружинные, например. Их можно купить на черном рынке.

– Так что это за нож? – спросил Броуди.

Зашелестела бумага. Раздался слабый вскрик Кэрри:

– Боже…

– Да в чем дело, черт возьми? – спросил Броуди.

– Это снимок кухонного ножа, – ответил Дэннис.

– Моего кухонного ножа, – прошептала Кэрри.

Броуди сразу представил его – без сомнения, очень дорогой нож, купленный в самом лучшем магазине. И кровь – темная, застывшая на лезвии, шелушащаяся на рукоятке.

– Ты уверена? – спросил Дэннис Мастерс.

– Могу показать весь набор. По моему заказу привезли из Японии. Ручка из морского ушка, лезвие из лучшей в мире стали. Каждый стоит почти триста фунтов.

– А ты не заметила, что один пропал?

– Нет. Я не готовлю.

– Так что это значит? – Броуди встал.

– Я тоже задаю себе этот вопрос, профессор. Возможно, Макс носил с собой этот нож для самообороны. Такой вывод напрашивается. Если так, то, вероятно, кто-то из банды отнял его у Макса во время потасовки.

– О нет… Его убили одним из моих ножей. – Кэрри застонала.

– Нужно подождать результатов экспертизы, но похоже на то. Я понимаю, что вы ждете, когда мы арестуем убийц, но это большой шаг вперед. Наверняка скоро появятся и другие улики, которые приведут к аресту виновных.

Броуди не слушал Дэнниса. Он чувствовал, что и Кэрри тоже не слушает.

– Сообщите нам, как только появятся результаты.

Броуди вытянул руку, давая Фионе понять, что хочет уйти.

– Подожди, – раздался голос Кэрри, сопровождаемый звуком отодвигаемого стула. Но для него встреча закончилась. Говорить было больше не о чем. Никакие разговоры не вернут Макса.

 

Капот машины был все еще теплым. Броуди привалился к нему. За спиной послышались знакомые шаги.

– Зачем он это сделал? – спросила Кэрри. – Зачем взял нож?

Броуди пожал плечами и затянулся.

– Когда все пошло наперекосяк, Кэрри? – Он представил, как она морщится от дыма.

– В прошлую пятницу, – тихо сказала она.

– Чем тебя накачали?

– Понятия не имею. Лиа всем занимается.

Броуди горько рассмеялся.

– Похоже, нам обоим нужно, чтобы кто-то за нами приглядывал?

Фиона уже сидела в машине, говорила по мобильному, перенося его рабочие встречи.

– Похоже, – согласилась Кэрри.

– И когда это началось? – Броуди ощутил на пальцах жар и отшвырнул окурок. – Может, в тот момент, когда мы разлюбили друг друга? Когда поняли, что оба одиноки, но были слишком горды, чтобы признать…

– Броуди, хватит! Я не могу сейчас говорить об этом. Пожалуйста.

– Правду всегда слышать больно.

– Ты так и не можешь пережить то, что я ушла от тебя, да?

В голосе ее зазвучал гнев. Броуди этого и добивался.

– Не можешь смириться с тем, что наши дороги разошлись, что… что…

Броуди разочарованно слушал, как затихает ее голос. Он наклонился, нашарил ее плечи.

– Я бы со всем справился, Кэрри. Я уже почти нашел решение всех наших проблем, но ты не дала мне шанса. Это ведь ты отдалилась, делала свою головокружительную карьеру.

– Жизнь – это не математика, Броуди. Нельзя придумать формулу любви и счастья.

– Я ездил в Дэннингем прошлой осенью.

– Зачем?

– Хотел понять, почему Макс ушел оттуда.

– Мы знаем, почему он ушел. Это был бунт. Против меня.

– Это не так, Кэрри. Я разговаривал с одноклассниками Макса.

– И?

Вот оно. Проблеск надежды в ее глазах, жилки на ее шее, которые становятся заметными, только когда она волнуется. Он знал, что все это не изменилось. Броуди прижал ее к себе. Тело было податливым, безвольным.

– Ему там было плохо. Кэрри.

– Да?

– Я встречался с заместителем директора. Доктор Дженсен был на больничном, из-за стресса. Его заместитель рассказал, что в последние годы в школе серьезные проблемы. Его попросили занять место директора, чтобы во всем разобраться.

– Но доктор Дженсен был таким… милым.

– Но некомпетентным.

– Но при чем тут Макс?

– Я уверен, что над ним там издевались.

– Нет… этого не мо…

– И в здешней школе было то же самое. Даже хуже. Все эти подростковые банды…

– Откуда ты знаешь?

Броуди закурил. Он сейчас выкурит всю пачку, одну сигарету за другой, потом купит еще и еще и не остановится, пока не откажут легкие и он не умрет.

– Знаю, – сказал он, выдыхая дым. – Я все знаю.

 

Январь 2009 года

 

Это произошло на уроке английского. Внезапно он осознал, что Дэйна удивительным образом избавила его от того непонятного, что преследовало его всю жизнь. Что она сделала его сильным. Изменила его.

Ему было неприятно, что она сидит с Шейном. И ведь он даже не мог ненавидеть этого парня. Шейн был одним из тех немногих, кто ни разу не ударил его, ничего у него не украл и не превращал его жизнь в кошмар издевательскими насмешками.

Вот только рука Шейна лежала на спинке стула Дэйны. Это было хуже, чем любые издевательства.

– Мне нужно в туалет, сэр, – не выдержал Макс.

– Потерпишь, Квинелл.

Обычно мистер Локхарт отвечал куда мягче. Проигнорировав запрет учителя, Макс вскочил и направился к выходу. Проходя мимо Шейна, он сбросил его руку со стула Дэйны и прошипел:

– Убери лапы от моей девушки.

В кабинке он привалился к разрисованной граффити двери. Его трясло. Конечно, есть риск, что Шейн с приятелями подкараулит его после уроков и вломит, но это была ерунда по сравнению с тем, что он только что сделал. После всех этих месяцев недомолвок он наконец прямо сказал Дэйне, что считает ее своей девушкой.

 

– И к чему была вся эта сцена? – Дэйна открыла упаковку копченого лосося, которую Макс принес из дома, и понюхала рыбу.

После урока они спустились в бойлерную, чтобы поесть. Для пикников на воздухе стало слишком холодно. Лампочка перегорела еще в их первый визит, так что они принесли свечи. Окон в подвале не было, но Максу это даже нравилось.

– Не знаю. – Он выглядел смущенным. Хотелось сказать, что он ее любит, – на этот раз по-настоящему сказать. – Меня разозлил Шейн. Он тебя почти обнимал.

Дэйна рассмеялась.

– Ты сказал, что я твоя девушка.

– Да? – Внутренности скрутило в узел. – А разве нет?

– Я бы хотела этого. Мы с тобой дружим, Макс. И мы целовались. Мы понимаем друг Друга.

– Я хочу поцеловать тебя снова. – Он сам не верил, что произносит эти слова. Как у него хватило духу? Может, это потому, что он дал отпор Шейну и проигнорировал мистера Локхарта? Может, если грубить, не бояться отвечать ударом на Удар, не обращать внимания на окружающих, это пошатнет их уверенность в себе? Что ж, если так, то он, кажется, понимает, почему все над ним издеваются.

– Макс, ты ужасно смешной.

Дэйна рассмеялась и принялась за рыбу.

Макс тоже засмеялся. Когда он был с ней, видел ее глаза, слышал ее голос, жизнь становилась осмысленной. И прекрасной.

 

Он знал, что скоро звонок на урок. Он потянулся к ней, чтобы поцеловать. Они опять сидели в бойлерной, на мебельных чехлах, сваленных в углу. Как постель, подумал Макс, когда они расстилали их на полу.

Он провел пальцами по ее колену, по плотным колготкам. У него кружилась голова.

– Ненавижу форму, – буркнула Дэйна, глядя на серую школьную юбку.

Может, она хочет, чтобы он снял ее с нее, спросил себя Макс. Никогда он на такое не решится. Даже через миллион лет. Их губы все еще разделяло несколько сантиметров. Нужно лишь чуточку наклониться, закрыть глаза, и…

– Поцелуй меня.

Макс резко отстранился. Зачем она это сказала? Теперь он не знал, что делать.

– Да не секс, глупый. Просто поцелуй.

Дэйна закрыла глаза в ожидании. Он уловил запах печенья, которое она только что грызла. На щеках редкие брызги веснушек. Он хотел бы прикоснуться губами к каждой из них.

– Что ты там делаешь? – Дэйна открыла глаза.

И в самом деле, что он делал?

– Прости, – хрипло сказал он. – Просто…

Он не смог закончить, потому что губы Дэйны прижались к его губам. На этот раз все было по-другому – не было смущения, он не спрашивал себя, можно ли ему сделать это или нет. Теперь он не сомневался, что она хотела его так же, как он хотел ее. Долгие недели, даже месяцы они молчали о своих чувствах. И то, что происходило сейчас, было как взрыв.

Боже, он никогда не испытывал такого. Макс не понял, как это случилось, но вдруг почувствовал, что обнимает ее. Даже после того робкого единственного поцелуя в прошлом году он не мог себе представить, что такое возможно.

Этот момент искупал все: годы страданий, ненависти, все те бесчисленные дни, когда он хотел лишь одного – умереть. Этот поцелуй, этот восхитительный, бесконечный поцелуй изменил все. Макс растворился в ощущениях. И вдруг…

Она сказала, что не хочет секса.

Макс застыл. Что она имела в виду? Он отстранился.

– Что со мной не так?

– Макс? – Дэйна с удивлением глядела на него.

– Почему ты не хочешь заняться со мной сексом? Что со мной не так?

Губы Дэйны растянулись в улыбке.

– Глупый, – сказала она, прижимаясь к его руке, – просто не сейчас. Не здесь. Это должно быть что-то особенное, верно?

Он не понимал. Он больше ничего не понимал.

– Но почему я тебе нравлюсь? Ведь меня все терпеть не могут.

Стены подвала эхом подхватили его крик.

– Потому, – сказала Дэйна, сжав в ладонях лицо Макса. От ее рук словно исходил электрический ток. – Потому что ты другой. И потому, что ты такой же, как я.

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.