Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Пятница, 24 апреля 2009 года. Кэрри не помнила, как выбежала из студии и поймала такси



 

Кэрри не помнила, как выбежала из студии и поймала такси. Она не помнила, как заплатила таксисту и влетела в больницу, требуя немедленно объяснить, что происходит. Когда Кэрри оперлась о стойку регистрации и набросилась с расспросами на медсестру, ноги едва держали ее.

– Имя пациента? – спросила медсестра.

– Это… это мой сын. – Имя Кэрри произнести не могла, язык не слушался.

Медсестра терпеливо кивнула и что-то набрала в компьютере. Затем побледнела, внимательно посмотрела на Кэрри и позвонила кому-то.

– Скажите мне просто, в какой он палате? Господи, да хоть этаж назовите. Это же мой сын, понимаете? Вы знаете, кто я?

Женщина опять кивнула, давая понять, что ей известно, кто такая Кэрри, но отвечать на вопросы отказалась. Через несколько минут появился доктор – вернее, Кэрри думала, что это доктор, – и отвел ее в сторонку.

– Сюда, миссис… Кент. – Кэрри отметила, что он запнулся на ее имени. Разумеется, появление знаменитости в больнице вызовет волну сплетен, но Теперь они хотя бы уделяли ей особое внимание.

– Ну наконец-то! Пожалуйста, отведите меня к сыну. Тут у вас какой-то бардак.

Ситуация напоминала ночной кошмар. Школьная секретарша сообщила, что произошел несчастный случай и ее сын в больнице. Поспешность, с которой Кэрри покинула студию, удивила, почти испугала ее саму. Ведь шоу было в самом разгаре. Скорее всего, Макс сломал руку и сейчас сидит на больничной койке и настукивает эсэмэски. Нет никакого удовлетворительного объяснения ее бегству из прямого эфира. И это точно отразится на рейтингах. Она еще ему задаст, проучит как следует. Вот возьмет и затащит его на следующее шоу. Тема: как подростки мешают родителям работать и тратят попусту их время. Чертовы подростки.

Пока ее вели по больнице, Кэрри внезапно пожалела, что у них с сыном разные фамилии. Если бы он носил ее фамилию, у них было бы хоть что-то общее, какое-то основание для примирения. Потому что порой ей казалось, что расстояние, разделяющее их с сыном, за последние пару лет превратилось в настоящую пропасть.

– Что произошло? Несчастный случай? – Она почти бежала, стараясь не отстать от врача.

Он лишь неопределенно пожал плечами. Кэрри оставалось полагаться только на свое воображение. Может, происшествие в химической лаборатории? Разлили какую-нибудь дрянь. А может, вышла из строя циркулярная пила в мастерской. О боже. Он сегодня взял велосипед или поехал в школу на автобусе? Она понятия не имеет. Честно говоря, она даже не знает, ночевал ли он сегодня дома. Может, провел ночь у отца? Пищевое отравление? Вечно ест всякую гадость. А может, просто вывихнул ногу? Так почему же тогда она вылетела из студии, не сказав никому ни слова? Почему же тогда материнский инстинкт – по крайне мере, она думала, что это именно он, – заставляет ее внутренности болезненно сжиматься?

Кэрри почувствовала на плече крепкую руку доктора.

– Сюда, миссис Кент. Сейчас я позову кого-нибудь, кто сможет объяснить вам, что произошло. – Он ободряюще улыбнулся.

Кэрри прошла в небольшую комнату. Стены выкрашены белым. Несколько стульев. На низеньком столике в центре комнаты – ваза с искусственными цветами и коробка бумажных платков. В углу – хотя Кэрри старалась не замечать этого – еще один стол, покрытый белой тканью с вышитым посередине крестом.

Прошло несколько секунд, прежде чем мозг ее сумел зафиксировать то, что увидели глаза. На фоне белой стены тенью замер Броуди Квинелл, рядом какая-то женщина. Он сидел, уронив голову на руки, локти уперты в колени. Волосы, собранные на затылке в хвост, отросли чуть ли не на полметра с тех пор, как она видела его в последний раз.

– Броуди? – Странно, но Кэрри почувствовала облегчение. Теперь она хотя бы не одна. Может, стоит вернуться на работу, а он уладит все без нее?

Он медленно поднял голову.

– В чем дело, Броуди? Где Макс?

– Он умер. Наш сын умер.

 

Осень 2008 года

 

Из тридцати четырех учеников сочинения сдали только пятеро. Дэйна положила свои два. Макс бросил сверху свое.

– А ты хорошо поработала, – заметил он.

– Я не могла решить, какая тема мне больше нравится. – Она закинула рюкзак на плечо. – Так что написала два. Пришлось попотеть.

Макс внимательно посмотрел на нее, пытаясь прочитать что-то в ее темных глазах, но Дэйна вдруг качнулась вперед, налетев на свой шкафчик.

– Эй! – крикнул Макс дуре, толкнувшей ее. – Ты в порядке, Дэйна?

– Да. Ничего. В прошлый раз она меня сигаретой обожгла. – Дэйна подняла рукав и показала Максу след от ожога. – Видишь, пережила как-то.

Макс хотел дотронуться до красного пятна, но Дэйна отстранилась. Толпа школьников толкала их вперед по коридору. Началась большая перемена.

– Хочешь есть? – спросил он.

– У меня денег нет.

Макс улыбнулся, взял Дэйну за руку, подвел ее к своему шкафчику и вытащил из него небольшую сумку-холодильник.

– Если узнают, что ты принес это в школу, достанется, – сказала она, отступая.

Макс усмехнулся. Кто-то из несущейся мимо толпы лягнул его. Еще кто-то проорал: «Козел!» Макс поморщился, но больше никак не отреагировал.

– Пошли отсюда.

Здание школы почти опустело. Все унеслись либо в ближайший супермаркет, либо в соседнюю забегаловку, либо, если положение было уж совсем отчаянное, в школьную столовку.

Дэйна и Макс бежали, не обращая внимания на окрики дежурных. Они проскочили парковку и пролезли через дыру в заборе. За пределами школы начинался заросший крапивой пустырь, который с одной стороны переходил в улицу с магазинами, а с другой – в промышленную зону. Они двинулись через пустырь.

– Тут канал, – с улыбкой пояснил Макс. – Видишь, я знаю самые лучшие места.

– Я не уверена, Макс.

Дэйна остановилась, почесала ногу. Крапива обжигала даже через штаны.

Макс указал на свою сумку-холодильник:

– Ты еще не знаешь, что там.

Любопытство победило. Дэйна кивнула и пошла за ним, пробормотав, что не успела позавтракать и умирает с голоду. Вскоре сухие заросли сорняков закончились, потянулись какие-то ветхие постройки, полуразвалившиеся сараи. Послышалось журчание. Макс вдруг остановился и упал на траву.

– Вот это жизнь!

Дэйна стояла и смотрела на него сверху вниз. Он улыбнулся и сел.

– Честно говоря, на канал не тянет, – сказала она с сомнением.

По сточной канаве среди камней и обломков Цементной кладки бежал ручеек глубиной сантиметров десять. У воды валялась ржавая магазинная тележка. Немного поодаль – останки велосипеда, перетянутого изолентой и веревкой.

– Зато не школа. Это мне и нравится. И к тому же недалеко, можно успеть вернуться до звонка, чтобы не получить выговор.

– «Выговор», – передразнила она, подражая его произношению ученика частной школы. – Ты так смешно говоришь.

– Вот спасибо. – Макс расстелил свою форменную куртку на земле, открыл сумку и вытащил несколько пластиковых контейнеров. – Лобстер со сметаной и укропом. Курица в медовом соусе с кунжутом и кресс-салатом. Заливное из краба. Крекеры. Кола.

– Ого! – Дэйна дотронулась до контейнера. – Лобстер…

Макс засмеялся.

– Мать оставила мне записку, чтобы я брал из холодильника все, что захочу. Ну, я так и сделал. Она написала, что иначе все выбросит.

– Я никогда не пробовала лобстеров. И краба. А вот колу пробовала. – Дэйна усмехнулась, взяла крекер и обмакнула его в соус от лобстера. Откусила кусочек, подержала во рту, чтобы распробовать, потом откусила еще. – Ужас как вкусно.

Макс пожал плечами:

– Я ем нормальную еду, только когда бываю у отца. Гамбургеры и все такое.

– Родители развелись?

Макс кивнул:

– Ага, уже лет сто как.

– Мои тоже. Мама вышла замуж во второй раз за этого ленивого ублюдка. А твоя?

– Не-а, – ответил Макс. – Сомневаюсь, что кто-то сможет поладить с моей мамочкой. А У отца есть эта непонятная женщина. Он говорит, что они не встречаются, но она в него крепко вцепилась. Меня так просто ненавидит. Считает, что я вроде как вставляю ей палки в колеса. Думаю, она бы только порадовалась, если бы меня вообще не было.

– Да, погано. А с кем ты живешь?

Честно говоря, он и сам толком не знал.

– Сам с собой, – улыбнулся он и подумал, что сегодня неплохой денек для того, чтобы прогулять школу.

 

Когда они добрались до хижины, небо затянуло облаками. Мелкий дождь капельками осел на волосах и одежде.

– У меня в боку колет, – проворчала Дэйна. – Нам обязательно так бежать?

Макс перешел на шаг. Ему внезапно захотелось обнять ее за тонкую талию, провести рукой по ребрам, чтобы облегчить боль. Вместо этого он лишь сильнее потянул ее за рукав.

– Промокнем. Побежали!

Железная дорога проходила в полутора километрах от школы. Они двинулись напрямик через промышленную зону. Макс придержал колючую проволоку, пока Дэйна пролезала под забором, затем они прошмыгнули между остовами старых машин позади автосалона. Дальше пришлось долго идти под гору, пока не достигли железнодорожной насыпи. Воздух пах углем, впереди маячили знакомые силуэты коттеджей. Значит, он уже почти дома.

– Тормози! – взвизгнула Дэйна, когда в каких-то десяти метрах загромыхал поезд. Шум заглушил ее голос.

Макс добрался до опор кирпичного моста и Становился, поджидая ее. Дэйна осторожно пробиралась через высокую траву. До чего же красивая, подумал Макс. Волосы – блестящие от дождя, черные со смешными оранжевыми прядями – окаймляли бледное лицо, отчего оно казалось каким-то мальчишечьим. И нос такой аккуратный, изящный. Одна ноздря украшена крошечным серебряным гвоздиком. Кожа гладкая, разве что на лбу несколько прыщиков, почти незаметных под косметикой. И глаза. Такие задумчивые, такие глубокие, что, кажется, в их бездонности скрывается тьма секретов.

– Добро пожаловать, – гордо сказал он.

Дощатая лачуга почти сливалась с арочным перекрытием моста. Заметить ее было практически невозможно. Вот это Максу больше всего и нравилось. Если обобщить, именно так он предпочел бы прожить всю свою жизнь.

Дэйна огляделась:

– Да это же просто мост.

И тут заметила хижину, спрятавшуюся за опорами.

– Заходи. Чувствуй себя как дома. – Макс отомкнул навесной замок и поманил Дэйну внутрь.

– Круто, – сказала она, когда глаза привыкли к полумраку. – Как ты нашел это место?

– Просто набрел на него как-то раз. Тут ничего не было, кроме старых мешков из-под цемента и матраса. Думаю, здесь жил какой-нибудь бродяга. Пустые бутылки. Ну, всякое барахло. – Макс старался сдержать улыбку. Дэйну явно впечатлило, что у него есть собственный дом. – Садись. – Он указал на автомобильное кресло.

– А это что такое? – Она кивнула на пыльные коробки.

– Мои призы.

– Супер.

– Вот, это тебе. – Макс протянул ей коробку, фен с насадками и выпрямителем волос.

– Я не пользуюсь такими штуками. – Она потрогала свои волосы и рассмеялась.

– Отдашь маме.

– He-а. Моя мама так прыгает вокруг своего козла, что сушить волосы у нее времени нет. – Она снова попыталась рассмеяться, но получилось больше похоже на всхлипывание. – Но все равно спасибо.

Макс пожал плечами:

– Ладно. Как хочешь.

– Откуда у тебя все это барахло?

Макс почувствовал, что краснеет. Ему безумно хотелось быть предельно откровенным с Дэйной. Иначе не имело смысла даже начинать. Как бы ни развивались отношения между ними, – а он надеялся, что они станут развиваться, – он хотел, чтобы все было прозрачным, честным, нежным.

– Я все это выиграл. Ну, знаешь, конкурсы… всякое такое.

Дэйна помолчала, потом недоверчиво сощурилась:

– Что, прямо все выиграл?

Макс кивнул. Он сел рядом с ней в автокресло. Интересно, на нем уже кто-нибудь целовался?

– Везучий, значит, – сказала она, нахмурившись.

– Ну да, – ответил Макс. – Что-то типа того.

Сам он ни за что бы себя везучим не назвал.

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.