Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Так, чтобы история поведала тебе



 

Рассказывание истории подтверждает опыт. Костям истории требуется плоть, а в пересказе новые и более яркие воспоминания всплывают опять. Это очень цели­тельно для скорбящих.

Проблема, которую так называемые профессионалы имеют с горюющими людьми, касается периода длитель­ности, в течение которого они должны хранить артефак­ты, принадлежащие умершим. Многие полагают, что от одежды и т.д. необходимо избавиться как можно скорее после кремирования/похорон. Я считаю, что никто не вправе диктовать такие действия. Умерший человек зна­ет — никто другой нет. Это совсем другое, если после трех или четырех лет место у стола по-прежнему занято, а одежда в гардеробе по-прежнему висит на вешалках; тог­да мне приходится говорить с человеком и увидеть, ка­кая часть активной скорби еще не завершена.

Когда мои отец и мать вернулись домой, проведя не­сколько дней с сестрой отца после похорон второго ре­бенка, в доме нельзя была заметить и следов детских игру­шек или даже одежды. Вся детская одежда и безделушки исчезли, причем не попадалось даже и баночки с тальком. Когда мама спросила, есть ли где-нибудь какие-нибудь куклы маленькой дочери, она столкнулась с полным за­мешательством отовсюду. Они избавились от всего, что предполагало существование младенца или маленького ребенка. Это вызвало огромное горе у родителей, кото­рым отчаянно требовались хоть какие-нибудь безделуш­ки, чтобы утешить их чувствительные и разбитые сердца. Как ребенку нужно его удобное одеяло в периоды недомоганий и когда умирает, так родителям нужно удобное одеяло из игрушек детей или еще лучше одежды, сохра­нившей запах их маленьких тел.

Я была с родителями, когда они держали куклу своей дочери, ища ее запах, прижимаясь к ней, чтобы найти присутствие. В начале 90-х я украла детские госпиталь­ные фуфайки и влажные пеленки, которые должны были сжечь после смерти ребенка, и отдала их матери, когда она покидала больницу без ребенка в руках. Нескольки­ми годами позже она сказала мне, что это был величай­ший подарок, который она когда-либо получала, так как у родителей не было никакой одежды, напоминавшей им о запахе ребенка.

Запахи также утешают во времена потерь, они ассоци­ируются с любимыми, приносят глубокое утешение, ког­да другая помощь не поможет. Это примитивно, но когда сердце раздавлено и разбито, мы возвращаемся в нашу примитивную натуру и наши чувства все больше осознают.

Многие люди, которые страдают от депрессивной ста­дии скорби, не хотят, чтобы к ним прикасались. Это как будто их кожа стала сверхчувствительной, а тело защи­щает себя от слишком обильного прикосновения. Я не раскрываю объятия и не обнимаю очень горюющего че­ловека. Я предлагаю две руки, и, если хотят дальнейше­го контакта, его начинают. Я становилась свидетельни­цей того, как родных горюющих людей сжимают в объя­тиях другие, даже хотя все их существо говорит: «Нет, спасибо, не сейчас». Я часто видела, как их хлопают по плечам и спине. Определенно, это потребность сочув­ствующего в выражении соболезнования, а не потреб­ность оплакивающего получить его.

Я также верю в великую исцеляющую силу фотогра­фии; так много воспоминаний захлестывает, когда скор­бящие садятся вместе и визуально помогают вспомнить различные сцены из прошлого. Так много проливается слез, которые нужно пролить, и слезы смешиваются со смехом, когда они вспоминают наполненные радостью времена на фоне печали. Если умирают родители, важ­но, чтобы дети, вне зависимости от возраста, присутство­вали на такого рода семейных посиделках. Они должны принимать участие во всем, что происходит, чтобы они смогли открыто погоревать с более взрослыми людьми и понять, что выплакивание и ощущение нашего чувства потери естественно и не должно подавляться.

Я часто испытывала ощущение вины и стыда в горю­ющих сердцах родственников людей, которые отобрали у себя жизнь. Возникает ощущение: «Я должен был что-то сделать» или «Я никогда ничего не замечал; он/она были немного подавлены, но я ничего такого не думал, они были подавленными и ранее, но выбрались из этого состояния нормально». Они всегда ощущают, что долж­ны были что-нибудь сделать для человека, который умер. Я помогаю им преодолеть сначала вину, а затем следует горе. Я показываю им, насколько молитвы и заступни­чество полезны для души мертвых и как скорбящие мо­гут предложить реальную помощь сейчас там, где дей­ствительно нужна помощь. Это великая благодать, так как они могут провести время, помогая душе найти свет и покой вместо того, чтобы обвинять себя и ощущать стыд за просьбу о помощи. Я действительно верю, что нет безнадежной ситуации. Мы все можем найти способ выразить нашу любовь и благодарность, наше чувство со­жаления и боли, не беря груз вины и стыда.

В католической церкви существовала практика, в со­ответствии с которой тело того, кто совершил самоубий­ство, не дозволялось хоронить на кладбище, оно должно было быть положено в другое место подальше от церкви. Это была самая нечеловеческая традиция, которая ста­новилась для бедных родственников позором, виной и раскаянием. Акт самоубийства должен был рассматри­ваться и осуждаться всеми как греховный, и мертвый человек не заслуживал церковного помазания или похо­рон. Дети, умершие при рождении, до того, как их крес­тили, или которые были мертворожденными, также ли­шались церковных похорон или церемонии. Представь­те горе родителей, которым не дозволялся утешительный ритуал церковных похорон и церемонии. Такое правило было предательством веры без милосердия, непонима­ния человеческой порядочности. Приходят на ум слова Иисуса Христа: «Не суди и не судим будешь» и «Дети, пришедшие ко мне от страданий, и есть царствие божье».

Для многих скорбящих людей, живущих в одиноче­стве, время после кремирования/похорон может быть временем страшного одиночества и скорби. Друзья ушли, семья разошлась, нет никого, с кем можно было бы поговорить, и дом становится для многих пустым и невыносимым. Это время, когда визит соседа может ока­заться замечательной исцеляющей помощью. Некоторые общества формируют группу «сострадательных друзей», включающую людей, которые навещают скорбящих каж­дую неделю и помогают как могут. Это так утешительно и целительно, и это есть реальная работа сострадания. Эти люди делают то, что я называю работой милосердия, и я действительно уважаю безусловную любовь, с кото­рой они взаимодействуют с другими. Спасибо. Прочие скорбящие люди хотят, чтобы их оставили одних, так как им нужно время для собственных размышлений и слез. Все, что мы можем сделать, это предложить наше любя­щее сердце и позволить им решить, хотят ли они при­нять его или нет. Огромная чувствительность и ненавяз­чивость очень важны в обращении со скорбящими людь­ми. Им нужно контролировать себя как можно больше. Их жизнь была непредсказуема со смерти и умирания любимых, и для их исцеления необходима любая види­мость нормальности. Им нужно давать выбор все время.

После времени активной печали — а она для каждого разная, как я говорила ранее — очень важно, чтобы скор­бящие имели шанс освободиться и перейти на стадию исцеления и вновь дотянуться до мира. Внутри себя они узнают, когда наступило подходящее время для этого, и если им позволить активно оплакать их потери, то для того, чтобы достичь этого места, потребуется меньше вре­мени.

Ритуал освобождения поможет им сконцентрировать­ся на их собственной жизни, раскрыть радость в своей душе и планировать свою жизнь без партнера, друга или родственника. Один человек, жена которого умерла, до­верился мне: «Филида, я не думаю, что когда-нибудь буду снова улыбаться». Он не нуждался в моих советах. Я про­сто взяла его руку и подержала некоторое время. Он ос­вободится от этого в свое время. Человек улыбался снова.

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.