Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Го Сёгуна (3 года спустя) 13 страница



— Мы должны спешить! Давай же, из-за луны моя магия слабеет. И запомни: если мы потеряем друг друга — беги и найди себе укрытие, Я использую всю силу, которая есть в моем распоряжении, чтобы защитить тебя.

И Бэл коснулся талисмана на шее у спутницы. Почувствовав в нем астральную силу, он немного успокоился, Только бы ребенок нормально родился, тогда все будет в порядке.

Когда они пробирались сквозь густой подлесок, Черный Адепт нервно оглянулся по сторонам. Что-то видело их; оно наблюдало за ними с природной жадной неуловимостью. Боковым зрением он заметил нечто крохотное, черное, мелькающее между деревьями. Он резко развернулся: таинственное создание исчезло, продолжая следить за ними. Бэл кожей чувствовал пристальный взгляд и пошел еще быстрее, приказав Йихане не отставать. Теперь они почти бежали по лесу. Адепт переживал за состояние спутницы, понимая, что, если он не станет подгонять ее, оба, скорее всего, погибнут.

Как ругал себя Бэл за то, что они выбрались в путь именно во время Темной Луны! Он надеялся еще до сумерек добраться до безопасных стен Желтой Школы, но сейчас на это не стоило и надеяться — до пристанища оставалось добрых пару миль. Беременность Йиханы замедлила движение гораздо больше, чем он ожидал. Оставался единственный шанс — выйти к водопаду; он знал, что позади водной стены была система пещер. Во всяком случае, была в то время, когда он в последний раз приходил в Заколдованный лес, а с тех пор прошла целая тысяча лет.

Внезапно ночной воздух потряс пронзительный вой, и Бэл почувствовал, как у него инстинктивно сжалось все внутри. Они уже были близко от водопада — он даже слышал шум воды. Может, ему только почудилось? Красный туман становился все плотнее; он запеленал землю фантастическим покрывалом и теперь поднимался все выше. Они шли по грудь в кровавом клубящемся месиве. Резкий и едкий запах багровой мглы ударил в ноздри Бэлу, обжег легкие. Йихана тоже начала задыхаться. Она перестала даже жаловаться и ворчать — верный знак, что шла из последних сил.

Где-то над головой, в кронах деревьев затаилось черное существо. Бэл чувствовал, что оно выслеживает их, не показываясь, но и не отставая. Он чувствовал внутри себя ненависть, которую существо испытывало к нему. Чувство было сильным и определенно обладало личностью. Каким-то шестым чувством Бэл понимал, что существо считает его своим кровным врагом. На первый взгляд, маленькие размеры тайного недруга не могли сбить Черного Адепта с толку — положение складывалось серьезное.

Неожиданно Бэл и Йихана выбрались на небольшой просвет и очутились прямо перед водопадом, который шумел внизу. Адепт начал спускаться по крутому откосу берега, но двигался слишком быстро. В результате оба не удержались и громко бултыхнулись в озерцо, куда впадал водопад. Вода была такой холодной, что все тело онемело, и Йихана от неожиданности громко завопила. Бэл попытался глотнуть воздуха, но закашлялся, поперхнувшись водой. Оба оказались глубоко под туманной пеленой, от которой глаза неудержимо слезились. Он потянул Йихану в направлении к водопаду, шум которого доносился сквозь туман. Что-то под водой чиркнуло по его ноге, и Бэл рванулся вперед, стараясь не поддаваться панике. Что подумал бы Детен, увидев, как он теряет самообладание? Эта мысль успокоила Черного Адепта, а через несколько мгновений они уже проскользнули сквозь водяную стену.

Бэл выбрался на гребень скалы и подтянул за собой Йихану. Несмотря на небольшой рост, молодая женщина оказалась довольно грузной — сказывались беременность и мокрая одежда. Оказавшись в небольшой пещере, Бэл тяжело привалился к скальной стенке, пытаясь отдышаться. Цельный водяной щит отгородил их от ядовитого тумана, и черный маг с удовольствием воспользовался короткой передышкой.

—Не двигайся.

Услышав шепот прямо над ухом, Бэл окаменел. Он почувствовал острие приставленного к горлу кинжала и сразу оставил всякую мысль о сопротивлении. В таком положении нечего было и надеяться разоружить противника.

—Ты тоже, мисс.

Краем глаза Бэл заметил еще одного нападающего — тот подошел к Йихане и грубо схватил ее.

—Осторожнее! Она носит ребенка! — яростно прошипел Бэл, но тут же умолк, когда кинжал надавил на шею, выдавив тонкую полоску крови.

—Будешь прилично вести себя — и, может быть, она останется жить, — предупредил другой, рывком заставив Йихану подняться на ноги. Бэл заметил, что движения бандита все же стали более осторожными.

—Руки за голову, — снова приказали Бэлу из-за спины. Поморщившись от смрадного дыхания незнакомца, Бэл подчинился.

Их развернули в сторону темного зева пещеры и толкнули вперед. Бэл слышал тяжелое дыхание Йиханы позади. Сегодняшнее путешествие она перенесла тяжело: до родов оставалось всего три месяца.

Глаза Бэла все еще не привыкли к темноте, и он каждую секунду опасался натолкнуться лицом на каменистый выступ. Однако захватчики, очевидно, хорошо знали маршрут. Они легко скользили во мраке, потом Бэл заметил слабое мерцание впереди. Пещерный массив оказался гораздо более сложным, чем ему казалось, тут было полно опасных козырьков над обрывами и туннелей, ведущих в никуда. Интересно, подумал он, если ему удастся сбежать и спрятаться где-нибудь подальше, смогут ли преследователи найти беглеца? И вообще, можно ли надеяться, что один из путей выведет наружу? Впрочем, он понимал, что ночью не стоит покидать такое надежное прибежище.

Еще один крутой поворот — и свет, до этого казавшийся едва различимым, теперь с такой силой брызнул в глаза, что Бэл ослеплено заморгал. Узкий проход расширился до размеров огромной пещеры. В нос ударил тяжелый дух пота, гниющей пищи и горящего дерева.

Пещеру освещал небольшой костерок; жар пламени доставал до самых удаленных уголков. Дым медленно поднимался, исчезая далеко наверху в вентиляционной отдушине, не видной снизу. Вокруг костерка сидели несколько мужчин — наверное, бандиты, подумал Бэл.

—Мендас, мы нашли этих двоих у водопада, — сообщил тот, кто привел Бэла.

Оглянувшийся на эту фразу мужчина был хорошо сложен, но имел вид первобытного человека. Он возлежал рядом с беременной женщиной; судя по всему, той предстояло скоро рожать. Бэл тут же увидел эфирные течения, которые связывали эту парочку. Очевидно, женщина была воительницей, и мужчина очень заботился о ней. Мендас поднялся и направился к пленным. Бэла грубо толкнули в спину навстречу главарю; зато он освободился от кинжала у горла. От внимания Черного Адепта не ускользнули несколько заряженных арбалетов, нацеленных прямо ему в сердце.

Йихану несильно подтолкнули, и она встала рядом. Молодая женщина осматривала все вокруг горящими глазами; даже находясь в роли добычи, она оставалась охотницей. Более того — теперь она внимательно разглядывала Бэла; шок от ледяной купели вернул ей полное сознание, одновременно разрушив его власть над ее разумом.

—Это что такое? — спросил Мендас, пристально оглядывая Бэла с головы до пят. — Черный Адепт и без значка Колдуна? Да еще в обществе Адепта Желтой Школы! Странную компанию водишь, Адепт!

Бэл смело встретился глазами со взглядом главаря.

—Я не имею никакого отношения к Колдуну. Это шарлатан, не имеющий права руководить Черной Школой. А путешествую я с тем, с кем мне хочется.

Мендас захохотал, остальные бандиты присоединились к нему.

—Колдун правил Черной Школой в течение тысячи лет — и ты оспариваешь его права? Ба! Рука Колдуна простирается от края до края этого плана. Нет никого, кто мог бы бросить ему вызов!

Бэл тонко улыбнулся:

—Тот, кто бросит ему вызов, есть!

—Кто? Ты? Ха-ха-ха, — благодушно рассмеялся Мендас. — Это ты шарлатан.

—Я знаю, что за демон этот Колдун, но скоро его правление подойдет к концу, запомните эти мои слова. И прекратит его не моя рука, хотя я буду рядом с тем, кто низвергнет демона.

Вдруг смешинки исчезли из глаза Мендаса. Бэл понял, что предводитель шайки не более предсказуем, чем Йихана.

—Ты весьма словоохотлив, маг, — бросил Мендас, — я думаю, Колдун заплатит за тебя приличную сумму. Он не любит самозванцев.

Бэл посмотрел на Йихану.

—Вы можете взять меня в плен, если отпустите эту девушку, не причинив ей вреда. А со мной можете творить все, что вам заблагорассудится.

Мендас захихикал; его глаза внезапно засветились странным безумием. Только теперь Бэл почувствовал, насколько неустойчиво настроение этого человека — его эмоции менялись чаще, чем ветер.

—Шарлатан, ты не в том положении, чтобы торговаться. Если ты действительно владеешь магией, забудь о ней: сейчас она тебе не поможет. Луна работает против тебя, наступает время, когда можно полагаться только на крепость стали.

—В таком случае, я взываю к вашему благородству: отпустите эту девушку невредимой. Я не стану сопротивляться.

Мендас пристально осмотрел фигуру Йиханы, она жестко, без тени страха встретила его взгляд.

—Хорошенькой ее не назовешь, но она имеет наглость вот так смотреть на меня. Что ж, она станет недурной игрушкой для моих молодцов.

—Но она носит ребенка! — гневно воскликнул Бэл.

—Здесь, в этой дикости, выбирать не приходится, — криво усмехнулся Мендас.

Бэл стиснул кулаки, стараясь усмирить свою ярость. Он повернулся к Йихане и коснулся талисмана, висевшего у нее на шее.

—Помни о нем. Он защитит тебя.

—Бэл! — прошипела она сквозь зубы. — Ты не можешь оставить меня одну здесь!

Глаза Йиханы яростно горели, зрачки сузились, как у кошки. Бэл чувствовал, что она едва сдерживается, чтобы не ударить его — а уж Йихана если ударит, то это будет совсем не пощечина.

—Я должен идти. Амулет будет оберегать тебя. Верь — в нем заключена большая часть моей силы.

Крохотное темное существо, незамеченное обитателями пещеры, проскользнуло внутрь и спряталось в тени. Оно лежало во мраке, наблюдая происходящее и дожидаясь удобного момента. Йихана схватила Бэла за руку, словно стараясь не дать ему уйти.

—Боюсь, черный маг, ты никуда не пойдешь, — с поддельным умилением сообщил Мендас. — Очевидно, мой слух острее, чем ты думаешь.

—Если ты коснешься кого-либо из нас, я уничтожу самое дорогое для тебя, — сообщил Бэл, выразительно скосив глаза на жену Мендаса.

—Ты осмелился угрожать моей жене? — взъярился Мендас. — Застрелить его!

Внезапно пещеру охватил невесть откуда взявшийся ураган. Бэл поднял руку и жена Мендаса вскрикнула, словно в агонии. К Черному Адепту устремились три стрелы из арбалетов, но тело Бэла немедленно породило сверкающую световую вспышку. Стрелам было не суждено встретиться с целью — когда вспышка исчезла, Бэл исчез. Йихана судорожно вздохнула и прижала к груди потемневшую руку.

—Ублюдок! — наконец выдохнула она.

—Найти его! — завопил Мендас. Он подбежал к жене, которая рыдала, содрогаясь от пробегавших по телу конвульсий.

—Ребенок! Он навел порчу на ребенка!

Сгрудившись, бандиты беспомощно стояли вокруг женщины, а она все кричала и стонала от боли.

Йихана быстро осмотрелась, стремясь найти путь, которым улизнул Бэл. Она знала, что он не телепортировался — чтобы таким образом спроецировать себя в другое место, потребовалось бы слишком много энергии. Бэл создал вспышку лишь для отвлечения внимания и каким-то образом удрал во всей этой суматохе. Возможно, он воспользовался магией, чтобы слиться с тенями по углам пещеры.

Охранники разбежались во все концы, собираясь изловить сбежавшего мага. На Йихану никто не обратил внимания, но она знала, что шансов сбежать у нее почти нет. В пещерах было полно переходов, большинство из них оканчивались тупиками, а она не имела ни малейшего представления о том, куда бежать. Она провела рукой по животу, чувствуя, как шевелится внутри шестимесячный ребенок; пожалуй, он самая большая помеха побегу. Она поклялась в душе: если ей удастся скрыться, даже при условии, что она лишится ребенка, — она сделает это. Собственная голова была дороже жизни любого младенца, каким бы важным он ни был.

Внезапно Йихана почувствовала руку охранника на своем плече и поняла, что последний шанс утрачен.

Мендас отчаянно пытался хоть как-то облегчить положение жены, которая совсем зашлась в агонии.

—Ребенок выходит! — сипела женщина сквозь стиснутые зубы.

Йихана с презрением наблюдала, как Мендас держал жену за руку и пытался хоть как-то успокоить ее. Словно почувствовал насмешливый взгляд Йиханы, главарь поднял глаза.

—Избавьтесь от нее! — крикнул он охраннику, который держал Йихану, и чиркнул пальцем по горлу.

Охранник кивнул и куда-то потащил Йихану, нащупывая кинжал на бедре. Йихана бешено сопротивлялась, но беременность делала ее движения — а заодно и магию — медленными и бесполезными. А совсем рядом во мраке черное существо тихо ворчало, готовясь нанести удар.

—Подожди, — крикнула Йихана. — Я могу помочь твоей жене!

Охранник замер, пока Мендас раздумывал над словами пленницы.

—Я была в детских публичных домах Горома. Я много помогала при родах, а наблюдала их еще больше! Ты, верно, ничего не смыслишь в ремесле повитухи. Давай помогу! Я все-таки женщина.

—Значит, в детстве ты была потаскухой?

—Я не всегда была посвященной, — в голосе Йиханы послышалось злобное отчаяние.

Она видела, что разум Мендаса сейчас балансирует на острие бритвы: отчаяние боролось с крайней подозрительностью.

—Ну... хорошо, — неуверенно произнес он. — Сделай, что сможешь. Но если она умрет...

Одного его взгляда было достаточно, чтобы Йихане незачем было дожидаться конца фразы. Охранник ослабил свою хватку, и девушка подбежала к лежащей женщине.

—Как ее зовут? — спросила она.

—Тара, — ответил Мендас. Услышав в его голосе прямо-таки тошнотворную нежность, Йихана скривилась от отвращения.

Она осторожно потрогала живот Тары.

—Это мальчик, — произнесла она, не совсем уверенная в том, что говорит. На самом деле, почти при всех родах, где ей довелось присутствовать, матери умирали — больше всего ей доводилось видеть аборты.

Внезапно Йихана сильно нахмурилась:

—Ребенок неправильно повернулся. Он пойдет ножками вперед.

—Это плохо? — настороженно спросил Мендас.

Йихана тихо чертыхнулась. Она не имела никакого представления о том, что Бэл сделал с этой женщиной. Он мог сглазить ее, но, скорее всего, он лишь ускорил роды. Не в его стиле было без нужды расходовать лишнюю энергию.

—Это... это... не очень хорошо, — осторожно начала Йихана. — Ребенок очень большой, поэтому спасти и мать, и ребенка будет очень сложно.

—К черту ребенка! — заревел Мендас. — Спасай Тару! Мне как никогда наплевать на то, что ты сделаешь с этим отродьем! Делай, что хочешь! Скорми его труп волкам!

Мгновение Йихана просто смотрела на него: даже она изумилась такой бессердечности. Глядя в пылающие глаза Мендаса, она поняла, что главарь бандитов буквально помешан на своей жене.

Внезапно в пещеру вошел охранник.

—Мендас, мы обнаружили следы черного мага. Он все еще в пещерах.

Мендас вскочил на ноги.

—Я пойду с вами.

Он оглянулся на трех головорезов, остававшихся в пещере:

—А вы хорошенько следите за ней. Я буду через пару минут. Йихана с ненавистью следила за тем, как главарь поднялся и шел. Она уже не сомневалась в том, что он не совсем в здравом уме.

Почувствовав слабое прикосновение к запястью, она повернулась и увидела, что Тара хочет привлечь к себе ее внимание.

—Ну, что там? — холодно спросила Йихана.

—Ребенок, — прошептала Тара. — Не обращайте внимания на моего мужа. Вы должны спасти ребенка.

—Но это невозможно. Ребенок не родится, если тебя не разрезать.

—Так сделайте это!

—Ты не выживешь, — хмуро бросила Йихана. — Я не хирург и не смогу тебя зашить.

—Неважно! — с напряжением в голосе прошептала Тара.

—Зато мне важно! — рявкнула Йихана. — Потому что если ты умрешь, погибну и я. А я совсем не хочу, чтобы это произошло.

Заметив их оживленный разговор, охранники, хотя и не разобрали ни слова, все же придвинулись поближе.

—Пожалуйста! — шептала Тара. — Вы ведь сами скоро станете матерью. Вы должны понимать, что я чувствую.

—Нет, не очень понимаю, — сказала Йихана, но в ее голосе теперь слышалось неподдельное любопытство. Она снова взглянула на беспомощную роженицу и внезапно поняла, что мольба Тары тронула ее. Несмотря на непривычность ощущения, она не могла отрицать его существования.

—Эй! — крикнула она ближайшему к ней охраннику. — Подай мне кинжал!

Тот беззубо ухмыльнулся:

—Вы действительно считаете, мисс, что я совсем дурак? Вы через минуту порежетесь.

—Дай ей кинжал! — приказала Тара. — Или я скажу Мендасу, что ты ослушался меня.

Лицо солдата тут же стало пепельно-серым, и он молча протянул Йихане кинжал, причем рукояткой вперед. Она рванула нож на себя, глаза светились торжеством от этого мелкого триумфа.

—А теперь оставь нас, — сказала Йихана охраннику, — и захвати с собой своих дружков. Охраняйте вход. А мне предстоит провести весьма деликатную операцию.

Солдат посмотрел на Тару; она кивнула ему и он, немного поколебавшись, подчинился, сообщив подельникам о распоряжении.

—Я никогда этим не занималась, — сообщила Йихана. Тара тяжело сглотнула, затем кивнула.

—Просто постарайся не навредить ребенку.

В ее глазах Йихана видела страх и поразилась душевной силе роженицы. Сила характера — это было одно из немногих качеств, которые Йихана действительно уважала в других.

—Закрой глаза, — бросила она Таре.

Потом Йихана положила ладонь на лоб женщины и сосредоточилась. Из-за неблагоприятной лунной фазы ей было трудно собрать в себе нужные силы, однако постепенно она почувствовала знакомое пощипывание — энергия потекла через нее. Тело Тары расслабилось. Бедная женщина впервые за последнее время избавилась от боли и мягко погрузилась в транс.

Йихана сорвала с Тары ночную рубашку, обнажив огромный живот. Несколько мгновений, показавшихся ей бесконечными, она держала над чревом занесенный кинжал, сама не веря в то, что собирается сделать. Она не имела ни малейшего представления о том, как произвести задуманное, не поранив младенца.

«Какого черта я здесь делаю? — спрашивала себя Йихана, — мне следовало выбраться отсюда, вместо того чтобы кромсать живот какой-то женщины!»

На мгновение она совсем было решилась воспользоваться моментом, пока разбойники заняты, и убежать; правда, она все еще не знала, куда именно следует направиться. В любом случае, шансы сейчас будут больше, чем тогда, когда вернется Мендас и обнаружит, что его жена мертва. Странно, но она чувствовала обязанность вынуть на свет этого ребенка. Обычно она не чувствовала особой привязанности ни к людям, ни к животным — более того, она считала это скорее собственной силой, чем слабостью! И вот, пожалуйста: сейчас она хочет извлечь ребенка, не повредив ему!

«Направь мою руку, о Исида!» — пробормотала Йихана и... одним безупречным движением разрезала живот. В горле у Тары что-то заклокотало, но женщина не очнулась — транс был достаточно глубоким, чтобы не чувствовать боли. Йихана даже не взглянула на нее — решительно протянув руки, она погрузила их в разверстое лоно. Обратно руки появились с окровавленным комком плоти. Ребенок встрепенулся от холодного воздуха и сразу заплакал. Йихана восхищенно смотрела на дело своих рук: разрез был просто идеальным. Может, это не объяснялось везением или совпадением — но она считала, что это целиком ее заслуга.

Снова взмахнув кинжалом, она перерезала пуповину и перевязала ее на животе у ребенка. Как она и предполагала, ребенок оказался мальчиком. Это был самый упитанный малыш из всех, которых она когда-либо видела. Йихана положила его подле матери, гадая, как же он выживет. В том, что Тара умрет, она не сомневалась. Разрез на животе убьет ее из-за огромной потери крови. Единственный шанс могла дать ей Йихана, сконцентрировав всю свою магическую энергию на ране, чтобы та затянулась. Однако маловероятно, что в период Темной Луны такое самопожертвование со стороны Йиханы дало бы результат.

Она посмотрела на бессознательное тело женщины.

—Ты была очень храброй, — прошептала она, и в ее голосе слышались нотки уважения. Йихана выхватила кинжал и одним махом перерезала Таре горло. — Умереть во сне — это приятный способ уйти из жизни, — сказала она бездыханному телу.

Потом она вытерла кинжал о ночную сорочку Тары — клинок еще пригодится во время побега.

Ребенок плакал очень громко, и Йихана, как ни старалась, не могла успокоить его. Никакого материнского инстинкта у нее не было, даже несмотря на беременность. Вошел охранник и направился к Йихане.

—Ты помогла родиться ребенку, — одобрительно сообщил он. — Мендас будет рад.

—Не думаю, — пробормотала Йихана, украдкой сжимая кинжал наготове.

Итут охранник увидел перерезанное горло Тары и завопил:

—Ты что натворила, стерва поганая?

Он схватился за меч. Остальные охранники прибежали на шум.

Охранник не ожидал, что Йихана пырнет его ножом. Скользнув по ребрам, кинжал вонзился прямо в сердце. Молодая женщина с удовольствием наблюдала, как на лице жертвы появилось испуганное выражение. В следующий миг охранник упал. С ним было кончено. Но другие бандиты уже встали над Йиханой, громкими криками сзывая остальных обратно в лагерь. Йихана понимала, что теперь ее уже ничто не спасет, даже магия.

Яростно выругавшись, она потянулась к трупу, собираясь вынуть из него кинжал и обороняться; однако грубые руки схватили ее и потащили прочь. Она чувствовала, что сопротивление бесполезно. Конечно, злость добавляла силы, но с двумя здоровенными мужиками она не могла совладать. Они повалили пленницу на пол, не обращая внимания на ее живот. Один из охранников держал Йихану, другой достал кинжал.

—Ты заплатишь за смерть Маркуса! — прошипел бандит, но уже равнодушная ко всему Йихана просто плюнула ему в лицо.

Солдат занес клинок, чтобы убить девушку.

Внезапно послышалось низкое, угрожающее рычание. Все замерли. Рык исходил откуда-то близко, буквально в ярде от солдат. Повернув голову, Йихана увидела очень необычное создание. Необычность состояла в том, что на первый взгляд зверь казался именно обычным — вроде большой черной кошки. Однако чем дольше она на него смотрела, тем больше замечала необычных деталей. Кошка была поразительно мускулистого сложения, чем напоминала скорее пантеру, чем простую домашнюю кошку. Серебристые усы отливали металлическим блеском. Глаза, зеленые и холодные, сверкали, словно нефриты; в пронзительном взгляде светился ум.

Зверь снова зарычал. Губы нервно вздернулись кверху, обнажив клыки, которые сделали бы честь и тигру. Невдалеке послышался низкий голос Мендаса; он приближался с каждой секундой.

—Дьявол, Саймон, да прикончи ты этого сукиного сына! — заорал охранник, который держал Йихану.

Бандит с кинжалом бросился на кошку и нанес молниеносный удар, но кинжал просто отскочил от животного, будто наткнулся на скалу.

—Черт подери, да оно заколдованное! — изумленно воскликнул охранник и попятился.

Глаза животного сузились; металлически блеснула когтями передняя лапа и на каменном полу появились глубокие полосы. Зверь убедительно доказал, на что он способен. Солдат сделал несколько шагов назад, потом бросился навстречу голосу Мендаса.

Тот, что держал Йихану, казалось, понял намерения большой кошки.

—Если приблизишься хотя бы на шаг, убью ее, — с дрожью в голосе пообещал он и вынул кинжал.

Кошка агрессивно взвыла и метнулась вперед. Йихана облилась кровью — зверь вспорол яремную вену солдата и тот упал назад, зажимая разодранное горло.

Йихана лежала неподвижно и спокойно, пока кошка подходила к ней. Астральным зрением она видела, что животное имеет магическую природу и что оно проникло из-за Границы. Совсем недалеко валялся кинжал мертвого солдата, но она даже не пошевелилась, чтобы взять его, — ни оружие, ни магия сейчас не помогут. Она лишь смотрела на кошку, ожидая, когда та бросится.

Но кошка лишь рыкнула и спрятала когти, а потом совсем по-человечьи мотнула головой, словно приглашая Йихану следовать за ней. Девушка замерла в изумлении, но кошка нетерпеливо зашипела, и Йихана торопливо вскочила на ноги, зажав в кулаке талисман Бэла. Может, магия талисмана хоть здесь поможет, думала она.

Мендас был уже совсем близко; Йихана слышала, что вместе с ним возвращаются еще много разбойников. Ей нужно было воспользоваться шансом и бежать. Немедленно! Она в последний раз быстро огляделась вокруг. Два трупа на полу, ребенок уже мирно посапывал. Как завороженная, Йихана наблюдала за тем, как черная кошка подошла к младенцу. Склонившись над крохотным личиком, кошка рыкнула и вновь обнажила клыки. Малыш тут же проснулся и зашелся испуганным криком. Зверь замер; мощные зубы грозно нависли над тельцем новорожденного. Йихана в ужасе ожидала, что кошка вот-вот перекусит шею малышу.

Но кошка снова зашипела и спрятала свое оружие. Йихана заметила, как в глазах зверя мелькнуло огорчение.

«Она хочет прикончить его, но не может, потому что это еще ребенок, — догадалась Йихана. — Наверное, этому чудовищу можно отдавать приказания. Сочувствие — это слабость».

Кошка глянула на нее и мягко скакнула в темноту одного из проходов. Не теряя времени, Йихана поспешила за ней: если уж зверь нашел путь сюда снаружи, то логично предполагать, что сможет вывести ее обратно.

 

Мендас ворвался в пещеру; следом за ним пыхтело еще пять головорезов. Первое, что он увидел, было тело одного из убитых охранников.

—Что за черт?!

Он подбежал к жене и в ужасе замер, увидев, что ее горло перерезано от уха до уха.

—Убила, — внезапно севшим голосом сказал он и взгляд его остекленел от страшной находки. Он упал на колени подле тела жены и закрыл лицо ладонями.

—Мендас, — мягко позвал его один из сообщников, — нам найти ее?

Мендас вскочил на ноги с исказившимся от ярости лицом.

—Найти и убить ее, черт меня возьми! И притащите мне ее труп!

Главарь выхватил кинжал и бросился к ближайшему солдату. Тот отскочил в сторону и резво помчался выполнять приказ. За ним немедленно последовали другие, стремясь избежать неукротимого гнева своего предводителя.

Мендас сел рядом с телом Тары и затрясся в рыданиях. Он потянулся к жене, чтобы коснуться ее, но тут же отдернул пальцы: ему было невыносимо даже думать, что под руками окажется холодное, безжизненное тело.

Наконец он излил свое горе в душераздирающем вопле — и тут взгляд его упал на младенца. Маленький человечек вопил во всю мочь, оплакивая свою погибшую мать. Мендаса обуяла ярость.

—Это все ты! — угрожающе зашипел он. — Из-за твоего рождения умерла моя жена!

В приступе безумия он схватил кинжал и с силой опустил рукоятку на головку ребенка. Маленький комочек издал одинокий писк и замолчал...

 

Вырвавшись из пещер на свежий воздух, Йихана, задыхаясь, повалилась на землю. Черная кошка провела ее сквозь плотную и сложную, как пчелиные соты, систему подземных ходов, Йихане едва удалось протиснуться через узенький выход. Зато сейчас она была на воле! Пусть вокруг клубился кровавый туман; пусть до пристанища Желтой Школы оставалось полторы мили; пусть, наконец, вокруг были ненавистные деревья — зато каждое из этих противных деревьев в радиусе десяти миль от убежища было ей знакомо, как свои пять пальцев. Ей оставалось лишь дождаться рассвета, прежде чем двинуться в путь.

У нее на губах играла улыбка победительницы: она в конце концов спасется! Йихана вернулась ко входу в пещеру и уселась в нескольких ярдах от него, прижав колени к подбородку, чтобы согреться. Ее сильно оскорбил побег Бэла. Она никогда не позволяла себе сблизиться с кем бы то ни было, единственный раз привязалась к этому Черному Адепту — и вот, пожалуйста. Она поклялась себе: больше никогда она не доверится никому-никому. Предательство ранило ее гораздо глубже, чем она предполагала, — более того, оно пробудило в ней чувства, которые она никогда не знала за собой. Слезы ручьями потекли по ее щекам. И все-таки, несмотря на всю боль, она не могла заставить себя ненавидеть Бэла. Он воспользовался ею так же, как она использовала других; сила и безжалостность — вот за что она ценила его.

Йихана провела рукой по вздувшемуся животу и вздохнула. Внутри нее жил ребенок Бэла — младенец, которому суждено вновь стать великим, Мастером Черной Школы. По крайней мере, ее не лишили хотя бы этой надежды.

 

Знание других — это ум; Знание себя — истинная мудрость. Овладение другими — это сила; Овладение собой — истинная власть.

—Лао-цзы

Планета Теллюс

Ниппонская империя

Деревня Киото

Й год правления

Го Сёгуна

(2 года спустя)

Танака наблюдал из своего укрытия, и зрелище доставляло ему удовольствие. Лето было в разгаре; всего за несколько недель снег растаял, температура неуклонно поднималась. Посередине лесной поляны Шадрак, не подозревая, что за ним наблюдают, отрабатывал комплекс будокай. Танака знал, что уровень мастерства у мальчика высочайший, но никому не признался бы в этом — тем более самому Шадраку.

На миг самурай задумался, припоминая последние два года развития приемыша. Шадрак оставался все таким же тихоней, однако ему была присуща напористость и четкая целеустремленность. Он понимал необходимость боли и страданий и принимал их как должное, чувствуя, что каждый миг придает ему все большую силу.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.