Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Попытки проинформировать руководителей государства



Тем временем советская экономика продолжала деградировать. Я решил, что пришло время, чтобы моя работа оказала влияние на движение страны в более конструктивном направлении. Я тщательно следил за советской прессой и понял (и время это подтвердило), что внутри руководства страны или в его окружении имеются реформистские силы. Работы Ф. Бурлацкого, Г. Шахназарова и В. Загладина, академиков Г. Арбатова и Н. Иноземцева, публицистов А. Бовина и Э. Генри отличались по манере и содержанию от тупого догматизма, преобладавшего в советской научной литературе. Очевидно, что эти люди имели поддержку влиятельных политиков. Я не знал, кто эти политики, — но, как показало время, переоценивал их способность к политическим действиям.

Я решил привлечь внимание советского руководства к результатам своей работы, надеясь, что они помогут сформулировать новый экономический и политический курс страны. Кроме того, я искал способ легализации своих исследований. У меня была мысль передать их в самиздат — но я не хотел рисковать своей свободой, вступая в прямую конфронтацию с властью. Письма, которые я посылал в адрес руководителей государства, содержали двух-трехстраничное описание полученных мной результатов. Более детальные расчеты я предлагал представить при наличии соответствующей просьбы. Письма заканчивались выводом о надвигающейся экономической стагнации и необходимости для ее предотвращения проведения экономических реформ. Эти реформы должны были значительно увеличить степень самостоятельности предприятий и расширить рыночные отношения.

Я отнес письмо на имя Л. И. Брежнева к хорошо известному угловому зданию, где принимались письма, адресованные ЦК КПСС. Мне сообщили, что мое письмо получено и отправлено в соответствующий отдел ЦК партии. На этом закончилась наша переписка. Письмо, адресованное Н. Байбакову, попало в руки председателя сводного отдела Госплана СССР В. Воробьева. Он принял меня и был весьма вежлив, но напряжен во время нашего разговора — возможно, опасаясь его последствий. Много позже я узнал, что примерно в то же время он сам представил доклад о состоянии советской экономики, содержавший аналогичные моим идеи об инфляции, реальном экономическом росте и надвигающихся опасностях[5].

Я начал искать менее прямой и публичный путь для передачи своего послания руководству страны: ведь в его среде мог быть кто-либо, кто скрывает свои взгляды и нуждается в моих исследованиях для начала политической борьбы. Изучая биографии членов Политбюро в поисках скрытого ревизиониста, я нашел всех их посредственностями. Единственным из них, кто, казалось, выделялся, был А. Шелепин (конечно, я сильно ошибался в отношении его политических взглядов). В то время Горбачев еще не являлся ни членом Политбюро, ни секретарем ЦК.

Я составил список самых талантливых советских ученых и публицистов, кто мог быть связан с ревизионистами в советском руководстве. Он получился коротким, поскольку в стране мало кто обладал этими редкими качествами. Кроме того, я изменил форму представления своих взглядов, написав двадцатистранич-ную записку с детальным описанием методологии, результатов и прогнозом на 1990 год. В ней предсказывалось полное прекращение экономического роста уже в середине 1980-х. Пожилая московская машинистка, которая печатала записку, с гордостью сообщила, что в жизни ей приходилось печатать немало важных и секретных документов. Вручая мне отпечатанный текст, она сказала с симпатией: «Это бомба!»

Первым, кто ознакомился с моей запиской, был Александр Бовин, автор блестящих антидогматических статей в газете «Известия», долго работавший сотрудником ЦК КПСС. Мы встретились в его кабинете в редакции «Известий». Он сказал, что не является экономистом и ему трудно оценить мою методологию, но полагает, что в целом я прав. Однако он не выразил желания пойти дальше нашей встречи. Бовин с горечью высказался о происходящем в стране и достаточно определенно заявил: «Когда он умрет, мы начнем с начала». Это только подтвердило мое предположение о наличии оппозиции в партии, но я был потрясен ее беспомощностью. Предположим, Брежнев не умрет еще лет десять. Значит ли это, что страна должна и дальше катиться вниз?

Моим вторым потенциальным посредником был Эрнст Генри, чьи книги «Гитлер против Европы» и «Гитлер против СССР» произвели на меня огромное впечатление еще в юности. Его статьи о Китае и международных отношениях были несравненно оригинальнее и ярче, чем что-либо в советской политической литературе. Его тексты о Мао Цзэдуне целились не только в китайского лидера, но и в Сталина, который в то время оценивался в целом позитивно. В наших разговорах, как и в своих публикациях, Генри показал себя твердым противником всех форм тоталитаризма. У него было невысокое мнение о брежневском режиме, и он предвидел его неминуемый крах. Я никогда не отмечал у него враждебности по отношению к Западу. Напротив, многие аспекты жизни в Англии он оценивал выше, чем в СССР.

Э. Генри прочитал мою записку и передал ее своему другу времен Коминтерна С. Далину, одному из крупнейших советских экономистов. (Он неохотно упомянул эту фамилию в нашем последнем разговоре, опасаясь последствий для него от вовлечения в данное дело). Положительное отношение Далина в большой степени определило и уважение Генри ко мне. Когда я заявил последнему о надвигающейся стагнации, он добавил: «...а потом и спад». Такая мысль приходила мне в голову, поскольку мои расчеты выявляли эту тенденцию, но в то время она казалось столь невероятной, что я даже не рискнул о ней написать. Под влиянием нашего разговора я рассмотрел и эту возможность, вскоре включив ее в свой прогноз.

Генри хвалил Андропова, который, по его словам, читал Гегеля. Он так же хвалил В. Загладина и Г. Шахназарова, известных функционеров ЦК, занимавшихся международным коммунистическим движением, которые разделяли его взгляды. Наши встречи продолжались в течение двух лет. Но после стал избегать их — вероятно, из-за моей репутации полудиссидента. Однажды Э. Генри пообещал передать мою записку В. Загладину (в то время первому заместителю начальника Международного отдела ЦК КПСС), но впоследствии уклонился от этого намерения.

Третьим потенциальным посредником оказался Василий Селюнин, популярный журналист газеты ЦК КПСС «Социалистическая индустрия». Вскоре после нашего знакомства я понял, что у него нет никаких связей «наверху». Тем не менее у нас установились дружеские отношения, продолжавшиеся вплоть до его смерти. Наша совместная статья «Лукавая цифра» в журнале «Новый мир» в большой степени открыла эпоху «гласности».

Кроме того, я доверял двум близким к правящим кругам академическим институтам — Институту США и Канады и Институту мировой экономики и международных отношений. В конце 1970-х годов я послал письмо с кратким изложением полученных мной результатов академику Г. Арбатову. Дружеское письмо, подписанное В. Кудровым, содержало предложение представить статью для публикации в трудах института, предназначенных для внутреннего пользования. Но когда я ее написал и послал Кудрову, то не получил никакого ответа.

Одновременно я имел беседу в том отделе Института мировой экономики и международных отношений, где обсуждалась моя диссертация. Его возглавлял С. Никитин — очень достойный человек, специалист по экономическим индексам. Позднее он рассказал мне,что в конце 1950-х годов по просьбе академика Е. Варги оценивал реальные темпы роста советской экономики. Проект был прекращен из-за враждебного отношения со стороны ЦК КПСС. И он, и Варга имели неприятности из-за проделанной работы.

На моем выступлении присутствовало около 30 человек. Я представил детальное изложение своих методов и прогноз, согласно которому в середине 1980-х годов начнется спад ВВП. Никитин разделял мое мнение о мрачных перспективах советской экономики. Было ощущение мрачного будущего и невозможности изменить его.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.