Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Можно ли возродить российскую экономическую науку?



Вопрос может показаться риторическим. Она, вроде бы, и сама возрождается, о чем говорят названные (и неупомянутые) новаторские научные работы постсоветского периода. Надо набраться терпения – и через, скажем, 5–10 лет и в России появятся шедевры экономической науки.

Но дело в том, что, как мне представляется, экономическая наука влияет на общественную жизнь преимущественно через деятельность научного сообщества, а не отдельных ученых вне рамок этого сообщества. Ни общество в целом, ни политический правящий слой не способны в силу своей некомпетентности в специальных вопросах определить ценность отдельных научных работ. Это делает научное сообщество. Процесс весьма непростой, и в истории мировой экономической мысли (как и в истории науки вообще) можно найти примеры недооцененных современниками научных работ и ученых. Так, в хорошо знакомой мне экономической советологии были недооценены научные заслуги таких экономистов, как Наум Ясный и Игорь Бирман. Долгое время недооценивались работы Хайека.

И все же позволю себе утверждать, что на Западе научное сообщество гораздо чаще своевременно признавало ценность выдающихся научных работ и выдающихся ученых. Именно благодаря признанию научным сообществом работы выдающихся ученых оказали огромное влияние на общественную жизнь. Так, Кейнс, прежде чем стал всемирно известен благодаря книге «Общая теория занятости, процента и денег», написал ряд других книг, получивших признание научного сообщества. Можно сказать, что в западном научном сообществе имеется (по крайней мере, был) более или менее обоснованный рейтинг научных достижений.

Что обеспечивает такое рациональное и общественно полезное действие этого сообщества? Очевидно, его многовековое рациональное построение. Не вдаваясь в науковедческие тонкости, предположу, что оно не только ориентировано на получение научного результата, но именно поэтому способно и его объективно оценить. Кстати, то же самое существовало и в советском и российском научном сообществе в тех областях науки, которые не подвергались идеологическому контролю (математика, физика) и где благодаря этому имелись выдающиеся научные достижения мирового уровня.

Как же, однако, быть с российским научным сообществом, которое десятилетиями формировалось в уродливых общественных условиях? Априори можно сказать, что оно как целое не способно дать объективную оценку научным достижениям в своей науке. Свидетельством является, например, то, что перечисленные мною выдающиеся работы в нашей экономической литературе либо замалчивались, либо высмеивались. Если бы у нас каким-то чудом появились ученые уровня Адама Смита, Карла Маркса или Джона Кейнса, боюсь, общество об этом не узнало бы. В отличие от 1960-х годов, в России теперь нет такого авторитетного органа общественной мысли, как журнал «Новый мир».

Вопрос, следовательно, состоит в том, как можно (и можно ли вообще) изменить характер этого сообщества. Задача кажется неразрешимой в принципе. Коль скоро в экономическом научном сообществе численно преобладают эрзац-ученые, они своей массой задавят настоящих. Задача, следовательно, сводится к тому, как избавиться от этих эрзац-ученых, чтобы изменить соотношение сил в научном сообществе. Не может быть, конечно, и речи, что этим займется само научное сообщество.

Очевидно, что основным источником гнилости экономического научного сообщества является гнилость самого российского общества. Каково общество, такова и наука. Вот почему и поставленная задача кажется утопической. Но общество неоднородно. В нем есть и модернизационный, и традиционный слои. Представим себе, что в силу каких-то причин (экономический кризис, военное поражение, раскол в правящем слое – все вполне реальные события для современной России) модернизационный слой, несмотря на свою малочисленность, одерживает каким-то образом победу в силу дискредитации традиционного слоя. Это нередко бывало в истории России в аналогичных обстоятельствах. Тогда перед ним встанет задача возрождения российской науки вообще и экономической науки в частности.

Если, как я постарался показать, основным препятствием развития экономической науки в настоящем являются институциональные факторы, речь должна будет пойти об изменении характера научных институтов, сложившихся во времена СССР и мало изменившихся в постсоветский период. Но этого мало: они должны сопровождаться наличием у общества потребности в науке. Попытки модернизации научных и образовательных институтов в начале 90-х годов XX века окончились неудачей прежде всего в силу того, что одновременно общество (государство, хозяйственные предприятия) проявило безразличие к науке, а население – к качественному образованию. Отсюда – поворот к науке государства и хозяйственных предприятий является предпосылкой к оздоровлению науки. В действительно модернизационном обществе это является аксиомой.

По этому поводу в последние годы сказано немало, и, будем справедливы, кое-что и сделано: в частности, значительно увеличены государственные расходы на науку и образование. Но странное дело: денег выделяется больше, а результаты научной и образовательной деятельности ухудшаются: меньше цитируемость российских ученых, падают рейтинги вузов. Очевидно, дело не только и не столько в деньгах, сколько в институтах, а их боится изменить российское государcтво.

Модернизационное государство неизбежно займется модернизацией научно-образовательных институтов. Ключевой здесь является судьба Российской академии наук как ведущего научного учреждения в России. О пороках этого учреждения сказано уже так много, что трудно что-то добавить. Трагедия состоит в том, что университеты и вообще вузы, вокруг которых создавалась наука на Западе, у нас еще намного хуже во всех отношениях.

Трудно ожидать существенного результата от усилий возродить уже имеющиеся научные и образовательные институты – детища бюрократической системы. В них нет критического здорового ядра. Мне думается, что сдвига можно ожидать от новых научно-образовательных институтов. Но предпосылкой их успехов является коренное изменение отношения государства и хозяйства к науке и образованию. Неудача аналогичных попыток в 90-е годы была обусловлена не ложностью идеи, а тем, что тогдашнему обществу и хозяйству наука и образование по большому счету не были нужны.

Совсем не очевидно, что сейчас положение изменилось. Несмотря на риторику по поводу инноваций и т. д. Об этом можно будет говорить всерьез только тогда, когда заказы на научные исследования пойдут не приближенным лицам и институтам, а на конкурсной основе – коллективам и ученым, представившим лучшие проекты и имеющим реально лучшие научные достижения. При этом экспертами выступят не ангажированные отечественные эксперты, а более беспристрастные лучшие зарубежные эксперты с опорой на объективные показатели научной деятельности (индексы цитирования, патенты и т.д.). В равной мере хозяйственным предприятиям для преуспеяния и выживания потребуется настоящая наука. Но это предполагает коренное изменение характера функционирования российского государства и хозяйства. Такая перестройка близка к социальной революции. Сомнительно, что ее сможет осуществить нынешнее российское руководство, сформировавшееся в период разрушительных реформ и ответственное за них.

Эта созидательная перестройка (в отличие от разрушительной второй половины 80-х годов) позволит постепенно решить и кажущийся неразрешимым вопрос о старых экономических научно-образовательных учреждениях. Лучшие ученые постепенно перейдут на работу в новые научные учреждения, старые будут либо отмирать сами по себе либо (очень редко) попытаются перестроиться, избавившись от бесплодных руководителей и сотрудников.

Легче всего такую перестройку осуществить в гуманитарных науках, где для исследований нужна минимальная техническая база. Вопрос о судьбе Отделения экономики РАН тогда вообще потеряет какое-либо значение. Государство откажется, конечно, от смешного (и, кажется, нигде больше в мире не наблюдаемого) вознаграждения за звания академиков и членов-корреспондентов. Таким образом, в рамках этих новых институтов постепенно (для этого потребуются десятилетия) появится действительное научное сообщество.

Возрождению экономической науки в России могло бы способствовать наличие государcтвенной научной и образовательной политики. Было бы полезным возобновить присуждение премий (наподобие сталинских в прошлом или премий по энергетике в настоящем) за действительно выдающиеся достижения в экономической науке объективной комиссией по их присуждению. Это подняло бы престиж экономической науки в обществе и в глазах молодежи. В гораздо большей степени, чем сейчас, научные достижения должны учитываться при оценке труда преподавателей вузов. Государство могло бы субсидировать перевод научных экономических журналов на иностранные языки или подробной аннотации научных статей, а также лучших книг российских авторов специальным издательством. В бюджеты государственных вузов могли бы закладываться средства для перевода лучших работ преподавателей, посылаемых в иностранные журналы. Это позволило бы гораздо шире знакомить иностранцев с достижениями российских экономистов.

Многое предстоит сделать и для подготовки молодых ученых-экономистов. Особенно большим недостатком является слабое знание экономической истории и неумение анализировать экономическую действительность. Неплохо было бы собрать лучших преподавателей для начала в одном-двух экономических вузах и организовать в них качественную подготовку экономистов для науки и преподавания. Эти вузы могли бы стать и центрами экономических исследований. Огромная работа предстоит по переподготовке сотен тысяч наиболее способных экономистов, которые таковыми пока в сущности не являются, ибо получили отвратительное образование. Такая же переподготовка необходима и для большинства дееспособных преподавателей вузов.

Заключение

Рассмотрение частного, казалось бы, вопроса об отставании российской экономической науки выявило его обусловленность коренными особенностями российского исторического процесса многих десятилетий и глубоким несовершенством основных институтов современного российского общества и его моральных ценностей. Поэтому изменить ситуацию без решения этих коренных вопросов невозможно. Цена же этого вопроса велика. Без квалифицированных, талантливых, желательно, гениальных экономистов и гуманитариев не найти выхода из, в сущности, безвыходного положения современного российского общества. Трудно представить длительное существование страны с огромной территорией и природными ресурсами, но сокращающимся населением и деградирующей экономикой и обороной в окружении многонаселенных и быстроразвивающихся стран, обделенных природными ресурсами. В аналогичных ситуациях многие общества гибли, а некоторые выживали – потому что у них находились необходимые интеллектуальные ресурсы. Знание – сила!

 

 





©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.