Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Бракосочетание Востока и Запада



Состояние, которое я называю «отсутствием транса», Эриксон называет «терапевтическим трансом», а восточная традиция — «медитацией».

Так как на Западе не всегда понимают, что такое медитация, то ее связь с гипнотерапией также часто неясна. Давайте кратко сравним их между собой.

Медитацию часто разделяют на три ступени: дхарана — практика сосредоточения на одной точке; дхьяна — сосредоточение внимания на свободном потоке мыслей и образов, и самадхи, при котором совершенно исчезает различие между субъектом и объектом. Самадхи достигается, когда исчезают границы между медитирующим и объектом медитации; тогда человек обретает полный покой и больше не отождествляется с содержанием своего ума.

Это напоминает терапевтический транс: человек позволяет потоку ассоциаций свободно протекать без каких-либо привязанностей, суждений, оценок и отождествления. В медитации подобное состояние достигается, когда медитирующий наблюдает за содержанием своего ума, не привязываясь к нему.

Описывая терапевтические техники Милтона Эриксона на языке восточной духовной традиции, можно сказать, что Эриксон вводит пациента в состояние дхараны, сужая его фокус внимания, чтобы затем ввести его в «терапевтический транс», или дхьяну. Терапевтический транс отличается от медитации тем, что в терапевтическом трансе терапевт работает с содержанием ума пациента — производит его рефрейминг, использует его, переосмысливает, диссоциирует и т. д. В медитации же происходит простое наблюдение без какого бы то ни было вмешательства. В терапевтическом трансе проводится целена правленное изменение проблемного состояния. В медитации единственной проблемой считается привязанность к содержанию ума.

Таким образом, как естественное состояние (отсутствие транса), так и терапевтический транс представляют собой «место, которое есть, и которого нет». Эриксон рассказывает о том, как он испытал это состояние. В интервью Эрнесту Росси он называет его «центром пустоты»:

«Прошлым летом я сидел во дворе, размышляя о том, какой новый опыт я бы хотел испытать. Пока я строил догадки на эту тему, я внезапно обнаружил, что оказался в самом центре пустоты… Я был просто предметом в пространстве. Я не видел ни одного здания; я не видел стула, на котором сидел, и не ощущал его… Я остался совсем один в абсолютной пустоте. Исчезли все дома, земля, солнце, звезды… Это было совершенно потрясающее чувство. Как его назвать? Величайшее блаженство… Я пребывал внутри звезд, планет, океанских берегов… Я был их душой, их сутью. Яне ощущал собственного веса».

В состоянии, которое я называю «отсутствием транса», человек чувствует непривязанность, текучесть, целостность и полноту бытия; его восприятие свободно от суждений и оценок. Эриксон назвал его «центром пустоты». В состоянии транса, напротив, мы привязываемся к содержанию своего ума и отождествляемся с ним, теряя связь с собственной душой и целостностью.

Один мой пациент описывает это таким образом:

«Мне знакомо это чувство потока. Я чувствую, как предметы и события протекают сквозь меня, и я способен воспринимать их целостно. Нет ничего твердого и застывшего, ничто не прерывает этого процесса. Я нахожусь в огромном, великолепном, свободном пространстве. Это мое лучшее состояние — особенно если я могу сохранить его на работе, когда мне приходится иметь дело с огромным потоком информации — встречи, переговоры, совещания и т. д.

Я чувствую беспокойство и тревогу, когда события застывают и становятся жесткими — наверное, это происходит, когда я впадаю в транс. Я чувствую, словно поток внутри меня отвердевает. Мне становится хуже; я становлюсь узким и зажатым в ограниченном пространстве. Затем приходит беспомощность и растерянность, и я начинаю «отлетать». Я не могу позволить событиям происходить, я не чувствую их течения. Все застывает и останавливается. Тогда я ухожу в пустую комнату и на некоторое время отключаюсь. Я снова вхожу в состояние безграничного пространства и сразу чувствую себя лучше. Я опять могу вернуться к жизни».

Трансовые состояния мы обычно называем чувствами («Я чувствую себя хорошо (плохо)», «Я чувствую себя отвергнутым»). Мы отождествляемся с ними, привязываемся к ним, ограничиваем себя ими. Именно эти трансы являются симптомами. Именно их пациенты приносят нам.

Эриксоновское понимание терапевтического транса похоже на восточное понимание медитации и самадхи. Оно вовсе не является трансом в том значении, в котором мы употребляем этот термин в данной работе; наоборот — в этом состоянии человек оказывается за пределами ограничивающих его трансов.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.