Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Музей сверхъестественной тайны 8 страница



Журналист пристально взглянул на нее.

— Вот оно что. А ты откуда знаешь?

Марго заколебалась, вспомнив просьбу Пендергаста держать язык за зубами. Потом подумала о Фроке, о том, как сильно он стиснул утром ей руку. Нам нельзя упускать такую возможность.

Расскажу тебе то, что знаю, — неторопливо произнесла она. — Но ты должен об этом помалкивать. И обещай помочь мне, чем сможешь.

— Осторожнее. Марго, — предостерег Мориарти.

— Помочь тебе? Само собой, не проблема, — ответил Смитбек. — Кстати, чем?

Марго, запинаясь, поведала им о встрече с Пендергастом в сохранной зоне, о слепке когтя и ранах убитых людей, о ящиках, наконец, об истории, рассказанной Катбертом. Потом описала статуэтку Мбвуна, которую видела на выставке, — без упоминания о своем страхе и бегстве. Она понимала, что Смитбек поверит ей не больше, чем Джордж Мориарти.

— Когда ты подошел, — закончила она, — я расспрашивала Джорджа, что он знает о проклятии, тяготеющем над Мбвуном.

Мориарти пожал плечами.

— В сущности, не так уж много. По местным легендам, племя котога было таинственным, с шаманскими культами. Считалось, что оно способно повелевать демонами. У этих индейцев было существо — фамильяр[12], если угодно, — которое они использовали для убийств из мести: Мбвун, Тот. Кто Ходит На Четвереньках. Так вот, Уиттлси наткнулся на эту статуэтку и другие предметы, упаковал их и отправил в музей. Конечно, подобные осквернения священных предметов совершались уже бесчисленное множество раз. Но когда он пропал в джунглях, а остальные члены экспедиции погибли на обратном пути... — Мориарти пожал плечами. — Вот вам и проклятие.

— А теперь люди гибнут в музее, — сказала Марго.

— По-твоему, тяготеющее над Мбвуном проклятие, разговоры о Музейном звере и эти убийства имеют между собой какую-то связь? Оставь, Марго, уйми свою фантазию.

Она пристально поглядела на Мориарти.

— Не ты ли говорил мне, что Катберт не разрешал устанавливать статуэтку на выставке до последней минуты?

— Да, верно, — согласился тот. — Катберт не спускал глаз с этого реликта. Ничего странного, если учесть его ценность. А что до задержки с установкой, это, по-моему, идея Рикмен. Может, она решила подстегнуть таким образом интерес к статуэтке?

— Сомневаюсь, — возразил Смитбек. — Она мыслит иначе. Скорее даже старается избежать интереса. Пригрози скандалом — она съежится, как мотылек в огне.

И хохотнул.

— Ну а в чем твой интерес ко всему этому? — спросил Мориарти.

— Думаешь, старый, пыльный артефакт не может интересовать меня?

Смитбек наконец привлек внимание официантки и велел повторить заказ.

— Но ведь Рикмен наверняка не позволит тебе писать об этом, — сказала Марго. Журналист скорчил гримасу.

— Вот-вот. Это может оскорбить всех котога, живущих в Нью-Йорке! Собственно, услышав от фон Остера, что Рикмен ужом вилась из-за этой статуэтки, я решил покопаться, поискать чего-нибудь скандального. Чтобы при очередной нашей встрече чувствовать себя увереннее. Иметь возможность, к примеру, заявить: “Эта глава останется, иначе я несу материал об Уиттлси в журнал “Смитсониан””.

— Постой-постой, — сказала Марго. — Я не для того доверила тебе эти сведения, чтобы ты использовал их в своих интересах — и только. Понимаешь? Мы должны побольше разузнать об этих ящиках. Существу, которое убивает людей, что-то в них нужно. Мы обязаны узнать, что именно.

— Самое важное для нас — найти журнал Уиттлси, — заявил Смитбек.

— Но Катберт говорит, он утерян, — ответила Марго.

— А ты запрашивала базу данных о поступлениях? — спросил журналист. — Возможно, там есть какие-то сведения. Я занялся бы этим сам, но к подобной информации у меня нет санкционированного доступа.

— У меня тоже, — ответила Марго. Она рассказала о разговоре с Кавакитой.

— А что думает Мориарти? — произнес Смитбек. — Ты ведь умеешь обращаться с компьютерами. К тому же ты помощник хранителя, доступ к информации тебе обеспечен.

— Я считаю, пусть этим занимается начальство. — Мориарти с достоинством откинулся. — Незачем нам соваться в такие дела.

— Как ты не понимаешь? — взмолилась Марго. — Никто не знает, с чем мы здесь имеем дело. Человеческие жизни — а возможно, и будущее музея — под угрозой.

— Марго, я знаю, что у тебя мотивы благородные, — сказал Мориарти. — А вот в мотивах Билла не уверен.

— Мои помыслы чисты, как Кастальский ключ, — заверил Смитбек. — Рикмен штурмует цитадель журналистской объективности. Я просто хочу отстаивать бастионы.

— А не проще было бы делать то, чего хочет Рикмен? — иронически осведомился Мориарти. — На мой взгляд, твоя вендетта несколько отдает ребячеством. И знаешь что? Тебе ее не одолеть.

Официантка принесла напитки, Смитбек опрокинул свой стакан и с наслаждением выдохнул.

— Когда-нибудь я разделаюсь с этой сукой.

 

 

Борегар дописал докладную и сунул записную книжку в задний карман. Он понимал, что об этом инциденте следовало бы немедленно доложить. К черту. Девчонка выглядела перепуганной, ясно, что ничего дурного она не замышляла. Он доложит, когда представится возможность, не раньше.

Борегар пребывал в дурном настроении. Ему не нравилось исполнять обязанности сторожа. Хотя это лучше, чем регулировать движение в ночное время. И произвело хорошее впечатление на О’Райенов. Да, можно будет сказать, меня назначили работать над этим делом в музее. Извините, рассказывать ничего не могу.

Что-то здесь слишком тихо, подумал Борегар. Он считал, что в обычный день жизнь в музее должна бурлить. Но с минувшего воскресенья музей уже не был обычным. Правда, в течение дня служащие ходили в залы новой выставки. А потом ее заперли до открытия. Без письменного разрешения доктора Катберта вход туда был запрещен для всех, кроме полицейских или охранников. Слава Богу, смена кончается в шесть, и впереди два свободных дня. Можно будет поехать одному на рыбалку в горы Катскилл. Он уже несколько недель мечтал об этом.

Ободряя себя, Борегар провел рукой по кобуре “смит-вессона” тридцать восьмого калибра. Как всегда наготове. А на другом бедре пистолет с дробовыми патронами, там достаточно электрошоковых игл, чтобы парализовать слона.

Борегар услышал за спиной звук, похожий на очень осторожные шаги.

С внезапно забившимся сердцем он оглянулся и осмотрел запертую дверь на выставку. Нашарил ключ, отпер ее и заглянул внутрь.

— Кто там?

В ответ ни звука, лишь прохладный ветерок овеял ему щеки.

Борегар закрыл дверь и проверил замок. Выйти можно, войти нельзя. Та девушка, видимо, проникла туда через передний вход. Но разве там не заперто? Вечно ему ничего не говорят.

Звук послышался снова.

Черт, с ним, подумал Борегар, что там внутри — не мое дело. Я должен никого не пускать на выставку. А насчет выпускать ничего не сказано.

И принялся что-то напевать, отбивая ритм по бедру двумя пальцами. Через десять минут в этом доме с привидениями его уже не будет.

Звук послышался снова.

Борегар вторично отпер двери и сунул голову внутрь. Разглядел несколько витрин, темную лестничную площадку.

— Полиция. Кто там, отзовитесь, пожалуйста! Витрины были темными, стены казались смутными тенями. Никто не отозвался.

Закрыв двери, охранник достал рацию.

— Борегар вызывает командный пункт. Слышите меня?

— Диспетчер слушает. Что случилось?

— Докладываю о шумах у заднего входа на выставку.

— Какого рода шумы?

— Непонятно. Похоже, там кто-то есть. Послышался какой-то разговор, приглушенный смех.

— Э... Фред?

— Что?

Борегар с каждой минутой раздражался все больше. Диспетчер был известным зубоскалом.

— Смотри, не входи туда.

— Почему?

— Фред, возможно, это чудовище. Еще схватит тебя.

— Пошел к черту, — буркнул Фред. Без дублера ему не полагалось ничего проверять, и диспетчеру это было известно.

Из-за дверей донесся какой-то скребущий звук, словно кто-то царапал их когтями. Борегар заметил, что дыхание его участилось.

Рация заработала.

— Ну, видел чудовище? — спросил диспетчер. Стараясь говорить как можно спокойнее. Борегар произнес:

— Повторно докладываю о непонятных звуках на выставке. Для проверки прошу дублера.

— Дублер ему понадобился. — Раздался приглушенный смех. — Фред, прислать некого. Все заняты.

— Слушай, ты, — рявкнул Борегар, выходя из себя. — Кто там с тобой? Почему не пошлешь его?

— Здесь Макнитт. Устроил себе короткий перерыв, пьет кофе. Верно. Макнитт?

Борегар снова услышал смех. И выключил Рацию. Черт бы их подрал, подумал он. Работнички. Он надеялся, что лейтенант ведет подслушивание на этой частоте.

Стоя в темном коридоре, он ждал. Еще пять минут, и меня здесь не будет.

Диспетчер вызывает Борегара. Слушаешь?

— Прием, — ответил Борегар.

— Макнитт еще не появился?

— Нет, — сказал Борегар. — Перерыв у него наконец кончился?

— Да я просто пошутил, — слегка нервозно ответил диспетчер. — Я тут же отправил его.

— Ну, значит, он заблудился, — сказал Борегар. — А моя смена кончается через пять минут. Потом я исчезаю на сорок восемь часов, и ничто не сможет этому помешать. Свяжись с ним.

— Он не отвечает, — сказал диспетчер.

Борегара осенило.

— Каким путем отправился Макнитт? Сел в лифт семнадцатой секции, тот, что за пунктом оперативного реагирования?

— Да, я направил его к этому лифту. У меня карта, такая же, как у тебя.

— Значит, чтобы попасть сюда, ему придется идти через выставку. Умная ты голова. Надо было послать его через пищеблок.

— Оставь в покое мою голову, Фредди. Заблудился Макнитт, а не я. Когда он появится, сообщи.

— Появится он или нет, через пять минут меня здесь не будет. Потом уже разговаривай с Эффингером. Конец связи.

Тут с выставки донесся глухой стук, словно кто-то упал. Черт возьми, подумал Борегар. Макнитт. Отпер двери и вошел, расстегивая кобуру “смит-вессона”.

Диспетчер положил в рот еще один пончик, прожевал и запил глотком кофе. Рация зашипела.

— Макнитт вызывает командный пункт. Отзовись, диспетчер.

— Сообщение принято. Где ты, черт возьми?

— У заднего входа. Борегара здесь нет. Не могу его дозваться.

— Давай я попробую. — Он заговорил: — Диспетчер вызывает Борегара. Фред, отвечай. Диспетчер вызывает Борегара... Слушай, Макнитт, похоже, он разозлился и ушел. Его смена как раз кончилась. Кстати, как ты добирался туда?

— Отправился тем маршрутом, что ты сказал, но передний вход на выставку оказался заперт, а ключей у меня нет. Пришлось идти в обход. Слегка заблудился.

— Постой там, ладно? Его сменщик должен быть с минуты на минуту. По графику — Эффингер. Сообщи, когда он явится, и возвращайся.

— А вот и он. Будешь докладывать об исчезновении Борегара?

— Смеешься? Он что, ребенок?

 

 

Д’Агоста, развалясь на потертом заднем сиденье “бьюика”, глядел на Пендергаста. Черт возьми, думал он, такому парню нужно было бы предоставить уж в крайнем случае лимузин последней модели. А ему дали проездивший четыре года “бьюик” с шофером, который едва говорит по-английски.

Глаза Пендергаста были полузакрыты.

— Сверни на Восемьдесят шестой и поезжай через Центральный парк, — громко приказал водителю д’Агоста.

Тот повиновался.

— Езжай по Пятой авеню до Шестьдесят пятой улицы, там сделаешь поворот, — сказал д’Агоста.

— По Пятьдесят девятой быстрее, — возразил водитель с сильным ближневосточным акцентом.

— Только не в часы пик, — повысил голос лейтенант. Черт, не могли дать даже знающего город водителя.

Выехав на авеню, водитель пронесся мимо Шестьдесят пятой улицы.

— Что ты делаешь, черт возьми? — напустился на него д’Агоста. — Проскочил Шестьдесят пятую.

— Виноват, — ответил тот и свернул на Шестьдесят первую, где оказалась громадная пробка.

— Уму непостижимо, — обратился д’Агоста к Пендергасту. — Скажите, пусть уволят этого шута.

Пендергаст улыбнулся, глаза его по-прежнему были полузакрыты.

— Это, так сказать, подарочек нью-йоркского отделения ФБР. Зато задержка даст нам возможность все обсудить.

И откинулся на рваную спинку переднего сиденья.

Последние несколько часов агент ФБР провел на вскрытии трупа Джолли. Д’Агоста от приглашения отказался.

— Лаборатория обнаружила в нашем образце две разновидности ДНК, — продолжал Пендергаст. — Одна принадлежит человеку, другая геккону.

Д’Агоста поглядел на него.

— Геккону? Это что такое?

— Ящерица. Довольно безобидная. Они любят сидеть на стенах, греться под лучами солнца. Когда я был ребенком, однажды летом мы снимали виллу на Средиземном море, и стены были усеяны ими. Во всяком случае, лаборант так удивился этим результатам, что решил — ему устроили розыгрыш.

Пендергаст открыл портфель.

— Протокол вскрытия трупа Джолли. Кажется, ничего нового нет. Тот же образ действий, тело жутко истерзано, та часть мозга, где находится гипоталамус, извлечена. Эксперты коронера считают, что для нанесения таких глубоких ран одним ударом требуется мощь, — он глянул в машинописный текст, — вдвое большая, чем у очень сильного человека. Оценка, разумеется, приблизительная.

Пендергаст перевернул несколько страниц.

— Они также провели тесты на обнаружение слюнных ферментов в мозгу старшего мальчика и Джолли.

— Ну и как?

— Оба теста показали наличие слюны.

— Черт побери. Значит, убийца ест мозг?

— Не только ест, лейтенант, но и слюнявит при этом. Он, она или оно явно не обладают хорошими манерами. У вас имеется протокол осмотра места преступления? Можно взглянуть?

Д’Агоста подал ему бумаги.

— Никаких сюрпризов — там нет. На картине была кровь Джолли. Обнаружены следы крови, ведущие мимо сохранной зоны по лестнице в нижний подвал. Только дождь прошлой ночью, само собой, смыл все следы.

Пендергаст пробежал глазами документ.

— А вот протокол осмотра двери в хранилище. Кто-то долго колотил по ней, очевидно, каким-то тупым орудием. Там еще обнаружены царапины трех зубцов, совпадающие с ранами на трупах. Приложенная сила и здесь была значительной.

Агент ФБР вернул бумаги лейтенанту.

— Похоже, нам придется уделить максимум внимания нижнему подвалу. Пока что, Винсент, наша основная надежда — эти ДНК. Если определим происхождение обломка когтя, у нас появится первая надежная нить. Потому-то я и просил об этой встрече.

Машина подъехала к небольшому кирпичному, увитому плющом зданию, обращенному фасадом к Ист-Ривер. Охранник провел д’Агосту и Пендергаста в боковую дверь.

В лаборатории Пендергаст, встав у стола посреди комнаты, поздоровался с учеными Бухгольцем и Тероу. Д’Агосту восхищало, как легко южанин ведет беседу.

— Нам с коллегой хотелось бы понять сам процесс анализа ДНК, — говорил Пендергаст. — Нам необходимо знать, как вы пришли к таким результатам, и можно ли провести дополнительные анализы. Уверен, что понимаете.

— Разумеется, — деловито ответил невысокий, совершенно облысевший Бухгольц. — Исследование проводил мой ассистент, доктор Тероу.

Тероу робко ступил вперед.

— Когда нам давали образец, — заговорил он, — то просили установить, не принадлежит ли он крупному хищному млекопитающему, прежде всего большой кошке. В подобных случаях мы сравниваем ДНК образца с ДНК пяти-шести видов, у которых есть вероятность совпадения. Но подбираем также животное, которое определенно отличается от образца, и его генетический материал является контрольной группой. Вам понятно?

— Пока что да, — ответил Пендергаст. — Если чего-нибудь не пойму, будьте ко мне снисходительны. В этих вопросах я младенец.

— Обычно в качестве контрольной группы используем человеческую ДНК, потому что у нас много ее хромосомных карт. Мы устраиваем на образце ЦРП — то есть цепную реакцию полимеразы. Таким образом получаются тысячи копий генов. И с этим материалом мы работаем.

Тероу указал на большую машину с прозрачными полосами плексигласа по бокам. За ними виднелись темные вертикальные ленты, образующие сложный рисунок.

— Это гель-электрофорез в пульсирующем поле. Мы помещаем образец сюда, и частицы его перемещаются вдоль этих боковин через гель в соответствии с их молекулярным весом. Они воздействуют на положение этих темных лент. По их рисунку с помощью компьютера мы определяем, какие гены наличествуют. Он глубоко вздохнул.

— В общем, тест на гены больших кошек оказался негативным. Совершенно негативным. Ничего близкого не было. И к нашему удивлению, мы получили позитивный результат на гены контрольной группы, то есть Homo Sapiens. Кроме того, как вам известно, мы обнаружили цепи ДНК от нескольких разновидностей геккона — по крайней мере это выглядит так. — Вид у исследователя был несколько сконфуженный. — Однако большинство генов в образце остались неопознанными.

— И поэтому вы заподозрили примесь.

— Совершенно верно. Примесь или порчу. Большое количество повторяющихся пар в образце предполагает высокий уровень генетического повреждения.

— Генетического повреждения? — переспросил Пендергаст.

— Когда ДНК повреждена или дефектна, она часто реплицирует долгие повторяющиеся последовательности одних и тех же пар азотистых оснований. Повредить ДНК могут вирусы. А также радиация, некоторые химикалии, даже рак.

Пендергаст принялся расхаживать по лаборатории, разглядывая окружающее с почти детским любопытством.

— Меня очень интересуют гены гекконов. Что они, собственно, означают?

— Непонятно, — проговорил Тероу. — Гены эти редкие. Бывают очень распространенные гены, например, цитохром Б, который можно обнаружить и в барвинке, и у человека. Но о генах геккона нам ничего не известно.

— То есть вы полагаете, что эта ДНК взята не от животного, так? — спросил д’Агоста.

— Ни от одного известного науке крупного млекопитающего хищника, — ответил Бухгольц. — Мы испытывали все релевантные таксисы. Очень мало совпадений, чтобы утверждать, что ДНК от геккона. Поэтому методом исключения можно прийти к выводу, что она, возможно, человеческая. Но дефектная либо с примесями. Результаты противоречивы.

— Этот образец, — сказал д’Агоста, — найден в теле убитого мальчика.

— Вот оно что! — произнес Тероу. — В таком случае легко объяснить, откуда примесь человеческого генетического материала. Право, все было бы гораздо проще, знай мы об этом с самого начала.

Пендергаст нахмурился.

— Образец взят из корневого канала когтя, извлекал его, насколько я понимаю, эксперт-патологоанатом, прилагая все старания, чтобы не допустить никаких примесей.

— Тут хватило бы и одной клетки, — сказал Тероу. — Говорите, из когтя? — На минуту задумался. — Позвольте выдвинуть гипотезу. Коготь мог принадлежать ящерице, напитавшейся человеческой кровью ее жертвы. Любой ящерице — не обязательно геккону.

Он поглядел на Бухгольца.

— Мы опознали некоторые ДНК, как принадлежащие геккону, потому что некий человек в Батон-Руже несколько лет назад проводил исследования генетики гекконов и передал результаты в лабораторию. Иначе эти гены оказались бы неопознанными, как и большинство в этом образце.

Пендергаст обратился к Тероу:

— Я бы просил, с вашего позволения, о продолжении работ. Необходимо выяснить, что означают эти гены геккона.

Тероу нахмурился.

— Мистер Пендергаст, вероятность успешных анализов не столь уж велика, а работа может продлиться несколько недель. Мне кажется, эта загадка уже разгадана...

Бухгольц похлопал его по спине.

— Давайте избавим агента Пендергаста от догадок. В конце концов полиция за это платит, а процедура анализов очень дорогостоящая.

Пендергаст широко улыбнулся.

— Рад, что вы упомянули об этом, доктор Бухгольц. Счет отправьте руководителю особых операций ФБР. — Он записал адрес на своей визитной карточке. — И пожалуйста, не беспокойтесь. Какую бы сумму вы ни запросили, она будет выплачена.

Д’Агоста не смог сдержать усмешки. Он понял, что Пендергаст сводит счеты за дрянную машину. Покачал головой. Вот черт!

 

 

Четверг

 

В четверг в начале двенадцатого утра по залу древних народов носился как одержимый человек, утверждавший, что он живое воплощение фараона Тутанхамона. Безумец снес два стенда храма Азар-Нар, разбил витрину и вытащил из гробницы мумию. Чтобы схватить его, потребовалось трое полицейских, а несколько хранителей до пяти часов меняли бинты и собирали древний прах.

Не прошло и часа, как из зала больших обезьян выбежала посетительница, вопя что-то нечленораздельное о существе, притаившемся в темном углу туалета. Телевизионная группа, ожидавшая у южного входа, когда появится Райт, засняла на пленку, как женщина выходила в истерике.

Во время обеденного перерыва группа, именующая себя “Союз против расизма”, начала пикетировать музей, призывая к бойкоту выставки “Суеверия”.

В первом часу Энтони Макферлейн, всемирно известный филантроп и охотник на крупную Дичь, предложил награду в полмиллиона долларов за поимку и доставку живым Музейного зверя. Музей немедленно стал отрицать всякую связь с Макферлейном.

Обо всем этом пресса сообщила оперативно. Однако о прочих событиях никто за стенами музея не узнал.

В полдень четверо служащих самовольно ушли с работы. Тридцать пять взяли отпуска не по графику, почти триста сказались больными. Вскоре после обеда младший препаратор в отделе палеонтологии позвоночных потеряла сознание. Ее доставили в медицинский пункт, где она, придя в себя, потребовала продленного отпуска и пособия по несчастному случаю, ссылаясь на стресс.

К трем часам охранники семь раз ходили искать источники подозрительных шумов в разных секциях музея. К пяти часам полицейских на командном пункте сотрудники четырежды оповещали о том, что видели нечто странное, однако полицейские ничего не обнаружили.

Впоследствии на коммутаторе музея будет зафиксировано точное количество телефонных звонков о чудовище в тот день: их было сто семь, в том числе бредни психов, угрозы взорвать музей и предложения помощи от всевозможной публики, начиная от крысоловов и кончая экстрасенсами.

 

 

Смитбек осторожно распахнул потемневшую дверь и заглянул внутрь. Ему пришло в голову, что это, пожалуй, одно из самых мрачных мест в музее: хранилище лаборатории физической антропологии или, как его именуют сотрудники “скелетная”. Музей располагает одним из крупнейших собраний скелетов в стране, вторым после Смитсоновского института. Только в этой комнате их двенадцать тысяч. В основном индейских и африканских, собранных в девятнадцатом веке, в лучшую пору физической антропологии. Ярусы больших выдвижных ящиков упорядочение поднимаются к потолку: в каждом находится по меньшей мере фрагмент человеческого скелета. На каждом ящике — пожелтевшая этикетка с номером, названием племени, иногда с краткой историей. Другие, более краткие этикетки, отдают холодком анонимности.

Смитбек однажды бродил среди этих ящиков, открывал их и читал выцветшие записи, сделанные изящным почерком. Некоторые из них он переписал в блокнот:

Экз. № 1880 — 1770

Объятый тучей. Сиу. Убит в бою при Медсин Бау Крик, 1880.

Экз. № 1899 — 1206

Мэгги Пропавший конь. Северный шайен.

Экз. № 1933 — 43469

Анасази. Каньон-дель-Муэрто. Экспедиция Торпа-Карлсона, 1990.

Экз. № 1912 — 695

Луо. Озеро Виктория. Подарок вождя. Генерал Генри Трокмортон, баронет.

Экз. № 1872 — 10

Алеут, происхождение неизвестно.

Поистине странный могильник.

За хранилищем находятся комнаты, в которых располагается лаборатория физической антропологии. Сотрудники ее в прежние дни большую часть времени занимались измерением костей, попытками определить расовые закономерности, установить место зарождения человечества и тому подобными изысканиями. Теперь там проводятся гораздо более сложные биохимические и эпидемиологические исследования.

Несколько лет назад — по настоянию Фрока — с этой лабораторией решили слить лаборатории изучения генетики и ДНК. За пыльным складом костей расположен блистающий чистотой набор громадных центрифуг, шипящих автоклавов, электрофорезных аппаратов, светящихся мониторов, стеклянных ректификационных колонн и систем для титрования — лучших технических достижений в этой области. На нейтральной полосе между старым и новым Грег Кавакита и устроил себе кабинет. Смитбек поглядел в ту сторону сквозь высокие стеллажи складского помещения. Шел одиннадцатый час, и никого, кроме Кавакиты, там не было. Через пустые полки журналист видел, как Кавакита, стоящий в нескольких рядах от него, что-то резко вертит над головой в левой руке. Потом раздался свист лески и жужжание катушки спиннинга. Вот те на, подумал Смитбек.

— Поймал что-нибудь? — громко спросил он.

Послышался резкий вскрик и стук выпавшего из руки удилища.

— Черт тебя дери, Билл, — откликнулся Кавакита. — Вечно ты подкрадываешься! Пугать людей, знаешь ли, сейчас не стоит. У меня мог оказаться пистолет.

Он вышел из прохода, сматывая леску и притворно хмурясь.

Смитбек засмеялся.

— Говорил же тебе, не работай здесь, среди скелетов. Вот видишь, уже начинаешь пороть горячку.

— Практикуюсь, — улыбнулся Кавакита. — Смотри. Третья полка. Горб Буйвола.

Он взмахнул удилищем. Леска с жужжанием взлетела, блесна ударилась о ящик на третьем ярусе в конце прохода. Смитбек подошел к нему. Точно: здесь хранились кости человека, некогда носившего имя Горб Буйвола.

Журналист присвистнул.

Держа пробковый конец удилища в правой руке, Кавакита левой подтянул леску.

— Пятая полка, второй ряд. Джон Мбойя. Леска вновь просвистела в узком пространстве, и крохотная блесна ударилась о названную этикетку.

— Посторонись, Айзек Уолтон[13], — восхитился Смитбек.

Кавакита смотал леску и стал разбирать бамбуковое удилище.

— Совсем не то, что удить на реке, — заговорил он, — но отличная практика, особенно в этом ограниченном пространстве. Помогает расслабиться во время перерывов. Конечно, если леска не цепляется за один из ящиков.

Поступив на работу в музей, Кавакита отказался от предложенного светлого кабинета на пятом этаже и потребовал гораздо меньший в лаборатории, говоря, что хочет быть поближе к материалу. С тех пор он опубликовал больше статей, чем иные хранители за все время работы. Труды на стыке наук под руководством Фрока быстро привели его к должности помощника хранителя в отделе эволюционной биологии. Поначалу он отдавал все силы изучению эволюции растений. И умело использовал для продвижения известность своего наставника. В последнее время Кавакита отложил занятия растениями ради экстраполятора. В жизни у него были две страсти: работа и рыбная ловля: в особенности, объяснял он тем, кто этим интересовался, ужение столь благородной и трудноуловимой рыбы, как атлантический лосось.

Кавакита сунул спиннинг в видавший виды футляр и бережно поставил в угол. Потом, жестом пригласив журналиста следовать за собой, пошел по длинному проходу к большому столу и трем массивным стульям. Смитбек обратил внимание, что стол завален бумагами, стопками потрепанных монографий и низкими лотками, где под пластиковыми крышками лежали в песке человеческие кости.

— Взгляни на это, — сказал Кавакита, придвигая что-то Смитбеку. То было гравированное изображение генеалогического древа. На ветвях его висели таблички с латинскими словами.

— Красиво, — признал Смитбек, усаживаясь.

— И только, — ответил Кавакита. — Это представление середины прошлого столетия об эволюции человека. Художественный шедевр, но с научной точки зрения — чушь. Я пишу статью для журнала “Хьюмен эволюшн куотерли” о ранних взглядах на эволюцию.

— И когда ее опубликуют? — с профессиональным любопытством осведомился Смитбек.

— В начале будущего года. Материалы в научных журналах проходят медленно.

— Какое отношение это имеет к твоей нынешней работе — АБЦ, или ДЦТ, или как ее там?

— ЭГН, — рассмеялся Кавакита. — Совершенно никакого. Просто идейка, пришедшая в голову во время сверхурочной работы. Все еще люблю время от времени марать бумагу.

Он бережно вложил гравюру в папку и взглянул на журналиста.

— Ну, как продвигается работа над шедевром? Мадам Рикмен по-прежнему житья тебе не дает? Смитбек рассмеялся.

— Похоже, о моей борьбе с этим тираном уже известно всем. Об этом можно написать отдельную книгу. Собственно говоря, я пришел поговорить о Марго.

Кавакита сел напротив Смитбека.

— О Марго Грин? В чем дело? Журналист принялся бесцельно листать одну из лежавших на столе монографий.

— Насколько я понял, ей в чем-то нужна твоя помощь.

Глаза Кавакиты сузились.

— Она звонила вчера вечером, спрашивала, можно ли пропустить некоторые данные через экстраполятор. Я ответил, что он еще не готов. — Кавакита пожал плечами. — В техническом отношении это так. За стопроцентную точность корреляции поручиться не смогу. И в эти дни. Билл, я ужасно занят. У меня нет времени быть нянькой кому-то в работе над программой с начала до конца.

— Марго не так уж безграмотна, чтобы водить ее за ручку, — ответил Смитбек. — Она занимается каким-то сложным генетическим исследованием. Ты, должно быть, часто видишь ее в этой лаборатории.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.