Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Музей сверхъестественной тайны 11 страница



— Ключ и комбинация цифр у тебя есть, так? — спросил он с нижней площадки. Марго заглянула в сумку и последовала за ним, не забыв осмотреться.

— В холле возле сохранной зоны есть освещенные ниши, знаешь? Иди первым. Я пойду за тобой через минуту. Заговори с охранником, постарайся увести его в нишу, где свет поярче, якобы для того, чтобы показать заявку. Заставь повернуться спиной на пару минут, тем временем я отопру замок и войду внутрь. Говори все время без умолку. Язык у тебя хорошо подвешен.

— Это и есть твой план? — усмехнулся Смитбек. — Ладно.

Он повернулся на каблуках, пошел по коридору и скрылся за углом. Марго сосчитала до шестидесяти. Затем двинулась следом, натягивая на ходу латексные перчатки.

Вскоре она услышала голос Смитбека, уже вздымающийся в праведном протесте:

— Эта бумага подписана самим руководителем отдела! По-вашему, что...

Марго выглянула из-за угла. Футах в пятидесяти коридор пересекался с другим, ведущим к ограждениям, установленным полицией. Дальше находилась дверь в сохранную зону, а рядом был охранник. Он стоял спиной к Марго, держа в руках заявку.

— Извините, сэр, — услышала она его голос, — но заявка не подписана в канцелярии...

— Вы не там ее рассматриваете! — заверещал журналист. — Зайдите сюда, здесь светлее.

Они пошли по коридору, удаляясь от Марго, в освещенную нишу. Едва оба скрылись из виду, она быстро зашагала к двери. Подойдя, вставила ключ в замок и осторожно толкнула створки. Смазанные петли не скрипнули. Марго заглянула внутрь, дабы убедиться, что там никого нет; темное помещение казалось пустым, и она осторожно прикрыла за собой дверь.

Сердце колотилось, кровь в ушах шумела. Затаив дыхание. Марго ощупью нашла выключатель. Хранилища тянулись перед ней рядами. На третьей двери справа она увидела приклеенный желтый листок с надписью “УЛИКИ”. Взялась одной рукой за диск замка, другой достала бумажку с номером. 55 — 77 — 23. Глубоко вздохнула и принялась набирать комбинацию, вспоминая шкаф в музыкальной школе, где хранила гобой. Вправо, влево, вправо...

Раздался громкий щелчок. Марго схватила рычаг и потянула вниз. Дверь открылась.

У дальней стены смутно виднелись ящики. Марго включила свет и взглянула на часы. Прошло три минуты.

Требовалось действовать очень быстро. На одном из больших ящиков Марго увидела шероховатые царапины, и по спине пробежали мурашки. Став на колени возле маленького ящика, девушка сняла с него крышку, запустила руки в упаковочный материал и стала раздвигать волокна.

Пальцы ее сомкнулись вокруг чего-то твердого. Вынув руку, она увидела, что это небольшой камень со странными изображениями. Малоинтересно. Затем обнаружила кремневые наконечники, стрелы с трубкой для выдувания: они были длинными, наточенными, с покрытыми чем-то черным остриями. Только бы не уколоться, подумала Марго. Брать ничего не стоило. Она полезла глубже. В следующем ряду находились завинченный пресс для растений, поврежденная шаманская погремушка с причудливыми рисунками и красивая манта из ткани и перьев.

Повинуясь порыву. Марго сунула в сумку пресс, опутанный упаковочными волокнами. За ним последовали каменный диск и погремушка.

В самом низу ящика Марго обнаружила несколько банок с маленькими рептилиями. Колоритными, но не представлявшими собой ничего исключительного.

Прошло шесть минут. Марго подняла голову, боясь услышать шаги возвращающегося охранника. Но было тихо.

Марго торопливо сунула остальные артефакты обратно в ящик и прикрыла упаковочным материалом. Взяла крышку и заметила на ее внутренней стороне карман, в котором что-то лежало. Из любопытства оттянула край, и оттуда на колени ей выскользнул хрустящий, попорченный водой конверт; она торопливо запихнула его в сумку.

Восемь минут. Пора уходить.

Подойдя к двери, прислушалась к доносящимся снаружи неразборчивым голосам. Слегка приоткрыла ее.

— Какой у вас номер значка? — громко и требовательно спрашивал Смитбек.

Ответа девушка не расслышала. Выскользнула наружу, прикрыла за собой дверь, быстро стянула перчатки и сунула в сумку. Выпрямилась, оглядела себя, потом пошла мимо ниши, где стояли Смитбек с охранником.

— Эй!

Она обернулась. Раскрасневшийся охранник смотрел на нее.

— А, вот и ты, Билл! — сказала Марго, надеясь, что охранник не видел, как она выходила. — Я опоздала? Ты уже был там?

— Этот человек меня не пропускает! — пожаловался Смитбек.

— Послушайте. — Охранник снова повернулся к журналисту. — Я уже говорил вам тысячу раз! Эту заявку нужно как следует оформить, а потом я разрешу вам войти. Понятно?

Их план сработал.

Марго оглянулась. К ним приближался рослый тощий человек — Иен Катберт.

Девушка схватила Смитбека за руку.

— Пошли. У нас же назначена встреча! Коллекции придется осмотреть в другой раз.

— Да-да. Конечно, — с жаром произнес Смитбек. И пригрозил охраннику: — Я этим еще займусь!

У дальнего конца холла Марго толкнула Смитбека в нишу и прошептала:

— Спрячься за шкафы.

Они услышали шаги Катберта. Потом звук шагов стих, и послышался его звучный голос.

— Пытался кто-нибудь получить доступ к хранилищам? — спросил заместитель директора.

— Да, сэр. Один человек хотел войти. Они только что были здесь.

— Кто? — спросил Катберт. — Люди, с которыми вы разговаривали?

— Да, сэр. У него была заявка, но не оформленная, как следует, поэтому я его не пустил.

Не пустили?

— Да, сэр.

— Кто выписал заявку? Фрок?

— Да, сэр. Доктор Фрок.

— А фамилию того человека не выяснили?

— Зовут его, кажется, Билл. Как зовут женщину, не знаю, но...

— Билл? Билл? Замечательно. Первым делом вы должны были потребовать удостоверение.

— Прошу прощения, сэр. Он был таким настойчивым, что...

Но рассерженный Катберт уже удалялся широким шагом.

Смитбек кивнул Марго. Та осторожно поднялась и отряхнулась. Они выбрались в холл.

— Эй вы! — крикнул охранник. — Идите сюда, предъявите удостоверения! Стойте!

Марго со Смитбеком побежали со всех ног. Обогнули поворот, потом юркнули в лестничный колодец и стали подниматься по бетонным ступеням.

— Куда мы? — тяжело дыша, спросила Марго.

— Черт его знает.

На очередной площадке Смитбек осторожно выглянул в коридор. Поглядел в обе стороны, затем распахнул дверь с надписью “МАММАЛИОЛОГИЯ. ОБЕЗЬЯНЫ”.

Они остановились, чтобы отдышаться. Комната была прохладной, тихой. Когда глаза Марго привыкли к тусклому свету, она разглядела чучела горилл и шимпанзе, стоявшие рядами, будто солдаты, груды волосатых шкур на деревянных полках. Возле одной из стен высились стеллажи, уставленные черепами приматов.

Смитбек постоял у двери, напряженно прислушиваясь. Затем повернулся к Марго.

— Давай посмотрим, что ты нашла.

— Интересного там почти ничего не было, — сказала она, тяжело дыша. — Взяла несколько пустяковых артефактов, вот и все. Да, еще обнаружила вот что. — Порылась в сумке. — Лежал в крышке ящика.

Незапечатанный конверт был адресован просто: “НЙМЕИ. Х.С.МОНТЕГЮ”.

Пожелтевшая бумага была украшена странной сдвоенной стрелой. Марго осторожно поднесла лист к свету и начала читать, Смитбек заглядывал ей через плечо.

 

Верховье Шингу

17 сентября 1987 года

Монтегю! Я решил отослать Карлоса с ящиками обратно и отправиться на поиски Кроукера в одиночку. Карлос надежен, а я не могу допустить потери ящика, если со мной что-нибудь случится. Обрати внимание на шаманскую трещотку и другие ритуальные предметы. Они производят впечатление уникальных. А статуэтка, которую мы обнаружили в заброшенной хижине, является подтверждением того, что я искал. Обрати внимание на чрезмерно большие когти, характерные черты рептилий, намеки на двуногость. Племя котога существует, и легенда о Мбвуне не просто вымысел.

Все мои полевые записи в этом журнале.

 

 

 

Миссис Лавиния Рикмен сидела в красном кожаном кресле в кабинете директора. Стояла мертвая тишина. Даже шум уличного движения не проникал сквозь узкие окна с толстыми стеклами на третьем этаже. Сам Райт восседал за массивным столом красного дерева. Из-за его спины с портрета кисти Рейнолдса свирепо глядел Ридли Э.Дэвис, основатель музея.

Доктор Иен Катберт сидел на диване, стоявшем у длинной стены. Он всем телом подался вперед, положив локти на колени, твидовый пиджак висел на нем, как на вешалке. Брови заместителя директора были насуплены. Сухой, раздражительный, в тот день он выглядел особенно суровым.

Наконец Райт нарушил молчание.

— Сегодня он звонил уже дважды, — резко бросил директор Катберту. — Избегать его вечно я не могу. Рано или поздно он поднимет скандал из-за того, что не получает доступа к этим ящикам. Вполне может притянуть сюда и историю с Мбвуном. Будет скандал.

Катберт кивнул.

— Лучше позже, чем раньше. Когда выставка откроется и ее будут посещать сорок тысяч человек в день, когда во всех газетах появятся благоприятные отклики, пусть поднимает шум из-за чего угодно.

Вновь наступило долгое молчание.

— Когда страсти улягутся, — наконец заговорил Катберт, — посещаемость у нас, Уинстон, непременно возрастет. Сейчас эти слухи о проклятии только досаждают нам, но когда дела наладятся, всем захочется пощекотать себе нервы. Толпы повалят в музей, чтобы увидеть все собственными глазами. Уверяю тебя, Уинстон, лучшей рекламной кампании мы сами не смогли бы организовать.

Райт нахмурился.

— Слухи о проклятии. А если они справедливы? Смотри, сколько несчастий потянулось за этой уродливой статуэткой с другого конца мира!..

Он невесело рассмеялся.

— Ты же не всерьез, — сказал Катберт.

— Я говорю совершенно серьезно, — вспыхнул Райт, — что больше не желаю слышать этих разговоров. У Фрока есть влиятельные друзья. Если он пожалуется... ну, ты знаешь, как разносятся слухи. Сочтут, что ты утаиваешь сведения. Рассчитываешь, что убийства привлекут людей на выставку. Как тебе понравится такая реклама?

— Ты прав, — ответил Катберт с холодной улыбкой. — Однако тебе прекрасно известно, что, если выставка не откроется вовремя, все пойдет прахом. Поэтому Фрока необходимо держать на коротком поводке. Знаешь, он взял манеру поручать грязную работу своим подручным. Один из них меньше часа назад пытался проникнуть в сохранную зону.

— Кто же это? — спросил Райт.

— Охранник не догадался потребовать у него удостоверение. Правда, узнал имя — Билл.

— Билл? — вскинула голову Рикмен.

— Да, — повернулся к ней Катберт. — Так ведь, кажется, зовут журналиста, который пишет книгу о моей выставке? Это молодой человек, верно? Как я слышал, задающий много вопросов. Ты за ним присматриваешь?

— Конечно, — ответила Рикмен с улыбкой. — У меня с ним были проблемы, но теперь он под контролем. Как я всегда говорю, чтобы контролировать журналиста, контролируй источники.

— Под контролем, вот как? — иронически повторил Райт. — Тогда почему же утром ты сочла необходимым предостеречь чуть ли не полсвета, что болтать с посторонними нельзя?

Миссис Рикмен торопливо вскинула наманикюренную руку.

— Он не представляет опасности.

— Уж постарайся, чтоб не представлял, черт возьми, — вспылил Катберт. — Ты в нашей тесной компании с самого начала. Лавиния. И явно не заинтересована в том, чтобы твой журналист раскопал кое-какие грязные подробности.

Из селектора раздался легкий треск, затем голос секретарши:

— К вам мистер Пендергаст.

— Пусть войдет, — сказал Райт. И кисло поглядел на остальных: — Вот оно.

Пендергаст с газетой под мышкой появился в дверном проеме. Замер на миг.

— Господи, какая очаровательная сцена, — учтиво произнес он. — Доктор Райт, спасибо, что снова приняли меня. Доктор Катберт, всегда рад вас видеть. А вы Лавиния Рикмен, мэм, не так ли?

— Да, — ответила та с чопорной улыбкой.

— Мистер Пендергаст, — проговорил Райт с сухой улыбкой, — присаживайтесь, пожалуйста, где вам удобнее.

— Спасибо, доктор, я предпочитаю стоять.

Агент ФБР подошел к массивному камину и прислонился спиной к облицовке, сложив руки на груди.

— Вы пришли нас проинформировать? Сообщить о произведенном аресте?

— Нет, — ответил Пендергаст. — К сожалению, никто не арестован. Откровенно говоря, доктор Райт, дело у нас продвигается очень медленно. Вопреки тому, что сообщает прессе миссис Рикмен.

Он показал заголовок в газете: “АРЕСТ МУЗЕЙНОГО ЗВЕРЯ БЛИЗОК”.

Наступило недолгое молчание. Пендергаст свернул газету и аккуратно положил на каминную полку.

— В чем же проблема? — спросил Райт. — Я не понимаю, почему расследование так затянулось.

— Вам наверняка известно, что проблем много, — ответил Пендергаст. — Но я, собственно, пришел не осведомлять вас о ходе дела. Достаточно напомнить, что в музее находится опасный маньяк-убийца. Полагать, что убийств больше не будет, у нас нет никаких оснований. Насколько нам известно, все убийства совершались ночью. Точнее, после пяти вечера. Как особый агент, руководитель расследования, с сожалением извещаю вас, что установленный срок пребывания служащих в музее останется в силе, покуда убийца не будет обнаружен. Без каких бы то ни было исключений.

— Открытие... — промямлила Рикмен.

— Открытие придется отложить. Может, на неделю, может, на месяц. К сожалению, ничего не могу обещать.

Райт поднялся, лицо его раскраснелось.

— Вы сказали, что открытие состоится в назначенное время, если больше не будет убийств. Таково было наше соглашение.

— Доктор, я не заключал с вами никаких соглашений, — мягко возразил Пендергаст. — Боюсь, что к поимке убийцы мы не ближе, чем в начале недели. — Указал в сторону газеты на камине. — Подобные заголовки делают людей безмятежными, неосторожными. Открытие выставки, надо полагать, привлечет многих. Тысячи человек в музее, после наступления темноты... — Агент ФБР покачал головой. — У меня нет выбора.

Райт в изумлении уставился на него.

— Вы хотите из-за собственной некомпетентности отложить открытие выставки и тем самым нанести музею невосполнимый ущерб? Я против!

Пендергаст спокойно выступил на середину комнаты.

— Простите, доктор Райт, если я недостаточно ясно выразился. Я не прошу вашего согласия, просто ставлю вас в известность о своем решении.

Так, — ответил директор дрожащим от ярости голосом. — Вы не способны выполнить свою работу, однако намерены указывать мне, как делать мою. Представляете, как задержка открытия отразится на нашей выставке? Как воспримет это публика? Так вот, Пендергаст, я этого не допущу.

Агент ФБР в упор посмотрел на Райта.

— Все служащие, не имеющие специального допуска, обнаруженные в музее после пяти часов вечера, будут задержаны по обвинению во вторжении на место преступления. Это судебно наказуемый проступок. Повторное нарушение называется препятствованием осуществлению правосудия, что является тяжким уголовным преступлением, доктор Райт. Полагаю, я выразился достаточно ясно.

— В настоящее время совершенно ясно только то, что делать вам здесь больше нечего, — повысил голос директор.

Пендергаст кивнул.

— Всего доброго, джентльмены. Всего доброго, мэм.

Затем повернулся и бесшумно пошел к выходу. Выйдя в приемную. Пендергаст прикрыл за собой дверь. Затем повернулся к ней и процитировал:

 

Так я вернулся к счастью через зло —

Богаче стать оно мне помогло.[15]

 

Секретарша Райта перестала жевать резинку.

— Как-как? — спросила она.

— Нет, Шекспир, — ответил агент ФБР, направляясь к лифту.

В кабинете Райт дрожащими руками взялся за телефон.

— Что происходит, черт возьми? — взорвался Катберт. — Будь я проклят, если какой-то полицейский станет выставлять нас из нашего музея!

— Успокойся, Иен, — сказал Райт. Потом произнес в трубку: — Срочно соедините меня с Олбани[16].

Наступила полная тишина. Директор, с трудом сдерживая тяжелое дыхание, поглядел на Катберта и Рикмен.

— Пришло время обратиться за поддержкой, — сказал он. — Увидим, кому здесь принадлежит решающее слово: какому-то альбиносу из Дельты или директору крупнейшего в мире музея естественной истории.

 

 

 

Растительность здесь очень необычная, травы и папоротники выглядят чуть ли не примордиальными. Жаль, что нет времени для более пристального изучения. Самые упругие разновидности мы использовали для упаковки; можешь показать их Йоргенсону, если он заинтересуется.

Я твердо рассчитываю встретиться с тобой в клубе исследователей через месяц, отметить наш успех порцией сухого мартини и хорошего маканудо. А пока что со спокойным сердцем доверяю тебе этот материал и свою репутацию.

Твой коллега Уиттсли.

 

Смитбек поднял взгляд от письма.

— Не стоит здесь оставаться. Идем ко мне в кабинет.

Его каморка находилась в лабиринте комнатушек на нижнем этаже здания. После гулких сырых переходов возле сохранной зоны Марго в этих оживленных коридорах почувствовала себя увереннее. Они миновали большой зеленый стенд, уставленный старыми номерами музейного журнала. Большая доска объявлений возле кабинета Смитбека была покрыта гневными письмами подписчиков, что веселило сотрудников редакции.

Однажды, разыскивая номер журнала “Сайенс”, который никак не возвращали в библиотеку периодики. Марго заходила в захламленное логово Смитбека. Там ничего не изменилось: стол загромождали фотокопии статей, недописанные письма, меню китайских ресторанов, груды книг и журналов, которых наверняка давно хватились в библиотеках музея.

— Присаживайся, — пригласил журналист, преспокойно сбросив со стула двухфутовую кипу бумаг. Закрыл дверь и пробрался за свой стол, в старое кресло-качалку. Под ногами его шуршали бумаги.

— Порядок, — негромко произнес Смитбек. — Слушай, ты уверена, что журнала там не было?

— Я уже говорила тебе, что успела осмотреть только тот ящик, который упаковал сам Уиттлси. Но в других его быть не должно.

Смитбек просмотрел письмо еще раз.

— Кто этот Монтегю, которому оно адресовано?

— Не знаю, — ответила Марго.

— А Йоргенсен?

— Впервые слышу.

Журналист взял с полки телефонный справочник музея.

— Монтегю здесь нет, — пробормотал он, листая страницы. — Ага! Вот Йоргенсен. Ботаник. Сказано, что он на пенсии! Почему у него до сих пор есть кабинет?

— Здесь это довольно обычное явление, — ответила Марго. — Обеспеченные люди не знают, Чем занять время. Где он сидит?

— Сорок первая секция, четвертый этаж, — ответил журналист, закрыл справочник и положил на стол. — Возле гербария.

Он поднялся.

— Пошли.

— Постой, Смитбек. Уже почти четыре часа. Надо позвонить Фроку, сообщить...

— Попозже, — ответил он, направляясь к двери. — Идем, Цветок Лотоса. Мой журналистский нос впервые за день унюхал стоящий след.

Кабинет Йоргенсена представлял собой маленькую лабораторию без окон, с высоким потолком. Образцов растений, которые Марго ожидала увидеть у ботаника, там не было. Всю обстановку комнаты составляли вешалка, стул и большой верстак. В открытом ящике верстака лежали инструменты, которыми явно часто пользовались. Хозяин кабинета, склонясь над верстаком, возился с маленьким электромотором.

— Доктор Йоргенсен? — спросил журналист. Старик повернулся, посмотрел на Смитбека. Он был почти лыс, над светлыми глазами нависали кустистые брови. Сухощав, сутул, однако Марго подумала, что рост его как минимум шесть футов четыре дюйма.

— Да? — негромко откликнулся он. Смитбек, прежде чем Марго успела его удержать, протянул письмо Йоргенсену.

Старик начал читать, потом заметно вздрогнул. Не отрывая глаз от письма, отыскал рукой обшарпанный стул и осторожно присел.

— Где вы его взяли? — спросил он, дочитав. Марго со Смитбеком переглянулись.

— Оно подлинное, — ответил журналист. Йоргенсен пристально поглядел на обоих. Потом вернул письмо Смитбеку.

— Мне ничего об этом не известно. Наступило молчание.

— Оно из ящика, который Джон Уиттлси прислал из амазонской экспедиции семь лет назад, — с надеждой сказал Смитбек.

Йоргенсен продолжал глядеть на них. Через несколько секунд вновь повернулся к мотору.

Некоторое время они смотрели, как старик возится с ним.

— Извините, что оторвали вас от работы, — сказала Марго. — Очевидно, мы выбрали неудачное время.

— От какой работы? — спросил тот, не оборачиваясь.

— Которой вы заняты, — ответила Марго. Йоргенсен внезапно издал какой-то лающий смех.

— Этой? — Он снова повернулся к молодым людям. — Это не работа. Просто сломанный пылесос. После смерти жены домом приходится заниматься самому. Эта чертова штуковина вчера перегорела. Пришлось принести ее сюда, потому что здесь у меня все инструменты. А работы сейчас мало.

— Относительно этого письма, сэр... — напомнила Марго.

Йоргенсен сел на скрипучий стул, откинулся назад и уставился в потолок.

— Я не знал о его существовании. Изображение сдвоенной стрелы служило как бы фамильным гербом Уиттлси. И почерк его. Оно пробудило у меня воспоминания.

— Какие? — жадно спросил Смитбек. Йоргенсен, раздраженно нахмурясь, смерил его взглядом.

— Вас это не касается, — отрезал он. — Или по крайней мере я не знаю, почему это может касаться вас.

Марго взглядом велела журналисту молчать.

— Доктор Йоргенсен, — заговорила она. — Я аспирантка, работаю над диссертацией под руководством доктора Фрока. Мой коллега — журналист. Доктор Фрок полагает, что экспедиция Уиттлси и присланные ящики имеют отношение к убийствам в музее.

Проклятие? — спросил старик, театрально приподняв брови.

— Нет, — ответила Марго.

— Рад, что вы в него не верите. Никакого проклятия не существует. Если не называть проклятием смесь алчности, человеческой глупости и зависти ученых. Не требуется никакого Мбвуна, чтобы объяснить...

Йоргенсен не договорил.

— Почему вас это так интересует? — с подозрением спросил он.

— Что объяснить? — встрял Смитбек. Йоргенсен неприязненно посмотрел на него.

— Молодой человек, если вы еще раз откроете рот, я попрошу вас уйти.

Журналист прищурился, но промолчал. Марго подумала, стоит ли излагать в подробностях теории Фрока, говорить о следах когтей, о поврежденном ящике, и решила, что не стоит.

— Нам кажется, тут есть связь, на которую никто не обращает внимания. Ни полицейские, ни служащие музея. В этом письме упоминается ваша фамилия. Мы надеялись, вы сможете рассказать нам кое-что об экспедиции.

Йоргенсен протянул узловатую руку.

— Можно взглянуть на письмо еще раз? Смитбек нехотя протянул конверт. Йоргенсен вновь пробежал листок глазами, словно впитывая в себя воспоминания.

— Было время, — пробормотал он, — когда я не захотел бы говорить об этом. Точнее сказать, побоялся бы. Кое-кто мог добиться моего увольнения. — Пожал плечами. — Но в моем возрасте пугаться особенно нечего. Разве что одиночества.

Не выпуская из рук письма, он неторопливо кивнул Марго.

— И я бы отправился в ту экспедицию, если в не Максуэлл.

— Максуэлл? Кто он? — опять не выдержал Смитбек.

Йоргенсен бросил на него взгляд.

— Я управлялся и с более крупными журналистами, чем вы, — резко сказал он. — Вам было велено молчать. Я разговариваю с дамой.

И снова повернулся к Марго.

— Максуэлл был одним из руководителей экспедиции. Как и Уиттлси. Позволить Максуэллу пробиться наверх, сделать их равноправными начальниками было ошибкой. У них с самого начала пошли разногласия. Полной власти не имел ни тот, ни другой. Победа Максуэлла явилась моим поражением — он решил, что в экспедиции нет места для ботаника, то есть для меня. А Уиттлси пришлось еще хуже. Присутствие Максуэлла мешало осуществлению его тайной цели.

— Какой? — спросила Марго.

— Отыскать племя котога. Существовали легенды о неизвестном племени, живущем на тепуи, большом плато над тропическим лесом. Хотя это место не было исследовано учеными, считалось, что племя вымерло, что там сохранились только реликты. Уиттлси в это не верил. Он хотел стать открывателем этого племени. Единственным препятствием было то, что местное правительство не позволяло ему обследовать тепуи. Чиновники заявили, что тепуи сохраняется для отечественной науки. Янки, убирайтесь домой.

Йоргенсен потряс головой и фыркнул.

— Так вот, на самом деле “сохранялось” плато для разграбления, хищнического опустошения земли. Разумеется, местное правительство было знакомо с теми же слухами и легендами, что и Уиттлси. Если там и жили индейцы, правительство меньше всего хотело, чтобы они мешали лесной и горной промышленности. В общем, экспедиции пришлось двигаться с севера. Это очень неудобный маршрут, зато далекий от запретной зоны. Подниматься на тепуи было запрещено.

— А котога все еще существовали? — спросила Марго.

Йоргенсен медленно покачал головой.

— Мы никогда этого не узнаем. Правительство что-то обнаружило на этом тепуи. Может быть, золото, платину, нетронутые россыпи. Спутники сейчас дают огромные возможности. В общем, весной восемьдесят восьмого тепуи сожгли с воздуха.

— Сожгли? — переспросила девушка.

— Начисто выжгли напалмом, — подтвердил Йоргенсен. — Способ варварский и очень расточительный. Огонь вышел из-под контроля, распространился, джунгли пылали несколько месяцев. Туда проложили дорогу по легкому маршруту, с юга. Завезли японское гидравлическое оборудование для строительства шахт и буквально смыли громадные части горы. Наверняка вымывали золото, платину или что там было цианистыми смесями, яд стекал в реки. Там ничего не осталось, абсолютно ничего. Вот почему музей не отправил второй экспедиции на поиски первой.

Йоргенсен откашлялся.

— Ужасно, — прошептала Марго. Старик поднял взгляд беспокойных голубых глаз.

— Да. Ужасно. Разумеется, на выставке “Суеверия” об этом вы не узнаете.

Смитбек поднял руку, другой вытащил миниатюрный диктофон.

— Нет, записывать нельзя. Это не для публикации. Не для цитирования. Ни для чего. На сей счет я получил утром служебную инструкцию, о которой, надо полагать, вам известно. Это для меня: я не мог говорить об этом много лет и расскажу сейчас, только сейчас. Так что молчите и слушайте.

Наступила тишина.

— О чем это я? — спросил Йоргенсен. — Ах да. В общем, разрешения подняться на тепуи Уиттлси не имел. А Максуэлл, бюрократ до мозга костей, решил заставить Уиттлси играть по правилам. Ну, когда вы в джунглях, в двухстах милях от всякой власти... Какие там правила!

Йоргенсен фыркнул.

— Вряд ли кто-нибудь точно знает, что там произошло. Я узнал эту историю от Монтегю, а он сложил ее из телеграмм Максуэлла. Не столь уж надежный источник.

— Монтегю? — перебил старика Смитбек.

— В общем, — продолжал Йоргенсен, пропустив вопрос мимо ушей, — Максуэлл наткнулся на какую-то невероятную ботанику. Девяносто девять процентов растений у основания тепуи было совершенно не известно науке. Члены экспедиции обнаружили странные примордиальные папоротники и однодольные растения, казавшиеся наследием мезозойской эры. И хотя Максуэлл был антропологом, он просто лишился рассудка из-за этих реликтов. Члены экспедиции наполняли образцами ящик за ящиком. Тогда-то Максуэлл и нашел те самые коробочки.

— Это была очень важная находка?

— Они принадлежали живому ископаемому. Научная сенсация, сравнимая с открытием целаканта в тридцатых годах: образец целого филюма, который считали исчезнувшим в каменноугольный период. Целого филюма.

Эти коробочки были похожи на яйца? — спросила Марго.

— Не знаю. Но Монтегю видел их и сказал, что они очень твердые. Чтобы они проросли, их нужно глубоко закапывать в сильно кислотную почву тропического леса. Думаю, коробочки все еще в тех ящиках.

— Доктор Фрок полагает, что это были яйцо.

— Фроку следовало бы ограничиваться рамками палеонтологии. Ученый он замечательный, но со странностями. Словом, Максуэлл и Уиттлси поссорились. Как и следовало ожидать. Максуэлл был далек от ботаники, но, видя раритет, понимал, что это такое. Ему хотелось вернуться в музей со своими семенными коробочками. Он узнал, что Уиттлси намерен подняться на тепуи поискать племя котога, и встревожился. Испугался, что ящики конфискуют в порту и своих драгоценных коробочек он обратно не получит. Произошел разрыв. Уиттлси ушел глубже в джунгли, чтобы подняться на тепуи, и больше его никто не видел.

Когда Максуэлл с остальными членами экспедиции достиг побережья, то принялся слать в музей телеграмму за телеграммой, он обвинял Уиттлси, излагал свою версию происшедшего. Впоследствии он и его спутники погибли в авиакатастрофе. К счастью, ящики было решено отправить отдельно. Музею потребовался год, чтобы заплатить за их перевозку в Нью-Йорк.

Йоргенсен возмущенно закатил глаза.

— Вы упомянули человека по фамилии Монтегю, — негромко напомнила Марго.

— Монтегю, — произнес Йоргенсен, глядя мимо нее. — Это был молодой доктор наук, антрополог. Протеже Уиттлси. Само собой, после телеграмм Максуэлла его невзлюбили. Всем нам, кто был дружен с Уиттлси, потом уже, в сущности, не доверяли.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.