Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Часть III. Дорогое удовольствие 14 страница



Рипли указал ему рукой на двери в соседнюю комнату:

— Вы просто начните играть, а я схожу за братом.

— У меня не очень большой репертуар, но если у вашего брата есть какие-нибудь предпочтения…

Рипли по своей привычке не дослушал его, царственно бросив:

— На ваш выбор. Гласс Майка вполне устроит. В том, что касается музыки, он абсолютно всеяден…

В большой квадратной комнате, куда они вошли, тоже было до необычного мало мебели: белоснежный рояль, два дивана и пара маленьких столиков. Рипли не стал включать свет, довольствуясь лишь тем, что падал из большого странной формы окна.

Джейсон расстегнул пиджак и сел за рояль: он чувствовал себя странно и напряжённо. Он волновался так, словно ему нужно было играть на сцене перед полным зрительным залом. Но ведь он на самом деле никогда не играл вот так для кого-то. Он играл с учителем в школе или для себя дома. Иногда для Дэниела… Но это был совершенно особый случай: это было то же самое, что играть наедине с самим собой, настолько он доверял этому человеку, считал частью самого себя и полностью открывался перед ним…

Он начал с тех самых «Мёртвых вещей». Когда он дошёл почти до самого конца композиции, то услышал слабый шум со стороны двери и тихие шаги. Едва звуки замерли, он, не поворачивая головы, быстро скосил глаза направо: Рипли сидел на диване, а рядом стояло большое инвалидное кресло, напоминавшее какое-то футуристическое средство передвижения. Лица сидевшего в кресле мужчины он не успел толком рассмотреть, тем более что часть лица была перекрыта трубкой.

Джейсон продолжал играть, одновременно пытаясь абстрагироваться от ситуации и не думать о слушателях. Пальцы помнили мелодию сами и послушно играли, пока голова была занята мыслями. Джейсон перешёл к любимой им «Everyday» Коммандо, той самой «песенке», подслушанной когда-то Софией. Наверное, теперь ему больше никогда не увидеть девочку. Он был уверен, что Камилла во всём обвиняет его и видит за этим какой-то коварный и низкий план.

Напряжение постепенно отступало: музыка всегда была для Джейсона лучшим лекарством. Сначала он играл несколько механически, просто нажимая нужные клавиши, но потом пришло знакомое успокоение, уверенность и внутренняя свобода. Мелодия стала приобретать индивидуальность, окрашиваться оттенками эмоций, которые не столько композитор вписал в ноты, сколько вложил сам Джейсон. Он переходил от одной композиции к другой, пока ему показалось, что он играл уже достаточно долго. По его прикидкам, прошёл примерно час, да и в комнате стало заметно темнее. Он решил, что сыграет ещё одну вещь, и на этом всё. Может быть, она была слишком трагичной, но он любил её — «Часы» Филипа Гласса.

Когда последние ноты затихли, он убрал руки с клавиш, но к слушателям не повернулся. Внутри чувствовалось нечто сродни опустошению. Джейсон подождал несколько секунд и встал со стула. Он взглянул на запястье: он играл почти полтора часа. Полтора часа отмеренных изящной острой стрелкой. Он невольно снова подумал о том, сколько же стоил подарок Рипли. Джейсон пробовал узнать, даже интересовался на хорологическом форуме, где было много опытных в таких делах коллекционеров, но сколько-нибудь точного ответа никто дать не мог, что неудивительно: Джейсон мог только описать часы, выкладывать фото он считал неэтичным. Часы из таких материалов, сделанные в единственном экземпляре должны были стоить около миллиона долларов.

Рипли ничего не говорил. Джейсон подошёл к братьям. Теперь он хорошо видел худое лицо Майка Рипли, измождённое и бледное, похожее на лицо Гэри, только шире, массивнее и старше. На впалых щеках обозначились влажные дорожки от слёз, но губы как будто чуть улыбались. Джейсон бросил растерянный взгляд на младшего брата.

— Мы благодарим вас за вашу игру, — произнёс тот.

Он нажал несколько кнопок на боку кресла, то практически бесшумно сдвинулось вперёд, остановилось, потом проехало ещё немного, остановилось на уровне дверей, развернулось под прямым углом и выехало из комнаты. Джейсон озадаченно наблюдал за этим.

— В кресле есть карта дома. Можно дать команду, в какую комнату ехать, оно определит, где сейчас находится и довезёт Майка само, — пояснил Рипли, так и не поднявшись с дивана. — Он может им управлять, но это пока… сложно.

— Простите, моя игра, кажется, расстроила вашего брата.

— Возможно, — согласился хозяин дома, — но гораздо более чем расстроен, он рад испытать столько эмоций, самых разных эмоций. Когда я впервые увидел, как вы играете, именно увидел, а не услышал, я сразу подумал о том, что он тоже должен это видеть. Ему будет немного больно смотреть на то, к чему никогда не сможешь приблизиться, но это, тем не менее, прекрасно. Майкл скрывал от знакомых, от прессы, от родственников — от всех, кроме меня, но ему с детства нравились мужчины. С его положением в обществе это было, сами понимаете, не очень удобно. Последние два года перед несчастным случаем он встречался, тайно, разумеется, с одним молодым человеком, актёром. Тогда довольно известным.

Джейсон с лёгким удивлением качнул головой. Теперь он чуть лучше понимал Рипли, но всё равно не до конца…

— Не беспокойтесь, — продолжал тот, — у вас нет ничего общего с тем молодым человеком. Это было бы слишком жестоко.

Рипли протянул к Джейсону руку, и тот едва сдержался, чтобы не отдёрнуть свою. Тот приподнял рукав пиджака и коснулся часов, немного выглядывающих из-под манжета.

— Я рад, что вы их всё-таки надели, — произнёс он, заглядывая в глаза стоящему перед ним Джейсону.

Тот равнодушно посмотрел на него сверху вниз:

— Я подумал, что вам это будет приятно.

— А что ещё мне будет приятно, как думаете?

Джейсон сделал шаг вперёд, становясь вплотную к сидевшему на диване Рипли. Равнодушие в его серых глазах сменилось заинтересованностью, даже любопытством, но любопытством бесстрастным, сродни тому, какое возникает, когда человек рассматривает затейливую игрушку или забавное насекомое, которого раньше никогда не видел.

— Я догадываюсь, но… Вы ведь даже не знаете, что со мной делать, разве что теоретически…

— Уверен, вашего опыта хватит на двоих, — Рипли впился в Джейсона своими тёмными волчьими глазами.

— Хорошо, — ответил Джейсон.

Он опустился на колени Рипли, обхватив своими бёдрами его — жёсткие и худые. Их лица оказались очень близко друг от друга. Джейсон ещё чуть пододвинулся вперёд, шире разведя ноги, почувствовав, как от этого движения тело Рипли на секунду напряглось, потом быстро расслабилось, потом снова напряглось, словно подталкивая его к дальнейшим действиям. Мужчина был возбуждён: Джейсон хотя и чувствовал под собой его эрекцию, понимал, что возбуждение это в голове. Это не просто сексуальное влечение, это желание обладать, которому одного только тела мало, — такое же, какое сводило с ума Астона.

Джейсон снял пиджак и сбросил его на пол, при этом медленно раскачиваясь на коленях Рипли. Тот сглотнул, и дыхание его участилось. Джейсон улыбнулся, блеснув в полутьме влажной полоской зубов:

— Вы не знаете, что со мной делать… Даже теоретически… Вы не знаете, чего хотите: смотреть на меня, или слушать, как я играю, или заняться со мной сексом, или подарить меня своему брату, или просто отнять у Астона, — говоря это, Джейсон не прекращал своих несильных, но настойчивых движений.

Он потянулся к узлу своего синего с серебристо-серыми полосками галстука и распустил его.

Рипли, как заворожённый, наблюдал за точными уверенными движениями его пальцев. Это было какое-то колдовство: невероятно красивый юноша с внешностью сказочного принца, печальная музыка, до сих пор звучавшая в голове, холодный и безучастный блеск серых глаз и сводящие с ума медленные томительные движения его тела — они были практически незаметны глазу, но он чувствовал их там, внизу, и чувствовал всем телом.

Джейсон расстегнул самую верхнюю пуговицу на рубашке. Теперь он уже не улыбался: он смотрел на Рипли пристально, внимательно, следя за малейшими изменениями на его лице, прислушиваясь к ритму его дыхания и вслед за участившимися вдохами и выдохами учащая свои движения, делая их более резкими и определёнными. Он чувствовал, что владеет ситуацией полностью, абсолютно: Рипли был как мягкий воск, с которым он мог делать всё, что угодно. Ещё недавно такой заносчивый и уверенный в себе человек становился всего лишь послушной движениям его бёдер плотью, всего лишь мужчиной. Таким, как все… Даже слабее других: податливее, мягче, покорнее. Сам он не чувствовал сильного возбуждения, может быть, лёгкое волнение, не более того…

Его пальцы коснулись парной пуговицы — он увидел, как чуть рванулся к нему Рипли, словно желая коснуться, но не смея… А ещё он заметил, как миллиардер сжимает зубы, стараясь сдержать слишком сильные вздохи и не начать двигаться в ответ. Всё, абсолютно всё читалось на лице.

Ещё одна пуговица: она уже открыла тело — беззащитное углубление между ключиц, гладкую блестящую кожу. Рипли не выдержал: его рука поднялась и коснулась маленькой ямки. Джейсон прикрыл глаза. Его бёдра качнулись чуть сильнее, вжимаясь в горячий пах мужчины. Пальцы Рипли подрагивали на его коже. Джейсон накрыл его ладонь своей.

Несколько секунд, несколько движений… и всё было кончено. Рипли дёрнулся всем телом и застонал, зажмурив глаза.

Джейсон тут же отпустил его руку и соскользнул с его коленей.

— Ну, как, — спросил он, застёгивая пуговицы на рубашке, — получили своё возвышенное удовольствие?

Рипли ничего не отвечал, просто смотрел.

Джейсон кивнул, словно принимая молчание за утвердительный ответ, затянул узел галстука, подобрал с пола пиджак и вышел из комнаты. Он никогда серьёзно не рассматривал предложение Рипли воспользоваться его покровительством, понимая, что представляет для миллиардера лишь временный интерес, забаву на одно лето, но даже если бы… Нет, ни за что, он лучше останется со сволочью Астоном, чем погрузится в здешнее безумие… Он даже не понимал, для кого из братьев Рипли он предназначался бы, реши он принять предложение: услаждать зрение и слух Майкла или удовлетворять непонятные, подспудные желания Гэри. Джейсон понимал, что и сам не вполне нормален: нормальный человек не смог бы жить вместе с Астоном столько лет или не смог бы сохранить свою нормальность, пройдя через всё то, что пережил за последние годы он сам. И он совершенно определённо не собирался присоединяться к безумному чаепитию, устраиваемому двумя братьями.

Даже если бы был один — один только Гэри, — он бы всё равно не согласился. Этот человек был ему неприятен, и он был слишком слаб. Алекс Чэн был прав: ничтожество, не имеющее ничего, кроме денег и эксцентричности. Он же искал в других силу, ту силу, которой сам был лишён и которую мог бы уважать.

У машины его ждала охрана. За руль ему на этот раз сесть не позволили: он возвращался домой на заднем сидении. Астону уже сообщили. И чёрт с ним — он был на другом конце света.

Три следующих дня Джейсон жил в Колоньи своей обычной жизнью. Конечно, он не мог не думать, что произойдёт, когда вернётся Астон. Ему даже было странно, что тот не примчался на следующий же день: возможно, очень важные дела не дали ему уехать раньше запланированного, а возможно, бывший любовник уже не значил для него так много, как раньше. Ведь могло же так быть: чувства перегорели и перекипели… Наконец-то… через год взаимных унижений и оскорблений.

Джейсон в эти выходные собирался куда-нибудь съездить, но после Лютри ему запретили покидать дом до приезда его господина и повелителя. Позавтракав, Джейсон просто бродил по саду, пока не обошёл весь и не сел на скамейку возле маленького фонтана. Утро выдалось очень жарким и солнечным. В такие дни он всегда с особенной остротой осознавал свою несвободу. Его жизнь ему не принадлежала.

— Джейсон, — услышал он где-то позади и сбоку знакомый голос.

Он медленно обернулся. Так необычно: Астон уже давно не называл его иначе, как Коллинз. И голос был спокойным, без злости и ярости, которые Джейсон ожидал в нём услышать. Он поднялся на ноги, встав напротив вышедшего с боковой дорожки Астона. Тот был в светло-бежевых брюках и белоснежной рубашке в тонкую кофейную полоску; галстука на нём не было. Волосы были слегка растрёпаны, но даже так Дэниел умудрялся выглядеть строго и безупречно.

— Нам надо серьёзно поговорить, — сказал Астон ровным деловым тоном. — Ты испытываешь моё терпение.

— Я не спал с Рипли. Я играл для него и его брата, — ответил Джейсон.

— Я знаю, — взгляд Дэниела был утомлённым и задумчивым. — Но дело не в твоей поездке к Рипли, а в том, почему ты это делаешь. Если тебе надоест Рипли, ты найдёшь кого-нибудь другого, потом третьего. Ты намеренно выводишь меня из себя… Мстишь мне таким образом?

Джейсон несколько секунд смотрел на Астона, удивлённый необычно спокойным началом разговора и не знающий, насколько честный ответ лучше дать.

— Да, мщу, — наконец сказал он. — И, надеюсь, я не просто вывожу из себя, надеюсь, я причиняю боль такую же, какую причиняют мне.

— Я не пытаюсь и никогда не пытался намеренно причинить тебе боль. Я всего лишь хотел, чтобы ты был со мной.

— Ты не всего лишь хотел: ты много чего сделал, чтобы этого добиться. И боль, которую из-за этого чувствовал я, не сравнится с теми булавочными уколами, которые достаются сейчас тебе.

Джейсон прямо и открыто глядел на Дэниела. Они не разговаривали вот так, по-настоящему, искренне, с прошлой осени, обычно обмениваясь лишь колкостями и уничижительными ремарками.

— Я любил тебя, Джейсон, и люблю сейчас. Я люблю тебя даже за ту боль, что ты мне причиняешь, за то, что ты не сдаёшься, за твоё упрямство и за гордость… за всё…

— Это хорошо, что ты до сих пор любишь меня — жёстко ответил Джейсон, — тем больнее тебе будет.

— Ты ничего этим не добьёшься. Я всё равно не отпущу тебя, — ответил Астон не менее жёстко.

— А что мне ещё остаётся? На твоей стороне сила, а я только и могу, что истыкать твоё сердце булавками. И я буду это делать, не сомневайся. Может быть, когда-нибудь тебе это надоест.

— Я сотни раз просил у тебя прощения, и я готов просить ещё тысячи раз. Я не знаю, как мне ещё искупить свою вину, потому что я не могу изменить того, что сделал. Если бы ты…

— Нет. Я тоже не могу ничего изменить.

Джейсон отвернулся к фонтану, не в силах видеть больше пронзительный, умоляющий — любящий — взгляд Дэниела.

— Ты делаешь хуже себе. Я могу вынести гораздо больше, чем ты, — произнёс низкий и уверенный голос за его спиной.

 

Глава 71

Сентябрь 2010

 

Джейсон сидел в опустевшем женевском офисе Астона. В Колоньи возвращаться не было никаких сил, работать уже тоже было невозможно — да и голова к девяти вечера не соображала. В дверь недавно заглядывал Валле, словно бы намекая, что пора ехать домой, но Джейсон сказал, что ему нужно подготовить документы для утренней встречи Астона. На самом деле, всё было готово уже давно: и для утренней встречи, и для дневной, и даже для завтрашней, просто он не мог себя заставить опять окунуться в этот отвратительный, переходящий границы разумного кошмар.

Это началось ещё в конце августа, вскоре после того разговора с Астоном в Колоньи. Из отпуска вернулся загоревший и, кажется, ещё больше полысевший Брент и принялся расспрашивать Джейсона о последних новостях, попутно поздравив его с «завоеванием» Рипли. Разумеется, все уже знали о подарке: подруги Камиллы скрытностью не отличались, и сплетня быстро разлетелась. Даже если бы Джейсон и Рипли хором принялись бы всех убеждать, что у них ничего не было, теперь уже никто бы не поверил. Все были убеждены, что красавец-секретарь стал любовником Рипли.

Джейсону это было не слишком приятно, но когда он думал о том, какой удар эта история нанесла по самолюбию Астона, ему казалось, что он готов был бы вытерпеть и большее… Он понимал, что делает хуже лишь себе, но он как будто нёсся вниз с горы и не мог остановиться. Тем не менее, с Рипли он прекратил общаться. Он не хотел этого — быть коллекционной вещью, красивой игрушкой, которая надоест через два месяца, когда появится другая. Рипли был слабым, подверженным сиюминутным влияниям человеком, скучающим богачом, не знавшим, чего он хочет, и разучившимся по-настоящему хотеть, потому что его желания удовлетворялись слишком быстро и легко. Джейсон вполне мог себе представить, как Рипли своим обычным лениво-заносчивым тоном объявляет ему, что решил «передарить» его кому-нибудь другому. Он не мог доверять этому человеку. Для Рипли всё это было забавной игрой, приятно щекотавшей эго, а для Джейсона это был вопрос жизни и смерти.

Джейсон никогда не возлагал больших надежд на Рипли: теперь же он «снял пробу» и понял, что эти игры нужно заканчивать. Кроме того, встречаться с Рипли теперь было сложно: на виллу в Кап-Ферра вход ему был заказан, и даже перемещения в пределах Женевы были строго ограничены. Все, начиная с Астона и Эдера, вздохнули с облегчением: Коллинз снова превращался в удобного и никому не доставляющего проблем пай-мальчика…

— А что это за Лукас Андерссон? — поинтересовался Брент, разбирая стопку бумаг на своём столе.

— Не знаю точно, кажется, очередное увлечение Астона. Меня, слава богу, не просили ничего ему заказывать — ни отелей, ни подарков, ничего.

— Всё отдали мне, — пробормотал Брент, роясь в каких-то ксерокопиях. — Гражданин Швеции. Как интересно… Вид на жительство в Швейцарии… Всё интереснее.

Джейсон занимался своими делами и не обращал на копошение другого секретаря никакого внимания. Брент вышел из-за стола:

— Прогуляюсь-ка я до нашей доблестной армии, — предупредил он. — Кто сегодня с Астоном?

— Карне и… — Джейсон нахмурился, пытаясь вспомнить. — И ещё кто-то… Гертлинг, кажется.

— А, чудесно. Если что, знаете, где меня искать.

Джейсон вернулся к запутанному отчёту, проводив взглядом Брента, отправившегося вытягивать из телохранителей свежие слухи. Будь там Рюгер, секретарь бы не пошёл: при нём он побаивался сплетничать. Разумеется, Джейсон тоже слышал об этом Андерссоне. Астон уехал на Кап-Ферра, но регулярно отлучался с виллы для встреч с ним. Это было знаком особого интереса: поселить любовника где-то поблизости от жены и ездить к нему прямо у неё под носом Астон решился, только если бы тот очень сильно пришёлся ему по душе.

Джейсону даже было немного жаль Камиллу: он с её мужем себе такого не позволял. Это было слишком грубо и вульгарно. Хотя суть дела от этого не менялась. Астон в любом случае изменял жене: в тысяче километров от неё или в трёх.

Брент вернулся через десять минут.

— Вы его видели? — спросил он.

— Конечно, видел. Я с ним приехал в офис, — ответил Джейсон, пытаясь сосредоточиться на отчёте.

— Да не Астона! Этого Андерссона.

— Нет, не видел.

— Хотите посмотреть?

Джейсон наконец поднял голову от отчёта и взглянул на Брента.

— Не представляю, зачем.

— И всё-таки полюбуйтесь! — Брент положил на стол перед Джейсоном полоску фотографий, сделанных для получения какого-то документа.

Джейсон перевёл взгляд на них. Очень молодой парень. Светлые волосы — вряд ли сами по себе такие, скорее всего, обесцвеченные — длинными прядями спускающиеся на уши, виски и лоб. В определённых кругах довольно модно, но Джейсон не представлял, чтобы Астон появился на людях с молодым человеком с такой причёской. Впрочем, вряд ли это грозило Лукасу Андерссону. Появляться в свете — честь, выпадавшая единицам из любовников и любовниц Астона. Правильный, ровный овал лица. Большие светлые глаза, то ли голубые, то ли серые. Чётко, но очень нежно, почти по-девичьи очерченные губы. И ещё что-то особенное, тревожащее в этом красивом лице.

— Похож, да? — произнёс рядом Брент.

И только тут Джейсон понял.

— Не очень, — он вернул фотографии Бренту. — Но что-то есть.

— Он очень похож, — настойчиво заявил секретарь. — Он ужасно похож на вас… хм… года четыре так назад.

— Ему хотя бы есть восемнадцать?

— Ему двадцать.

— О, теперь про Астона точно можно говорить, что он своему любовнику в отцы годится. Со мной он чуть-чуть не дотягивал.

— И что вы думаете по этому поводу, Коллинз? Он заводит нового любовника, который едва ли не точная ваша копия…

— Он не точная моя копия, — с нажимом уточнил Джейсон.

— Разрез глаз немного отличается. Нос тоже другой — тут непонятно, но я посмотрел у охраны другие фотографии. У него чуть крупнее и с маленькой горбинкой. Но Астон вполне может потратить несколько тысяч на операцию, чтобы ему сделали точёный носик вроде вашего.

— Я бы на его месте потратил несколько тысяч на психиатра. У него, по-моему, серьёзные проблемы с головой.

— Это была идея Эдера.

— Какая конкретно у Эдера была идея?

— Так охрана говорит, — пожал плечами Брент. — Эдер где-то увидел то ли самого этого Андерссона, то ли фотографии, и решил подсунуть боссу.

— Блестящая мысль, — усмехнулся Джейсон. — И что, глупый мальчик так сразу согласился?

— Вот этого я не знаю, сразу или нет. Кстати, он работает моделью, но не особо успешно. Состоятельный любовник для него — прекрасная альтернатива.

— Боюсь, что это очень ненадолго, — заметил Джейсон.

— Кто знает… с такой-то внешностью.

Джейсон не стал продолжать разговор. Он даже не мог сказать, что чувствует сейчас. Умом он понимал, что это было хорошо: пусть маленький, но шанс, что Астон оставит его в покое (хотя он в это не сильно верил). И, тем не менее, на душе от этого становилось как-то… противно. Это была смесь и унижения, и отвращения, и даже — совсем чуть-чуть — жалости к Астону, который дошёл уже до того, что ищет замену, похожую на бывшего любовника. В этих его действиях сквозили отчаяние и безумие. Не приходилось сомневаться, что Астон преподнесёт всё иначе — как окончательный конец исключительному положению Джейсона при нём.

На следующий вечер, когда Астон с Джейсоном возвращались в Колоньи с очередной встречи, начальник предупредил:

— Ужин сегодня на полчаса позднее. У нас будут гости. Потрудитесь не опаздывать.

Можно подумать, что Джейсон когда-либо опаздывал. За редкими исключениями он приходил к столу на пару минут раньше Астона. Он не обратил на очередную мелкую колкость никакого внимания…

Джейсон и думать забыл о гостях: в Женеве у Астона было много знакомых, деловых партнеров и даже кое-какие родственники, и на ужины часто кто-то приглашался, особенно, пока здесь жила Камилла. Джейсон, как обычно, пришёл в столовую чуть заранее: стол был сервирован на четверых, и, так как место напротив хозяйского не было занято, на ужин ожидался, скорее всего, кто-то из сотрудников банка или ещё какой-нибудь компании Астона. Дворецкий указал ему на его место — второе справа от хозяйского. Отлично, чем дальше от Астона, тем лучше.

Ровно в назначенную минуту двери открылись, и в столовую вошёл Астон в сопровождении Эдера и того самого Лукаса Андерссона. Их представили друг другу: Джейсон поднялся со своего места и пожал руку гостю. Астон внимательно за ними наблюдал. На лице Джейсона, разумеется, невозможно было что-либо прочитать, а Андерссон, похоже, не заметил сходства персонального ассистента с собой. Это было неудивительно: собственное лицо всегда воспринимается немного иначе, и к тому же, у Лукаса в распоряжении не было той машины времени, что была у Джейсона и всех остальных — памяти.

Любопытно, зачем пришёл Эдер. Джейсон знал, что тот не любит ужинов в компании, даже в маленькой и хорошо знакомой. Не опасался же Астон, что они с Лукасом набросятся друг на друга и придётся их разнимать… А может, Эдеру хотелось посмотреть на представление. Джейсону казалось, что со стороны зрелище было не самое приятное — если знать предысторию. Он вообще не понимал, что двигало Астоном: демонстрировать нового любовника старому было просто низко. Хотя чему тут удивляться, если он поселил бывшего любовника в одном доме с собственной женой?

Он не сказал бы, что они с Андерссоном были поразительно похожи. Во-первых, сказывалась разница в пять лет: в лице и фигуре Лукаса ещё было что-то подростковое, почти детское. Во-вторых, манера держать себя и разговаривать у них была совершенно разной. Лукас двигался раскованно, иногда слишком порывисто и резко, и как-то искусственно пластично, словно танцевал, — полная противоположность сдержанным и точным жестам Джейсона. У Лукаса было очень живое и подвижное лицо, любопытный быстрый взгляд и звонкий переливчатый голос. Хотя за столом он говорил мало, Джейсону не очень понравились его интонации — никогда не бывавшие ровными, немного пренебрежительные, словно чем-то недовольные, иногда вдруг резко менявшиеся на восторженные. Он догадывался, что это было, скорее всего, от старательно скрываемого смущения. Парень чувствовал себя не в своей тарелке и пытался показать, что он нимало происходящим не удивлён, что всю жизнь только и делал, что посещал миллиардеров в их роскошных особняках, пользовался антикварным столовым серебром с ручками из перламутра и пил вина по несколько сотен евро за бутылку. Джейсон считал, что великолепное «Шато Марго» 1990 года совершенно не соответствовало ни жалкому и ничтожному поводу, ни публике за столом: он сам не особо разбирался в винах, а Эдер и Лукас — ещё меньше его.

Джейсону беднягу даже было жаль. Рассадка за столом была странной: Андерссон оказался слева от Астона, восседавшего во главе стола. Если бы его принимали здесь как гостя дома, он должен был бы сидеть справа на месте Эдера; если бы их рассаживали в соответствии со статусом, то он должен был бы оказаться на том месте, где сидел сейчас Джейсон, — как самое молодое и незначительное лицо. Неужели Астон был настолько мелочен, что не поленился приказать прислуге отсадить секретаря на самое дальнее место? Он что, надеялся его этим задеть? В итоге больше всех от этих непонятных перетасовок пострадал Андерссон, оказывавшийся в полном одиночестве на левой стороне широкого стола — он и без того чувствовал себя не очень уютно.

Разговор за столом не клеился. Эдер был способен разговаривать только о своих делах: а они обычно бывали не из тех, о которых принято говорить в обществе. То, о чём привык говорить Астон — бизнес, деньги, общие знакомые, искусство, — вызывало непонимание Андерссона, а затем и смущение. Тот вообще не знал, о чём ему говорить. Джейсон безжалостно молчал, не желая приходить на помощь.

Когда тоскливый ужин был наконец завершён, Астон пожелал уединиться с Эдером для какой-то беседы в библиотеке. Он попросил Джейсона развлечь их гостя, на что тот вежливо ответил, что у него есть кое-какие личные дела, намекнув, что он не член семьи, а наёмный сотрудник, который не обязан в своё нерабочее время никого развлекать. Джейсон поднялся на второй этаж в свою комнату, и дальнейшая судьба Андерссона осталась ему неизвестной. Он знал только то, что через пару часов он уехал вместе с Астоном, видимо, в отель, так как Дэниел домой тоже не вернулся.

Во второй половине дня Астон вызвал Джейсона в свой кабинет.

— Что вы думаете об Андерссоне, Коллинз? — спросил он сразу же.

— Не могу сказать, чтобы я много о нём думал, сэр, — попытался уйти от ответа Джейсон.

— Он сможет выполнять те обязанности, которые раньше выполняли вы? — прямо спросил Астон.

Джейсон даже на секунду смутился от настолько бестактного вопроса.

— Не сомневаюсь, — произнёс он. — Вряд ли у него имеются серьёзные отличия в анатомии.

«В следующий раз думай, скотина, прежде чем задавать такие вопросы!»

— Вы прекрасно понимаете, — начал Астон, с трудом сдерживая гнев, — о чём я вас спрашиваю! Наши с вами отношения не исчерпывались сексуальными. Я имел в виду, может ли он стать достойным меня компаньоном, заменой вам, раз уж вы так упорствуете.

Неужели Астон всерьёз интересовался его мнением? Или решил позлить? Вызвать ревность? Унизить? Джейсон не удержался: с любопытством посмотрел на него, словно оценивая и раздумывая, какой ответ дать.

— Не имеет значения, сможет ли Андерссон справляться с теми же обязанностями, — наконец заговорил он. — Даже если он и сможет, это будет выглядеть…

— Я всё прекрасно понимаю, — резко оборвал его Астон. — Я знаю, что никогда не смогу появиться на людях с человеком, настолько напоминающим вас. Это значило бы во всеуслышание признать, что… Это было бы глупо с моей стороны. Я не собираюсь делать эти отношения публичными.

— В чём тогда смысл ваших вопросов?

Джейсон, и правда, не вполне понимал, какие такие особенные требования Астон предъявлял к молодому человеку, которого планировал тайком трахать в отеле.

— Я всё равно буду проводить с ним много времени. Признаться, меня несколько смущают его манеры, круг интересов, некая несдержанность в проявлениях эмоций и другие подобные мелочи.

Джейсон, сохраняя на лице выражение полного равнодушия, внутри так и кипел от злости. Астон настолько обнаглел, что считал возможным обсуждать с ним — с ним! — характеристики своего последнего любовника. О чём они будут говорить в следующий раз? О предпочтениях в постели?

— Всё это можно скорректировать, если, конечно, мистер Андерссон захочет так круто менять свой образ жизни.

— Не сомневаюсь, что захочет, — уверенно заявил Астон. — Я думаю, ему будет полезно понаблюдать за вами, Коллинз. Поучиться кое-чему.

Говоря это, Астон отвёл взгляд от секретаря куда-то в сторону. Тот в первые секунды просто онемел от возмущения.

— Поучиться?! То есть копировать меня? Вы сошли с ума!

— Да, возможно, — взгляд Дэниела снова вернулся к нему. — Уже давно. Я понимаю, что не получу полноценную замену, но хотя бы что-то подобное…




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.