Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Из дневника Джейсона Коллинза 9 страница



Он вышел из здания и зашагал в сторону автобусной остановки, но не дошёл и до ближайшего перекрёстка, как его окликнули:

— Мистер Коллинз!

Джейсон обернулся: его догонял высокий, чуть ли не на полторы головы его выше, молодой мужчина. Джейсон нахмурил брови и вопросительно посмотрел на него.

— Подождите секунду! Меня прислал мистер Ламберг. Он собирался встретиться с вами сегодня вечером и просил отвезти вас.

— Куда? — спросил Джейсон.

— К месту встречи. Я имею в виду в его квартиру. Машина ждёт.

— Большое спасибо, но я никуда с вами не поеду.

— Но мистер Ламберг оставил чёткие распоряжения…

— Меня не волнует, кто и какие вам оставил распоряжения. Мне он ничего не сообщал, — отрезал Джейсон, развернулся и продолжил свой путь.

Мужчина не грубо, а, скорее, аккуратно придержал его за руку:

— Он не смог до вас дозвониться, а сейчас не на связи.

Джейсон смерил его холодным взглядом:

— Отпустите меня и дайте пройти.

Рука немедленно разжалась.

— Мистер Ламберг будет очень недоволен.

Джейсон закатил глаза:

— Можно подумать, мне есть до этого дело.

Он передумал сразу садиться в автобус и решил дойти пешком до Гайд-парка, отдышаться, а там подумать, что делать дальше.

Откуда Ламбергу было знать? Он просто посылал за ним машину, но Джейсон не мог в неё сесть. Он был на девяносто девять процентов уверен, что это действительно люди Ламберга, но оставшийся процент неопределённости… В этом проценте было столько страхов, что Джейсон даже мысли не допускал, что сядет в машину с незнакомцем.

Он покружил немного по улицам и, успокоившись, решил ехать домой. Он был на полпути, когда завибрировал телефон. Джейсон догадался, кто звонит, до того как посмотрел на экран. Ламберга было не очень отчётливо слышно из-за фонового шума, но то самое недовольство, которым грозил шофёр, в его голосе звучало более чем явно:

— Джейсон, почему ты отказался поехать с Дэвисом? Что за капризы?

Этот властный, почти хозяйский тон мгновенно вывел Джейсона, который и так пребывал не в лучшем расположении духа, из себя:

— Я не помню, что давал обязательства повиноваться каждому твоему слову!

— Мы, кажется, договорились обо всём в понедельник, — начал Ламберг, ничуть не сбавляя тона.

— Я согласился встретиться с тобой. Это не значит, что я побегу, куда велено, по свистку.

И тут Джейсон сделал то, чего он, кажется, не делал никогда в жизни — бросил трубку. Ламберг обладал потрясающей способностью вызывать в нём столько эмоций, сколько другим никогда не удавалось. И он не боялся их демонстрировать, он раскрывался рядом с ним, и на Ламберга выплёскивалось всё — и хорошее, и плохое.

Он дождался своей остановки и вышел из автобуса. Настроение на весь оставшийся вечер было испорчено.

Дома он сунул оставшийся со вчерашнего дня ужин в микроволновку, а сам отправился в душ. Он едва успел выйти оттуда, как зазвонил домофон. У Джейсона сердцё ёкнуло в груди — неужели Ламберг? Или опять в соседнюю квартиру?

Он снял трубку.

— Джейсон, впусти меня, — послышался голос Ламберга.

— Ты, кажется, умеешь сюда попадать и без моего разрешения, — не удержался Джейсон от замечания, хотя тут же пожалел, что оно вырвалось. Ламберг ни в чём не был виноват. Кроме того, что он был мужчиной, которого Джейсон хотел вопреки всем доводам разума…

— Что с тобой сегодня?

Джейсон молча нажал на кнопку и услышал, что дверь в подъезд открылась. Он оглядел самого себя: на нём были серые домашние штаны и синяя вылинявшая футболка. Не самый презентабельный наряд. Сойдёт, гостей он не звал…

Он оставил входную дверь открытой, и Ламберг два раза из вежливости стукнул в неё, прежде чем войти. Джейсон выжидающе посмотрел на него. Когда Дэниел заговорил, голос его был спокойным и ровным, но нотки раздражения иногда проскальзывали:

— Что с тобой происходит, Джейсон? Неужели так сложно сделать то, что я прошу? Я всего два часа назад прилетел в Лондон, и сейчас мы уже могли бы спокойно ужинать у меня дома. Вместо этого я должен тащиться за тобой в этот чёртов Бромли!

— Почему я должен ехать с человеком, которого вижу впервые в жизни?

— Иногда с тобой бывает так трудно, — усталым голосом ответил Ламберг.

— Мне тоже трудно, — тихо отозвался Джейсон. — Ты слишком давишь на меня, и я в ответ…

Ламберг не дал ему договорить. Он двумя шагами пересёк комнату, обнял Джейсона и прижал к себе. Тот приник щекой к его плечу, словно только этого и ждал.

— Поедем ко мне, — предложил Ламберг.

— Сейчас уже поздно. Завтра на работу.

— Квартира в Челси, оттуда ты доберешься на работу гораздо быстрее.

Джейсон резко поднял голову.

— Я не собираюсь оставаться у тебя на всю ночь!

— В комнате для гостей.

— Даже в комнате для гостей! — Джейсон стряхнул с себя руки Ламберга и отошёл к окну.

— Я знаю, что нравлюсь тебе. Что плохого в том, что…

— Я не могу так, Дэниел, — перебил его Джейсон. — Просто не могу! Не с мужчиной…

— Какая разница, с кем, если ты этого хочешь? Джейсон, пожалуйста… Я специально освободил в своём расписании несколько дней, чтобы остаться в Лондоне до субботы. Давай не будем терять время, которого у нас так мало, на бессмысленные споры, — Ламберг подошёл к Джейсону и коснулся его руки. — Я хочу провести этот вечер с тобой, и завтрашний, и послезавтрашнее утро. Ты знаешь, что я ни к чему не стану тебя принуждать, тебе не надо бояться меня. Ты важен для меня, и последнее, чего я хочу — обидеть тебя или испугать. Я прошу тебя…

Джейсон знал, что делает Ламберг: мужчина каким-то лишь ему ведомым способом чувствовал все его слабые места и пользовался этим. Он одновременно и успокаивал его опасения, и взывал к его жалости, и осторожно надавливал и вынуждал. Джейсон не был идиотом, он видел эту игру, но не мог ей сопротивляться, как и всему прочему, что исходило от Дэниела.

«Даже если он лжёт… Даже если он выбросит меня через неделю… Сейчас я хочу этого. Я хочу в это верить, в его красивые, сладкие, лживые слова».

— Мне надо переодеться, — сказал он.

Ламберг отошёл в сторону, давая ему дорогу. Джейсон достал костюм и свежую рубашку из стенного шкафа и скрылся в ванной. Там он быстро переоделся, сполоснул лицо, причесался и вышел.

Ламберг стоял в дальнем конце комнаты возле кровати и смотрел на неё застывшим взглядом, словно бы восстанавливая в голове всё то, что произошло здесь несколько дней назад. Джейсону стало слегка не по себе.

— Мы идём? — спросил он.

— Да, конечно, — как ни в чём ни бывало ответил Ламберг.

В машине Ламберг взял с сиденья тонкую папку коричневой кожи и принялся изучать какие-то документы.

— Я думал, у тебя выходной до субботы.

— Разумеется, нет, — не отрывая взгляда от бумаг, произнёс Ламберг. — Завтра утром у меня две встречи, и надо успеть подготовиться. Я планировал сделать это в более спокойной обстановке.

Джейсон вспыхнул, услышав последнее замечание.

— Я не хотел… Я не разыгрываю из себя принцессу, за которой должны бегать, уговаривать и умолять. Пойми, что это тяжело для меня. Я хочу быть с тобой и одновременно не хочу, потому что для меня это противоестественно и аморально.

Ламберг наконец повернулся к Джейсону:

— Я тебя, кажется, ни в чём подобном не обвинял, — сдержанно ответил он и вернулся к документам.

Несколько минут прошло в тишине, нарушаемой только шелестом перекладываемых листов. Потом Джейсон сказал:

— Отвези меня домой. Мы вряд ли сможем сегодня мирно общаться.

— Нет, мы поедем ко мне и там поговорим. А сейчас дай мне дочитать хотя бы один отчёт.

Джейсон отвернулся к окну. Он смотрел, но ничего не видел. Ему было не только обидно, но и почти физически плохо. Дома и улицы мелькали за стеклом, жизнь пульсировала в огромном городе, а он был словно вырван из этой жизни, оказался в параллельном потоке, который тёк по унылой и безрадостной пустыне. Его опять, как тогда с Эмили, затягивало в отношения, которых он сам не хотел, но на этот раз с такой силой, которой он не сможет долго сопротивляться.

Они въехали на подземную парковку, и не успел Джейсон взяться за ручку, дверь открылась снаружи. Он вышел, кивнув шофёру. Перед Ламбергом дверь распахнул, видимо, родственник Дэвиса — такой же огромный и угрожающе выглядящий телохранитель.

Он последовал за ними к лифту. Ламберг молчал, лишь постукивал пальцами по кожаной папке. На восьмом этаже они вышли, пересекли отделанный мрамором вестибюль и оказались перед дверью квартиры. Телохранитель, до этого шедший сзади, обогнал их, достал необычно выглядящий ключ — гибрид ключа и пластиковой карты — и открыл дверь. Внутрь он заходить не стал, и Ламберг отпустил его одним кивком головы.

Круглый холл, в котором не было ничего, кроме подставки для зонтов, двух столиков и трёх кресел, был больше, чем вся квартира Джейсона. Он вырос далеко не в бедной семье, но это был совершенно иной уровень достатка, не просто богатство, а роскошь.

Из соседней комнаты бесшумно появился немолодой уже мужчина.

— Добрый вечер, сэр, — поприветствовал он их обоих.

Джейсон поздоровался в ответ, а Ламберг кивнул и отдал мужчине ноутбук и папку с бумагами.

— Добрый вечер, Николс. Мы хотели бы сразу приступить к ужину. Надеюсь, всё готово.

— Разумеется, сэр. Меня предупредили. Прошу вас! — он раскрыл перед ними двери в столовую.

Посреди комнаты стоял большой овальный стол, накрытый на две персоны. Вокруг были расставлены мягкие удобные стулья, обтянутые кремовым бархатом. Над столом висела, переливаясь огнями, огромная и в то же время изящная люстра.

Джейсон опустился на предложенный ему стул, а когда Николс исчез, заметил:

— Не ожидал, что нас встретит дворецкий.

— Да, я попросил Николса приехать сюда. Он дворецкий — хм, скорее, управляющий — в нашем семейном особняке в Белгравии. Там никто не живёт, но я держу небольшой штат прислуги.

Николс вернулся с подносом.

— Эту квартиру, — продолжал Ламберг, — я снял недавно. Я планирую чаще бывать в Лондоне, поэтому в особняке сейчас идут небольшие переделки. Многое осталось на уровне шестидесятых годов, когда там жил мой дед. Пока дом не обустроят, буду жить здесь.

Джейсон рассеянно слушал, машинально опускал вилку в тарелку и подносил ко рту.

— Что касается сегодняшней ситуации, Джейсон, — Ламберг сделал небольшую паузу. — Я хотел бы раз и навсегда установить правила касательно подобных случаев. Если мы планируем больше времени проводить вместе…

Он замолчал, заметив, как смущённый взгляд Джейсона метнулся в сторону дворецкого.

— Оставьте нас, Николс, — попросил Ламберг.

Когда дворецкий удалился, он продолжил:

— Итак, если мы планируем начать отношения — а я совершенно определенно это планирую, — мы должны установить правила. Я не прошу тебя подписать кровью договор из ста пунктов прямо сейчас. Мы постепенно — и совместно — сформируем некий… кодекс.

— Ты не считаешь, что пока несколько преждевременно формировать, как ты выражаешься, кодекс? Начнём с того, что мы практически не знаем друг друга, и я не планирую никаких отношений с тобой.

— Но ты же не будешь отрицать, что какие-то отношения между нами уже есть, мы регулярно встречаемся и прочее. Ты можешь называть это как угодно — связь, знакомство. Давай договоримся во избежание дальнейших разногласий использовать для обозначения нашего взаимодействия термин «отношения».

Джейсон отложил вилку и нож:

— Это просто смешно! Мы, в конце концов, не на встрече у поверенного и не подписываем брачный контракт.

— Хорошо, оставим в стороне лингвистические тонкости и перейдём к делу. Нам никогда не удастся перейти на более стабильный и высокий уровень отношений, если мы не будем соблюдать определенные правила. Джейсон, для меня неприемлема ситуация, когда ты при малейшем признаке разногласий между нами сбегаешь, отказываешься общаться или делаешь ещё что-либо в этом роде. Если тебе не нравится что-то, ты просто говоришь мне об этом, и мы решаем проблему. Но никогда — никогда! — ты не будешь уходить, уезжать, хлопать дверью, собирать вещи, бросать трубку, запираться в комнате, отменять встречи и совершать прочие неконструктивные действия. Они не приносят никакой пользы, а меня только злят. Возможно, это смотрится эффектно для героинь мелодрам, но от своего партнёра я жду зрелого и разумного подхода к отношениям.

Джейсон дара речи лишился, услышав это тираду. При всей обоснованности требования, было во всей этой ситуации что-то безумное.

— Можешь ты мне обещать хотя бы это? Большего я от тебя пока не прошу.

— Да, я обещаю, — ответил слегка ошарашенный Джейсон.

— Спасибо. Теперь, когда мы разобрались с сегодняшним недоразумением, можем перейти к более приятным вещам, — Ламберг наконец улыбнулся.

Джейсон не смог ответить на эту улыбку. Он был в растерянности.

Потом, за разговорами в ходе ужина, он отогрелся, расслабился. Они говорили об учёбе Джейсона, о том, кем он хочет стать, немного о прошлом Ламберга, его семье и детстве, о его работе. Он рассказал, что у них с отцом были разногласия по поводу ведения семейного бизнеса, и Дэниел в конце концов решил начать собственную карьеру. Естественно, не с нуля. От родителей он получил несколько десятков миллионов долларов и начал работать инвестиционным менеджером. Он успел поработать в трёх хеджевых фондах, начав карьеру в «Квантуме» [7], прежде чем решил основать собственный. Джейсон только сейчас понял, что Ламберг был, оказывается, не сотрудником, а владельцем «Стреттон Кэпитал».

После ужина Ламберг показал ему квартиру — четыре комнаты для приёмов, пять ванных, четыре спальни. Последней в туре была спальня хозяина, такая большая, что свет двух ламп на прикроватных столиках не освещал дальних углов.

— Я здесь ещё ни разу не спал, — сообщил Ламберг.

Джейсон искоса посмотрел на него, уловив в этих словах намёк. Ламберг привлёк его к себе:

— Ты можешь пойти в гостевую комнату, но я бы хотел, чтобы ты остался со мной.

Джейсон ответил на его поцелуй, но потом отстранился, отошёл туда, где между двух широких окон стояла низкая кушетка.

— Знаешь, чего бы я хотел? Выбежать из этой комнаты, из этого дома, уехать на другой конец света, чтобы больше никогда тебя не видеть, — Джейсон взял с кушетки обтянутую пурпурным шёлком подушку, и его пальцы нервно теребили кисточку на её уголке. — Потому что если я сейчас этого не сделаю, то не смогу уже остановиться.

Ламберг начал приближаться к нему. Джейсон не сводил с него глаз и видел, словно в замедленной съёмке, как с каждым шагом рушится его жизнь.

— Ты не представляешь, — прошептал Джейсон, когда Дэниел подошёл к нему вплотную, — каково это. Я знаю, что должен уйти от тебя, ради себя самого, чтобы спасти хоть что-то в своей жизни, но не могу… Не могу!.. Ты не представляешь, как это больно…

— Я знаю, как это больно, Джейсон… Мне надо было улететь на другой конец света в первый же день, как я увидел тебя. Я не смог. Прости меня…

Он поднял Джейсона на руки, словно тот весил не больше игрушки, и отнёс на постель. Он аккуратно опустил его на подушки, лёг сверху и припал губами к его губам. Дэниел целовал его бесконечно долго, не в силах насытиться, перебирая пальцами светлые пряди волос. Он чувствовал, как твердеет между ног у Джейсона, и знал, что тот сейчас вот так же ощущает его возбуждение.

Дэниел приподнялся на одном локте и стал расстегивать пуговицы на рубашке Джейсона, методично, неторопливо. Когда с рубашкой было покончено, он потянулся к пряжке ремня. Джейсон лежал неподвижно, словно мастерски сделаная, совершенная кукла в человеческий рост. Ламбергу стало не по себе от этой отрешённой красоты, от прозрачных серых глаз и идеально очерченных губ, за которыми словно не было никакой жизни. Он прикрыл глаза, лишь бы не видеть замершее лицо, отданное ему тело и чистого искреннего мальчика, душу которого он медленно убивал.

— Прости меня, — повторил он. — Но ты должен быть моим.

С губ Джейсона слетел чуть слышный звук, похожий то ли на вздох, то ли на всхлип, и по телу его пробежала дрожь.

Ламберг раздел его до конца и начал расстёгивать свою рубашку. И вдруг он почувствовал руки Джейсона на ремне своих брюк. Джейсон расстегнул пряжку, потом пуговицу, потом молнию. Дэниел остановил пальцы, готовые скользнуть за край нижнего белья:

— Если ты делаешь это только для меня, то не надо…

— Я хочу этого, — произнёс Джейсон, поднимая на Ламберга свои большие слегка раскосые глаза. На этот раз в них было чувство.

 

Глава 17

Джейсон проснулся от того, что Ламберг поднялся с кровати. В полумраке раннего утра он с трудом смог различить положение стрелок на своих наручных часах: полшестого.

Он не собирался оставаться в постели Дэниела на всю ночь, но незаметно для себя заснул. Нет, не в его объятиях… Это было бы слишком близко, интимно. Просто рядом.

Дэниел, уже в дверях ванной, обернулся.

— Ещё рано, спи, — сказал он.

Джейсон кивнул, но когда Ламберг вышел из ванной в тёмно-синем халате, он не спал, а сидел в уголке кровати.

— Можно мне в эту ванную? — спросил он.

— Конечно. Посмотри в ящиках, там должны быть новые зубные щётки.

— Хорошо. Спасибо, — Джейсон встал с кровати, взял с кресла свою одежду и прошёл в ванную, намеренно не подходя близко к Ламбергу.

Они не были похожи на тех, кто провёл ночь вместе.

Да, они не стали любовниками в полном смысле этого слова, но ласкать и целовать друг друга, лежать полностью обнажёнными в объятиях друг друга и доставлять удовольствие — разве не значило это заниматься любовью? Джейсон сам был удивлён тому, что почти не испытывал смущения перед Ламбергом. Может быть, лишь первые несколько минут. Если он чего и стеснялся, так это собственной неуклюжести и неопытности.

Джейсон забрался под горячий душ. Ему казалось, что он ещё не проснулся, всё было далёким и нереальным, точно во сне. Он не верил, что это происходит с ним: это не он, а кто-то другой стоял в просторной с двумя окнами ванной, кто-то другой только что выбрался из огромной постели, кто-то другой отвечал ночью на ласки мужчины, кто-то другой — не он, не он! — был готов для этого мужчины на всё.

Почему жизнь была так несправедливо устроена? Почему единственный человек, сумевший вызвать в нём такие чувства, пробиться к его сердцу, оказался мужчиной? И что ему теперь делать? Остаться с ним? В постыдной роли любовника, подобранного на улице? Порвать с ним? Он сможет — но лишь до первого появления Дэниела. Стоит тому попросить, и он опять пойдёт за ним.

Ламберг ждал его в спальне уже одетый: его утренний костюм был чуть менее строгим, чем обычно.

— Позавтракаешь со мной? — спросил он.

— Не рано?

— Нет, всё уже должно быть приготовлено, — Дэниел открыл дверь спальни, пропуская Джейсона вперёд.

Когда тот проходил возле него, Ламберг задержал его, коснувшись руки.

— Джейсон, что с тобой? Ты ведёшь себя, как робот, не поднимаешь на меня глаза…

Неожиданно для Ламберга Джейсон обнял его и, уткнувшись лицом в шею, прошептал:

— Прости! Я просто не готов… мне стыдно за то, что я делаю!

У Ламберга защемило в груди от этого искреннего, почти детского движения. Джейсон был как ребёнок, ищущий спасения и защиты у взрослого, нуждающийся в его ласке и одобрении.

— Я буду ждать тебя, сколько нужно. Потом ты всё поймешь… — он крепко взял Джейсона за плечи и поставил перед собой так, чтобы видеть его лицо. Он обхватил его гладкие горячие щёки ладонями и заставил посмотреть себе в глаза. — Нам не нужны никакие оправдания. Достаточно того, что мы оба этого хотим.

— А если мы хотим дурных, недостойных вещей?

— Нет ничего недостойного в том, чтобы быть вместе с тем, кого любишь.

Джейсон опустил ресницы, сбежав от пронзительного напряжённого взгляда Ламберга.

— Я никогда не хотел быть с мужчиной, — прошептал он.

— Но сейчас ты хочешь…

— Я не знаю, чего я хочу. Я запутался. Моё тело хочет… Тебе будет достаточно одного тела? — спросил он.

— Нет. Я хочу, чтобы ты стал моим весь, безраздельно.

За завтраком Ламберг поинтересовался:

— Ты что-то решил с университетом?

— Пока не окончательно.

— Я немного изучил вопрос — не буду притворяться, что лично я — мои помощники. Ты ещё можешь начать учёбу в этом году, если поторопишься. Если ты решишь учиться здесь, то будешь считаться международным студентом. От них заявления принимают дольше, в некоторых вузах даже в июне.

— Я в курсе, Дэниел, но это, похоже, лишь на бумаге. На самом деле все места распределяются зимой — среди тех, кто подал заявления в срок. У меня, конечно, примут документы, но шансы быть зачисленным почти равны нулю.

— Я мог бы всё устроить, — уверенно произнёс Ламберг. — Глупо терять ещё один год, если можно начать учиться прямо сейчас.

— Не хочу пользоваться всяческими лазейками. Я могу безо всякой помощи начать учиться со следующей осени.

— В Штатах?

— Скорее всего.

— Джейсон, я бы хотел, чтобы ты учился здесь, в Лондоне. Я не буду возражать, если ты уедешь, но я был бы признателен, если бы ты учёл и мои пожелания.

— Я не хочу снова возвращаться к этой болезненной теме, но выбор университета определит мою жизнь на несколько следующих лет, а возможно, и всю мою жизнь. Это не то решение, которое принимают под влиянием сиюминутных чувств. Следующая осень — это очень долгий срок. Всё может измениться.

Джейсон заметил, с какой яростной силой пальцы Ламберга сжали рукоятку ножа.

— Хорошо, ты, по крайней мере, честен, — своим обычным ровным тоном заявил он. — Я тоже не хочу ссориться из-за мелочей. А какая специальность?

— Думаю, всё же финансовый анализ. Возможно, мне будет немного скучновато поначалу. На изучение финансовых рынков я потратил чуть ли не два года. Впрочем, нельзя сказать, что потратил, мне эти знания пригодились. Это была идея отца… Мы потом даже написали статью.

— Да, я читал. Когда я вижу тебя, мне не верится, что ты мог провести такое исследование.

Джейсон пожал плечами:

— Это не я… Всё считает компьютер, надо только уметь задавать правильные вопросы.

— И строить алгоритмы…

— Да, и еще кое-что, — улыбнулся Джейсон.

— Я мог бы найти прекрасное применение твоим способностям у себя в офисе, — заметил Ламберг. — Подумай над этим.

Разговор плавно перетёк к теме работы Ламберга, его фонду и инвестициям. Джейсон был не в курсе некоторых тонкостей, но общую суть схватывал очень быстро, и беседа получилась насыщенной и содержательной. Кофе уже давно был допит, а они всё сидели за столом и обсуждали валютные риски.

— К сожалению, у меня больше нет времени, — поднялся из-за стола Ламберг. — Спасибо за беседу. Признаюсь, никогда не думал, что после первой ночи, проведённой вместе, буду наутро обсуждать хеджирование курсов.

Джейсон с большей поспешностью, чем следовало бы, вскочил из-за стола.

— Мне тоже пора на работу.

— Я скажу, чтобы тебя отвезли. И ничего не планируй на вечер.

— Нет, не надо, я доберусь сам.

— Джейсон, что опять такое? — вздохнул Ламберг.

— Твой шофёр… я не смогу ему в глаза смотреть. Он же поймёт, что я провёл тут ночь. Он подумает…

— Ему доплачивают сверху, чтобы он не думал, — оборвал Дэниел. — Мы не сможем вечно делать тайну из наших отношений, по крайней мере, от прислуги.

Джейсон в очередной раз позавидовал уверенности Ламберга. Для него всё было просто, логично, безболезненно.

— Дэниел, неужели ты никогда не чувствовал смущения, стыда?.. Ведь это всё неправильно.

— Нет. И кто сказал, что правильно, а что нет? Мы сами должны решать, что для нас приемлемо. Очевидно, что для тебя вполне приемлем секс с мужчиной.

Ламберг подошёл к Джейсону и нежно, успокаивающе поцеловал.

— Мы увидимся вечером. Не думай ни о чём.

 

Весь день на работе Джейсон только и думал о том, что произошло вчера. Он рассматривал под разными углами каждую фразу Ламберга, каждый его жест и взгляд. Дэниел пока был ему не вполне понятен: он был жёстким, решительным и безжалостным дельцом даже в личной жизни, но мог и почти мгновенно превратиться в трогательно-нежного, заботливого человека — и тут же перекинуться обратно. Джейсона эти переходы ставили в тупик и настораживали, и он никогда не мог предсказать, что ожидает его в следующую секунду: холодное замечание или тёплые объятия.

Он подумал, что Ламберг в чём-то похож на него самого: он тоже иногда раскрывался ему навстречу, а иногда замыкался в себе и отмалчивался.

Вечером черный «Роллс-Ройс» Ламберга ждал его неподалёку от офиса. Они поужинали в итальянском ресторане и затем отправились домой к Ламбергу. Тому нужно было доделать кое-какие дела, и он обосновался в кабинете перед ноутбуком и стопкой распечаток, в то время как Джейсон устроился рядом на диване. Он налил себе буквально три столовые ложки коньяка и медленно-медленно потягивал его из бокала, наслаждаясь тонким ароматом и приятным теплом. Ламберг определенно мог себе позволить самые высококлассные напитки.

Он думал взять с полки книгу, полистать что-нибудь, но в конечном итоге предпочёл просто лежать на диване и наслаждаться тишиной и спокойствием. Джейсон уже давно не чувствовал себя так умиротворённо. Ему невольно приходили в голову мысли о том, что такой могла бы стать его жизнь. Они бы с Дэниелом возвращались сюда после рабочего дня, отдыхали, разговаривали, уединялись каждый со своими делами, ложились в постель и засыпали, слыша дыхание друг друга. Один день был бы похож на другой, они тянулись бы длинной нескончаемой спокойной чередой. И в этом мирном однообразии, как ни странно, он мог бы найти счастье.

От этих мыслей его отвлёк звук закрывающейся крышки ноутбука. Он поднял глаза: Дэниел подошёл к нему и опустился на пушистый ковёр рядом с диваном.

— Я бы хотел, чтобы так было всегда.

Джейсон вопросительно посмотрел на него, удивлённый тем, что Ламбергу, кажется, пришли в голову те же мысли, что и ему.

— Я бы хотел каждый день возвращаться домой к тебе, — пояснил Дэниел. — Чтобы мы с тобой ужинали, смотрели фильмы…

Он коснулся губами пальцев Джейсона и потом прижался к ним щекой. Джейсон почувствовал лёгкую щекотку от начавшей пробиваться к вечеру щетины.

— Я бы хотел… — продолжил Ламберг. — Но это невозможно… Моя работа, мои обязательства, многие другие вещи, они не позволят нам… Так глупо — я могу купить всё, что угодно в мире, кроме того, что действительно хочу. Переезжай сюда, — вдруг добавил он. — Это лучше, чем совсем ничего.

— Может быть, потом, — произнёс Джейсон. — Это слишком быстро для меня. Лучше мне пока остаться в своей квартире.

— Этим вопросом мы займёмся завтра, — с улыбкой пообещал Ламберг. — А сейчас я забираю тебя в свою постель.

В эту ночь они уже не торопились утолить страсть. Они медленно, томительно ласкали друг друга, не пропуская и дюйма тела, словно исследуя и запоминая каждый изгиб, каждую чёрточку. Ламберг подумал, что вот теперь он понимает, что значит сгорать от желания, потому что Джейсон, его нежные и одновременно жадные прикосновения, затуманенные глаза, невероятная красота доводили его до какого-то исступления. То, что он чувствовал к нему, было прекрасно и одновременно мучительно.

Его не заботило то, что их отношения в постели не заходят далеко, ему — впервые в жизни — было достаточно тех невинных ласк, на которые Джейсон был согласен. Дэниел знал, что если он попросит, то Джейсон уступит, но он не собирался просить. Он был готов просто спать с ним в одной постели, никогда не заходя дальше.

 

***

Ламберг осторожно потряс спящего Джейсона:

— Пора вставать…

Джейсон пробормотал что-то неразборчивое и, видимо, вернулся ко сну. Тогда Дэниел обнял его и начал целовать ему шею, потом ямку над ключицей, а потом легонько укусил за плечо.

Джейсон опять что-то пробормотал, и на этот раз Ламберг различил слово «суббота». Он ещё несколько раз поцеловал Джейсона и встал с кровати, громко заявив:

— Хотел тебя познакомить кое с кем. Видимо, придётся вас представить друг другу прямо тут.

Джейсон повернул к нему голову и наконец-то открыл глаза:

— С кем? Зачем?

Ламберг тут же вернулся к нему и перекатил на свою половину кровати, сорвав одеяло:

— Значит, ты притворялся?

— М-м-м… Я просто не успел заснуть обратно.

Ламберг провёл пальцем вдоль позвоночника Джейсона.

— Думаю, стоит пригласить Брента сюда. Проверили бы, такой ли он стопроцентный натурал, как уверяет. Боюсь, даже он бы не устоял…

Джейсон натянул на себя одеяло:

— Прекрати.

— Джейсон, ты даже не представляешь, насколько ты красивый. И соблазнительный…

Джейсон накрылся одеялом с головой. Ламберг рассмеялся и скрылся в ванной.

За завтраком Ламберг сказал, что в девять утра придёт Генри Брент, его секретарь, в действительности, один из нескольких. Брент был, скорее, персональным ассистентом и занимался частными делами босса и отчасти был посвящён в его личную жизнь.

— Мы теперь будем общаться через него? — поинтересовался Джейсон самым невинным тоном.

— Нет, он займётся организацией твоей жизни в моё отсутствие. Я уезжаю через час.

— На встречу или…

— В аэропорт. Я лечу в Париж. В воскресенье вечером в Тель-Авив. В четверг надеюсь снова вернуться сюда.




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.