Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Из дневника Джейсона Коллинза 7 страница



Я сделал ей очень больно. Не знаю, как такое произошло, но я был дорог ей. Может быть, она меня любила… А я… Я сбежал, как последний трус… И даже не от неё, от себя.

Я был как Адам после грехопадения, познавший тёмную сторону своей природы, стыдившийся её и одновременно понимающий, что теперь она навсегда с ним. Что внутри спит чёрное пламя, которое выжигает всё — боль, стыд, разум, совесть, память. Но Адаму было с кем разделить своё бремя, я же ни с кем и никогда… Как я могу… Она не должна знать. Никто не должен знать. Я ненормальный, больной. Я не знаю, там меня сделали таким или это было во мне всегда. Не хочу думать об этом.

 

22 марта 2006

 

Скоро я смогу вернуться к работе. Понятно, что не на прежнюю должность. Финлэй и без того меня не особо жаловал, а теперь уж точно на порог своего отдела не пустит.

В целом, жизнь налаживается. Мне просто надо было отсидеться какое-то время дома, прийти в себя. На прошлой неделе после занятий в школе встретил Дженнифер и ещё пару знакомых, все вместе пошли в «Миндаль». Неплохо провели время. Хорошо, что никто не знал про нас с Эмили.

В тот раз мы с ней расстались не на такой уж плохой ноте. Может быть, когда-нибудь она поймёт, и мы сможем быть друзьями, как раньше.

Наверное, я слишком многого от неё хочу.

Меня до сих пор мучают ночные кошмары. Я толком даже не помню, что вижу, какие-то неясные расплывчатые формы. Но они по непонятной причине внушают мне такой ужас, что я просыпаюсь весь в поту и едва не кричу. Иногда снится, что меня заперли в микроскопической железной комнатушке вроде шкафа, и я даже знаю, как мне отпереть замок, но пальцы не слушаются, и ничего не получается.

 

30 марта 2006

 

Вчера вечером позвонили в домофон — я даже не стал отвечать. Я никого не ждал. Ко мне некому придти. Когда отвечаю, то всегда или что-нибудь пытаются продать, или хотят попасть в другую квартиру.

Но домофон всё трезвонил и трезвонил, просто сил не было терпеть, и я снял трубку. Это был Том. Наверное, не надо было его пускать, но я не смог набраться наглости и послать его лесом. Да и немного растерялся — это было слишком неожиданно.

Том оглядел мою квартиру, усмехнулся и сказал:

— Не слишком шикарное место…

— Мне хватает, — ответил я и предложил чаю. Больше у меня все равно ничего не было.

Он согласился. Я прошёл в тот угол, который в моей комнате занимает кухня, поставил чайник и достал из навесного шкафчика банку с чаем. Том спросил за моей спиной:

— Почему ты переехал?

— Обстоятельства. К тому же, сейчас у меня не всё хорошо с деньгами, та квартира была мне не по карману.

— Где ты пропадал? Ты так никому ничего и не рассказал.

— Я и тебе не расскажу, — ответил я, радуясь, что стою к нему спиной и мне не приходится смотреть ему в лицо. Я специально долго возился с чашками и ложками, чтобы не поворачиваться. — Это мои личные дела.

— Так получилось, — с вызовом в голосе произнёс Том, — что они коснулись и моей сестры.

О, теперь я знал, к чему идёт дело…

— Мне очень жаль, Том, я не хотел обижать Эмили. Мы с ней поговорили, и она меня, кажется, поняла.

— Может, она и не держит на тебя зла, но она тебя не поняла. Она до сих пор не может от этого отойти. Она…

— Я ничего не могу поделать, — я не выдержал и прервал его. Я не желал слушать уговоры теперь ещё и от её братца.

Я уже залил чай кипятком, но всё не решался обернуться.

— С чем ты не можешь ничего поделать? — прозвучал тихий голос Тома у меня над самым ухом. — Может быть, с собой?

Я хотел развернуться к нему, но он обхватил меня сзади руками и прижал к столу. Он оказался сильнее, чем я думал. Господи, в тот момент я вообще ни о чём не думал, я просто… Не знаю, был в каком-то оцепенении… Единственная ясная мысль была о том, что мы сейчас чашки уроним, и всё разобьётся… Потом я решил, что он пришёл меня избить, отомстить за сестру, стал глазами искать на столе что-нибудь тяжёлое или острое.

Том сжимал меня и шептал уже совсем на ухо, я чувствовал его дыхание:

— Тебе нравятся мужчины… Поэтому ты бросил её…

Он начал шарить одной ладонью у меня по животу, и тогда я понял, чего он хочет. Я попытался вырваться, но с первого раза не смог. Он понял, что ищет слишком высоко, и его рука опустилась ниже, мне между ног. Самое ужасное, что от этого нашего трения друг о друга и его неуклюжих лапаний, у меня начал вставать. И Том это понял.

В этот момент я извернулся, освободил руку и ударил локтём под рёбра. Размаха не было, получилось не очень сильно, но он охнул и сразу меня отпустил. Судя по выражению его лица удар оказался не таким уж и слабым.

— Ты сам напросился, — сказал я.

— Я так и думал, Коллинз…

— Ты ошибаешься.

— Я? Ошибаюсь? Я всё чувствовал… своими руками.

Мне было так стыдно в тот момент, я не знал ни куда деться, ни что сказать.

— Ты, видно, тоже интересуешься такими вещами, — эта фраза была единственным, что мне пришло в голову.

— Нет, просто хотел проверить свою теорию. Теперь я смогу успокоить сестру.

Я просто вскипел от злости. Я вышел с кухни и почти закричал на Тома, указывая на дверь:

— Убирайся! Можешь успокаивать её как угодно, но это неправда!

Том бросился за мной:

— Скажу ей, что ты встретил мужчину своей мечты!

— Ты идиот! — закричал я. — Нет никакого мужчины и никогда не было!

Том меня как будто и не слышал, он подошёл ближе и нагло посмотрел прямо в глаза:

— Знаешь, у меня тоже не было. Но ты такой… не знаю, красивый что ли… С тобой я бы не отказался попробовать.

— Уходи, Том, — больше я ничего не мог сказать. — Убирайся.

Вместо того чтобы уйти, он вдруг набросился на меня, и мы упали на маленький диван, который в моей крохотной комнатушке стоит совсем недалеко от входа. Не знаю, почему у меня тогда случилась эрекция на кухне, но теперь я не испытывал ничего, кроме отвращения. Том начал меня целовать — хорошо, что не в губы. Он терзал мои шею, щёки и плечи. Руки шарили по моему телу, пытаясь то ли задрать футболку, то ли залезть в штаны. Он беспомощно ёрзал по мне.

Он не знал, что ему делать: хватал меня, мял, тискал, как игрушку, и попытки эти были настолько отчаянными, путанными и неумелыми, что я даже не сопротивлялся им. В течение минуты я позволял ему сжимать себя и тереться своими бёдрами о мои, думая, что он придёт в себя и успокоится, но он не прекращал своих жалких попыток. Господи, это было настолько глупо и нелепо, что я расхохотался.

Нет, это не был истерический смех. Это на самом деле было смешно.

Том наконец прекратил вертеться на мне, поднял голову и недоумённо посмотрел на меня.

— Хватит, Том. Хватит…

Он, как ужаленный, вскочил с меня, смущённый и злой.

— Но до этого у тебя же встал… Я знаю…

— Да, но это не имело к тебе и к твоим жалким манипуляциям никакого отношения.

— А к чему имело?

— Это не твоё дело. Уходи.

В конце концов, он убрался. Не знаю, рассказал он что-нибудь Эмили или нет. Вряд ли…

С того раза в камере меня не касался ни один мужчина, и я не знал, чего мне ожидать. И сегодня, несмотря на оптимистичный финал (я не испытывал никакого соблазна предаться плотским утехам с Томом), мне всё-таки стало страшно. Почему в первый раз я испытал возбуждение? Причём, оно было таким сильным, резким, внезапным, как удар.

Я не понимаю. Всё что там делали со мной… Они ведь не пытались сделать так, чтобы я интересовался мужчинами, возбуждался при виде их. Им всего лишь было нужно, чтобы моё тело знало, что может получить удовольствие от секса с ними и не сопротивлялось. Им было плевать, что буду чувствовать я. Почему же теперь со мной такое происходит?..

 

4 апреля 2006

 

Меня вернули в старый отдел, но я теперь просто перебираю бумажки, вернее, файлы. Рутинная, скучная работа. Я могу делать её, почти не думая. По сути, она сводится к тому, что я готовлю рассылки, которые получают наши работники и некоторые сотрудники других организаций. Ещё делаю отчёты, вернее, делает их программа, нужно лишь задать нужные параметры. Когда отчёт будет готов, его нужно отослать тому, кто отправил запрос. Сам я эти отчёты просмотреть не могу — нет доступа.

Ещё в Штатах я думал о том, чтобы найти своих родственников. Потом эта идея отошла на второй план, но я никогда о ней не забывал. На этой неделе собираюсь связаться с несколькими детективными агентствами. Было бы проще (и дешевле) заняться этим, пока я жил в Америке, но сразу после смерти отца я был словно в каком-то безумии. Я пытался найти деда, естественно, не смог, всё бросил и забыл. Потом я стал сомневаться, стоит ли, как они примут меня… Теперь я хочу попытаться снова.

У меня никого нет, и я вдруг очень остро почувствовал это.

Идею с учёбой я тоже не оставил. Жаль, конечно, что несколько лет потеряно зря, но что поделать. Так складывается жизнь. Как-то бессмысленно. Хотя почему бессмысленно? Надо говорить: «как у всех». Наверное, я слишком мало знаю о настоящей жизни и слишком много читал книг. Только в книгах жизнь имеет сюжет, в ней всё взаимосвязано, и в конце происходят драматические разоблачения. На деле же жизнь — просто цепочка несвязанных событий, одно сменяется другим без всякого сюжета, без всякого смысла…

 

Глава 13

Май 2006

 

Джейсон в последний раз окинул взглядом своё отражение в зеркале и удовлетворённо кивнул. Он выглядел хорошо, насколько вообще можно хорошо выглядеть во взятом напрокат смокинге, хотя он и смог подобрать удачный вариант, который сидел практически идеально.

Сегодня утром он вместе с двумя коллегами с работы приехал в имение Эпплтон, на свадьбу Стива О'Нила. Место это находилось в нескольких часах езды от Лондона, но ощущение было такое, что они оказались за тысячи миль от него: большие зелёные пространства, тихая сельская жизнь, обширный парк.

Эпплтон был фамильной усадьбой, построенной в самом начале девятнадцатого века, а к концу двадцатого превращённой наследниками в дорогой отель и гольф-клуб. Хозяева старались сохранить первоначальный облик дома и сада, и некоторые уголки, действительно, выглядели так, словно бы за прошедшие столетия ничего не изменилось. Джейсон думал, что с большим удовольствием прогулялся бы по окрестностям вместо того, чтобы тесниться среди гостей.

Пейзажи, да и сам дом, были удивительными. Стив и Клэр, его невеста, никогда бы не смогли позволить себе свадьбу в подобном месте, если бы Клэр не приходилась родственницей владельцам Эпплтона, и они сами не предложили ей провести церемонию в имении, естественно, за гораздо меньшую сумму, чем взяли бы с обыкновенных клиентов.

Празднование началось с приветственного фуршета и развлечений для гостей. Сама церемония бракосочетания должна была пройти в шесть часов в саду, в мраморной ротонде на берегу маленького пруда. После неё гости должны были перейти к столам, накрытым частично на лужайке, частично под деревьями парка.

Джейсон вышел из отведённого ему номера и спустился на первый этаж в большой холл, где гости уже собирались перед началом церемонии. Он смутился и на секунду замер на последней ступени лестницы, когда не увидел вокруг ни одного знакомого лица: на церемонию собралось около сорока человек, а он был знаком от силы с семерыми, и сейчас ни одного из них не было видно. Растерянность его длилась недолго — он начал прогуливаться среди гостей и вскоре остановился возле довольно большой группы, собравшейся около огромного окна, откуда открывался великолепный вид на парк и пруд.

Он несколько раз бывал с отцом на благотворительных приёмах и других официальных мероприятиях, куда профессора приглашали с завидной регулярностью, но никогда в месте столь аристократическом, как это. Он заметил, что некоторые из присутствующих, как и он сам, чувствовали себя не в своей тарелке, так как не привыкли к подобным интерьерам и столь формальной обстановке.

Уже к середине вечера Джейсон почувствовал себя уставшим, хотя весь день ничего не делал: только разговаривал, улыбался, пожимал руки и рассказывал, что работает вместе со Стивом и чем занимается (сейчас он на этот вопрос мог ответить почти что честно, настолько незначительна была его деятельность).

Он заметил, что солнце начинает садиться, и решил выйти на открытую террасу в парке — посмотреть на закат и заодно немного отдохнуть от суеты. Он до сих пор плохо переносил слишком шумные, плотные сборища людей. Джейсон прошёл через лужайку, потом спустился по лестнице на один ярус вниз: тут, вокруг пруда, тоже прогуливалось несколько гостей. Он пошёл направо: где-то в той стороне, как ему сказали, находилось поле для гольфа. По одну сторону дорожки шла высокая живая изгородь, по другую простирались газоны и цветники. Чуть дальше они обрывались, заканчиваясь высокой белой балюстрадой. Джейсон догадался, что это то место, которое он заметил ещё из окна машины, когда они подъезжали — там склон холма тремя крутыми уступами спускался к реке.

Вдалеке от главного здания и праздничных столов музыка была еле слышна.

Джейсон направился туда, где по краю обрыва вилась мраморная балюстрада. Вдоль неё шла дорожка, выложенная цветным камнем.

Солнце ещё не село, и огромное бескрайнее небо светилось мягким золотисто-оранжевым светом. Джейсон остановился и замер. В Лондоне среди плотно стоящих домов мало где можно было увидеть такое зрелище.

— Великолепный закат, — послышался сзади низкий мужской голос.

Джейсон обернулся. В нескольких метрах от него стоял, держа руки в карманах брюк, высокий темноволосый мужчина. Его поза была спокойной, расслабленной, и в движениях, когда он сделал несколько шагов к Джейсону, была та же ленивая грация отдыхающего хищника.

— Да, очень красиво, — ответил Джейсон стандартной фразой, слегка растерявшись от неожиданного появления незнакомца. Ещё несколько секунд назад тут не было никого.

Мужчина подошёл ближе, и теперь Джейсон мог хорошо рассмотреть его чётко очерченное лицо, не столько красивое, сколько породистое, и тёмно-серый деловой костюм. Лицо было непроницаемо, костюм говорил гораздо больше — строгий и безупречно сидящий, он смотрелся на незнакомце гораздо благороднее, чем смокинг на любом из остальных гостей, и, несомненно, был пошит на заказ.

— Джейсон Коллинз, — представился Джейсон, протягивая руку. — Я работаю вместе со Стивом.

— Простите? — чуть приподнял бровь мужчина, пожимая руку в ответ.

Джейсон смущённо улыбнулся:

— Я решил, что вы тоже приехали на свадьбу, извините.

— Нет, я просто постоялец. Дэниел Ламберг.

— Я думал, что весь отель отведён гостям. Поэтому решил, что вы тоже должны быть среди приглашённых.

— Нет, я остановился не в самом отеле. Тут есть небольшой павильон вроде домика для гостей. Никаких соседей. Очень… уединённый.

— Должно быть, — согласился Джейсон. — Я его не заметил.

— Он за живой изгородью, — Ламберг чуть повёл головой в сторону, указав на выкрашенную в зелёный калитку в изгороди. — Надо пройти через лабиринт.

— Тут и лабиринт есть?

— Да, начинается сразу за дверью. Считается, — добавил мужчина, — что павильон построили для любовницы хозяина имения. Он держал её тут под боком, рядом со своей семьей.

— Как мило, — усмехнулся Джейсон и через небольшую паузу произнёс: — Не буду вас больше отвлекать, мистер Ламберг.

— Нет, я даже рад нашему разговору. В планах был ужин с деловыми партнёрами, но встречу пришлось отменить, так что…

Джейсон ничего не ответил, только внимательно посмотрел на Ламберга — в тёмных глазах того в свете заходящего солнца отражались золотые искры, и он рассматривал его не менее пристально.

— Вы сказали, что работаете вместе с женихом? — вдруг спросил Ламберг. — Сколько вам лет, мистер Коллинз?

— Двадцать, — Джейсон понимал, что его посчитали слишком молодым на вид, чтобы вообще где-то работать, разве что официантом или продавцом в магазине.

Ламберг кивнул головой, словно хотел запомнить эту информацию для дальнейшего использования.

— И что же вы делаете, если не секрет?

— Составляю отчёты, — уклончиво ответил Джейсон и добавил: — К сожалению, мне пора идти.

— Что ж, до свидания, мистер Коллинз.

— Приятного вам вечера, мистер Ламберг, — попрощался Джейсон и, сделав вежливый кивок головой, пошёл в сторону главного дома.

По дороге он обернулся назад: мужчина смотрел на закат, облокотившись на балюстраду.

Когда он вернулся, гостей стало заметно меньше: кто-то уже поднялся в приготовленные для них комнаты, кто-то уехал домой (таких было немного). Джейсон попрощался с молодожёнами и тоже отправился в свой номер. На завтра был запланирован бранч, который должен был завершить празднование.

 

Джейсон встал очень рано утром: вечером он уснул почти мгновенно, но как только рассвело, его разбудили давно не слышанные звуки. Стояла непривычная, чистая тишина без постоянного шума машин, и на её фоне звонко и отчётливо звучало пение птиц.

Джейсон умылся, оделся и спустился вниз: официанты только начали накрывать столы для завтрака, а из гостей пока никто не появился. Джейсон ещё раз обошёл зал приёмов и столовую — комнаты, обстановка в которых меньше всего изменилась с того времени, как здесь была настоящая дворянская усадьба. На этот раз он мог спокойно рассмотреть всё, что хотел, представить, как протекала здесь жизнь нескольких поколений предков нынешних хозяев, как они выглядели, беседовали и церемонно приветствовали друг друга перед завтраком.

Он вышел наружу и спустился к пруду. Как это часто бывает именно утром, было полное безветрие, и вода стояла неподвижно, точно зеркало. У Джейсона дух захватывало от спокойной, величественной и в то же время естественной красоты этого места. Он около получаса бродил по садовым дорожкам между деревьев, где вечером были накрыты столы, и вдоль свежих от утренней росы цветников, пока не оказался в той отдалённой части парка, где вчера любовался закатом.

Он издалека заметил высокую фигуру, неподвижно стоявшую у балюстрады, и сделал пару десятков шагов в её направлении — это был Дэниел Ламберг. Джейсон секунду помедлил в нерешительности, потом развернулся и пошёл назад. Стоило ему это сделать, как мужчина окликнул его, словно с самого начала знал о его присутствии:

— Не убегайте, мистер Коллинз!

— Не хотел нарушать вашего уединения, — ответил Джейсон.

— А я бы хотел, чтобы вы его нарушили, — улыбнулся Ламберг, подходя ближе. — Для гостя на свадьбе вы слишком рано встали.

Джейсон пожал плечами:

— Птицы. Они, конечно, приятно щебечут, но спать не дают.

— Вы ведь американец? — спросил вдруг Ламберг. — Что позвало вас в возрасте двадцати лет в Лондон составлять отчёты?

— Обстоятельства. И любопытство, — сказал Джейсон, немного удивившись прямоте вопроса, и добавил: — Полагаю, вам знакомо это чувство.

— Совершенно верно, — как ни в чём ни бывало ответил Ламберг, которого намёк на чрезмерное любопытство ничуть не задел, и продолжил: — И что, вы довольны своей работой?

— Поначалу да, сейчас нет, поэтому я думаю вернуться в Штаты.

— Тоска по родине?

— Нет, собираюсь поступить в университет. Я не сделал этого сразу, теперь навёрстываю упущенное, — Джейсон вдруг понял, что с Ламбергом ему говорить легче и проще, чем это обычно бывало с незнакомыми людьми.

— Университеты есть и здесь…

— Знаю, но я… Я выбираю путь наименьшего сопротивления. Здесь перспективы поступления не совсем ясны, а там я могу гарантировано учиться в хорошем вузе. В финансовом отношении там тоже будет легче.

— Что планируете изучать?

— Я пока не определился. Слишком много вещей, которые мне интересны. Первый вариант — математическое моделирование и информационные технологии: поддержка принятия решений, имитационное моделирование. Второй — финансы и экономика, но в том же ключе: теория игр, финансовая аналитика.

— Впечатляющий список.

Джейсон смущёно улыбнулся:

— Извините, что вывалил всё это на вас, но вы сами спросили. Мне всегда легко давалась математика, правда в чистом виде она мне не очень интересна. Теперь я более-менее знаю, чего хочу…

— В вас много необычного, мистер Коллинз.

— Пожалуй, даже слишком, — ответил Джейсон, и улыбка сошла с его губ. — А вы откуда? Не могу понять по произношению.

— В детстве я нигде не жил подолгу, вот и получилось что-то среднее. Пока я здесь, у меня относительно британское произношение, в Америке оно меняется.

— До сих пор много путешествуете?

— Да, такая работа. Хеджевый фонд. Возможно, у нас для вас нашлось бы более интересное занятие, чем составление отчётов, раз уж у вас такие интересы.

— Возможно, — согласился Джейсон. — Но не думаю, что сейчас это возможно.

Ламберг достал визитную карточку и протянул Джейсону:

— Позвоните, если передумаете.

— Хорошо, — Джейсон взял карточку, мельком глянув на неё, прежде чем положить в карман. Там были небольшой логотип вроде герба, строка «Стреттон Кэпитал Менеджмент» и номер телефона. Имя не было указано.

— Вы ведь не позвоните, — внимательно и с проницательной полуулыбкой Ламберг посмотрел на Джейсона. — Лучше оставьте мне свой номер.

— Простите, не захватил с собой визиток, — пожал плечами Джейсон.

— Напишите на обороте моей.

Ламберг так просто не сдавался, и Джейсон чувствовал, что почти против своей воли покоряется этому человеку. Тот протянул ему ещё одну такую же карточку и ручку. Джейсон отошёл к балюстраде и положил визитку на перила. На секунду ему пришла мысль указать вымышленный номер, но в конце концов он написал настоящий.

— Мне пора идти, мистер Ламберг. Скоро бранч, не хотелось бы опаздывать.

— Да, это было бы очень невежливо.

Они попрощались, и Джейсон пошёл по гравийной дорожке в сторону дома. В голове он прокручивал детали сегодняшнего и вчерашнего разговоров с Дэниелом Ламбергом. Этот человек произвёл на него впечатление, как наверняка производил впечатление на всех, с кем встречался. В нём была властная спокойная сила, но она не выплёскивалась наружу, а скрывалась и копилась где-то глубоко внутри, и Ламберг расчётливо расходовал её маленькими порциями. Достаточно было лёгкого нажима с его стороны, и Джейсон подчинялся, и он представить себе не мог, что произойдёт, если эта спящая сила ринется наружу.

В то же время, с ним было легко, почти как с Томом, но иначе.

Джейсон шёл по парку, и ему не верилось, что уже завтра он вернётся на работу к своим скучным запросам и отчётам, к рутинной однообразной жизни. Поездка в Эпплтон была как волшебный сон.

Джейсон недовольно наморщил лоб — предстояло возвращаться к реальности и насущным проблемам, работе, переписке с университетами, накопившимся счетам. Один, весьма крупный, был от детективного агентства. Ему должны были прислать оттуда отчёт уже завтра или во вторник, но в телефонном разговоре дали понять, что обнадёживающих новостей мало.

 

***

В понедельник курьер привёз ему на работу отчёт из агентства. Джейсон спустился на первый этаж в вестибюль, чтобы забрать конверт, и, пока поднимался в лифте назад, решил не вскрывать его здесь, а подождать до дома.

Едва он закрыл за собой дверь квартиры и сбросил ботинки, так сразу же забрался на кровать, чтобы прочитать, наконец, отчёт.

Они были правы… Приятных новостей там не было.

Его дед, Теодор Линдхельм, умер в конце прошлого года в возрасте восьмидесяти семи лет.

Дядя, родной брат отца, был заядлым игроком (Джейсон слышал об этом и раньше) и последние несколько лет скрывался, так как наделал крупных долгов. Возможно, он даже поменял имя и фамилию. Детективное агентство оговаривало возможность продолжения его поисков, но также и намекало на то, что если его не смогла найти даже мафия, то их шансы были не так уж велики.

Тётка, сестра отца, был замужем за приверженцем какой-то строгой христианской церкви, судя по описанию, скорее, секты. Её члены сводили общение с нечестивыми к минимуму, вели замкнутое существование внутри своей общины, не водили детей в школы, не посещали государственных больниц. Встретиться с родственницей было возможно, но Джейсон догадывался, что она — из-за его происхождения — не пожелает с ним разговаривать. Отец что-то такое говорил о ней, но теперь Джейсон понимал, что он имел в виду. Атеизм отца был для неё тяжким оскорблением, а сына, зачатого вне брака и без благословения церкви и прочая, и прочая, и прочая она воспримет, скорее, с отвращением, чем с любовью.

Ещё одна тётка, двоюродная сестра отца, умерла около десяти лет назад от болезни почек. У неё был один единственный сын, Дилан, но тот в настоящий момент переживал существенные трудности. Он не сумел разумно управлять бизнесом, оставшимся в наследство, зато у него замечательно получалось тратить деньги на машины, яхты и вечеринки. В итоге компания разорилась, а он сам то ли начал пить, то ли подсел на наркотики, и в настоящий момент находился в реабилитационном центре. По выходу оттуда, судя по слухам, его ждал бракоразводный процесс, так как жена (разумеется, в недавнем прошлом фотомодель) уже сейчас появлялась в обществе с другим мужчиной.

Джейсону стоило десять раз подумать, прежде чем объявляться в неспокойной жизни Дилана, по крайней мере, в ближайшие полгода.

«Есть ли в нашей семейке хоть один нормальный человек? — подумал Джейсон, откладывая бумаги в сторону. — Жаль… План был неплохой».

Тем не менее, у него были адреса и контакты двух родственников, и, возможно, когда ситуация изменится, он попробует встретиться хотя бы с одним из них.

 

Глава 14

— Если барашек ест кусты, он и цветы ест?

— Он ест все, что попадется.

— Даже такие цветы, у которых шипы?

— Да, и те, у которых шипы.

— Тогда зачем шипы?

А. де Сент-Экзюпери

 

Лондон, май 2006

 

Через пять дней после свадьбы Стива неожиданно позвонил Дэниел Ламберг и предложил поужинать вместе, как он сказал, чтобы обсудить возможные перспективы работы. Джейсон попробовал вежливо отказаться, но Ламберг тоном доброжелательным, но не терпящим возражений заявил, что будет ждать его в «Гибискусе» в пятницу в шесть вечера.

Джейсон краем уха слышал об этом ресторане, находившемся недалеко от его работы, и представлял, каков статус заведения.

— Это слишком дорогое место для меня, мистер Ламберг, — возразил он.

— Я вас приглашаю, можете не думать об этом. Так что сделайте над собой усилие и пройдите два квартала от вашего офиса.

— Вы знаете, где я работаю? — спросил Джейсон, стараясь, чтобы голос не выдал охватившего его беспокойства.

— Естественно, я навёл о вас справки. Думаете, я приглашаю на работу каждого, кого встретил во время уикенда? Теперь я иначе оцениваю ваше заявление о том, что вам легко давалась математика. Неудивительно, что вас не удовлетворяет составление отчётов. Я могу предложить вам работу, достойную ваших способностей.

— И вы рассчитываете, что я пойду с вами куда-либо, зная, что вы роетесь в моём прошлом?

— Именно на это я и рассчитываю. Моя организация готова предоставить вам возможность учиться, например, назначить стипендию.

— Послушайте, мистер Ламберг…

— Я занятой человек, и у меня нет времени слушать ваши неразумные доводы, — перебил его Ламберг. — Вы из-за какого-то глупого упрямства можете упустить отличный шанс. Это просто позор, что сын профессора Линдхельма, учёного с мировым именем, делает какие-то там отчёты в богом забытой конторе вместо того, чтобы заниматься серьёзными вещами.

— Что и где я делаю, вас не касается, — резко ответил Джейсон, выведенный из себя едким замечанием Ламберга. Опомнившись, он добавил: — Я признателен вам за ваш интерес к моей учёбе и карьере, но он, на мой вкус, чрезмерен.

— Ценю вашу безукоризненную вежливость, надеюсь, она не позволит вам отвергнуть моё предложение. Я настаиваю, мистер Коллинз.

Джейсону надоел этот спор, и он уже начинал думать, что от одного ужина ничего не случится. Это его абсолютно ни к чему не обязывает, но, при случае, он может воспользоваться предложением Ламберга.

— Хорошо, я приду, — уступил он.

— Пятница, шесть вечера, — напомнил Ламберг.

Чем-то он напоминал Джейсону Робертсона — тот так же стремился найти ему применение.

 

В пятницу Джейсон отправился на работу в лучшем костюме. Весь день он просидел как на иголках, а когда рабочие часы закончились, был готов просидеть ещё сколько угодно, лишь бы не идти на ужин. Он был бы счастлив, если бы ему сейчас выдали срочное задание, и он со спокойной душой мог бы не ходить на встречу. Но чуда не произошло…

На входе в ресторан он назвал своё имя, и его немедленно проводили к столику в дальнем конце зала, где уже ждал Ламберг. Опять в одном из своих безупречных костюмов и изысканно подобранном шёлковом галстуке. Джейсон в этом респектабельном месте, в обществе состоятельного джентльмена почувствовал себя не очень уютно — его костюм стоил, наверное, меньше, чем порция супа здесь.

Перед тем, как идти на встречу, Джейсон поискал информацию и о Дэниеле Ламберге, и о «Стреттон Кэпитал Менеджмент». Про самого Дэниела ничего не нашлось. Фонд был крупным, с парой десятков офисов в разных странах мира, два главных располагались в Нью-Йорке и Лондоне, но он был параноидально закрытым даже по меркам хеджевых фондов. Оценки относительно объемов управляемого капитала разнились: от сорока до шестидесяти миллиардов долларов. Среди имён нескольких сотрудников, которые Джейсону удалось отыскать, Ламберга не было. Впрочем, в этом не было ничего удивительного.




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.