Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Громкие слова, тихие слова 14 страница



Силач выпустил Гекко и разрыдался. Минерва обняла его. А Реза по-прежнему все смотрела на сороку.

– Цветок, о котором ты говоришь, это, похоже, мертвая голова, – произнесла Роксана, пока Гекко растирал шею, прокашливался и ругал Силача последними словами. – Он очень редкий. Но даже если бы он и рос в этих местах – сейчас зима… А другого ничего нет?

Черный Принц очнулся и попытался приподняться, но со стоном упал обратно. Баптиста опустился на колени рядом с ним и умоляюще посмотрел на Роксану. Силач тоже глядел на нее заплаканными глазами, как пес, выпрашивающий подачку.

– Не смотрите на меня так! – Мегги слышала отчаяние в ее голосе. – Я не могу ему помочь. Попробуй дать ему рвотного, – сказала она Минерве, – а я пойду поищу корень мертвой головы, хотя это почти безнадежно.

– От рвотного становится только хуже, – тусклым голосом сказала Реза. – Поверь мне, я не раз это наблюдала.

Черный Принц скорчился от боли и прижался лицом к коленям Баптисты. Потом его тело вдруг расслабилось, словно отказавшись от борьбы. Роксана поспешно склонилась к больному, приложила ухо к его груди и ладонь – к губам. Мегги почувствовала на языке вкус слез. Силач громко всхлипывал.

– Он жив, – сказала Роксана. – Но жизнь еле теплится.

Гекко тихонько скользнул прочь, наверное, чтобы рассказать о происходящем Хвату. Элинор шепнула что-то Фенолио. Он с раздражением отвернулся, но она взяла его под руку и продолжала уговаривать.

– Не ломайся! – услышала Мегги ее шепот. – Все ты можешь! Ты же не хочешь, чтобы он и вправду умер.

Последние слова разобрала не только Мегги. Силач, утирая слезы, озадаченно покосился на Элинор. Фенолио еще мгновение неподвижно глядел на лежащего в беспамятстве Принца, а потом нерешительно шагнул к Роксане.

– Роксана, этот – м-м – цветок…

Элинор встала у него за спиной, словно без надзора он не скажет того, что нужно. Фенолио сердито покосился на нее.

– Что? – подняла глаза Роксана.

– Расскажи мне о нем поподробнее. Где он растет? Он высокий или стелется?

– Растет во влажных, тенистых местах, но зачем тебе это? Я же сказала, на зиму цветы отмирают.

– Мелкие белые цветы. Любит тень и влагу. – Фенолио провел рукой по усталому лицу, резко повернулся и взял Мегги за руку.

– Пойдем! – тихо сказал он ей. – Надо спешить.

– Тень и влага, – бормотал он, ведя Мегги за собой. – Если, скажем, он растет у входа в пещеру кобольдов – они там спят, из пещеры выходят теплые испарения, земля у самого входа не замерзает… Да, это может быть…

В пещере было почти пусто. Женщины вывели детей наружу, чтобы они не слышали стонов Принца. Только разбойники сидели здесь и там небольшими группками и молча глядели друг на друга, словно пытаясь угадать, кто из них пытался отравить атамана. Хват пристроился с Гекко у самого входа и посмотрел на Мегги так мрачно, что она поскорее отвела глаза.

Зато Фенолио прямо встретил его взгляд.

– Уж не Хват ли это сделал, Мегги? – прошептал он. – Я всерьез спрашиваю себя…

– Кому же это знать, как не тебе! – прошептала Элинор, не отстававшая от них. – Это ведь ты выдумал этого мерзкого типа!

Фенолио вздрогнул, как от укола.

– Прекрати, Лоредан! Я терпел тебя все время, потому что ты – тетка Мегги…

– Двоюродная бабка… – не смущаясь, поправила Элинор.

– Все равно. Я тебя не приглашал в эту историю, так что будь любезна, оставь свои комментарии при себе!

– Ах вот как? – Элинор перешла на крик, гулко раскатившийся по пещере. – А если бы я оставила при себе свой последний комментарий? Твои одурманенные вином мозги не додумались бы до того, чтобы на…

Фенолио без церемоний заткнул ей рот ладонью.

– Да сколько ж тебе повторять? – прошипел он. – Забудь слово "писать", ясно! Еще не хватало, чтобы меня четвертовали как колдуна из-за старой дуры!

– Фенолио! – Мегги резко рванула его прочь от Элинор. – Принц умирает…

Долю секунды Фенолио смотрел на нее так, словно очень недоволен, что его прервали, а потом молча потащил дальше в свой угол. С каменным лицом он отодвинул в сторону мех с вином и достал из-под связки с одеждой несколько листков – исписанных, к большому удивлению Мегги.

– Проклятье! Куда подевался Розенкварц? – бормотал Фенолио, выискивая среди исписанных листов чистый. – Опять, видно, шляется где-то со Сланцем. Стоит этой парочке собраться вместе, они тут же забывают о работе и идут на поиски лесных стеклянных девушек. Как будто хоть одна станет смотреть на этого розового бездельника…

Фенолио небрежно отложил исписанные листки в сторону. Столько слов! Давно ли он снова пишет? Мегги попыталась прочесть начало.

– Это так, наброски, – буркнул Фенолио, перехватив ее взгляд. – О том, как можно было бы привести эту историю к хорошему концу. Какую роль играет твой отец…

У Мегги замерло сердце. Но Элинор опередила ее.

– Ага, значит, это все-таки ты написал все ужасы о Мортимере: что он сдастся в плен, что он поедет в этот замок и что моя племянница все глаза выплачет по ночам…

– Нет, не я! – отрезал Фенолио, торопливо пряча исписанные листы обратно под одежду. – И не я отправил его беседовать со Смертью, хотя этот эпизод мне по-настоящему нравится. Я же сказал, это только наброски. Черновики, заметки, ни к чему не ведущие. И с тем, что я собираюсь написать сейчас, будет, наверное, то же самое. Но я попробую. Если вы все замолчите наконец! Или вы решили болтать до тех пор, пока Черный Принц не будет лежать в могиле?

Фенолио обмакнул перо в чернила, и в этот момент Мегги услышала за спиной тихий шорох. Из-за камня, на котором были разложены письменные принадлежности Фенолио, высунулся явно смущенный Розенкварц. За его плечом виднелось бледно-зеленое личико лесной стеклянной девушки. Она тихо шмыгнула прочь мимо Мегги и Фенолио.

– Глазам не верю! – рявкнул старик там громко, что Розенкварц зажал уши. – Черный Принц при смерти, а ты тут с девушками развлекаешься?

– Принц? – Розенкварц посмотрел на хозяина с таким ужасом, что тот сразу перестал сердиться. – Но он же… он же…

– Кончай причитать и размешай мне чернила! – прикрикнул Фенолио. – Если ты хотел высказать умную мысль, что "он же такой хороший человек", так это еще никого ни в одном мире от смерти не спасло.

Он так резко обмакнул перо в чернила, что розовое личико Розенкварца покрылось черными брызгами. Мегги заметила, что пальцы у старика дрожат.

– Ну давай же, Фенолио! – шептал он сам себе. – Всего лишь цветок. Уж с этим-то ты справишься.

Розенкварц с тревогой наблюдал за ним, но Фенолио просто уставился на пустой лист. Он смотрел на него, как матадор на быка.

– Пещера кобольдов, где растут у входа эти цветы… она там, где Эльфогон ставит силки! – бормотал он. – И запах у них действительно мерзкий, такой мерзкий, что феи облетают их стороной. Зато их любят мошки, серые такие, с узором на крыльях вроде крошечных черепов… Видишь их, Фенолио? Да!

Он поднял перо, помедлил мгновение – и начал писать.

Новые слова. Свежие слова. Мегги казалось, что Чернильный мир с облегчением вздыхает: наконец-то свежая пища после долгих недель, когда Орфей подкармливал его лишь старыми словами Фенолио.

– Вот видишь! Его только надо подтолкнуть! Он просто ленивый старик! – шептала ей Элинор. – Ничему он не разучился, конечно, просто потерял веру в себя. Такому нельзя разучиться! Ты же не можешь разучиться читать?

"Не знаю", – подумала про себя Мегги, но промолчала. Язык ее ждал слов Фенолио. Целительных слов. Как тогда, когда она читала для Мо.

– Что это медведь так воет? – На плечи Мегги легли руки Фарида. Он, видимо, опять уходил подальше от детей и пытался вызвать огонь из пепла, но, судя по подавленному выражению на смуглом лице, пламя снова не пожелало с ним разговаривать.

– О Господи! Еще тебя тут не хватало! – с раздражением выкрикнул Фенолио. – И зачем мы с Дариусом возводили загородку? Чтоб каждый заходил в мо спальню, как к себе домой? Мне нужно сосредоточиться! Речь ведь идет о жизни и смерти!

– О жизни и смерти? – Фарид с тревогой посмотрел на Мегги.

– Черный Принц… Он… Ему… – Элинор пыталась говорить спокойно, но голос у нее дрожал.

– Тихо! – сказал Фенолио, не подымая глаз от работы. – Розенкварц! Песок!

– Песок? Да где ж я его возьму? – возмутился Розенкварц.

– От тебя никакого толку! Как ты думаешь, зачем я притащил тебя сюда? Чтоб ты тут устроил себе отпуск и развлекался с зелеными девушками? – Фенолио подул на еще непросохшие чернила и неуверенно протянул написанное Мегги.

– Вырасти этот цветок, Мегги! – сказал он. – Два-три листочка, согретые дыханием спящих кобольдов, последние в этом году…

Мегги смотрела на еще влажные строки. В них снова звучала музыка, как в тот раз, когда она вычитывала Орфея.

Да, слова опять подчиняются Фенолио. А она вдохнет в них жизнь.

 

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.