Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ СУПРУГАМИ. 136. Общая характеристика римского брака



Брак

136. Общая характеристика римского брака. История римского семейно­го права знает два вида брака, совершавшегося в различных формах, порож­давшего разные по содержанию имущественные и личные отношения супру­гов и даже неодинаковое правовое положение матери в отношении детей, и прекращавшегося в разном порядке. Первым видом был брак cum manu, брак, устанавливавший власть, мужа над женой. Вступление в такой брак не­избежно означало capitis deminutio жены: если до брака жена была persona sui juris, то, вступив в брак cum manu, она становилась persona alieni iuris. Если до брака она была in potestate своего отца и агнаткой его и всех членов его се­мьи, то, вступив в брак, она подпадала под manus мужа или его paterfamilias, если муж был in patria potestate, и, став юридически чужой своей старой се­мье, становилась членом агнатической семьи мужа.

Второй вид брака — это брак sine manu, не порождавший власти мужа над женой и первоначально не устанавливавший вообще юридической связи между мужем и женой: юридически чужая мужу и своим детям, жена пребы­вает в том же семейном положении, в каком она была до вступления в брак; только со старой семьей связывает ее агнатическая связь.

Когда и как стал прокладывать себе путь этот свободный брак, в котором жена была не только свободна от власти мужа, но и вообще стояла в юридиче­ском смысле вне семьи мужа? Когда и как была пробита эта первая и чрезвы­чайно важная по последствиям брешь в грозном здании власти paterfamilias?

Точный ответ на этот вопрос дать невозможно. Несомненно одно: было время, когда manus и брак совпадали, всякий брак был браком cum manu. Еще в III в. н.э. Модестин определял брак, как

coniunctio maris et feminae, consortium omnis vitae, divini et humani iuris communicatto (D. 23.2.1). - союз мужа и жены, объединение всей жизни, общение в праве божеском и человеческом.

Между тем справедливо замечено, что это определение соответствует только браку cum manu, ибо в браке sine manu не было divini et humani iuris communcatio: чужая агнатической семье мужа, жена не участвовала в религи­озном культе этой семьи, не связывали ее с мужем и никакие связи светско­го права. Однако память о браке cum manu была, по-видимому, настолько яркой, что Модестин включил divini et humani iuris communicatio в число признаков всякого брака.

Живучесть брака cum manu подтверждается и тем, что наименование materfamilias, которое в более позднее время давалось всем состоявшим в браке женщинам (D. 50. 16. 46. 1), еще во времена Цицерона, по собствен­ному его свидетельству, давалось только женщинам, состоявшим в браке cum manu. С другой стороны поэт Энний (II в. до н. э.) упоминает о расторжении отцом брака sine manu своей подвластной дочери. Таким образом можно ду­мать, что во второй половине II в. до н.э. брак sine manu был уже привычным явлением.

Однако существование брака sine manu можно усмотреть и во времена го­раздо более древние. Еще законы XII таблиц допускали установление manus путем своеобразной «приобретательной давности» — истечением года непре­рывной совместной жизни с женой. Возможно, однако, что истечение года превращало в этих случаях фактическое сожительство в iystum matrimonium, а потому сообщало и manus. Но нельзя не указать и еще на одно постановле­ние законов XII таблиц, подтверждающее существование в момент их изда­ния брака sine manu: женщина, вступившая в брак без совершения брач­ных формальностей, может предупредить возникновение manus посредством так называемой usurpatio trinoctii — покинув на три ночи дом мужа, она пре­рывает «давность», в силу которой возникла бы по истечении года manus тагiti. Можно сделать вывод, что, ежегодно повторяя usurpatio trinoctii, жена мо­жет превратить брак на все время его существования в брак sine manu. Все указанное позволяет сказать, что признание брака sine manu находит себе вы­ражение уже в законах XII таблиц.

Но какие социальные предпосылки определили возникновение брака sine manu? Понятно, что если нет уверенности в моменте его появления, то еще труднее объяснить это появление по существу. Возможно, что первоначаль­но это была некоторая юридически неполноценная разновидность брака между патрициями и плебеями, между которыми ius conibii было признано лишь после издания законов XII таблиц законом Canuleia 445 г. до н. э. Мо­жет быть, это была исконная форма плебейского брака, впоследствии усво­енная также и патрициями. Как бы то ни было, в эпоху классических юрис­тов брак cum manu — уже исторический пережиток.

Создавая совершенно различный строй отношений между мужем и же­ной, брак cum manu и брак sine manu резко отличались один от другого и в порядке заключения и прекращения. Заключение брака cum manu требо­вало совершения определенных обрядов, это был акт формальный. Брак sine manu рассматривался как некоторое фактическое состояние: с ним связыва­лись определенные юридические последствия (в отношениях отца с детьми, позднее и в некоторых отношениях между мужем и женой), но для того,чтобы эти последствия возникли, нужно было одно: вступление жены в дом му­жа при наличии согласия брачующихся, а при соответствующих условиях также и лиц, осуществлявших над ними patria potestas. Заключение брака sine manu было актом неформальным.

Понятно, что глубоко различен был и порядок прекращения того и друго­го брака: в браке cum manu, в котором юридическая личность жены поглоща­лась личностью мужа, развод мог иметь место только по инициативе мужа и был, в сущности, «отторжением» жены от мужа. Брак sine manu мог быть расторгнут не только по соглашению супругов (divortium), но и односторон­ним волеизъявлением как мужа, так и жены (repudium).

Основные начала брака sine manu и, в частности, свобода развода сказа­лись, однако, целым рядом отрицательных последствий на жизни римского общества в последние годы республики и в начале принципата. Огромный рост богатств одних общественных кругов при обнищании других и резкое падение нравов сильно расшатали семейную жизнь. Стремясь парализовать неустойчивость брачных отношений и злоупотребления свободой развода, нередко с чисто спекулятивными целями, стимулировать вступление в брак и деторождение, Август внес ряд значительных изменений в действовавшее до того семейное право.

Lex lulia de adulteriis (18 г. до н. э.) установила уголовную ответственность за нарушение супружеской верности (adulterium), карая при этом не только виновных, но и попустителей, к числу которых относились отец и муж ви­новной жены, не возбудившие против нее обвинения.

Карая adulterium. Август изъял от наказания внебрачные сожительства лиц, между которыми брак был воспрещен законом, как, например, браки между лицами сенаторского сословия и вольноотпущенниками. Такое сожи­тельство с намерением установить брачные отношения и если ни одна из сто­рон не состояла в законном браке, называлось конкубинатом и рассматрива­лось как inaequale coniugium, неполноценный брак. Дети от такого сожительства, liberi naturales, в отличие от других рожденных вне брака детей (vulgo concepti) наделялись некоторыми правами наследования после родите­лей, был установлен порядок их узаконения и т. п. Ряд прав был признан и за конкубиной.

В то же время lex lulia de maritandis ordinibus, изданная либо также в 18 г. до н. э., либо в 4 г. н. э., и дополнившая его lex Papia Poppea 9 г. н. э. (оба эти закона обыкновенно объединяются юристами под единым названием lex lulia et Papia Poppea) установили для мужчин в возрасте от 25 до 60 лет и для женщин в возрасте от 20 до 50 лет, не состоявших в браке и не имевших де­тей, ряд ограничений в имущественных правах: не состоящие в браке (соеlibes), не могут получать имущества по завещаниям, а состоящие в браке, но бездетные (orbi) могут получать только половину того, что им завещано.

При этом понятие бездетности является условным и различным для муж­чин и для женщин: мужчина не бездетен, если у него один ребенок, женщи­на — только если у нее трое, а у вольноотпущенниц даже четверо детей. Жен­щины, удовлетворяющие этим требованиям, имеющие так называемое ius trium liberorum, помимо неограниченного права получать по завещаниям, пользуются и рядом других преимуществ. Все то, чего не могут получить по завещанию лица, не состоящие в браке, или бездетные, объявляется caducum и обращается в пользу других лиц, назначенных в том же завещании, или в пользу казны. Все эти постановления, не сыгравшие никакой положи­тельной роли в истории римского брака, просуществовали, однако, до начала IV в. н. э., когда и были отменены.

Эти и некоторые другие меры (см. п. 139) не поколебали основной кон­цепции брака sine manu как свободно устанавливаемого и свободно прекра­щаемого союза мужа и жены. Вытеснение древнего брака cum manu этой кон­цепцией составляет одну из интереснейших черт римского брачного права.

137. Заключение брака. Совершению брака обыкновенно предшествова­ло обручение (sponsalia). В древнейшее время обручение лиц alieni iuris совер­шалось их patresfamilias без участия брачующихся. Позднее обручение совер­шали жених и невеста с согласия patresfamilias обоих. Обручение совершалось в форме двух стипуляций (п. 433): по одной — patresfamilias невесты обязы­вался передать ее жениху, а по другой — обязывался принять невесту в каче­стве жены, а в самое древнее время может быть в форме односторонней сти­пуляций, по которой только patresfamilias невесты обязывался передать ее жениху, не принимавшему на себя никаких обязанностей и имевшему затем право прекратить брак односторонним волеизъявлением. В более позднее время допускалось, по-видимому, совершение обручения и путем неформаль­ного соглашения.

В древнейшее время нарушение sponsalia давало другой стороне право по­требовать возмещения причиненного ущерба. По преторскому праву нару­шение sponsalia влекло за собою только infamia и ограничение права высту­пать в суде в качестве представителя чужих интересов. В период империи было установлено, что сторона, без серьезных оснований нарушившая spon­salia, теряла право на возвращение сделанных ею по случаю обручения по­дарков (arrhae sponsaliciae, donatio ante nuptias); другой стороне сделанные ею подарки возвращались. В законодательстве IV в. утрата права на возвращение donatio ante nuptias была связана с христианским обычаем предбрачного по­целуя (osculum): в случае смерти жениха osculo interveniente невеста или ее наследники сохраняли половину предбрачных подарков.

138. Способы установления manus. Древнейшее римское право знало три способа совершения брака или точнее три способа установления manus, не­разрывная в то время с браком: a) confarreatio, б) coemptio, в) usus.

(1) Confarreatio, которую ряд историков считает патрицианской формой совершения брака, по взгляду некоторых (Жирар, Пост) никогда не ставшей доступной плебеям, была религиозным обрядом. Название обряда произош­ло от panis farreus, особого хлеба, который во время брачной церемонии вку­шали брачующиеся, а затем приносили в жертву Юпитеру. Церемония совер­шалась certis verbis в присутствии жрецов — pontifex maximus и flamen Dialis и 10 свидетелей, представлявших, быть может, древнейшие 10 курий (данной трибы). Только человек, рожденный от брака, заключенного per confar-reationem, и состоящий в таком браке, мог занимать должности rex sacrorum и flamen Dialis.

(2) Coemptio является светской и, как думают, преимущественно плебей­ской формой брака. Эта «воображаемая» покупка жены мужем была, вероятно, пережитком подлинной купли. Она производилась в тех же формах, в ка­ких покупались наиболее ценные вещи — а именно земля и рабы, и устанав­ливались права на лиц in mancipio, а именно в форме mancipatio. Правда слова, которые при этом произносятся, отличны от слов, произносимых при купле в собственном смысле, однако, в остальном это по форме купля. По описанию, которое дает этой форме заключения брака Гай, а также по от­дельным замечаниям Цицерона и других писателей, coemptio представляет­ся так:

В присутствии пяти свидетелей и весовщика, libripens, которые участвова­ли во всякой mancipatio (п. 196), а также paterfamilias невесты, а равно и жени­ха, если он persona alieni iuris, жених спрашивает невесту: an tu mihi materfa-milias esse velis и, получив утвердительный ответ, сам отвечал установленными словами на соответствующий ее вопрос, также заданный в точно определенных словах. Ответ невесты, видимо, гласил: ubi tu Gaius, ibi ego Gaia (Cicero, Pro Murena. 12. 27). Затем жених произносил слова, установленные для соверше­ния всякой купли путем mancipatio и передавал paterfamilias невесты, в виде покупной цены, слиток металла, якобы взвешенный весовщиком.

(3) Usus представлял собою своеобразное применение института приобретательной давности к области брачных отношений.

Из этих трех форм заключения брака раньше других отпал usus. Если usus еще существовал во времена Цицерона, то Гай уже говорит о нем как о фор­ме, отчасти отмененной законом, отчасти просто забытой. По-видимому, в начале I в. н.э. редко встречались уже и браки per confarreationem. По край­ней мере Гай, а также Тацит сообщают, что в 23 г. н.э. был издан закон, в си­лу которого, в целях поощрения браков per confarreationem, с ними стала свя­зываться не светская, а только религиозная manus (единство культа), которой достаточно было для того, чтобы лица, происшедшие от такого брака, могли быть верховными жрецами (Tacitus, Annales. 4. 16). Однако, с таким ограни­ченным кругом действия confarreatio продолжала существовать до падения язычества.

Coemptio, видимо, существовала еще во времена Гая (1. 113. 114). Менее достоверно, чтобы ее считали действующим институтом юристы III века, не­смотря на упоминания о ней Папиниана и Павла (Жирар).

Параллельно с отмиранием или ослаблением роли старых форм заключе­ния брака шел процесс утверждения неформального совершения брака путем простого соглашении брачующихся (consensus facit nuptias — брак совершает­ся соглашением) (D. 35.1.15), за которым должно было, однако, необходимо следовать deductio feminae in domum mariti. Поэтому Павел и указывал: vir absens uxorem nubere potest, femina absens nubere non potest (Sent. 2. 19. 8).

139. Условия вступления в брак. Для совершения брака с соответствую­щими правовыми последствиями надо было, чтобы брачующиеся удовлетво­ряли определенным условиям. Одни из этих условий были абсолютными, должны были быть в наличии для заключения всякого римского брака. Дру­гие практически играли роль условий относительных, наличие которых было необходимо для совершения брака между лицами, принадлежавшими к раз­ным общественным группам.

Первым условием вступления в брак было достижение брачующимися брачного возраста, который, совпадая с возрастом совершеннолетия, после не­которых колебаний был установлен в 14 лет для мужчин и в 12 лет для женщин.

Вторым условием было согласие на брак. В древнейшее время это было согласие одного только paterfamilias. Жених выражал свою волю, если он был persona sui iuris; невеста sui iuris нуждалась в согласии опекуна, auctoritas tutoris.

Однако постепенно сложился другой взгляд: для вступления в брак лица alieni iuris нужно прежде всего его согласие и, наряду с ним, согласие pater­familias невесты и согласие как paterfamilias жениха, так и лица, под отечес­кой властью которого жених может оказаться со смертью paterfamilias. Так согласие на брак внука дает не только его paterfamilias, ~ дед, но и отец, под­чиненный patria potestas того же деда, ибо после смерти деда внук окажется in patria potestate своего отца, которому сын не вправз навязать наследников, будущих детей от заключаемого брака. Наоборот, внучка, вступая в брак, не только не навязывает наследников своему деду и отцу, но и сама перестает быть их наследницей, вступая в агнатическую семью своего мужа. На вы­ход из старой агнатической семьи и дает согласие невесте ее paterfamilias.

Таким образом, первоначально все положения о согласии на брак исходи­ли из той же идеи власти, на которой покоилась агнатическая семья вообще. Отец давал согласие на брак детей не потому, что он был отцом, а потому что он был paterfamilias, носителем отцовской власти.

Но по мере того, как личность детей начинает эманципироваться от когда-то неограниченной власти paterfamilias, интересы и воля детей начинают все больше приниматься во внимание и в вопросе о согласии paterfamilias на вступление в брак. Так закон lulia (4 г. н. э.) предоставил нисходящим право обжаловать магистрату неосновательный отказ paterfamilias в согласии на брак. Затем детям было разрешено вступать в брак и без согласия paterfamilias, если он взят в плен или безвестно отсутствует. Был, наконец, и один случай, в ко­тором согласие на брак испрашивалось не у агнатического родственни­ка, а у родственников по крови: женщина sui iuris, которая, состоя под опекой, могла вступать в брак не иначе, как получив auctoritas tutoris, после отпадения опеки над женщинами, была обязана испрашивать разрешение на брак у отца, а за отсутствием отца — у матери или у других близких родственников.

Третьим условием вступления в римский брак является наличие у брачущихся ius conubii (о нем — выше, п. 102). Препятствия к вступлению в брак за отсутствием этого условия могли возникать либо из принадлежности же­ниха и невесты к различным слоям общества (позднее сословиям), либо из родственной связи между ними или иногда из других, существовавших меж­ду ними отношений. Так, прежде всего до lex Canuleia (445 г. до н. э.) не до­пускались браки между патрициями и плебеями. До первого брачного закона Августа, lex lulia (18 г. до н. э.), не допускались браки вольноотпущенников со свободнорожденными, а после закона lulia — с лицами сенаторского со­словия.

Далее, родство, и притом как агнатическое, так и когнатическое, служило препятствием к браку: в прямой линии без ограничения степеней, в боковых линиях - в древнейшее время, по-видимому, до шестой степени; по упразд­нении этого правила и до конца республики - между consobnm, т. е. между лицами матери которых были сестрами, а отцы братьями; наконец, в период империи только между лицами, из которых хотя бы одно является нисходя­щим первой степени общего для обоих предка, например, между дядей и пле­мянницей, теткой и племянником и т. д. В это общее правило императорские постановления не раз вносили изъятия.

В период империи стало препятствием к вступлению в брак также и свой­ство по прямой линии без ограничения степеней, а при христианских импе­раторах - и в боковых линиях между зятем и золовкой.

Кроме того, были запрещены браки между опекуном и подопечной, пра­вителем провинции и жительницами последних. Lex lulia de adultems запре­тила браки между супругом, виновным в прелюбодеянии, и его сообщником.




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.