Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

СЮРПРИЗЫ БОЛЬШОГО ГОРОДА



В Штольграде решено было не задерживаться. Нам предстояло нанять экипаж и как можно быстрее двинуться в сторону границы. Графство Менферское – огромное, заезжать в него – нет дураков, огибать надо, и на безопасном расстоянии. А это время. И как минимум три города проехать придется – Лиссу, Квакушин и Грезу и весок не счесть.

А сейчас следовало зайти в гостиницу к магу, чтобы он собрал свои вещи в дорогу и меня приодеть. Да, да, меня – все-таки, нам следует передвигаться под легендой. В предстоящих в поездке городах решено было изображать из себя молодоженов, это, даже я признала, выглядело логичней всего. На мой вопрос, высказанный кротким, ну ладно, около кротким тоном – может, нам все-таки изображать из себя брата и сестру – маг ответил отрицательно.

- Во-первых, сударыня, меня здесь некоторые знают. А во-вторых – мы ни капли с вами не похожи, - в этом он прав, конечно, ну не всем же рождаться с такой аристократической статью и бледной кожей, но все равно было обидно, - В-третьих, это сильно затруднит наше передвижение.

И, увидев, что я не очень-то понимаю, о чем он толкует, оборотень продолжил:

- Мне каждую стоянку придется убивать каждого, посягнувшего на вашу честь, - на этих словах я покраснела, а маг уточнил, - Вы этого хотите?

Это было совсем не то, чего я хотела.

- Издержки неудобства передвижения с красивыми женщинами в спутницах, - заметил маг, пристально глядя на меня. От этого взгляда я немного опешила, часто заморгала, отвернулась. Вот ведь фрукт! Это кто же здесь красивая женщина? Я, что ли? Он совсем меня за дуру держит? Нет, ну я конечно не урод, но и красавицей себя никогда не считала. Обычная. Можно даже сказать, ничем не примечательная. Вот Йожка – та вырастет настоящей красоткой. Светлые, почти белые кудри, голубые глаза, длинные ресницы, при определенном освещении бросающие тени на щеки, крохотная родинка над пухлыми губками – все говорило о том, что хороша она будет необычайно. А я? Русоголовая, зеленоглазая, как мавка… Ну ладно, может и не как мавка, как ундина, один тролль. Одно достоинство во мне – статный рост, да и то, на мой взгляд, спорное достоинство. По сравнению с селянскими девками всегда себя дылдой ощущала. Как-то не замечала я на себе особо пристального внимания селянских парней – о чем я магу и сообщила.

- Так ведь, сударыня Хессения, не забывайте, из какого вы Дома, - сообщил он.

А это при чем здесь?

- А при том, что только попробовал бы кто на вас посмотреть не с теми мыслями, старшая Йагиня взглядом бы испепелила.

Это да. Это бабуля может.

- Да и сдержанную, утонченную красоту простите, обычный селянин заметить не может. Может, мимо не пройдет, заглядится, а только куда вас пристроить в жизни своей – непонятно. Вы уж извините, но представить вас метущей деревянную избу и чесущей пряжу за лучиной, а тем паче разделывающей для фаршировки поросенка, я не в состоянии.

- Вы хотите сказать…

Я уже собиралась ему сказать, что разговор наш заходит в совсем уж неприличное русло, не пристало девице с мужчиной такие вопросы обсуждать, как он меня перебил:

- Я хочу сказать, что красота ваша исключительна, сударыня Хессения, и трогает сердце очень глубоко, как красота и нежность хрупкого эдельвейса или болотной кувшинки по сравнению с изысканностью розы и пышностью пиона.

Я сердито дернула плечом. Эдельвейс, значит. Кувшинка, значит. Болотная. По сравнению с розами и пионами. Понятненько. Ясное дело, он просто идиот. Или зубы заговаривает. Знает гад, на что надавить. Вражина.

- Сударь, мне неприятна эта тема, может, сменим ее?!

- Вы, сударыня, хотели в магазин готового платья зайти.

- Так может, вы за это время в гостиницу наведаетесь? – ответила ему в тон.

- Ну, вы же помните, что почтенным Йагиням я обещал ни на шаг не отходить от их внучки. Так что в гостиницу вместе пойдем, потом в магазин, а потом только на выезд.

- Да, вы уж не задерживайтесь, - прервал наш диалог перед воротами Штольграда непонятно откуда взявшийся коловертыш, - Не по нутру мне города. Да и сами меньше начудите.

- Ой, ты здесь! – обрадовалась я.

- А где мне еще быть, - злобно пробурчал бесенок, наградив меня сердитым взглядом, пробормотал про себя очередное ругательство, понятно, в наш адрес, а потом сплюнул, - Глаза бы мои вас не видели!

Ну что с ним делать? Настроение у меня, и без того весьма спорное, упало совсем.

***

Но все-таки дело прежде всего. Поэтому надо было брать себя в руки и идти в город. Договорились, что коловертыш будет с нами, только для всех он будет оставаться невидимым. А мне нужно было замаскировать свою внешность – меня многие знали здесь, не раз я с бабулями приезжала сюда на праздники и в лавки. Попробовала поэкспериментировать с личинами – обернулась к магу, чтобы посмотреть на его реакцию – просто слегка исказила черты лица, но общий образ стал неузнаваемым.

- Неплохо, - согласился маг, - Но нам нужно отвлечь внимание по максимуму, поэтому сделаем немного иначе, - он провел рукой у моего лица, и взглянув в зеркало, я вздрогнула: на меня смотрела ярко-рыжая девушка, с каштановыми бровями и ресницами, с россыпью веснушек на белой коже, - Пусть мою спутницу запомнят именно такой, - сказал сударь Лиодор, - Совершенно непохожей на вас.

Я изумленно опустила взгляд ниже и обнаружила – какой стыд! – проклятый маг прибавил мне пару размеров в груди и несколько в талии и бедрах.

- Сударыня Хессения, успокойтесь! Так нужно для дела! Покинем Штольград и вернем все на свои места.

- Как вы прикажете мне платье в дорогу покупать? Это же только личина! Продавец сразу заподозрит неладное, когда у него мои размеры на глаз и на измерительной тесьме не совпадут!

- Хм… - видно было, что об этом он не подумал, - Ладно, тогда вашу личину подправим как раз перед походом в лавку, и сразу после нее, пусть большинство думает, что мага видели в Штольграде с некой рыжей, пышнотелой девицей.

Вот оно значит, какие ему нравятся! А еще про красоту эдельвейса плел. Нахал!

В гостинице нас ждал сюрприз. Точнее не нас, а мага. Я осталась в небольшой кофейне через дорогу, безапелляционно заявив, что в нумер гостиницы к мужчине никогда и ни за что не поднимусь, и плевать я хотела на все его обещания бабулям. Я им тоже много чего обещала, если что. Честь свою блюсти и о доброй репутации заботиться. И что, что на мне личина?! Сама-то я знаю, что это я, и не надо так на меня смотреть!

Не дожидаясь очередных возражений Дарнийского оборотня, с милой улыбкой опрокинула ему на брюки чашку горячего, ароматного кофею, и на прощанье помахала ручкой, мол, буду ждать. Попросила еще себе кофею и шоколадного торта, и эклеров, и корзиночек, и творожный пирог с маком в дорогу завернуть. Хозяин разулыбался, еще бы, подумал небось, что пышнотелая рыжая девица сама все это богатство схомячить изволит. И ведь не ошибся. То есть ошибся, конечно, но только я почти все коловертышу скормила. Он сидел на соседнем стуле, для всех остальных невидимый. Я его спиной прикрывала – ну чтобы не казалось со стороны, что кулинарные изыски сами собой исчезают в воздухе. Со мной коловертыш по-прежнему разговаривал сквозь зубы, мага вообще игнорировал, но угощение принимал не без удовольствия. И на том спасибо.

Так вот, сюрприз. В общем, не зря маг настоял, чтобы внешность мне кардинальным образом изменить. Потому как на репутации молодого человека променад в компании посторонней девушки, не невесты, никак не отразится, к тому же магам больше позволено, чем обычным людям, а вот для барышни – позорное клеймо на репутации.

Но дело даже не в этом. Женка главы-то, как оказалось, с троллем каким-то сбежала. По крайней мере, видели ее на выходе из города вместе с ним, а означать это могло только одно. Эх, Малена, Малена! Не послушалась меня, точнее бабулю Стефу! Бросила сынишку от нелюбимого мужа, сбежала к вольной жизни. Глава, говорят, от такого известия разумом помутился – он же только приехал, разыскал для женки любой крем тот самый, который просила, да еще гостинцев понавез… Не успел до дому доехать, как уже почувствовал на себе массу сочувствующих, и при этом очень хитрых и любопытных взглядов. А как домой зашел – обомлел. Вся прислуга на коленях стоит, умоляют пощадить, помиловать. Мужик, грешным делом, подумал, что с женкой или сынишкой худое что приключилось. А когда разобрался, что оба живы-здоровы, только вот ее уже сутки как дома нету, некоторое облегчение даже испытал. А потом осел – хорошо догадались стул пододвинуть, и с тех пор ни на что больше не реагирует. Смотрит в одну точку, и молчит.

Все это сударь Лиодор рассказывал мне по пути к дому главы. Едва лишь услышав, что с мужиком беда приключилась, тут же вытащила мага из-за столика, куда он вернулся со своим багажом, и потащила к выходу. Облопавшийся коловертыш злобно сверкнул на меня глазами, ведь один крохотный эклер остался недоеденным, а я быстро расстегнула саквояж мага, бесенок проворно в него запрыгнул, а я сунула туда ему пирожное. И те маковые пироги, что с собой завернули нам, заодно.

Про выражение лица наследного герцога рассказывать лучше не буду: он оказался возмущен моей наглостью сверх всякой меры, но я настояла на том, что об этом мы позже поговорим, а сейчас главное – главу спасти. По всему видать, хороший мужик, а симптомы у его внезапно случившегося заболевания весьма тревожные. Сомневаюсь я что-то, что это помешательство. Что поделаешь – дар магии жизни так просто мимо недужного пройти не позволит.

Все оказалось точь-в-точь, как рассказывали люди, и как передал мне маг. К слову, ему бы тоже личина не помешала, потому как кто давеча целую роту троллей с собой в Штольград привел? То-то и оно. В лицо императорскому магу сказать никто ничего не посмеет, а вот оставаться сейчас здесь нежелательно. Не посмотрят, что боевой маг, а какую-нибудь подлянку устроить попытаются. Чтоб неповадно было сюда троллей ротами водить, да честных женок с дома сманивать. Правда, к женке главы этот эпитет не подходил, ну так и не знал никто про прошлый ее позор. А пожалуй, и к лучшему.

Не обращая внимания на возмущенный взгляд лакея, или кто он там главе-то – мужик этот в ливрее, на охи, ахи и шепот горничных за спиной, сударь Лиодор решительно направился в покои, где находился глава. Я скромно следовала за ним. Так договорились: он опытный императорский маг и пришел попробовать спасти главу, а я так, прогуляться вышла.

- Моя помощница, - высокомерно бросил маг лакею, даже не глядя на него, проходя мимо. Сейчас он вел себя как истинный наследник герцогства. И такая уверенность читалась на его лице, что не пропустить нас слуги не посмели. Сударь Лиодор не услышал ехидного бабского шепота за спиной:

- Понятно, какая она помощница, чему помогает, - оглянулась и уставилась прямо в глаза все еще красивой бабе средних лет со слегка оплывшей талией.

- Еще одно слово, и попрошу мага навеки лысой сделать!

Ужас на лице нахалки и ее стремительно уносящиеся шаги, переходящие в легкую трусцу, были мне наградой.

Унижения переносить я была не намерена.

Глава сидел на кушетке в своих покоях, рядом с окном, и луч жаркого солнца падающий на правую сторону его лица, вызывал у него испарину. Однако мужчина не шевелился, смотрел прямо перед собой, и совершенно не реагировал на очевидно мешающий ему свет. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как стекающие капли пота мерно стучат о половицы. Маг недобро покосился на слуг, а потом приказал всем выйти из комнаты. Вышли все, кроме городского доктора, который тоже здесь обитался, но, похоже, больше мешал, чем помогал. Пришлось мне вмешаться – ведь видела же, что доктора не больной задержал в комнате, а мои бедра. Точнее, не совсем мои, а те, которыми маг меня наградил. Я церемониться не стала – все равно здесь все свои, а глава никому не расскажет, и усадила городского целителя на креслице в дальний угол, предварительно оглушив стазисом. Сударь Лиодор присвистнул, а я пожала плечами. Мол, и что? Если я целительница, так что мне его липкое внимание терпеть? Нужен он здесь больно.

Попробовала прислушаться к больному особым образом – то есть, услышать, увидеть все так же, что и он. Плохо. Очень плохо. У него звон такой неприятный, свистящий в ушах стоит. А видит все, как в тумане, только с плавающими звездами. Хочет пошевелиться, но не может. Я начала плести заговор, махнув рукой на мага, точнее на его предложение помочь. Пусть с верлиоками да умрунами помогает, а здесь не лезет. Заговор долгий, очень сложного плетения, я не делала его никогда еще, только в книжках читала и как-то, маленькой еще, видела, как баба Рая плетет. Отчаянно боялась перепутать магические нити, памятуя главное правило целителя – «Не навреди». Впрочем, глава был так плох, что я заведомо старалась не думать об исходе лечения. У бабули тогда получилось, но не факт, что и у меня сейчас выйдет. У нас разный резерв силы, а об опыте и образовании и говорить не приходится. Что ж. Практика и только практика, - говорят бабули. Теория хороша, но без практики ничему не научишься по-настоящему. Вот сейчас, стоя за плечами этого почтенных лет, но крепкого человека, сплетая нити магической энергии и пропуская их по энергетическим меридианам его ауры, я как никогда была благодарна бабулям за суровый подход к моему образованию. За бессонные ночи, проведенные в деревнях с больными селянами и скотом, за особую строгость домашних экзаменов, за самые что ни на есть жесткие, повышенные требования к моим знаниям, пробелов в которых бабули не допускали. Баба Рая рассказывала, что в Университете, или Академии, где целая группа студиозусов сдает экзамен, у последних нет-нет да и проскочит шанс подсмотреть, списать, получить баллы обманом. И потом получаются недоучки, что для работы целителя совершенно недопустимо. То есть внучку свою Йагини натаскивали по полной.

Я недоуменно перевела взгляд на получившийся заговор, разноцветной сетью окутавший главу. Сударь Лиодор с интересом следил за моими манипуляциями. Вот несносный! Сидит тут, отвлекает своими умными голубыми глазами в угольно-черных пушистых ресницах! Вон как зыркает, даже рот приоткрыл. У меня даже дыхание сбилось. Ну, вот почему он на меня так действует? Ведь это нечестно. Я-то, похоже, даже отблеска подобных чувств у него не вызываю. С досады я чуть не сплюнула, как давеча наш лесной друг, вот о чем, спрашивается, я думаю во время такого сложного лечения?

Однако отвлечься на мага оказалось даже полезным – вернув взгляд к заговору, увидела, что свечение магической сетки, текущее по одному из важнейших энергетических центров, потускнело – значит, энергия туда уходит больше, и заговор там не помешает укрепить. Исправив неточность, я приготовилась активировать сетку.

- Сударыня, - негромко, видимо, чтобы не испугать меня, проговорил сударь Лиодор, - Заклинание, точнее заговор у вас получился очень сложный. Вы, активировав его, вольете в него весь свой магический запас. Вам банально сил даже на лавку готового платья не хватит, я не говорю про дорогу.

А он прав. Если магических сил не хватит, сотворенный заговор выпьет жизненные. А о том, как тяжело потом восстанавливаться, думаю, и упоминать не стоит, итак все ясно.

- Что вы предлагаете?

- Как что? – изумился маг, - Возьмите часть моей силы.

Я в раздумьях покачала головой. С одной стороны, мне понадобится много сил для активации заговора, наложенного на главу. С другой – непосредственный магический контакт, это… Это ближе, чем телесная близость. При этой мысли меня немного качнуло в сторону. А если физическая близость этого брюнета с его тролльим животным магнетизмом вытворяет со мной такое… Такое прерывистое, тяжелое дыхание, слабость в коленках, жар и озноб одновременно, то что же может быть от магической?

- Хессения, - прошептал маг, - Не упрямься. Возьми столько, сколько надо.

Ничего себе! Я еще не согласилась, а этот нахал уже со мной на «ты». Быстро, однако.

Брюнетистый маг, видимо решил, что мои сурово нахмуренные брови говорят о раздумьях, и он продолжил:

- Обещаю, я ни движения не сделаю, чтобы помочь тебе, просто откроюсь. Ты сама возьмешь столько, сколько нужно. Все-таки у меня опыта и силы побольше – я Посвященный маг. И оборотень, забыла? И вообще, я сильнее!

Что сильнее-то – то да. Видели. Рассматривали ауру с пристрастием, так сказать. Тогда еще, в лесу, когда он открылся и позволил мне увидеть, что он оборотень. Я еще раз окинула взглядом сотворенную магическую сетку, главу – крепкого, даже привлекательного мужчину с безучастным, потухшим взглядом, и решилась. Пусть этот взгляд останется потухшим по той причине, что от него сбежала женка, но не от этой тяжелой болезни, которая постигла его из-за горя, предательства. Здоровый мужик – у него подрастает замечательный сынишка, которому нужен пример для подражания, да и просто отец рядом. Еще приведет в свой дом новую женку, лучше прежней, и не такую противную. А если не получится ничего сейчас – придется задерживаться здесь, и возможно надолго. А мне догонять Йожку с Демкой надо! И оставить этого несчастного я тоже не могу, хоть и чужой, незнакомый человек! Для целительницы все одно… Дивная Макошь, не оставь свою неразумную дочь!

Слегка трясущейся от напряжения рукой я коснулась центра распахнутой ладони мага.

Приготовилась, открылась, и активировала заговор. Сила привычно хлынула из меня, но на этот раз слишком мощным потоком. Я решила: лечу главу собственной магией, и только, когда дело дойдет до жизненных сил, возьму немного у Дарнийского оборотня.

Никогда я еще не плела такой сложной магической сетки. Сила так стремительно текла сквозь мои пальцы, что я сама не заметила, как магический резерв практически опустел. В глазах потемнело, запрыгали звездочки, я поняла, что секунда – другая – и я теряю сознание, а активацию заклинания прервать никак нельзя. Тогда несмело и неловко потянулась за магическим резервом мага…

И вот это да! Я не знала, что на свете вообще бывает такое! Все эти мои подкошенные коленки, жар, испарина, чувство неловкости и красные, как маки, щеки оказались просто детскими игрушками, по сравнению с тем, что я ощутила сейчас. Кровь бешено запульсировала в висках, в ладонях, и в других, слишком уж потаенных местах. Сердце как будто оборвало свой ритм, проваливаясь в абсолютную пустоту, бездну, и тут же, испуганное, заколотилось, как ненормальное. Коленки не затряслись, нет, они просто стали как ватные и сложились, из-за чего я неловко уселась на пол, рядом с креслом, на котором сидел глава.

Горячие потоки – я не сразу поняла, что это внутренние потоки крови – хлынули по внутренней стороне бедра, верх, к таким местам, о которых говорить вслух совершенно не хотелось. Что-то задергало внизу, сокращая низ живота судорогами. И в то же время в расширившейся до размеров Вселенной груди как будто порхали миллионы магических светлячков, а в глазах затуманилось.

Я подумала, не переняла ли я на себя хворь главы, но потом отогнала эту мысль, как нелепицу. Нет, ну если мужик будет до конца жизни так тащиться, то я ему только завидую.

Перевела взгляд на мага и поняла, что от того, что я увидела, от его взгляда, тяжелого, глубокого, у меня просто заныло в груди от желания, чтобы он к ней прикоснулся. И все это под такой аккомпанемент бушующих гормонов, что если бы кто рассказал, что такое бывает – не поверила бы.

О том, что маг чувствует то же самое, что и я, или не то же самое, но очень похожее, поняла только когда оказалась опрокинутой на пол и увидела, как потемнели его голубые глаза. Сейчас они были темно-синего цвета, и зрачки глаз вытянулись, как у зверя. Маг подмял мое тело, внезапно ставшее совершенно безвольным, под себя, по-хозяйски сжал талию, опуская руку ниже – на бедро. Чудо! Но другими ладонями, мы продолжали соприкасаться! Эта мысль была последней, прежде чем свет в моих глазах померк и наступила темнота.

- Хессения! Хессения! – голос мага доносился как будто издалека.

- Дурья твоя башка! Почему не вмешался? – а это похоже на нашего лесного спутника.

- Я обещал…

- Обещал он! Шалопут несчастный! Девчушка досуха себя выдоила, прежде чем твоей силой воспользоваться! Ты что, не видел?!

- Я…

- Я, я! Знаю я, чем ты думал! – зло верещал коловертыш.

- Но я сейчас, сейчас ей… отдам.

- Наотдавался уже! Она теперь вряд ли возьмет! Ведь видишь, что девке итак нелегко, так нет же! Взял и сам на нее залез!

Дивная Макошь! О чем они? Что произошло? Или я… в общем, уже не гожусь для праведной войны с темным Рыцарем? Так я и не собиралась… бабули меня убьют.

- Она бредит, - недовольный голос коловертыша, - Насылай сон. Ей отоспаться как следует надо.

Как отоспаться? Йожка! Демка! Нам нужно продолжать путь! Но тут я перестала слышать их голоса – один недовольный, обвиняющий, и второй оправдывающийся, извиняющийся, и мне почему-то показалось, что я лечу – и у меня за спиной крылья, и так хорошо, в синем-пресинем небе. Взмах крыльев – и я проваливаюсь в воздушную яму, складываю их, вытягиваю перед собой руки – и стремительно спускаюсь вниз, как будто съезжаю по гигантской воздушной горке. Я вижу отряд троллей, старательно огибающий человеческий поселок, и… что это? Две маленькие белокурые головки принадлежат знакомым мне детишкам. Почему мои мелкие едут на плечах троллей? И почему у них такой счастливый вид, им что, не страшно? Почему у еще одного тролля на руках сидит пушистым рыжим комком наш кот Маркиз? И почему такие грустные и усталые, я бы даже сказала скорбные лица у самих троллей, в особенности у тех, на чьих плечах едут маленькие негодяи? Впрочем, почему такие кислые мины у этих, мне как раз таки понятно.

- Но, овцелошадка, тронулись! – кричит Демка, и «его» тролль обиженно говорит:

- Я же просил…

- Ну ладно, ладно. Овцебык! – сияет братик. Никодем всегда умел быть великодушным.

А Йожка в этот момент поднимает голову вверх, видит меня и машет рукой:

- Сеня! – кричит она, - Ты получила мое послание? – и тут же забывает обо мне, и радостно кричит брату, - Ну вот, а ты не верил! У меня получилось! Получилось!

***

Сказ иной, десятый

У ГЛАВЫ

Вот бывает так – планируешь, планируешь, а боги смотрят на тебя и потешаются. И летят твои планы в тартарары, и забываются самые мысли о них, как забывается прошлогодний снег. Ненавижу планировать! С тех пор, как в детстве поняла – планы эти рукой не потрогаешь, на вкус не запомнишь, да и сбывается запланированное крайне редко. Как бабули учили: «Проси светлых богов того, что они сами знают, для тебя лучше. И не гневи их по пустякам, не доставай своими просьбами». Может, я разгневала богов своими просьбами как можно быстрее нагнать братика и сестренку? Уносимых на могучих плечах троллей-наемников? Может зря я так истово обращалась к высшим силам, просила, умоляла. Просила: «Все сама сделаю… Все-все-все исправлю! Только дайте удали нагнать троллей этих окаянных побыстрее». И что же получилось?

Разбудили меня весьма надоедливые, надо сказать, утренние лучи. Не успела я до конца прийти в себя, понять, где нахожусь, как услышала:

- Сенечка… Сеня… Наконец-то очнулась, маленькая, - увидела склонившегося надо мной мага, поняла, что это сон, закрыла глаза и попробовала перевернуться на бок.

Все тело сковывала неприятная слабость, как после тяжелой болезни или перерасхода сил. Перерасход сил? Вспомнила, что предшествовало этому самому перерасходу. Дом главы. Он сам с увядшим, поникшим взглядом, моя ладонь в руке мага… потом… нет, не хочу вспоминать.

Открыв глаза, к удивлению своему отметила, что маг все еще здесь, все также настороженно смотрит на меня, и взгляд его такой теплый, и вместе с тем нежный, и немного виноватый. Маг вглядывается в мое лицо как будто с надеждой.

- Пить, - не представляла даже, что у меня настолько хрипло-писклявый, настолько отвратительный голос. В тот же момент сударь Лиодор со сноровкой самой настоящей сестры милосердия поднял мне подушку и поднес к губам стакан воды. Учитывая, что меня бросило в жар от его близости, я начинаю приходить в себя. Неловко было пить вот так, из его рук, но в горле так пересохло, что мне было не до стыда. Утолив первую жажду, спросила:

- Где мы? Сколько я спала?

- Где и были, сударыня, - несколько отстраненно заметил маг, так, значит, то, что мне показалось сначала… правда, показалось. Оборотень как всегда неизменно вежлив, - В доме главы Штольграда. А спали вы – двое суток.

Неужели. Вместо того чтобы догонять троллей, похитивших моих мелких, я нежусь тут на пуховых перинах.

- Как он? – не смогла не спросить я, это было даже важнее, чем уточнить, сколько я спала.

- С достопочтенным Хориусом все в порядке, - Хориус… Прекрасное имя, в честь Хорса, светлого бога солнца, мне все больше нравится этот мужик!, - Он пришел в себя сразу же, как только вы изволили потерять сознание, сударыня, - «изволила потерять сознание», значит. Интересный оборот, надо запомнить.

- А когда узнал, кто мы такие, не позволил покинуть свой дом, пока вам не станет лучше. И даже собирался послать за какой-нибудь дочерью Дома Травниц или Берегинь, но я уверил его, что и сам справлюсь с вашим недомоганием.

- Сударь, - грозно процедила я, - Значит, вам мало было воспользоваться моим телом в то время, когда я отключилась, так вы еще и посмели бессовестно лапать меня все это время! В чужом доме!

- То есть в своем доме было бы можно? – обольстительно улыбнулся брюнет. Вот зараза. Видимо, ко мне и в самом деле вернулись силы, потому что я от всей души закатила ему звонкую пощечину.

- Сударь? Сударыня! - в дверях покоев стоял и недоуменно открывал и закрывал рот сам глава Штольграда.

- Здравствуйте, сударь Хориус! – с радушием поприветствовала я нашего хозяина, - Мы тут немного повздорили с братом, - я сделала такой нажим на последнее слово, и так гневно сверкнула глазами в сторону «братца», что брюнестистая зараза и не подумала мне перечить. Он выпрямился, держась за ушибленную щеку – жалко, почтенный Хориус так не вовремя появился, я бы ему, подлецу, еще добавила – и учтиво поклонился. Надо же, какие мы манерные!

- Конечно-конечно, сударыня, - поспешил заверить меня глава, и в этом его «конечно-конечно» - убей меня светлые боги! - отчетливо слышалось: «Как вам будет угодно, сударыня, с братом, так с братом».

- Как вы себя чувствуете, сударыня? Сударь Лиодор мне все рассказал – о том, как вы все свои силы потратили на то, чтобы вернуть меня к жизни, пожертвовав драгоценным временем, которое намерены были потратить на поиск брата и сестры.

Вот тролль меня побери! Никогда еще меня так быстро не ловили и не уличали во вранье! Впрочем, раньше я и не врала никогда. Ну, так нагло. Глядя человеку в глаза. Знакомство с наследным герцогом отвратительно на меня влияет. Как же стыдно, ей-богу!

- Мог бы и предупредить! – злобно прошипела я магу, стараясь при этом любезно улыбаться хозяину. Что удивительно – и тот, и другой, старательно сдерживали смех, что бесило.

- Не успел я, сударыня, - давясь смехом, сообщил мне маг. Вот, как говорит наш коловертыш, туес! И чувство юмора такое же – туесовое!

- Сударыня, - любезно обратился ко мне почтенный Хориус, - Поверьте, после всего, что вы для меня сделали, считайте меня своим должником навеки. И я никогда и никому не выдам вашу тайну!

Глава при этом обе ладони прижал к груди, и смотрел на меня так искренне, что мне стало очень, очень, и очень стыдно. Просто мерзко от самой себя. «После всего, что вы для меня сделали»! Знал бы он, что я для него сделала! Приняла ребетенка-тролля от любимой женки и скрыла это ото всех, проводив тролленка с родным папашей. В общем, потупила я глаза, и краской стыда и раскаянья залилась по самые уши.

- Сударыня, - мягко продолжал глава, - Если вы испытываете стеснение от того, что помогли тогда моей Малене с родами… Ну, когда она тролленка рожала…

Зыркаю глазами в сторону мага. Вот, паразит! Ну, хуже бабы ведь, ей богу! Или это легендарная мужская солидарность? Гневно так на него таращусь, а он стоит с совершенно невозмутимым видом и руками разводит – мол, а что вы от меня хотите, сударыня? Я там тоже был и слова молчать никому не давал.

- Сударь, - как же стыдно смотреть главе в глаза.

- Сударыня, - перебил меня этот крупный, добрый, похожий на медведя человек. Не стесняясь, он уселся на край моей кровати и взял меня за руку. И не было в этом жесте ничего предосудительного. Так подсаживается к дочери отец, чтоб пожелать спокойной ночи или спросить, как у нее прошел день. Или узнать планы на завтра. В общем, было в жесте этого большого мужчины, когда он взял мою, все еще слабую руку в свои огромные ладони, столько нежности и тепла, что я как будто почувствовала себя опять маленькой непоседливой девочкой. Девочкой, которую вот так же брал за руку папенька, когда хотел, чтобы она его услышала. Мне наверно повезло – мой отец ни разу не повысил на меня голос. А на последствия так скажем, неправомерных «воспитательных» действий я насмотрелась в селянских избах… Только став взрослой, по достоинству оценила мудрость и справедливость собственных родителей. Впрочем, не зря маги – это элита.

Глава, тем временем, продолжал:

- Сударыня, - повторил он, с отцовской теплотой глядя на меня, - Я и вправду вам благодарен за то, что спасли тогда жизнь моей Малене. И тому, ну, ребенку, - он хмуро потупил глаза, только на один миг, - Я рад, что вы не позволили совершиться непоправимому.

Мужчина задумался, а я молчала, потрясенная.

- Малена подарила мне маленького Игрека, - наконец сказал он, - И вы сохранили для ребенка и отца, и мать, - Хориус вздохнул. Внезапно создалось впечатление, что в его душе что-то оборвалось.

- Я знаю, что она никогда не вернется, - глухо сказал он, и, отвернувшись, спрятал лицо в своих огромных ладонях.

И в следующий миг мне плевать было, что я тут лежу в одной рубашке, а этот Хориус мужчина, причем едва знакомый, и даже не родственник, плевать. Йагиня не может пройти мимо страждущего – а этот мужчина был уже здоров, здоров, как бык, но душу его ела такая тоска, что смотреть было страшно. Я вскочила, и обняла его за шею, положив на плечо голову, и просто молчала. Изо всех сил стараясь подлатать ту часть ауры мужика, которая была разодрана в клочья вероломным поступком Малены. Правда, сил у меня не было совершенно, и на мой взгляд, выходило куда как плохо. Однако через хвилину мощная ладонь накрыла мои руки, и Хориус поднял совершенно спокойное лицо, ясное и умиротворенное.

- Спасибо тебе, дочка, - улыбнулся он мне, и от этой простой человеческой улыбки на душе вдруг стало так тепло, так хорошо. А Хориус усмехнулся и добавил, - Разнылся я, как баба. Значит так, братец с сестрицей, - на этих словах я покраснела, поганец-маг сделал очень заинтересованный вид, а мужик заулыбался еще шире, - Сегодня еще отлеживаешься, сил набираешься, но ужинать чтоб спустилась! – я кивнула, - А завтра с утра выезжаете. Экипаж я вам дам, да кучера своего с вами отправлю, да лошадей добрых.

Увидев всю гамму чувств, написанную на моем лице, глава заявил:

- Без разговоров! – и тут стало понятно, почему именно этот человек стал главой города, налицо была и воинская выправка, и ясный, мудрый взгляд, и привычка к тому, что его приказы всегда и всеми беспрекословно исполняются, - Я с тобой еще за лечение не рассчитался, так что помимо экипажа и лошадей, за мной еще должок! Завтра, перед отъездом, получишь. Не рассуждать! – опять отчеканил он, когда увидел, что я опять собралась что-то сказать.

- Почтенный Хориус, - прошелестела я, - Но ведь не можем мы задерживаться! Итак два дня уже потеряли!

- Я вам провожатую дам к графу де Менферскому, - прогудел глава, - Родственники мы, дальние, правда. Проедете по его земле. Пропустит. Скоротаете путь до границы. А сейчас, - сударь Хориус встал и почему-то лихо отдал мне честь, подмигнув, - Прошу меня извинить!

Едва за главой закрылась дверь, я прошипела в сторону мага:

- Вам тоже следует выйти, сударь.

- Как скажете, сударыня, тем более что я имел возможность лично убедиться: вам действительно намного лучше.

- Нарываетесь, сударь, - я начала искать предмет потяжелее, чтобы запустить им в голову этого мерзавца, но как назло, ничего тяжелее подушки, не находилось. Ей и запустила в оборотня. Его реакция, однако, оказалась совсем не такой, как я ожидала. С невозмутимым видом бросив мою подушку обратно на кровать, маг сел прямо на край, вот нахал, видно решил, что раз главе позволила, то и ему можно! Но не успела я как следует возмутиться по этому поводу, быстро, не заметила как, взял меня за руки и завел их за спину. Я оказалась в весьма неловком положении – в весьма опасной близости от этого голубоглазого оборотня, еще и прижатой к его мускулистой груди. Пока я отчаянно краснела и возмущенно хлопала ресницами, маг сказал:

- Это для моей безопасности, сударыня. Очень уж вы быстры и тяжелы на руку.

- Вы еще не знаете, насколько, - начала я двигать пальцами, чтобы сотворить какой-нибудь пакостный заговор, как мои попытки были опять-таки блокированы.

- Я готов узнать, Хессения, - сообщил этот наглец, - Если и после свадьбы ты останешься такой же гордой и неприступной. Когда я буду в походе, например.

- Не слишком ли вы много себе навоображали, сударь?! – прошипела я, - Если вы посмели воспользоваться моей слабостью, это еще не значит, что я собираюсь выйти за вас замуж. И если это было предложение, то считайте, что вам отказали – раз и навсегда!!

- Да не лишал вас никто невинности, сударыня! Я вообще заговорил с вами о будущем не поэтому! Просто планами поделился.

- Так идите и поделитесь вашими планами, - и дальше я не договорила, возможно и к лучшему, потому что хотела употребить такое выражение… такое… Как-то Митридот его сказал, когда себе топор на ногу уронил. Подпрыгивал на одной ноге и повторял. Я запомнила, я же способная.

Но оборотню я ничего не успела сказать по другой причине, не из стеснения: просто этот нахал взял и накрыл мои губы своими. Твердо, властно, и вместе с тем бесконечно нежно… Голова закружилась, внутри опять тысяча магических светлячков замерцала и замахала крылышками, разбрасывая звездную пыльцу, состояние называется «гормоны – на изготовку!» Я не хотела отвечать на этот его поцелуй, но ответила. Потому что противиться твердому натиску этой безграничной нежности не смогла. Правда, как только он отпустил мои руки, тут же схлопотал очередную пощечину, ибо нечего.

Вскочив с моей постели – и хвала светлым богам, а то засиделся – маг почему-то засмеялся. Я тоже улыбнулась, но тут же на себя напустила серьезный вид.

- Сударыня, - опять начал он, - Но вы согласны, что рассказать все главе про его жену было не такой и плохой идеей?

Я нехотя кивнула. Действительно, куда как лучше, что мужик узнал, что женка давно ему не верна, что давно его не любит, чем думать, что та убежала, поддавшись хвилинному порыву и ждать, что она вернется. Хотя, не смотря на все горе главы, написанное у него на лице, я почему-то понимала: вернется – не простит. Этот – не простит. Эх, бедная Малена. Ну, ты и дура.

- А где коловертыш? – спросила я мага, застав того уже на пороге, - Не иначе, как вы его тут без меня голодом заморили. Он итак на нас злится, надо бы к нему поласковее.

- Вспомнила! – неожиданно раздалось из-под кровати, из-за чего я подпрыгнула, - Какая честь! Неужели хоть кто-то!

- Да как это хоть кто-то, наглец! – опешил маг, - Я его тут кормил на убой. Не знаю, что обо мне слуги подумали, видно, что стены этого гостеприимного дома не видывали еще такого прожорливого мага!

- Что подумали – что подумали, о тебе и думать не надо – вон, все на лице написано! – заявил маленький наглец, выбираясь из-под кровати.

- Тихо! – перекричала их обоих я. Как ни странно, но подействовало. Замолчали оба.

- Вы, сударь, шли бы по своим делам, - сказала я магу, - а ты залезай сюда, знакомиться будем!
- Сударыня! Через три часа ужин! Прошу не опаздывать. Я отправлю к вам служанку с прохладительным и легкими закусками, чтобы подкрепить силы, а потом собирайтесь, - и маг покинул нас с коловертышем.

- Ишь ты, знакомиться! Надо же, до этого моим именем не интересовалась, а тут решила знакомиться.

Коловертыш продолжал бурчать, но уже без прежней злобы.

- Как хочешь, - легко согласилась я, - Не скажешь свое имя, сама что-нибудь придумаю. Извини, но называть тебя просто коловертышем – как-то непочтительно, - бесенок просиял, - И просто неудобно, - коварно добавила я.

***

Для приготовления ужина кухарь главы расстарался на славу, видимо почтенный Хориус наказал непременно угодить гостям. Маг, по всему было видно, чувствовал себя на седьмом небе – еще бы, несколько видов мясных блюд – от дикой утки и мясной кулебяки до вожделенной баранины и фаршированного осетра. Волк – и есть волк, что уж говорить. Приятным сюрпризом стало то, что кухарь старался угодить и моему вкусу – овощная запеканка под сметанным соусом, картофельные кнедлики с грибами, несколько салатов из свежих овощей были выше всяких похвал. А когда на сладкое вынесли творожный, в орехах торт, с клубничным кремом, я не удержалась, и захлопала в ладоши, как маленькая, впрочем, тут же устыдилась своего порыва под пристальным и очень нежным взглядом оборотня.

Перевела взгляд на нашего гостеприимного хозяина и продолжила светскую беседу – о последних новостях Штольграда и вестях из Стольграда. А еще я была просто ужас какая нарядная в своем новом, прямо как у городских утонченных барышень, платье цвета весенней листвы. Служанка, кстати, та самая, которая сопровождала меня в этот дом в одну памятную ночь, показала мне несколько коробок, с, как оказалось, принадлежавшими мне платьями и дорожными костюмами, шляпками и обувью. Три платья – одно темно-синее, дорожное, и шляпка в тон, еще одно вот это, зеленое и одно домашнее, очень легкое, холодного малинового цвета, видимо предназначенное для того, чтобы переодеваться в него в номере гостиницы или постоялого двора. Ко всему этому прилагались ночные рубашки, и, извиняюсь за столь интимную подробность, исподнее, но какое! Открыв розовую коробку и подняв на двух пальцах кружевное безобразие, я покраснела до корней волос – совсем они в городах своих, стыд потеряли! Нет, ну кому приятно, ежели его женка оденет такое! Ведь ничего ровным счетом, не прикрывает, подчеркивает даже, да еще и прозрачное!

Правда, служанка заверила меня, что все это сейчас очень модно и к тому же удобно, а на вопрос откуда это – ответила, что пока я спала, вызывали лучшую портниху в Штольграде, которая, сняв с меня мерки, в авральном порядке взялась за заказ господина мага. Нет, сам сударь маг ни на снятии мерок, ни во время переодевания меня в ночную рубашку не присутствовал, хотя и настаивал. Так я и знала, вот наглец.

Но, - тут бывшая горничная женки главы мне подмигнула, - был выставлен вон, окончательно и бесповоротно, что меня удовлетворило совершенно. Надо узнать, сколько я ему должна за эти наряды и вернуть. Не хватало еще подарки от этого нахала принимать. Деньги у меня с собой были, а оказалось, что еще и вылечив главу, заработала. Так что нечего.

В общем, ужин удался на славу. И даже недавняя потеря главы его не испортила. Просто этот сильный, достойный человек взял себя в руки, и одним махом отрезал прошлое. И только нет-нет да и появляющаяся в глазах тоска говорила о том, как трудно было это сделать. После ужина мы долго возились с маленьким Игреком – к слову, очаровательным малышом, очень напомнившим мне Никодемку. Надо отдать должное магу – он проявил себя как великолепная нянька: возил постоянно падающего с него малыша на спине, бегая на четвереньках, как маленький пони, учил того испускать боевой клич оборотней, ходил им – то есть малышом по потолку, держа его вверх тормашками и перебирая детскими ножками, и даже собирался, похоже, научить летать, так яро подбрасывая в воздух, что мое сердце каждый раз екало в груди, но малыш был абсолютно счастлив и заливисто хохотал. Смеялся, глядя на все это непотребство и папаша дитятки, очень соскучившийся по сыну. В конце концов пришла нянька малыша и отобрала у оборотня Игрека, отчитав того за буйные игры перед сном. Однако сударь Лиодор так просто не сдался – пока мы с хозяином пили чай, он ушел в детские покои вместе с няней, помог выкупать малыша, а потом рассказывал ему сказку про старинную войну кланов оборотней, пока тот не уснул.

Я уговорила коловертыша, которого оказывается, звали Данилкой, показаться нашему хозяину, и тот, конечно же за щедрое угощение, согласился. Глава только диву давался, с интересом рассматривая заячьи уши и кошачью мордочку бесенка, а еще он от замешательства, видимо, стал говорить нечисти «вы», что несомненно, пришлось Даньке по вкусу и он устроил настоящее цирковое представление, с хождением колесом, кружением волчком, прыжками – переворотами в воздухе, сальто из положения лежа и прочим. Сдается мне, наш маленький провожатый начинает иначе смотреть на свою миссию, и на нас тоже. Это и к лучшему, все равно же вместе путешествовать.

***

Сказ иной, одиннадцатый

ДУРНАЯ СЛАВА ГРАФА

Покидая наутро гостеприимный дом главы в уже знакомом нам обоим экипаже, запряженном все теми же сразу понравившимися мне, меринами, с манжетами у копытцев, я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Конечно, графство Менфера, чью границу мы должны были пересечь к вечеру, вызывало определенную тревогу и даже панику, но я решила просто взять и довериться подорожной от сударя Хориуса. К тому же меня сопровождает настоящий оборотень с ипостасью в виде элсмирского волка, по совместительству боевой маг и наследник самого крупного герцогства империи, чего мне бояться?

Жалко было только, что мы не заедем в Лиссу, Квакушин и Грезу, как давеча собирались, так хотелось одеть новые платья и шляпки… Правда, для этого возможность еще будет, а время сейчас дорого. Говорят, Лисса – настоящая законодательница мод на Светлой Стороне империи. И столичные модницы наперебой раскупают кружево тамошних мастериц. Я думала, что самой представится такая возможность, раньше у меня ничего из Лиссы не было. А теперь, как сообщила все та же приветливая горничная из дома главы, целых три комплекта исподнего! А из Грезы родом многие великие менестрели и сказители. Говорят, там театральных подмостков – не счесть, и на всех с утра до ночи идут представления! Даже не верится, поглядеть бы самой… Чем знаменит Квакушин, я не знала, но наверняка тоже есть в нем что-то особенное... Я же, кроме Штольграда да весок и не видела больше ничего…

Для транспортировки коловертыша пришлось взять отдельную удобную корзинку для еды, с крышкой, на дно которой постелила старое одеяльце Игрека и его подушку, любезно предоставленные мне хозяином дома. Похоже, мелкий бесенок знатно его повеселил.

В пути маг был учтив и вежлив, и даже воздерживался от своих неприличных намеков. Не знаю, может его смущало присутствие Даньки, а может близость графства. Вот ей-богу, если бы не братец с сестренкой и не то, что мы итак задержались в Штольграде, нипочем не сунулась бы туда. Ни за какие коврижки. Одно радует, что троллям для того, чтобы обойти сие графство предстоит сделать нехилый крюк, а мы, если удастся без проблем проскочить эти земли напрямую, восполним потерю драгоценного времени.

О графе де Менферском ходила очень дурная слава. Мол, и людоед, и душу самому Чернобогу продал, и заблудших путников умерщвляет, а потом очень медленно воскрешает и опять по новой… Словом, играет мужик в некроманта. Однако, со слов мага, императорские проверки неизменно показывали, что в графстве стоит тишь да гладь, ну оно и понятно. Это ж какой нормальный маньяк, не окончательно тронувшийся разумом, будет сам себе могилу рыть? Понятно, что прибывающих сюда с посольской миссией хлебом-солью встречали и отправляли восвояси подобру-поздорову, с отчетом, что все в графстве в полном порядке.

Однако более никого, кроме императорских послов в графство не пускали, отваживали и отваживали порой очень жестоко. Ходили нехорошие слухи об отрезанных частях тел путников, складываемых оным же в карманы, и части эти сами-собой прирастали на те же места, откуда и были отрезаны, стоило им покинуть границы Менферы. Мне всегда казалось, что это все бабские россказни, детей пугать, но сейчас, приближаясь к проклятому графству, проверять, правда это или ложь, на своей шкуре не хотелось. И кому пожалуешься? Кому признаешься, что тебе страшно? Магу? Который снисходительно улыбнется и начнет рассказывать о своих не самых приличных планах в отношении меня, а чего доброго еще, руки начнет распускать, дескать, чтоб утешить? Нет, уж, спасибо, от марша взбунтовавшихся гормонов как-нибудь воздержусь. Или коловертышу? Так бесенок с самого начала, утром еще сообщил нам, о том, что решение ехать через графство Менфера могло прийти в голову только малоумным, оглашенным, баламошнутым балябеням*. (*Баляба — рохля, разиня, баламошка — дурачок, полоумный, зряшный (простонародное)) Столько эпитетов в адрес наших с магом умственных способностей лесной бесенок редко за один раз выдавал.

В числе прочего он сказал, что нам еще аукнется наше твердолобие, «елдыги вы дуботолкие»* (* Дуботолк (Дроволом) — дурак, елдыга — бранчливый (простонародное)). И что ежели у нас своего ума нету и отродясь не бывало, и своих жизней нам не жалко, то пощадили бы его безвинно обязательно канущую в Навь молодую душу. Увидев, что ни оскорбления, ни угрозы, ни мольбы на нас не действуют, Данька забрался в свою корзиночку и крышечкой ее закрыл, чтобы «глаза мои вас дураков не видели». Что на такое скажешь? Я отчаянно храбрилась и через силу улыбалась магу, а тот снисходительно поглядывал на меня, мол, и не из таких приключений сухими из воды выходили.

Сударь Лиодор попробовал было отвлечь меня от тяжких раздумий своими глупостями – мол, как я хороша в этом дорожном платье, и цвет мне как к лицу, и перчатки подчеркивают изящество запястий, но когда он дошел до хрупких, словно из мрамора выточенных светлыми ангелами щиколоток в дорожных башмачках в тон платью, я не выдержала, и держа перед собой на вытянутой руке заговор, хмуро пообещала:

- Навек лысым оставлю!

Судя по тому, что маг поперхнулся и замолчал, подействовало. Ну, что-то там пробурчал себе под нос о современных эмансипированных барышнях, которые и комплиментов-то толком слушать не умеют, и все. Но, главное, что замолчал. Потому что нервировал знатно.

- Данечка, - пропела я, положив руку на корзиночку с бесенком.

В ответ корзиночку изнутри лягнули задней лапкой, и ничего не ответили.

- Данечка, - повторила я попытку вызвать коловертыша на разговор.

- Ты такой умный, все знаешь, - начала я разливаться соловьем, чем привела в движение брови сидящего напротив мага.

- Такой красивый, сильный, ответственный, - продолжала я, поскольку из корзиночки лягаться перестали, стало быть, внимательно меня слушали.

- Дань, ты самый большой умница, из всех коловертышей, которых мне доводилось встретить, - пела я.

О том, что он был всего лишь третий коловертыш в моей жизни, и что первым был совсем древний, почти выживший из ума дедушка, который состоял раньше помощником в доме Берегинь, а после почивал на печке, пожиная плоды своих прежних заслуг, а вторым был маленький несмышленыш, которого Берегини же взяли в Дом на вакантное место, еще не вошедший в силу и возраст, я благоразумно умолчала.

- Данечка, - опять протянула я, и тут крышка приподнялась, и на меня с недоверием уставилась кошачья усатая морда с заячьими ушками.

- Ты такой умный, - начала я бессовестно повторяться.

- Да что надо-то? – добродушно спросил бесенок, вылезая целиком.

- Расскажи о графе де Менферском, - попросила я, - Только не ругайся, мы итак поняли, что совершили большую ошибку, не посоветовавшись с тобой, - торжественно соврала я и пнула попытавшегося было возмутиться мага, исподтишка показывая ему кулак. И нечего строить мне такое лицо – мы оба впервые в это графство едем, а коловертыш, похоже, что-то знает, раз так ругался. И что, что он постоянно ругается? На этот раз больше ругался. Нет, я не боюсь вовсе, но надо же приготовиться к тому, что нас ждет.

Коловертыш задумчиво слушал нашу перепалку, переводя взгляд с одного на другого и нарочито устало вздыхал. Правда, как показала практика, нас с магом пронять этим было трудно. Наконец все же маг признал молю правоту и попросил бесенка «поведать нам истину». На что Данька демонстративно отвернулся, скорчил сердитую мордочку, но все-таки соизволил ответить.

- Графа этого, де Менферского, у себя же на земле не иначе, как Синяя Борода кличут.

- Что же, у него было семь жен и все умерли? – не пытаясь даже скрыть свой сарказм, осведомился маг.

- Семь – не семь, а трое точно были, - заявил бесенок.

- И все трое погибли? – уточнила я.

- Погибли, говорят, да не совсем, - ответил Данька, - Говорят, в упыриц они превратились. Их, всех троих, граф в своих подземельях на цепях держит, да только цепи эти сдерживают их только днем, - тут бесенок сделал особо таинственную мордочку, - А ночью пьют они кровушку-то у детей малых да дев невинных, - коловертыш выразительно посмотрел на меня, а потом решил добавить, - Правда, когда некого больше кушать, они никем не брезгуют, даже заезжими магами! – и он победоносно посмотрел на оборотня.

Сударь Лиодор нахмурился:

- То, что ты описываешь, Данила, никак под классификацию упырей не попадает. Не может быть такого, чтобы упырь круглые сутки напролет мог кровь хлестать. Упыри днем в могилах спят, а ночью на охоту выходят, и кровь они пьют – и у людей, и у животных.

Мне от этих всех описаний стало не по себе.

- А упыри эти, - я беспомощно посмотрела на мага и коловертыша, - Как появляются?

И в ответ на их снисходительное переглядывание пробурчала:

- И нечего так на меня смотреть, я – дарующая жизнь, а не боевая магиня. Мне это знание было ни к чему. А про себя расстроилась даже от того, что дожила до девятнадцати лет* и понятия до сих пор не имею, откуда упыри берутся. (* совершеннолетие у Йагинь из-за продолжительности жизни и груза ответственности считается наступившим в двадцать один год, а не в шестнадцать, как у людей, и не в сто шестнадцать, как у Дивьих Людей)

Маг так тепло-тепло на меня посмотрел, как на несмышленыша, а коловертыш глаза демонстративно закатил – мол, сколько можно-то, но все-таки ответа я дождалась:

- В упырей, а в данном случае в упыриц, превращаются маги и колдуны, умершие особенной смертью.

Сударь Лиодор вздохнул:

- Сомневаюсь я, чтобы все три жены графа де Менферского при жизни обладали магическими способностями. Это, в конце концов, нонсенс, слишком большая редкость, пояснил он фыркнувшему коловертышу.

- А какой особенной смертью должна умереть магиня, чтобы превратиться в упырицу? – спросила я дрогнувшим голосом.

Коловертыш нехорошо посмотрел на оборотня и буркнул:

- Говори уж, раз начал.

Маг помялся немного и продолжил. При этом он взял меня за руку, и я не сопротивлялась, более того, как-то даже приятно было ощущать тепло его ладоней, как бы говорящее мне «не верь, этого просто не может быть, какие еще упыри и упырицы, это просто россказни, сказки, ты здесь и я здесь, мы оба живы и нам ничего не угрожает».

- Для того чтобы магиня превратилась в упырицу, надо ее держать под полом, на цепи из особого сплава, и морить голодом и жаждой, только раз в седмицу подносить сырое, еще теплое мясо и стакан крови. Через четыре седмицы можно приводить уже живое существо, к тому моменту начнется мутация, и полуупырица сама умертвит свою жертву. Сначала приводят домашнюю птицу, скот, потом… потом сажают к ней маленького ребенка.

Я онемела от ужаса. И это у нас что, Светлая Сторона империи? Мама дорогая, что же нас ждет в Темной?!

Сударь Лиодор, тем временем, продолжал:

- Когда полуобращенная упырица убивает ребенка, ее умертвляют саму – для окончательной мутации она должна испытать болевой шок: ей надрезаются сухожилия на ногах и руках, а затем с помощью особых приспособлений ломаются кости. Медленно умирая от боли, упырица встает из своей могилы уже настоящим орудием. И орудием очень злым и кровожадным.

- Светлые боги! – я открывала и закрывала рот, от ужаса даже перехватило дыхание, но сударь Лиодор нажал на какие-то точки на ладони и воздух со свистом ворвался в легкие.

- Сударыня, мне жаль, что расстроил вас этой информацией, - виновато пробормотал он, - Я и подумать не мог, что вы настолько впечатлительны…

Настолько? Магиня жизни, целительница, преклоняющаяся перед чудом рождения, рассвета, начала… Узнает о том, какие существуют надругательства над этим волшебным, неведомым никому, таинством. По щекам текли слезы, и я не заметила, как оказалась на сиденье мага, прижатая к его боку, а рука с платком с уже знакомыми мне инициалами вытирала мои слезы. Коловертыш сидел нахохлившись, хмуро наблюдая за нами.

- Теперь скумекала, почему я был супротив того, чтобы ехать через Менферу?

У меня не было сил даже, чтобы кивнуть ему.

- Перестань, - попросил его маг, - Сударыня Хессения, то, что вы сейчас услышали, является не более чем ознакомительной лекцией, экскурсом в историю, а точнее в предвестие Смутной Войны. Подобных случаев, - он запнулся, но продолжил, - Было всего… несколько, и с тех пор повторений не фиксировалось.

- А что же тогда Даня говорит?

- Это просто россказни. Я лично знаю магов, посещавших графство Менфера, и все они вернулись живыми и здоровыми, и не заметили никаких изменений магического фона.

- Это как вы намедни не заметили наличие светлой целительницы в пригороде Штольграда? – ядовито, но каким-то дрожащим голосом, поинтересовалась я. Коловертыш был со мной солидарен. Он больше не ругался на нас, а был непривычно серьезен. И это вызывало еще большую тревогу.

- Сударыня Хессения, - предпринял иную попытку достучаться до моего здравого смысла маг, - А как же почтенный Хориус, выдавший нам подорожную к своему родственнику? Он, по-вашему, послал бы нас на верную погибель?

Эти слова немного утешили меня. По крайней мере, стучать зубами о край стакана с водой, услужливо подаваемого мне магом, я перестала. Да и Данька не нашелся, что возразить. По всему было видно, давешний хозяин ему понравился. А интуиции коловертышей смело можно доверять. Недаром они представляют особую ценность, в качестве помощников ведуний.

Вспомнились пухлые щечки Демки и родинка над губой Йожки… Голубые, доверчиво распахнутые глазенки малышей… Нет, решительно надо все эти страхи… Перешагнуть через них надо, вот что!

***

- Уважаемые! Потрудитесь-ка приостановиться!

- Проверочка, господа, проверочка!

- С вещами на выход!

Просьбы остановиться прозвучали, как приказы – уверенно, нагло, даже как-то издевательски, что ли. Мне понадобилась секунда, ну ладно, десять, чтобы взять себя в руки. Магу надо отдать должное – ни один мускул не дрогнул на его красивом, аристократичном лице. Коловертыш спрятался в свою корзинку.

Въехав на территорию графства, мы все втроем оказались поражены открывшейся нам картиной. Как будто дверь между мирами прошли. Если за спиной остались цветущие, ароматные, зеленые луга, и веселая извилистая дорога, кокетливо виляющая, огибающая холмы, то сейчас оказались в каком-то царстве серости, затхлости, мрака и общей, какой-то крайне неуютной атмосферы. И дело даже не в том, что мы въехали в лес. Я, Йагиня, знала, какими бывают леса, пусть даже не Лес Йагинь, но этот не поддавался никаким описаниям. Такое ощущения, что сами сумерки были здесь единым живым организмом – плотным, хищным и опасным, как будто высматривающим – кто первый высунется из по ошибке попавшего сюда экипажа, кто чужой посмел вторгнуться в это серое, сумеречное царство.

Стражники появились так внезапно, как будто возникли прямо из воздуха, были сотканы за мгновение из тумана светлым шутником Колядой, известным пристрастием к несколько темному юмору. Только их приказы прозвучали в этом странном спокойствии серого леса еще более жутко, нежели была сама эта тишина, окутавшая экипаж, как только мы въехали на территорию графства Менфера. Удивительно, что мы перестали слышать даже бодрый перестук копыт наших шайров, и если мне было жутко до нытья в зубах, то что говорить о нашем кучере, сидящем снаружи, на облучке?

Быстрота, с которой маг распахнул дверцу экипажа и выскочил наружу, сделала бы честь тени самого алконоста – священной птицы светлого бога Хорса. Мы с коловертышем остались стучать зубами внутри.

- Я тебе сейчас покажу уважаемых с вещами на выходе, - раздался тихий, ровный тон наследного герцога Дарнийского.

- Не признал, ваш высокблагородие, - уже менее уверенно ответили ему, - А карету вашу проверить мы все-таки обязаны, служба как-никак.

- А вот с этой бумагой? – снаружи раздался хруст разворачиваемой подорожной и почему-то звон мелких монет.

- Благодарствую, ваш высокблагородие, карета гостей нашего графа и впрямь неприкосновенна. Прошу проследовать за нами – мы покажем вам дорогу к замку Менфера.

Мне показалось, или когда прозвучало в воздухе «Менфера», где-то вдалеке раздалось карканье целой стаи ворон? С каждой хвилиной все больше и больше не по себе от этого графства! Скорей бы уж проехать его! Маг говорил, что территория графства, которую нам надлежит пересечь, невелика. Однако, если бы мы, как все нормальные путники огибали его по границе, пришлось бы сделать нехилый крюк. Впрочем, огибая его с другой стороны вдали от населенных пунктов, к самой границы, троллям придется намного хуже. Точнее уже пришлось. Лесавки, полудницы, трясовицы* – всего одни лишь из немногих каверз бога-Коляды, которыми он украсил в свое время Светлую империю. (*Лесавки - в славянской мифологии мелкие бесята. Дети лешего и кикиморы. Они любят шалить, сбивают с дороги путников, путают тропы, сыплют на голову труху и обматывают паутиной. * Полудница, полуденица - шаловливый дух в славянской мифологии. Она развлекается тем, что морочит путникам голову, насылая на них разные ведения, галлюцинации и мороки. * Трясовицы - русские демоны болезни, упоминаемые в заговорах. Их представляли в виде двенадцати безобразных женщин, насылавших на людей различные болезни.) А пересечь границу они не смогут – ввиду этих самых вышеобозначенных каверз. Пойдут до Кабаньего Лога. Тут-то им и крышка! Наследная Йагиня, знаете ли, бывает страшна в гневе! Особенно, когда меня сопровождает боевой маг…

- С какой стати, почтенный, нам следовать за вами? – в неприятной тишине раздался холодный голос мага, выведший меня из раздумий, - Разве подорожная от родственника вашего графа ничего не значит?

- Значит, ваше высокблагородие, как же не значить. Однако порядок есть порядок – никаких путешествий по графству после наступления темноты. Указ графа. Ради вашей же безопасности. Поэтому смотрите сами. Или вы добровольно следуете за нами, или мы ведем вас в гости силой.

Я осторожно выглянула в окошко. Стражников было шестеро – по крайней мере, я видела пятерых, и еще от одного слышала голос – того, кто беседовал с магом. Их старшина, видимо, или как его правильно называть.

Для боевого мага с кровью оборотня разобраться с шестерыми стражниками – вообще не проблема. Другое дело в этих странных здешних порядках – ведь не просто так здесь запрещены передвижения после наступления ночи. Я вспомнила рассказ мага и коловертыша об упырицах, и меня затрясло. Верно, безопасней для нас принять «приглашение» стражников. Видимо, маг рассудил также, потому что он приказал кучеру:

- Трогай, Топат, - и ободряюще похлопал мерина по холке.

Хотя… Все в мире относительно. Это надо еще посмотреть, что безопасней - рискнуть, и, не смотря на сказки про упыриц, попробовать прорваться через графство Менфера, или поехать в гости прямо в гостеприимные объятия хозяина, у которого хобби такое – обращать магинь в чудовищ?

Я похлопала по корзинке с коловертышем, и дрогнувшим голосом прошептала:

- Не бойся, Данечка, мы тебя в обиду не дадим, - ответа я так и не дождалась, и подняла испуганный взгляд на мага. У оборотня на лице был написан серьезный мыслительный процесс, но увидев, что я смотрю на него, он пояснил свое решение:

- Сударыня, я действительно чувствую странные эманации магического поля этого места, но с уверенностью могу сообщить, что от сиих доблестных стражей они не исходят, и, согласно моему чутью, в замке, куда мы едем, нам угрожает куда меньшая опасность, чем за его пределами.

Меньшая опасность? Так-себе повод для того, чтобы перестать стучать зубами от страха, решили мы с Данькой.

- Этот их старшина, - ага, все-таки «старшина», - Или кто он там, - хм? – Он не врал мне. Почти не врал.

- Почти?

- Как-то непривычно у него выходил этот простой говор… «Высокблагородие»… И вообще… Не ставят обычные замковые стражники на свою ауру такую мощную защиту.

- Вы хотите сказать, что он маг?

- Я хочу сказать только то, сударыня, что кроме его лжи о себе, лжи больше не было. Нам действительно следует проехать в замок ради собственной безопасности.

- А вы уверены, сударь, что в замке мы будем в безопасности? – я хотела задать этот вопрос спокойно, но голос опять предательски дрогнул.

- Сударыня Хессения, поверьте, со мной вы в безопасности даже за Межой.

Спасибо конечно, но надеюсь, что так далеко ходить, чтобы подтвердить ваши слова, мне не придется. Но оборотень при этом так посмотрел на меня.. Так нежно-нежно… Как я сама, знаю, смотрю на Йожку с Демкой, когда мы сидим на мансарде, дома, ночью, в сезон дождей, слушаем шум потоков воды, мчащихся по крыше и раскаты грома, мелкие жмутся ко мне с двух сторон и вздрагивают каждый раз, когда раздается оглушительный треск, а вспышка белого света освещает мансарду. Потому как окна не задергивать в такой ситуации – оно еще страшней. И мелкие глаза так смешно жмурят, и носы морщат… А все равно тащат с собой под крышу – слушать грозу ночами им нравится, а самим боязно. И – что поделаешь, я же старшая – иду с ними, и сижу ночь напролет, стерегу будущих боевого мага и некромантку от громовых раскатов и молний, которые могут, конечно, «непременно залететь» в дом к Йагиням, сквозь недюжинную силу оберегов, установленных на нем лучшими магинями империи. В том числе и противогрозовых.

И вот сударь Лиодор так на меня посмотрел, что вдруг совсем страх пропал, абсолютно. Так, немного мандраж остался, видно от переизбытка адреналина, но и самой уже захотелось посмотреть на этого графа-то, разобраться, в конце концов – так ли страшен тролль, то есть в данном случае граф де Менферский, как его малюют?

Правда запала отваги мне надолго не хватило, признаюсь. Тут же в оглушающей этой тишине сумрачного графства что-то заскрежетало, загрохотало, послышалось хлопанье крыльев и довольное уханье совы. И так оно зловеще прозвучало, отозвавшись где-то совсем близко волчьим воем, что я опять забоялась. А у графа его синие глаза неожиданно желтым светом блеснули, и зрачки удлинились, но тут же все прошло, как и не было. И он меня опять за руку взял, и опять я себя как-то поспокойней почувствовала.

Несмотря на ожидания, и вроде как возникший интерес к хозяину этого мрачного места, увидеть нам графа не довелось – вопреки обычаю, по которому надлежит хозяину самому встречать гостей, нас просто-напросто никто не встретил. Более того – стоило нам въехать в ворота замка, как оказалось, что и провожатые наши исчезли. То есть, когда мы вышли из кареты, и оказались стоящими прямо перед огромным, серым, очень негостеприимного вида, замком, оглянувшись, увидели, что во дворе мы одни. Я на всякий случай сделала шаг в сторону мага, а он покрепче сжал свой магический жезл. Ко всему еще внезапно обрушился ливень, а ворота замка оставались все также закрытыми. Если бы не маг, я бы так и стояла, ожидая приглашения, но он крепко взял меня за руку – в другой я несла корзинку с Данькой – не смотря на длинную ручку, чувствовалось, как он дрожит, махнул головой кучеру, и направился прямо к воротам из черной стали. По-моему, он буркнул себе под нос что-то типа «так, значит, здесь принято встречать гостей», злобно так буркнул, надо сказать, но почему-то это возымело действие. Тут же из боковой двери, которую мы не заметили, вышел человек в черном плаще, впрочем, плащ мог быть какого угодно цвета, просто в темноте было особо не разглядеть, который нес перед с




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.