Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Советское экономическое чудо 5 страница



Относительное благополучное положение в финансовой и денежно-кредитной системе СССР в период войны, при данных обстоятельствах, поддерживалось с одной стороны, способностью командной системы контролировать цены и доходы населения, а с другой, огромными ,намного более сильными, чем в других странах жертвами населения, что и позволило минимизировать издержки производства и обращения, собирать повышенные налоги с населения и «добровольные» займы населения. Игнорировалась и роль в доходах государственного бюджета. Поэтому официальные восторги по поводу относительной устойчивости денежно-кредитной и финансовой систем являются явно преувеличенными.

Баланс этих потерь и приобретений еще предстоит подвести, но очевидно, что восстановление советской экономики было не менее трудной задачей, чем в Японии и Германии, и намного более сложной, чем в странах Западной Европы, не понесших таких материальных и людских потерь и получавших большую помощь по плану Маршалла. Но СССР вернул свою экономику к довоенному уровню примерно в то же время, что и Западная Германия, и раньше, чем Япония.

В четвертую пятилетку был не только восстановлен довоенный уровень производства, но и значительно улучшена структура экономики, происходил довольно быстрый технический прогресс в промышленности и других отраслях народного хозяйства, в значительной степени, правда, основанный на использовании технических достижений, полученных по репарациям, ленд-лизу и благодаря промышленному шпионажу в США во время войны.

Наиболее важным для быстрого технического прогресса в четвертой пятилетке было развитие производства металлорежущего оборудования - важнейшей основы прогресса во всем машиностроении. До войны, добившись больших успехов по количеству выпускаемых станков, СССР практически не имел производства сложного современного металлорежущего оборудования и был вынужден его импортировать. В четвертой пятилетке произошел подлинный прорыв в этой области. По сравнению с довоенным уровнем общее производство станков выросло по количеству на 60 процентов, а по суммарному весу станков и суммарной мощности выпускаемых станков - на 136 процентов, что уже говорит об огромном продвижении. Производство наиболее сложных прецизионных станков выросло с 17 штук (1940) до 2744 штук (1950), крупных тяжелых и уникальных - соответственно с 42 до 1537 штук, агрегатных станков - с 25 до 400 штук, а общий вес всех этих станов - с 212 до 3900 тонн [88]. Наконец, впервые в массовом масштабе начали выпускаться автоматические линии и был пущен в эксплуатацию первый завод-автомат по производству автомобильных поршней. Одним словом, в этой важнейшей отрасли произошла подлинная техническая революция, в результате которой отрасль вышла на технический уровень самых передовых капиталистических стран спустя всего лишь пять лет после тяжелейшей войны. Видимо, немалую роль в этом экономическом чуде сыграли поставки по ленд-лизу, репарации и вывоз из Германии технической документации. Но ведь и внедрение чужого научно-технического опыта - задача достаточно сложная и требующая большой технической культуры. Что касается автоматических линий, то здесь СССР просто шел вровень с США.

О том, что восстановление экономики частично происходило на более высокой технической базе, говорит заметный рост фондовооруженности в большинстве отраслей промышленности (например, в машиностроении - на 41 процент, в лесной и деревообрабатывающей промышленности - на 62, в легкой - на 21 процент и т. д. [89]). Серьезно обновилась также и номенклатура производимой продукции в сторону более технически совершенных изделий. К сожалению, специальные исследования по этому вопросу отсутствуют, но можно полагать, что разрыв между техническим уровнем советской и западной промышленности в этот период заметно сократился - благодаря не только весьма существенной роли западных источников и технологий, но также и собственной исследовательской базе: в этот период особенно быстро росли расходы на науку и численность научных работников, а также работников конструкторских организаций. Впечатляющие технические достижения были достигнуты в электроэнергетике, черной и цветной металлургии, в гражданском машиностроении (и, конечно, в выпуске военной продукции), в химической промышленности. Сложнее обстоит дело с оценкой оригинальности новых технических решений. По-видимому, большая их часть была все же тем или иным способом позаимствована в западной промышленности. В этом, конечно, нет ничего зазорного: японская промышленность многие годы развивалась на заимствованных технике и технологии, за которые она, правда, платила, а советская промышленность в этот период обычно использовала западные технические достижения бесплатно.

Оригинальными техническими решениями характеризовались в этот период автоматические линии в машиностроении (в СССР был построен первый в мире завод-автомат), угольная техника и мощные землеройные машины. В других гражданских отраслях уровень выпускавшейся новой техники, видимо, соответствовал ее довоенному уровню в западных странах. Помимо молодости и недостаточной квалификации большинства научных и конструкторских работников СССР, на такой слабой оригинальности научно-технического прогресса в гражданском секторе сказалось, конечно, сосредоточение основных и наиболее талантливых научных и технических сил в оборонных отраслях, где тоже не без использования иностранного опыта и специалистов были сделаны очень серьезные работы в исключительно сложных областях: в атомной и ракетной технике, реактивной авиации, радиолокации. Насколько известно, 70-80 процентов работ в области науки и техники, получивших после войны Сталинские премии, носило заимствованный характер. Эта оценка, конечно, нуждается в перепроверке, но опубликованные в последнее время закрытые документы о положении в советской науке и технике в начале шестой пятилетки ее подтверждают. Так, в направленной в ЦК КПСС записке за подписями А. Несмеянова, В. Малышева и министра высшего образования СССР В. Елютина отмечалось, что в предшествующий период усилия советских ученых были направлены на «освоение нашей промышленностью зарубежных научных достижений», а ряд достижений советских ученых находил применение за рубежом быстрее, чем в СССР [90]. Руководители советской науки предлагали сделать в следующей пятилетке упор на развитие и расширение самостоятельной научной базы. Следует признать, что именно в шестой пятилетке для создания такой базы были приложены огромные усилия, о чем можно судить по увеличению ассигнований на науку и увеличению количества научных работников в СССР. Так, за 1950-1955 годы число научных работников НИИ, в которых был сосредоточен основной научный потенциал страны, увеличилось с 70,5 до 96,5 тысяч человек, а к 1960 году достигло 200,1 тысячи. Среднегодовой прирост, следовательно, был четырехкратным (с примерно 5 тысяч до почти 20 тысяч), то есть только за одну пятилетку здесь было сделано больше, чем за всю предшествующую историю царской России и первые десятилетия советской власти [91].

Создание принципиально новой техники и быстрое использование имеющихся научных достижений других стран были бы невозможны без наличия достаточно квалифицированной базы научных и технических кадров. После войны были предприняты огромные усилия для приумножения аналогичных достижений довоенного периода. Речь идет и об огромных вложениях в развитие науки и высшего образования, и о создании принципиально новых вузов типа Физтеха, и о значительном повышении материальной и моральной престижности научного труда. Необходимо напомнить о резком повышении заработной платы высококвалифицированным научным работникам сразу после войны и о той обстановке огромного уважения к труду научных работников и создателей новой техники, которая создавалась в первый послевоенный период.

Достаточно высокие критерии применялись при выборах в Академию наук СССР, что задавало тон и в общей оценке квалифицированного научного труда (на выборах в 1943 и в 1946 годах академиками и членами-корреспондентами АН СССР были избраны действительно выдающиеся ученые в области математики, физики, химии). Существенно, что при этом их политическим убеждениям и лояльности не придавалось никакого значения: достаточно указать на избрание сразу в академики 38-летнего Льва Ландау, настроенного если не прямо антисоветски, то антисталински (о чем свидетельствует составленная им в 1938 году листовка). Это касалось даже общественных наук: в АН СССР было выбрано немало историков, сформировавшихся как ученые в царский период и относившихся к советской власти весьма скептически; некоторые из них успели отбыть заключение за антисоветские взгляды. Атмосферу академических выборов 1946 года, ничего подобного которой не было ни раньше, ни позже (в 1960-1990-х), хорошо характеризуют слова президента АН СССР С. Вавилова, отстаивавшего кандидатуру Л. Ландау: «Я не знаю, как остальным физикам-академикам, но лично мне стыдно, что я академик, а Ландау нет» [92]. В результате Ландау был избран единогласно, что случалось не часто.

Правда, большая часть прироста ассигнований на науку была направлена на исследования военной направленности, которые к концу четвертой пятилетки составили более 80 процентов всех затрат на науку. Но в любом случае огромный прирост затрат на науку принес значительные плоды. Вторая половина 1950-х была, пожалуй, самым успешным временем для советской науки за всю ее историю. Достаточно напомнить о запуске первого искусственного спутника земли, первом полете человека в космос, спуске на воду первого атомного ледокола и многих других блистательных достижениях советской науки и техники, база для которых была заложена в предыдущее десятилетие.

СОВЕРШЕННО НОВОЙ ОТРАСЛЬЮ советской промышленности, созданной за годы четвертой пятилетки, была радиоэлектроника. Только в 1990-х были обнародованы данные, которые позволяют хотя бы в общих чертах воссоздать историю создания и развития отрасли. Однако некоторые очень важные экономические показатели остаются закрытыми либо плохо раскрытыми и сейчас, в особенности сводные данные о производительности труда и себестоимости продукции радиоэлектронной промышленности. При описании этой ключевой для современного научно-технического прогресса отрасли я воспользуюсь тремя источникам: изданной еще в 1980-м на Западе книгой бежавшего туда известного ученого в области электроники Анатолия Федосеева; объемной и весьма содержательной книгой сына первого министра электронной промышленности А. Шокина, сочетающей черты мемуаров и историко-технического исследования [93]; наконец, не раз уже цитировавшейся выше книгой Николая Симонова об истории советского ВПК.

Если научная и образовательная база радиотехники и электроники в СССР была развита относительно неплохо и до войны, хотя серьезно отставала от западной, то промышленная база отрасли находилась в зачаточном состоянии. Об этом говорят и низкий объем производства радиоприемников, и крайне недостаточное количество радиопередатчиков в вооруженных силах, и малое число объем и низкое качество радиолокационных установок. Недостатки в оснащении вооруженных сил радиотехническими изделиями в годы войны устранялись в основном благодаря ленд-лизу.

Для преодоления или, лучше сказать, уменьшения отставания советской радиоэлектроники в годы четвертой пятилетки использовались два основные метода: научный шпионаж (в основном в США) и огромный вывоз оборудования радиоэлектронной промышленности из Германии [94]. Перед самой войной ряд видных специалистов в этой области (среди них Анатолий Федосеев и А. Шокин) посетили США с целью изучения организации там радиоэлектронного производства.

Не будет преувеличением сказать, что как самостоятельная и довольно развитая отрасль радиоэлектронная промышленность была создана именно в четвертой пятилетке. Появились десятки научно-исследовательских институтов в структуре нескольких министерств, были построены десятки промышленных предприятий. Понятно, что использование ленд-лиза, научного шпионажа и репараций сильно облегчало развитие отрасли, но при этом требовалось построить здания и сооружения для институтов и заводов, установить оборудование, наладить технологию и организацию производства. Это требовало немалых средств и немалой квалификации и рабочих, и инженерно-технических и научных работников, и руководителей отрасли.

Если до войны в радиотехнической промышленности (основном ядре отрасли) имелось всего лишь 13 заводов, на которых работало всего лишь 21,6 тысячи человек, то уже в 1950-м эти цифры составили соответственно 98 заводов 250 тысяч человек [95]. Для сравнения укажем, что в радиотехнической промышленности США в 1947 году было занято 500 тысяч человек, то есть по численности (конечно, не по объему производства, качеству и себестоимости продукции) советская отрасль уже стала однопорядковой с американской.

Наиболее крупные достижения были сделаны в военной области. Это массовое производство радиолокаторов и систем управления ракетными комплексами ПВО, прежде всего ПВО Москвы: «Создание за 4,5 годы года такой системы, какой явилась московская зенитно-ракетная система ПВО - задача фантастическая для любого государства… Все эти работы были бы совершенно невозможны, если бы к этому времени в результате радиолокационной пятилетки (1946-1949 годы. - Г. Х.) в СССР не было развернуто производство современных электронных приборов, в особенности СВЧ-техники» [96]. К достижениям отрасли относилась и разработка первых электронно-вычислительных машин, - с отставанием на несколько лет от США и Англии, но опережая всю континентальную Европу и Японию.

Гораздо скромнее были достижения радиоэлектроники в области удовлетворения нужд населения. Но и здесь следует отметить запуск массового производства радиоприемников, начало производства телевизоров и создание первых телевизионных центров, требующих сложного радиоэлектронного оборудования.

Однако при всех своих достижениях отрасль к началу пятой пятилетки еще очень сильно отставала от США. Как совершенно справедливо отмечают исследователи, у СССР просто не хватало средств для одновременного развития радиоэлектроники, атомной промышленности и других отраслей вооружения.

БЛАГОДАРЯ ТЕХНИЧЕСКОМУ ПРОГРЕССУ и улучшению организации производства производительность труда в ряде отраслей превзошла довоенный уровень. По моим примерным подсчетам, она заметно превзошла довоенный уровень в электроэнергетике (на 42 процента), черной металлургии (более 20 процентов), машиностроении, химической и резиноасбестовой промышленности. В то же время не произошло существенного роста производительности труда в лесной и деревообрабатывающей, в угольной, в легкой и пищевой промышленности. Примерно на 10 процентов увеличилась производительность на железнодорожном транспорте. Весьма незначительный по сравнению с довоенным уровнем рост произошел в строительстве. Совсем не выросла производительность труда в сельском хозяйстве.

С учетом огромных потерь в квалифицированной рабочей силе за годы войны, большого притока недавних крестьян и женщин (их доля в общей численности занятых заметно выросла), этот относительно скромный рост производительности труда был на самом деле немалым достижением. Он не уступает росту производительности труда в промышленности США за тот же период, хотя Штаты развивались в намного более благоприятных условиях; в Японии же производительность труда в промышленности в 1950 году отставала от дозволенного уровня на 34 процента [97].

При оценке роста производительности труда в гражданской промышленности и других отраслях мирной экономики следует иметь в виду, что при относительно слабой общей экономической базе советское государство решало в этот же период сложнейшие задачи по организации производства ядерного оружия, ракетной и реактивной техники, средств радиолокации, систем противовоздушной обороны и что именно на этих направлениях были сосредоточены лучшие научно-технические и организационные силы страны.

Крупнейшим организационным и научно-техническим достижением первого послевоенного периода стала грандиозная ядерная программа СССР. Она потребовала огромных финансовых вложений, организации производства множества новых для СССР видов оборудования, приборов и материалов высокого технического уровня (именно на неспособность СССР наладить их производство рассчитывали США), координации деятельности многих производственных и научных организаций. То, что эта задача была успешно решена в разоренной войной стране в исторически кратчайшие сроки (хотя и с широким применением иностранного опыта, полученного благодаря разведке и использованию немецких специалистов), свидетельствует о высоком организационном и квалификационном уровне руководящего, научно-технического и инженерно-технического, а также рабочего персонала. В связи с рекордно быстрым созданием ядерного и ракетного оружия в СССР, намного уступавшем США по уровню экономического развития, хочу обратить внимание еще на несколько обстоятельств.

Во-первых, при создании ядерной и ракетной отраслей был найден уникальный и крайне эффективный способ сочетания в одной организационной структуре фундаментальной и прикладной науки, опытно-конструкторских работ, проектных и строительных работ и собственно промышленности. И до того, и после соответствующие стадии создания новой техники были разбросаны по различным ведомствам, преследующим свои собственные интересы, что резко замедляло и сроки, и качество внедрения новой техники. Наиболее проницательные советские ученые впоследствии предлагали воспользоваться этим великолепно оправдавшим себя опытом при создании новой техники гражданского назначения [98]. Однако бездарное советское руководство 1960-1980-х систематически игнорировало подобные предложения.

Во-вторых, осуществление указанных проектов осуществлялись хозяйственными руководителями, хорошо показавшими себя в период войны (Л. Берия, Б. Ванников, Д. Устинов и другие).

В-третьих, огромная роль в реализации ядерного и ракетного проектов принадлежала ученым, для работы и творчества которых были созданы прекрасные материальные условия.

В то же время представляется, что в послевоенный период не были достаточно полно использованы крупные организационные достижения последнего предвоенного и военного периодов - такие как система скоростного проектирования, разработанная В. Грабиным, как поточное производство многих изделий.

Высшее хозяйственное руководство проявляло большую энергию и умелость при наращивании объемов производства, объема капитальных вложений и технического прогресса. В то же время распространение передовых приемов производства и управления, для чего командная экономика предоставляла большие возможности, не стало приоритетным направлением хозяйственной политики. Нельзя сказать, что этому не уделялось внимание. Социалистическое соревнование по распространению передовых приемов труда было широко развито и сыграло определенную роль в повышении эффективности производства в четвертую пятилетку. Но распространение передовых приемов труда и управления не было органически включено в процесс планирования и управления и, как правило, не было обосновывающей частью составления народнохозяйственных планов.

Хотя я и не могу в полной мере согласиться с утверждением В. Молотова о том, будто Сталин не был хорошим экономистом, бесспорно, что ряд практических вопросов экономики, в частности, методологию планирования, Сталин знал и понимал не слишком хорошо. Не давал он и развернуться в достаточной степени талантливым экономистам, которых тогда было немало среди как старых специалистов, так и молодых хозяйственников, сформировавшихся уже в советское время.

С другой стороны, распространение передового опыта организации и управления требовало учета специфики производства в отдельных отраслях и даже на отдельных предприятиях, что было непосильным бременем для руководивших экономикой органов. В то же время хотя бы некоторые, наиболее эффективные меры в этой области можно было бы распространять централизованно.

К числу серьезных мероприятий по совершенствованию управления советской экономикой можно отнести: создание в 1947 году Госкомитета по новой технике, сыгравшего под руководством В. Малышева важную роль в ускорении технического прогресса; создание в том же году Госснаба, позволившее централизовать материально-техническое снабжение и намного улучшить его организацию; реорганизацию Госплана СССР в начале четвертой пятилетки, направленную на улучшение планирования и управления крупными экономическими пропорциями в экономике.

Заметно улучшилось в первые годы пятилетки качество составления планов. Большие усилия предпринимались по улучшению нормирования расхода материалов, большей сбалансированности и обоснованности планов. Улучшилась практика определения производственных мощностей предприятий, более полно стали учитываться резервы производства, достижения передовых коллективов, изменения в технике производства. Для более полного контроля за использованием продукции расширилось число составляемых материальных балансов, которые составлялись по всей номенклатуре фондируемой продукции, достигшей в 1950 году 1500 наименований [99]. Расширилось утверждение норм по использованию материалов, что позволило контролировать снижение материальных издержек, - традиционно слабое место советской экономики.

Если при разработке государственного плана снабжения на 1946 год Госснабом СССР было рассмотрено 1814 норм, то при разработке плана на 1950 год - уже 4500 норм, а плана на 1951 год - более 6000 норм. В результате составления норм расхода материалов и контроля за их исполнением удалось улучшить использование материалов. Так, фактические нормы расхода металлов были снижены в 1949 году на 6,8 процента, в 1950 году - на 7,1 процента. Нормы расхода топлива были снижены в 1949 году на 4,95 процента, в 1950 году - на 4 процента. Такое сокращение весьма значительно, однако нужно иметь в виду и низкий исходный уровень эффективности. Нормирование металла охватывало лишь 60 процентов всего его расхода, тогда как специалисты считали необходимым довести этот показатель до 75-80 процентов [100]. Кроме того, многие нормы устанавливали достаточно высокий уровень расхода материалов, например, коэффициент использования металла в размере 0,45-0,60.

Очевидно, что качественное расширение практики нормирования всех видов ресурсов и контроля за их исполнением на порядок увеличивало и нагрузку на все государственные органы, в том числе планирующие. Требовалась и намного большая интеллектуализация планирования, так как с точки зрения методологии подобные задачи намного более сложны, чем та практика планирования, которая преобладала в 1930-х.

Результаты четвертой пятилетки как будто говорили, что такие задачи были решены, но нужно, повторяю, принимать во внимание низкий исходный уровень эффективности производства.

Однако с учетом плохого состояния оборудования, низкой квалификации рабочей силы и ИТР и других естественных ограничителей и объективных трудностей этого периода общие результаты экономического развития в отношении повышения эффективности производства также были неплохими. В последние годы четвертой пятилетки очень быстро росла производительность труда, снижалась себестоимость продукции (в последние годы пятилетки на огромную величину в 6-7 процентов ежегодно), улучшалось использование оборудования. Благодаря повышению эффективности производства удавалось обеспечить ежегодное значительное снижение розничных и оптовых цен, успешное выполнение бюджета страны и финансовых планов министерств.

Можно, таким образом, утверждать, что в последние годы четвертой пятилетки советская экономика твердо встала на путь интенсивного развития.

Особо надо остановиться на состоянии денежно-кредитной и финансовой системы. В годы четвертой пятилетки денежно-кредитная и финансовая системы преодолевали расстройство в их состоянии, связанное с войной (в этом расстройстве выпуск немцами фальшивых советских денег, о котором так много писалось, не играл никакой роли: никаких свидетельств этого выпуска нет). Правда, в 1946 году в связи с трудностями конверсии военной промышленности и временной расхлябанностью хозяйственного аппарата наступившей сразу после окончания войны, последствиями засухи 1946 года и прекращением помощи по ленд-лизу и по линии ЮНРРА, отменой ряда военных налогов, возникли серьезные проблемы с доходами бюджета. Однако с 1947 года возобновился быстрый рост доходов бюджета в результате стремительного восстановления экономики и быстрого снижения издержек производства и обращения. Бюджет по-прежнему оставался дефицитным. Но его дефицит был минимальным, в отличие от периода войны. Он сопровождался очень быстрым ростом расходов на народное хозяйство (в них, правда, впервые начали включаться и расходы на закупки военной техники) и социально-культурные мероприятия, особенно на науку. В то же время военные расходы (с учетом скрытых статей) сокращались и в абсолютном и, особенно, в относительном выражении, вплоть до 1949 года, когда они снова начали расти.

После довольно заметного роста розничных цен в 1946 году, вызванного последствиями засухи и необходимостью компенсации выпавших статей доходов бюджета военного времени, государственные розничные цены стабилизировались, а с 1948 года быстро начали снижаться на основе роста производства и снижения издержек производства и обращения. Одновременно в три раза сократились и цены колхозного рынка, что свидетельствовало об относительной сбалансированности товарно-денежного обращения в этот период. После денежной реформы 1947 года, о которой речь пойдет ниже, улучшилось положение на потребительском рынке. К сожалению, у меня нет таких свидетельств его состояния, как для довоенного и военного периода, которые приводилось в предыдущих частях, но можно сослаться на устные свидетельства старых людей, которые говорят о изобилии многих, ставших впоследствии дефицитных товаров в конце 1940-х годов не только в столицах, но и в других крупных городах. Такая относительная сбалансированность на потребительском рынке объяснялась не только быстрым ростом производства потребительских товаров, но и разумным установлением цен на потребительские товары в государственной и кооперативной торговле.

Очень крупным успехом в стабилизации денежного обращения явилась денежная реформа 1947 года. Она готовилась очень долго, тщательно (первые ее проекты были разработаны уже в 1943 году) и секретно. Лишь в самые последние дни перед реформой сведения о ее проведении просочились и началась бурная скупка дорогих и непортящихся товаров. Механизм ее проведения в СССР напоминал механизм проведения аналогичных реформ в ряде стран Западной Европы в 1945-1948 годах. Условия ее были достаточно жесткими, но ее жертвами стали преимущественно спекулятивные элементы и часть номенклатуры, обогатившиеся в период войны, поскольку рядовые граждане жили, в основном, от получки до получки и не имели значительных денежных сбережений. Денежная реформа в Западной Германии в 1948 году была по своим условиям значительно более жесткой. Денежная реформа выявила существовавшую уже тогда значительную дифференциацию доходов населения. Это проявилось и в массовой скупке дорогих (иногда стоимостью более чем по 100 тысяч рублей, что превышало в десятки раз средние годовые доходы рабочих и служащих) товаров перед реформой и при обмене денежных знаков и сбережений в сберегательных кассах. При всем том, эта дифференциация еще не была катастрофически высокой: объем непредъявленной к обмену денежной массы относительно был невелик, а вклады суммой менее 3 тысяч рублей составили 80 процентов всех сбережений. Правда, эти данные несколько преуменьшают размер дифференциации, поскольку часть денежной массы была отоварена еще до денежной реформы, а вклады раздроблены также перед реформой.

Уже в 1 квартале 1948 года произошло массовое снижение розничных цен, и в целом в 1948 году по сравнению с 1947 годом реальные доходы населения значительно выросли, хотя оставались, конечно, еще очень низкими. Завершилась нормализация денежного обращения после войны проведением реформы оптовых цен с 1 января 1949 года, в результате которой были подняты оптовые цены почти на все виды продукции для ликвидации убыточности в ряде отраслей промышленности и на транспорте возникшей из-за замораживания оптовых цен в период войны при росте номинальных доходов работающих. По мере снижения издержек производства в течение 1949 и 1950 годов происходило довольно заметное снижение оптовых цен в промышленности.

Наиболее обобщающим выражением нормализации денежного обращения после войны явилось то обстоятельство, что уже в начале 1949 года на единицу розничного товарооборота денежная масса сократилась по сравнению с 1940 годом примерно на одну треть.

Наряду с весьма квалифицированными действиями по нормализации денежного обращения в послевоенный период нельзя не отметить абсурдного решения об установлении в 1950 году завышенного по крайней мере в 3-4 раза курса рубля по отношению к доллару, что диктовалось исключительно пропагандистскими соображениями и серьезно затрудняло и международные сравнения советской экономики и экономики зарубежных стран и определение эффективности внешней торговли и развитие международного туризма.

ДЛЯ ОБЪЕКТИВНОЙ ОЦЕНКИ экономического развития СССР в четвертой пятилетке целесообразно сравнить его результаты с показателями двух крупных капиталистических стран, понесших сравнимые людские и материальные потери и тоже достаточно быстро восстановивших довоенный уровень развития - Японии и Западной Германии. Возрождение экономики этих стран, лежавших к концу войны буквально в руинах, справедливо расценивается как экономическое чудо.

Объективные условия экономического развития, как представляется, были примерно одинаковы для всех трех стран. По одним показателям более благоприятные условия имел СССР - например возможность использования огромных репараций и труда военнопленных. По другим в более выгодном положении находились Германия и Япония, которым в этот период совсем не пришлось нести военных расходов; оккупационные же расходы были относительно намного меньшими, чем военные расходы СССР. Плюсы и минусы здесь примерно равноценны. Правда, ни в Японии, ни в Западной Германии для восстановления экономики не использовался в значительных размерах труд заключенных - только в этом, отнюдь не маловажном отношении, советская экономика отличалась от японской и западногерманской.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.