Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Горе на самом деле может тебя доконать



 

Я даже не был там, но не мог отделаться от образа в сознании. Если бы снимался фильм или готовился роман в картинках, то случившееся представили бы, как вид сверху на покрытую снегом реку. На льду идеально ровно выложено платье Анны, подол изогнут вычурной дугой, рукава вытянуты в стороны под прямым углом. Зрелище напоминало бы черного ангела на снегу, шея которого замерла как раз перед полыньей с неровными краями. В полынье видна бурлящая вода.

Это был великолепный образ. Зная Анну, я мог сказать, что она бы его оценила. Я размышлял о том, как отлично была оформлена сцена, как хорошо создан образ. Однако он все еще ставил меня в тупик. Почему там не оказалось ее пальто и сапог? Она не пошла бы от дома по снегу и по замерзшей реке без пальто и уж точно шага не сделала бы без сапог.

— Может, она ушла в них, — высказал предположении Билли.

Конечно, он имел в виду, что она, возможно, сбежала. Но я не мог не думать о том, как она проваливается в эту дыру, словно Алиса сквозь зеркало, медленно пронзает холодную воду, — а сапоги тянут ее вниз.

 

* * *

 

После школы я отправился пешком вдоль реки. Карл сказал, что пойдет со мной, но в последнюю минуту у него появилось какое-то дело. Брюс повез на машине Клер и еще нескольких ребят. Я не хотел ехать с ним. Все машины поворачивали в одном направлении. Туда двинулись и старшие ученики, и родители, и все остальные, которым ехать в ту строну совсем не следовало. Они все собирались увидеть происходящее, но смотреть было практически не на что. Платье убрали, лед разбили, даже не осталось полыньи, в которую упала Анна. Была только желтая оградительная лента. Полиции потребовалось установить ограждения, чтобы сдержать толпу. Спасатели пригнали экскаватор для пробивания льда. Они собирались пробить его весь, чтобы спустить на воду лодки и начать поиски. Когда я добрался до реки, лодки уже спустили на воду, и мужчины в красных куртках исследовали шестами дно и вглядывались в воду. Кто-то сказал, что они работают уже целый день. Кто-то еще сказал, что завтра они не придут. Я не знаю, кого он имел в виду — спасателей или себя. Еще кто-то заявил, что река к утру снова замерзнет. Они ошиблись, но через два дня она и на самом деле замерзла. Проходя мимо нее, нельзя было догадаться, что что-то случилось. Толпы исчезли, ограждения и желтую ленту сняли, полыньи отсутствовали. Был только лед и снег, и мороз. Все выглядело так, как раньше, словно часы вернулись к седьмому числу, или раннему утру восьмого, — перед тем, как все изменилось.

 

* * *

 

Шкафчик Анны стал своего рода памятником. К нему клейкой лентой прикрепляли стихи и молитвы, кругом лежали и висели желтые ленты. На полу перед шкафчиком выложили цветы и поставили незажженные свечи. Гора росла вверх и вширь на протяжении дня, пока администрация не потребовала прекратить загораживание коридора. Перед кабинетом директора выделили специальное место, где школа могла выражать беспокойство. Там стояла большая картонная коробка с написанной от руки табличкой над ней: «А.Кайн». Мне хотелось смеяться. Карл рассказал мне, как сторож лопатой перекладывал кучу перед ящиком в коробку.

— Именно лопатой, — сообщил Карл. — Той самой, которой он чистит тротуары.

— Анна все это выбросит, когда вернется, — сказал я.

У реки устроили всенощное бдение. Было очень холодно, значительно ниже нуля, но сотня людей пришла к реке и бросала букеты цветов на лед или складывала на покрытом снегом берегу. Я не знаю, кто организовал это бдение и откуда люди узнали, что нужно прийти, — но они пришли. Полиция пыталась отогнать их от только что замерзшей реки, но Брюс все равно прорвался и поставил горящую свечу на лед. Несколько человек последовали его примеру, пока в темноте не начала мигать дюжина свечей. Они стояли недалеко от места исчезновения Анны. Наконец заговорил один из полицейских:

— Пожалуйста, не подходите сюда. Пожалуйста, держитесь подальше от реки. Мы не хотим, чтобы еще кто-то провалился под лед.

Это, казалось, привлекло внимание.

На берег пришли и мистер и миссис Кайн. По большей части они держались в стороне, потом миссис Кайн прошла вперед к реке и встала прямо перед голубыми ограждениями. Было темно. От свечей и фонариков, которые держали люди в толпе, на ее лицо падал слабый свет. Она со слезами в голосе обратилась к толпе, поблагодарила людей за то, что пришли и за поддержку, оказанную ей и ее мужу.

— Мы до сих пор надеемся, что Анастасия жива, — сказала она. — Мы до сих пор надеемся, что она к нам вернется, целая и невредимая.

Когда она закончила говорить, к ней подошел Брюс в длинном черном пальто и успокаивающе обнял ее. Рядом с ней он казался огромной черной башней. Черная вязаная шапочка была надвинута низко на лоб, закрывая бритую голову. Он оказался достаточно умен, посмотрел, откуда дует ветер, и встал так, чтобы развивающиеся волосы миссис Кайн не били его по лицу. Затем он заговорил.

— Я просто хотел бы заверить Каинов, что мы делаем все, что в наших силах, желая им помочь.

Становилось понятно, что говорит он лично о себе, а не о группе. Он рассказал о том, как попал в автокатастрофу, и как все считали чудом то, что он выжил. Он не сомневался, что подобное чудо случится и с Каинами.

Я не мог поверить, что Брюс способен так говорить. Мне это смутило, мне стало за него стыдно. Это было не место для него. Затем мне пришло в голову, что, по мнению собравшихся, вероятно, мне тоже следует выступить. Я почувствовал, как краснею, и отодвинулся в задние ряды, надеясь, что никто не предложит мне произнести речь. Они не предложили, и после того, как Брюс закончил говорить, толпа медленно рассосалась. Люди подходили к мистеру и миссис Кайн, и тихо разговаривали с ними, сохраняя серьезный вид.

Я добрался до дороги и собирался повернуть на юг, чтобы дойти до места, откуда можно срезать путь к дому. Внезапно рядом со мной прозвучал голос мистера Каина:

— Тебя подвезти?

Я поднял голову, чтобы посмотреть, к кому он обращается, и понял, что он смотрит на меня. Я не пошевелился, и он поманил меня рукой в перчатке. Я не хотел с ним ехать. Я думал о Каинах, как о каким-то образом виновных в случившемся с Анной. Если они и не были непосредственно виновны, то просто не заботились о ней должным образом, не следили за ней, не защищали ее. Разве они не должны были этого делать?

Он снова позвал меня, и я с неохотой пошел к его машине. Миссис Кайн сидела на переднем пассажирском месте и смотрела прямо перед собой.

— Слишком холодно для прогулок, — сказал мистер Кайн.

Я не мог придумать никакой отговорки, поэтому мне пришлось забраться на заднее сиденье. Миссис Кайн даже не пошевелилась. Мы какое-то время ехали молча.

— Это было мило, — наконец сказал мистер Кайн.

— Очень мило со стороны Брюса, что он выступил, — заявила миссис Кайн.

— Вы что-нибудь еще слышали? — спросил я.

У них не было информации, которую бы я не знал, или, по крайней мере, они не сказали мне ничего нового. Я не мог не относиться к ним с подозрением. Я с неверием воспринимал все их слова и действия. Я сам врал им, но теперь я им не доверял. Разница заключалась в том, что я точно знал: я не имею никакого отношения к исчезновению Анны, а вот они могли. Я не знал. На самом деле я ничего про них не знал.

Мистер Кайн притормозил перед моим домом, я выбрался с правой стороны, ближайшей к тротуару. Мистер Кайн вылез с водительского места и обогнул машину спереди. Я ждал его на тротуаре, пока он шел мимо включенных фар, словно пронзавших его насквозь.

— Миссис Кайн все еще очень расстроена, — почти извиняясь, сказал он.

— У нее для этого есть все основания. Он быстро кивнул.

— Я не могу сказать, что не расстроен. Я имею в виду — из-за тебя, — заявил он. — Из-за той ночи. Просто я хотел, чтобы ты знал: мы думаем о тебе и знаем, что и тебе сейчас трудно. Просто знай это.

— Спасибо, — сказал я. — Я могу вас кое о чем спросить?

— Конечно.

— Анна что-то взяла с собой?

— Мы не в состоянии это определить. Даже ее рюкзак висит на спинке стула. Мы не думаем, что она сбежала. Ты об этом спрашивал?

— Нет, — ответил я. Мне вообще не следовало это спрашивать.

— Если мы что-то услышим, то дадим тебе знать и надеемся, что и ты сделаешь то же самое.

— Обязательно, — ответил я.

Мистер Кайн протянул руку, быстро похлопал меня по плечу, а затем поспешил в машину. Миссис Кайн все также смотрела прямо перед собой.

Я понял, что между моими родителями и Каинами есть связь. И те, и другие лишились дочери. Я думал, что это могло бы сплотить их, и гадал, случится ли такое. Мои родители могли бы их утешить, но, наверное, я слишком на многое надеялся. Я даже не знаю, нашли ли утешение они сами. Вероятно, Каинам было лучше с ними не общаться. Я мог представить, как Каины берут моих родителей за образец и становятся такими же, как они, — замкнутыми, бездеятельными и тихо отошедшими от жизни.

Я зашел в дом, поужинал и отправился в свою комнату. Через некоторое время зашла мать и сообщила, что звонит мистер Кайн.

— Я просто хотел тебе сказать, что обыскал все комнату Анны. Возможно, она взяла свою сумочку и мобильный телефон. Я проверил в полиции. Они не нашли ни то, ни другое у реки.

Он сказал, что звонил ей на мобильный, но ответа не было. Откуда ж ему взяться? Я весь вечер сам набирал ее номер, просто чтобы услышать ее голос, записанный на автоответчик: «Мне очень жаль, но я не могу сейчас вам ответить. Оставьте сообщение, и я перезвоню вам позднее». Это звучало, как обещание.

 

«4ever» — навсегда

 

Возникла проблема с ее телом. Его до сих пор не нашли, и я задумывался, сколько времени они будут искать. Если она упала в дыру во льду, что с ней случилось дальше? Ее подхватило течение и понесло подо льдом? Я прикидывал, насколько могла промерзнуть река. Я посмотрел на карту и проследил, как она течет на юго-восток по нашему штату, лениво изгибаясь на участках, отмеченных желтым и зеленым цветом, потом расширяется и впадает в море. Длина реки составляла свыше двухсот миль. Она вся замерзает зимой, на всем протяжении? А если так, то может ли течение отнести тело в море подо льдом? Мои мысли напоминали математическую задачку. Если тело весит 100 фунтов, а течение реки составляет 16 миль в час, сколько времени потребуется телу для преодоления 200 миль? Кому-то следовало об этом подумать, решить эти проблемы. Ведь после их решения будет легче проводить поисковые работы.

Я пытался думать об этом лишь недолгое время. Подобные мысли меня изматывали, и я сидел у себя в комнате, смотрел в стену на вещи, которые мне прислала Анна. Она превратила одну стену моей комнаты в точную копию стены в ее комнате. Каждая открытка и фотография находилась в том же месте, что и у нее. Они были почти идентичны. Этакий двойной дактиль. Я улыбнулся при этой мысли.

Я посмотрел на карточку, которую она мне прислала, но не на стене, а приклеенную к компьютеру сбоку. Она была полностью черной, за исключением фразы, написанной ее почерком: «Решить возникшую в жизни проблему можно, живя так, что проблема исчезнет». Слова располагались так, что каждое следующее оказывалось мельче предыдущего. Последнее, «исчезнет», получилось таким маленьким, что его требовалось рассматривать в лупу.

 

* * *

 

Мне приходилось рассматривать различные версии и выбирать предпочтительную для меня — мертва, но любит меня, или жива и, вероятно, не любит меня. Если она осталась жива, то почему она ушла? Почему она бросила меня? Я что-то сделал не так, и она не захотела взять меня с собой? Или я сделал что-то, чтобы прогнать ее? Но если она уехала, то всегда остается шанс, что она вернется, что переменит решение или, по крайней мере, она свяжется со мной, где бы ни была. Мы договорились о шифре. Зачем придумывать шифр, если не собираешься никогда им пользоваться?

 

* * *

 

Иногда она завершала записки, письма и открытки словами «4ever», а затем подписывалась чьим-то именем. Она редко пользовалась собственным именем и никогда не использовала мое в начале. Конечно, все это адресовалось мне, но она всегда использовала имя, которое имело отношение к тому, о чем писала. «Дорогой Э.В.», — начиналась одна открытка о Гудини. Завершалась она словами «4ever, В.» Это была ссылка на настоящее имя Гудини — Эрих Вайс, и имя его жены — Бесс. Иногда мне требовалось посидеть за компьютером, чтобы понять, что она имеет в виду. «Дорогой Селдеy», — начиналось еще одно письмо, которое заканчивалось словами «Твоя подруга Лили Барт»[32]. Я часто думал, что если бы не установленная у меня в компьютере поисковая система, наши отношения не продлились бы дольше недели. Однако в нескольких случаях не мог помочь даже Интернет. «Дорогой К.», — обратилась она ко мне 4 января, и начала говорить о маленьком греческом острове и том, что нам когда-нибудь следует туда поехать, чтобы посмотреть на луну. «Может, ты меня там встретишь. Может, ты приедешь туда меня искать, будешь искать в панике, опасаясь, что я свалилась в колодец на острове. Там нет колодцев, учитель. Не бойся. С любовью, Сумир». Я думал, что «К» — это ссылка на Кафку или на Керуака. На открытке был нарисован русский спутник на голубом фоне со звездами. Спутник был запущен 4 октября 1957 года и упал на Землю 4 января 1958 года, но я так и не нашел ничего про «Сумир».

Я стал смотреть на другие открытки на стене и думал о событиях, произошедших в те месяцы, пока мы были вместе. Везде, куда бы я ни взглянул, повторялись цифры 4 и 14. Они сами повторялись или приходили на ум. Она исчезла в 4 утра (по крайней мере, так указали в полицейском отчете) 8 числа 2 месяца (8 разделить на 2 = 4), недалеко от трассы 251 (5–2+1=4). Наше первое свидание произошло 4 октября (октябрь — десятый месяц, 10+4=14). Мы были вместе 4 месяца и 4 дня. Если правильно произносить ее имя, в нем 4 буквы. Она предпочитала, чтобы ее называли «Анастасия Кайн» — в английском варианте 14 букв. Она использовала «4ever» 14 раз во время письменных обращений ко мне. Это только то, что я сам заметил, может, вы заметите что-то еще. Это было или сводящее с ума совпадение, или нечто специально спланированное. Она пыталась что-то сказать, а я — тот человек, который скорее, чем кто-либо, должен понять, что именно. Я хотел найти подсказки и указатели. Я хотел изучить образцы и найти решение.

 

Карта

 

Через два дня после ее исчезновения я получил карту. Вначале я не подумал, что она от нее, поскольку там стола настоящая марка, но карта пришла от Анны. Смешно, что в случае использования настоящей марки конверт шел ко мне дольше всего. В нем ничего не желало, кроме карты. Анна нарисовала ее сама. Карта не походила ни на какие другие, которые я когда-либо видел. На самом деле я вначале даже не понял, что это. Это был просто сложенный лист бумаги с точками, буквами и цифрами на нем. Точки стояли по две, три или четыре рядом. Имелось несколько мест, отмеченных пятью точками, а также несколько отдельных точек. Рядом с некоторыми группами точек стояли цифры, за которыми следовала буква или несколько букв, например, 14FC или 19АВН.

Я не хотел это расшифровывать. Я не думал, что в состоянии выдержать одну из ее игр, но чем больше я об этом думал, тем более важным это казалось. Что если это — последнее, что она хотела мне сказать? Что если это ответ на случившееся с ней, объяснение, почему это произошло? Что, если это даст ответ на все вопросы? Я не мог отложить в сторону карту, поэтому принялся за неизбежный, болезненный процесс расшифровки.

Я начал с цифр, поскольку на карте использовались только четыре — 5,14,19 и 23. Похоже, точки шли рядами, как вертикально, так и горизонтально, а цифры обычно стояли в конце ряда, за ними следовали буквы. Больше было 5 и 23. Они, казалось, идут зигзагом между маленьких рядов точек, а затем уходят в пустоту, отмеченную «х». Именно тогда мне и пришла в голову мысль, что это карта.

Она указывала мне направление. Цифры 5, 14, 19 и 23 соответствовали различным направлениям — восток, север, юг и запад; ведь первая буква в слове «east» (восток) — пятая в алфавите, первая буква в слове «north» (север) -14-я, и т. д. И я подумал, что если Анна использовала цифры для обозначения букв, то вполне могла использовать буквы для обозначения цифр. То есть, «FC» означает 53. F, например, пятая буква английского алфавита, С — третья. 53 фута? 53 шага? 53 ярда? Я не знал ответ, но вскоре решил эту проблему, догадавшись, что она писала все задом наперед и вверх ногами. То есть читать карту следовало не обычным образом, а перевернув ее. Затем мне пришлось выяснять, откуда следует начинать движение и где заканчивать. В этом помогли точки. Они обозначали дома в городе. На самом деле, точки соответствовали количеству людей, проживающих в каждом доме. Я начал со своей улицы и попытался выяснить, есть ли она на карте. Она отсутствовала. Для Анны это было бы слишком просто. Я также отказался от ее улицы, улицы Карла и Клер. Мне потребовалось очень много времени, чтобы разобраться с этой частью, но, наконец, я понял, что карта начинается с первого ряда домов, который виден из школьной библиотеки, с выходящими на юг окнами. После этого стало легче.

Я пошел пешком от школы, следуя указанному на карте направлению. Я шел через город на юг, а потом углубился в лес, недалеко от того места, где мы видели, как Карл прикладывает снег к глазу. Темнело, я пошел побыстрее и добрался до оставленной Анной метки. Рядом с одним из деревьев в лесу из снега торчала небольшая палка с прикрепленной к ней ее фотографией. Там была только голова Анны, вырезанная из снимка. Она смялась и промокла от снега. Анна нарисовала маленькие розовые сердечки на глазах и на лбу и написала: «Копать здесь». Я не взял с собой лопату или что-то еще, что помогло бы мне прорваться сквозь слой земли. Снег я раскидал и попытался справиться с грунтом одними руками в перчатках. Но земля обледенела и не поддавалась. Я положил фотографию Анны себе в рюкзак и очистил место от снега, чтобы найти его на следующее утро. Дома я прикрепил ее фотографию к стене, и она заняла место в ряду других лиц.

Я не мог спать, раздумывая, что же там спрятано. Это, должно быть, нечто важное. Там окажется ключ, решение, какой-то ответ на все наши вопросы. Я подумал, что это может оказаться объявлением о сложном розыгрыше, что в земле захоронен телефонный номер. Я позвоню по нему, Анна ответит и станет смеяться над всеми нами, поскольку мы посчитали ее мертвой. А потом она вернется. Я представлял ее возвращение, а еще лучше было бы, если бы она пригласила меня к себе, где бы ни находилась. Мы оба уедем из этого города, и снова сможем быть вместе. Я знал, что это не так, но все равно не мог остановиться…

Утром я первым делом выбежал из дома, добравшись до леса, сверился с картой и, наконец, обнаружил то место. Я стал копать, пока не наткнулся на небольшой металлический Контейнер, который лежал примерно в футе от поверхности. Это была заржавевшая коробка от рыболовных крючков. Я выхватил ее из земли и быстро сиял крышку. Внутри лежал запечатанный конверт и небольшой квадратный подарок в красной оберточной бумаге. Я открыл конверт и обнаружил внутри броскую «валентинку» — поздравление с днем святого Валентина. «Ты нашел здесь захороненный талисман удачи. Ты найдешь меня. Ты будешь моим. С любовью, Анастасия». Она нарисовала анатомически правильное сердце, которое пронзала очень реалистичная стрела. На стреле значилось мое имя. Карта не пришла ко мне слишком поздно, наоборот, она появилась слишком рано. Или, может, Анна просто думала, что мне потребуется больше времени на расшифровку. Подарком был еще один компакт-диск, который она записала для меня. На коробке красовалась черно-белая фотография какой-то пары, по шею зарывшейся в песок на пляже. Они пытались поцеловать друг друга и тянулись друг к другу. Название компакт-диска гласило: «Оставайся закопанным».

Я чуть не положил все назад в яму и не закопал снова. Я Чувствовал себя обманутым. Там должно было оказаться большее. Карта, открытка и компакт-диск не имели никакого отношения к ее исчезновению, они не отвечали ни на какие вопросы. Я провел столько времени за расшифровкой карты, столько ждал, чтобы добраться до этого места, а там не оказалось ничего, кроме забавной открытки, которая больше не казалась мне забавной. Я знал, что если бы Анна до сих пор оставалась жива, то я бы радовался и карте, и открытке, и диску. Я радовался бы таинственности и ожиданию, а она бы тоже радовалась, что я догадался. Но теперь я ненавидел ее глупые игры, странное чувство юмора и выбор музыки, от которой часто мурашки появлялись на коже. Мне ничего этого не требовалось, мне хотелось, чтобы все было так, как раньше, как все и планировалось. Она стояла бы в школьном коридоре, а я бы подошел и показал ее подарок, и мог бы поддразнить ее, что нашел его на несколько дней раньше, чем она ожидала. Я сказал бы Анне, что на этот раз она неправильно спланировала поиски. Я положил найденное в рюкзак и пошел в школу.

 

Третий диск

 

«Оставайся закопанным». Альбом включает:

1. Бьорк — «Безумно счастлива»;

2. «The Get Up Kids» — «Валентин»;

3. «Му Bloody Valentine» — «Когда ты спишь»;

4. Кэб Калловей — «Любовная песня просвещенного кота»;

5. Роберт Джонсон — «С четырех допоздна»;

6. Мэтт Суггс — «Западный ветер»4

7. «The Byrds» — «Через сто лет»;

8. Джефф Бакли — «Я знаю, что мы могли бы быть счастливы, малышка (если бы мы хотели)»;

9. «The Сurе» — «Прогулка»;

10. «Felt» — «Все люди, которые мне нравятся, мертвы»;

11. Элвис Костелло — «Моя смешная „валентинка“»;

12. «Но1е» — «Мягче, самый мягкий»;

13. «Leadbelly» — «Где ты спал прошлой ночью»;

14. «Bright Eyes» — «Идеальный сонет»;

15. Кейт Буш — «Гудини»;

16. «The Sisters of Мегсу» — «Валентинка»;

17. Боб Дилан — «Клятва под мерилендским дубом»;

18. Братья Стэнли — «Встреться со мной в лунном свете»;

19. «The Smiths» — «Спящий»;

20. «The Flatlanders» — «Хранитель горы»;

21. «The Handsome Family» — «Не бойся»;

22. «The Beach Boys» — «Не шевелись».

 

Еще одно письмо

 

Через два дня после того, как я получил по почте карту, пришел некролог, посвященный Анне. Конверт был самый обычный — белый, простой, в котором посылают деловые письма. На нем напечатали мое имя и адрес. Обратный адрес отсутствовал, а дата на марке оказалась смазана. Похоже, там стояло двузначное число, а это означает, что письмо отправили после исчезновения Анны. Но точно определить было трудно. Оно пришло через Хилликер, но это мне ничего не говорило. Вся почта в нашей местности идет через Хилликер.

Она сама могла бы написать этот некролог. Меня он привел в ярость, раздражение и смятение. Его напечатали на такой же бумаге, как обычно использовала Анна. Он был наполнен сведениями о ней, которых я никогда не знал, а это означало, что или он полон лжи, или я не знал ее так хорошо, как думал. Там также был ряд явных упущений. Не упоминалось, что она умерла и как она умерла. Просто утверждалось, что она «нас покинула», а это могло означать что угодно. Вот и еще одна загадка внутри загадки. Тогда я задумался — а сколько времени они еще будут поступать: Я внимательно изучил некролог в поисках подсказок и указателей.

«Анастасия Кайн нас покинула. Она родилась в грозу 28 марта в Шарлоттсвиле, Виргиния. На пути в госпиталь машина сломалась, и мистер Кайн был вынужден оставить жену и отправиться за помощью. Он побежал к ближайшему дому и позвонил в „скорую“, а когда вернулся к машине, жена уже держала новорожденную дочь. „Я не помню дождь, но я помню кровь“, — обычно говорила Анастасия, когда родители рассказывали эту историю.

Ее назвали Анна Кайн, но все, кто ее любил, называли ее Анастасия. Она была младшей дочерью Николая и Александры Кайн. Ее отец эмигрировал из России в подростковом возрасте, а мать перебралась из Германии, где закончила среднюю школу, она приехала в США учиться в колледже. В детстве Анастасия говорила на немецком и русском языках. У нее были три старшие сестры — Оливия, Татьяна и Мария, и младший брат Алекс. Алекс умер от мозгового кровотечения в возрасте четырех лет. Вскоре после смерти Алекса семья Каинов перебралась в Ойсербей, Лонг-Айленд. Две старшие сестры Анастасии, Оливия и Татьяна, стали медсестрами в обществе Красного Креста. Ее сестра Мария сбежала из дома 16 июля 2000 года, и хотя Каины нанимали частного детектива, Марию не нашли, и с тех пор от нее не поступало никаких сведений. У Анастасии был небольшой шрам на правой лопатке после удаления родинки, шрам в форме звезды на левой ступне и шрам за левым ухом. Также у нее имелся шрам у основания среднего пальца на левой руке. Он остался с того времени, как ее брат случайно захлопнул дверцу машины и прищемил руку Анастасии.

Ее друзья говорят, что она любила розыгрыши и шутки, но требовательно относилась к окружающим ее людям. Она также была упряма и подозрительна. Г. называл ее Анной».

Последнее предложение было ножевым ударом. Тот, кто это написал, знал, что я почувствую. Если это писала Анна, то что сие означает? Она сомневалась в моей любви? «Все, кто ее любил, называли ее Анастасия… Г. называл ее Анной». Почему она такое вообще предположила? Но если это писал кто-то еще, это не значит ничего. В любом случае, что они могли о нас знать? У меня гудела голова, это была постоянная пытка. Все, что я думал, сталкивалось с тем, чего я не знал. Все, что я считал правдой, сталкивалось с ложью. Все, что я ожидал, — с невероятными предположениями. Все, что я хотел, — со всем, чего я не пожелал бы и худшему врагу. Все, что я чувствовал, — со всем, что я не хотел чувствовать.

 

* * *

 

При сравнении Анны Кайн, о которой говорилось в некрологе, с той, которую я знал, она казалась не более чем призраком, этакой сущностью с завуалированными тайнами, неуловимой девушкой, которая исчезла в ночном тумане. Она всегда была призраком.

 

* * *

 

Я не мог спать, не мог сконцентрироваться. Я чувствовал себя так, словно внезапно разболелся, или так, как обычно чувствовал себя перед игрой в футбол. Я был возбужден и нервничал, меня наполнял адреналин, предвкушение и опасения, я ждал — что-то должно случиться. Я обычно лежал ночью в кровати, полностью изможденный, и пытался спать, но в следующее мгновение сна не было ни в одном глазу, мне приходилось вставать и мерить шагами комнату. Я входил в Интернет, перепрыгивал с сайта на сайт, но не мог прочитать даже нескольких фраз. Но и спокойно лежать тоже не мог. Я звонил ей, снова и снова слушал ее голос, а затем стал беспокоиться, что запись голоса может исчезнуть. Поэтому я переписал ее для себя, а потом при помощи компьютера стал создавать различные версии. Я брал произнесенные ею слова и пытался составить другие фразы, которые она еще могла бы мне сказать. В итоге я всегда возвращался к изначальной версии, или только последней ее части: «Я перезвоню вам позднее».

 

* * *

 

В те дни после исчезновения Анны я жил словно в тумане, я ничего не чувствовал, словно меня парализовало. Я жил словно в аквариуме, где все темно и мрачно, и жизнь проходит под водой в медленном темпе. Казалось, что на всем внутри меня висят свинцовые гири, или все внутри меня просто превращается в свинец. Мне было трудно дышать и видеть. Самые легкие дела требовали огромных усилий и размышлений. Школа представляла собой один долгий звонок и проходящие мимо меня образы. Я сидел в классе, но не представлял, кто что говорит. Я выполнял все задания, но практически не помню, как я это делал. Я много писал, но лишь малая часть этого имела хоть какое-то отношение к школе. Я писал об Анне и о том, что с ней случилось или могло случиться. Миссис Вирик, преподававшая у нас английский язык, начала по пятницам вести урок свободного сочинения. На этих занятиях мы какое-то время писали все, что угодно — сочинения на свободную тему. Во время одного из таких занятий я обдумал возможность убийства Анны. В таком случае она никогда не вернется. Я составил список подозреваемых.

1. Мистер и миссис Кайн. Они должны занимать верхнюю строку любого списка. Я провел кое-какие исследования в Интернете, и выяснил, что только 14 % всех убийств совершаются незнакомыми людьми. Хотя эта цифра значительно увеличивается для лиц, не достигших 18 лет. Тем не менее, если Анну убили, то вероятно это сделали Каины или кто-то из знакомых Анны.

2. Брюс Друитт. Он — спортсмен, поэтому попадает в список. Но дело не только в этом. Правда, что они были близкими друзьями до аварии, в которую он попал, но после нее я заметил напряжение между Анной и Брюсом. Они разговаривали друг с другом все меньше и меньше, и, казалось, он ее избегал. Я даже не уверен, что они продолжали друг другу нравиться. Иногда я думал, что если бы они не одевались одинаково, и их клика не включала такое малое количество народа, то они бы вообще не имели никаких дел друг с другом. У меня никогда не было оснований думать, что Брюсу когда-нибудь захочется принести Анне зло, но он определенно мог это сделать.

3. Неизвестный. Это казалось наименее вероятным. Во-первых, в городе нет никаких незнакомцев. Маловероятно, что какой-то незнакомец проходил мимо дома Каинов и вытащил оттуда Анну. Я предполагаю, что незнакомец мог столкнуться с Анной у реки, но это представлялось маловероятным. Таким образом, вставал вопрос, чем она занималась после моего ухода. Она отправилась к реке одна, как часто делала, — или принялась за что-то другое?

4. Анна Кайн. Самоубийство. Но если она хотела совершить самоубийство, то могла бы выбрать сотню лучших способов, чтобы добиться цели.

5. Никто. Она вовсе не убита. Может, это был несчастный случай. Может, она пыталась спасти кого-то от утопления, протянула руку, захлебнулась ледяной водой и утонула. Может, она тянулась еще к чему-то, может, она бросила в реку свои тетради, а потом внезапно захотела их вернуть. Может, она захотела проверить, сколько продержится в ледяной воде, задерживая дыхание и закаляя тело. Она пыталась повторить то, что когда-то делал Гудини. Может, она проводила эксперимент со смертью, и провалила испытание. Может, она все подстроила. Никакое тело не падало и не соскальзывало в полынью. Анна просто обустроила сцену и ушла. Она может быть где угодно, в каком-то лучшем месте.

Список не помог. После его составления я стал еще больше беспокоиться и дергаться. Я не мог сидеть спокойно, я не мог читать книгу, слушать музыку, смотреть телевизор. Я не мог спать. Я пытался все это делать, но обычно заканчивал через пять минут. Я чувствовал себя ужасно и выглядел еще хуже. У меня были воспалены глаза, взгляд сделался стеклянным. Кожа приобрела восковой оттенок, а что еще хуже — я сильно потел, и кожа в результате стала влажной и словно бы сделанной из воска. С лицом тоже начались проблемы. Я не мог удержаться от расчесывания прыщей, которые появились у меня на подбородке. Я чесал их и выдавливал, не раздумывая.

— Мне придется завязывать тебе руки за спиной, — сказала мать за ужином. Мне было все равно.

На третьи сутки бессонницы я пришел в отчаяние. Я попросил Карла что-нибудь мне продать.

— Ни за что, — ответил он. Карл хотел мне помочь, и посоветовал сходить к врачу.

— Мне не нужен врач, — ответил я. — Мне просто нужно поспать.

Наконец, на пятый день он дал мне один препарат — пластиковую капсулу и пластиковом пакете для бутербродов.

— Прими ее примерно за полчаса до сна, — сказал он. Меня не волновало, стану л и я наркоманом, неспособным жить без таблеток, или кем-то еще. Меня не волновало, попаду ли я в зависимость к Карлу и препаратам, которые он крал, покупал и продавал. Я просто хотел получить какое-то облегчение. Я совсем не колебался. Я принял капсулу.

Я спал большую часть ночи, но утром не чувствовал себя лучше.

— По крайней мере, я какое-то время спал, — сообщил я ему на следующий день. — Что это была за таблетка?

— Сахар, — сказал он. — Этой мой лучший товар. Ты веришь, что это снотворное, потому что хочешь его получить. Люди покупают наркотики, которые хотят, но я не продаю их. Большинство никогда не замечают разницы. По большей части я не занимаюсь наркотиками. Я занимаюсь работой с человеческим сознанием.

— Но тогда почему ты мне это сказал?

— Чтобы доказать тебе, что тебе снотворное и наркотики не требуются. Ты переживешь это. С тобой все будет в порядке.

— А что ты обо всем этом знаешь? Что люди говорят об Анне?

— Никто ничего не знает, — ответил он. — Ходят только слухи, но ты и сам в курсе. Но слухи ходили всегда. Просто помни: ты знаешь Анастасию лучше всех. Не забывай об этом. Ты ее знаешь, а они нет.

 




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.