Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

ПРИРОДА АВТОРИТАРНОЙ ЛИЧНОСТИ



В зарубежной социальной психологии немногочисленны тео­рии, «системно» реализующие принципы психоаналитической ориентации. Гораздо более частыми являются случаи вкрапления отдельных психоаналитических положений в различные исследо­вательские и теоретические контексты.

Так, одно из основных положений ортодоксального фрейдиз­ма — фатальная предопределенность личности взрослого опытом детства — в настоящее время оказалось интегрированным в ряд концептуальных схем, а также отдельных работ, вообще говоря, не заданных в строгом ключе психоанализа. В качестве примера подобного рассеяния принципов психоанализа можно сослаться на известное исследование авторитарной личности, выполненное под руководством Т. Адорно [Adorno et al., 1950]. Психоаналити­ческий крен работы несомненен, и это обнаруживает анализ ее теоретических предпосылок, хотя самими авторами они не изло­жены в систематической форме.

Целью вышеуказанного исследования явилось выяснение кор­ней предрассудка, точнее, личностных факторов, связанных с предрассудком. По мнению авторов, авторитарная личность про­дуцируется родителями, которые используют суровые и жесткие формы дисциплины по отношению к ребенку. Ребенок вынужден подчиниться суровой власти родителей, но в результате в нем раз­вивается враждебность, которая не может прямо вылиться на фрустрирующий его объект — родителей, так как он боится их. Потребность ребенка подавлять враждебность по отношению к родителям ведет к идентификации с фрустрирующей властью, к идеа­лизации этой власти с сопутствующим смещением враждебности на аут-группы, т.е. внешние группы, которые обычно оказывают­ся группами более низкого статуса. Именно на эти внешние груп­пы, характеризующиеся более низким социальным статусом, про­исходит проекция тех авторитарных импульсов, которые вызваны у ребенка фрустрацией и подавлены вследствие неприемлемости их реализации в рамках семьи. По мнению авторов, боязнь соб­ственных импульсов и потребность жестко их подавлять ведут к ригидной организации личности, к стереотипному мышлению. Таковы вкратце исходные предпосылки данного исследования.

Исследование выполнено вскоре после окончания Второй ми­ровой войны, и ее события, несомненно, стимулировали интерес авторов к изучению социально-психологических предпосылок по­явления фашизма. Адорно и его соавторы сконструировали пять шкал для измерения антисемитских установок. Далее они исследо­вали, является ли антисемитизм частью более общей установки отвержения групп меньшинств вообще. Для этого была разработа­на шкала «этноцентризма». Следующим шагом явилась сконструи­рованная авторами Ф-шкала, которая, по замыслу, замеряет пред­расположенность к фашизму (отсюда буква «ф» в ее названии). Кроме того, в исследовании использовались клинические интер­вью и проективные тесты.

Сразу после выхода работа подверглась серьезной критике в зарубежной литературе. В частности, критиковались методическое обеспечение исследования (например, не вполне удачное постро­ение шкал, которые не всегда имели четкие деления) и организа­ция сбора данных. Отмечалось, что многие из полученных автора­ми различий личностного порядка, скорее, отражают различия, связанные с образованием или принадлежностью к разным соци­альным классам и т.д. Однако, несмотря на острую критику, кни­га стимулировала большое число эмпирических исследований, в которых устанавливалась корреляция между Ф-шкалой и другими параметрами личности.

Необходимо отметить представленную в данном подходе тен­денцию ограничить анализ фашизма как социального явления его социально-психологическим рассмотрением вне контекста объек­тивных экономических процессов. Подобная методология исследо­вания, как неоднократно подчеркивалось в отечественной литера­туре, может приводить к обеднению спектра корней фашизма.Одной из наиболее известных работ, данные которой, по мне­нию Дойча и Краусса, «генерализуют и ограничивают выводы "Авторитарной личности"» [Deutch, Krauss, 1965, p. 164], являет­ся вышедшая в 1960 г. книга М. Рокича «Открытое и закрытое со­знание» [Rokeach, 1960]. В теоретическом плане она является при­мером характерного для современной социальной психологии пе­реплетения школ: в данном случае сочетаются психоаналитическая и когнитивистская ориентации. Основной тезис Рокича состоит в следующем: мы организуем мир идей, людей и власти, в основ­ном заботясь о конгруэнтности, согласованности содержания на­шего сознания. И далее тоже вполне в духе когнитивистских прин­ципов: нам нравятся люди с убеждениями, подобными нашим, и не нравятся носители противоположных убеждений. Существуют индивидуальные различия в степени, в которой люди готовы при­нять или отвергнуть других на этой основе, т.е. на основе сходства или различия когнитивных структур. Эти различия и отражают «от­крытость» или «закрытость» систем убеждений. По определению Рокича, система открыта в той степени, в которой человек может получать, оценивать и действовать на основе релевантной инфор­мации, поступившей извне, исходя из достоинств этой информа­ции. «Закрытое сознание» в структурном отношении характеризую ется меньшей дифференциацией его подсистем, большей изоля­цией частей внутри и между подсистемами и т.д.

Подход Рокича к вопросу о происхождении «закрытого созна­ния» весьма близок к взгляду авторов «Авторитарной личности» на истоки такой личности. Он также подчеркивает роль продолжи­тельного состояния угрозы в возникновении «закрытого сознания», таким образом, опыт ребенка в авторитарной семье предраспола­гает к развитию жесткой, закрытой системы убеждений. Рокич предположил, что авторитаризм является отражением «закрытос­ти сознания». Для измерения феноменов «открытости» или «зак­рытости» сознания им сконструированы соответствующие шкалы.

Итак, исследования, выполненные под влиянием работы «Ав­торитарная личность», показали, что личностные характеристики могут оказывать влияние на характер социальных установок, при­чем, как оказалось, наиболее непосредственно они влияют на структуру, организацию системы убеждений. Однако знание толь­ко личностных характеристик без знания содержания, характера убеждений, разделяемых «значимыми другими» в социальном ок­ружении индивида, не позволяет предсказать конкретное содер­жание установок и убеждений личности. Неудовлетворенность вызывают также связанные с психоаналитической теорией положе­ния о том, что выросший в авторитарной семье индивид предрас­положен быть чувствительным к влиянию авторитетов, которые воспринимаются им как имеющие ценности, согласующиеся с ценностями родительской власти или противоположные им. При этом не определяются условия, вызывающие сопротивление или покорность по отношению к ценностям авторитета, символизиру­ющего родительскую власть. Неясно также, какие именно автори­теты будут символизировать родительскую власть.

Завершая рассмотрение психоаналитических теорий в совре­менной социальной психологии, сделаем несколько замечаний. Как уже отмечалось в начале данного раздела, психоаналитичес­кая ориентация в значительной мере противоположна бихевио­ристскому подходу. Если сторонники бихевиоризма стремятся стро­ить свои теории в строгом соответствии со сциентистскими кано­нами «истинной науки», пытаются последовательно реализовать принципы гипотетико-дедуктивного построения теории, то пос­ледователи психоанализа не ограничивают себя в такой мере тре­бованиями строгой эмпирической процедуры в позитивистском смысле этого слова. Напротив, подчеркивая уникальность психи­ческих процессов, они склонны акцентировать методологическую и методическую специфику психологического исследования и не­пригодность стандартов естественнонаучного мышления в этой области. Отмеченная методологическая противоположность нео­бихевиоризма и современного психоанализа реализуется в ряде моментов. Например, если для бихевиоризма характерна вытека­ющая из позитивистских установок тенденция ограничивать ис­следование сферой непосредственно наблюдаемого, то психоана­лиз исходит из предпосылки о глубинных детерминантах поведе­ния, рассматривая его как проявление динамики потребностей и мотивов личности. Аналогичным образом, если бихевиористы пы­таются удержаться в рамках строгой эмпирической науки, всячес­ки избегая умозрительной метафизики, то современный психо­анализ не свободен от элементов мифотворчества, характерных для работ Фрейда.

Следует, однако, подчеркнуть, что отмеченная выше поляр­ность бихевиоризма и психоанализа в то же время не исключает их методологическую родственность в ряде аспектов. К числу таких аспектов следует, на наш взгляд, отнести характерную для обоих подходов односторонность в интерпретации социально-психоло­гической реальности. Если необихевиористы абсолютизируют рационалистические аспекты межличностных отношении, игнори­руя, по существу, все остальные, то представители психоанализа сводят межличностные отношения исключительно к отношениям эмоциональным. В результате и те, и другие игнорируют реальную сложность социально-психологических явлений.

Другим общим методологическим моментом бихевиористско­го и психоаналитического подходов является то обстоятельство, что они оба по существу оказываются некими разновидностями теории двух факторов. В самом деле, необихевиоризм, выделяя среду (в виде стимула и подкрепления) как фактор, формирующий поведение, постулирует вместе с тем изначальный драйв в виде стремления индивида к получению удовольствия и избежанию стра­дания. Именно через этот гедонистический принцип среда оказы­вается в состоянии воздействовать на поведение индивида. Анало­гичным образом представители психоанализа постулируют, с од­ной стороны, некие изначальные базовые потребности личности (у разных авторов они варьируют), а с другой — признают воздей­ствие среды (прежде всего в виде контекста семьи) на эти потреб­ности. При этом характерно, что оба фактора — среда и потребно­сти — рассматриваются, как правило, внеисторически. Но именно в области социальной психологии становится особенно явной не­правомерность понимания сущности человека только как «сово­купности межличностных отношений, формирующихся под влия­нием комплекса Эдипа» [Клеман, Брюно, Сэв, 1976, с. 166].

Изложенные здесь психоаналитические теории социально-пси­хологического толка, естественно, не исчерпывают всей полноты картины. Исходя из поставленной задачи они дают лишь иллюст­рацию. На наш взгляд, сегодня в наибольшей полноте, разверну­тости психоаналитический комплекс идей развит и представлен в модифицированном варианте в гуманистической психологии. Это можно отнести ко всем ее многообразным ветвям, а не только к гуманистическому психоанализу Э. Фромма. Но в целом данный концептуальный комплекс касается не только социальной психо­логии, он сплавляет все области психологического знания, и по­тому об этом следует вести речь особо.

 





Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.