Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Нормативная и сравнительно-оценочная функции референтной группы



В 1952 г. Г. Келли обобщил предыдущие исследования в области теории референтной группы Г. Хаймана, Т. Ньюкома, М. Шерифа и Р. Мертона. Он справедливо отмечает, что понятием «референт­ная группа», как правило, обозначаются два вида различных отно­шений между индивидом и группой. Эти отношения связаны, с одной стороны, с мотивационными, а с другой — с перцептив­ными процессами. На этом основании Келли выделяет две функ­ции референтной группы: нормативную и сравнительно-оценоч­ную [Келли, 1984]. Объясняя содержание этих функций, Келли пишет, что первая функция заключается в том, чтобы устанавли­вать определенные стандарты поведения и заставлять индивидов следовать им. Эти стандарты поведения обычно называют группо­выми нормами, поэтому он обозначил эту функцию референтной группы как нормативную. По мнению Келли, группа может вы­полнять эту функцию, если она в состоянии вознаграждать инди­вида за конформность и наказывать за неконформность.

Вторая функция референтной группы, по Келли, заключается в том, что она является тем эталоном или отправной точкой для сравнения, с помощью которых индивид может оценивать себя и других, поэтому она и выступает в качестве сравнительно-оценоч­ной функции. Келли отмечает также, что обе функции часто носят интегрированный характер в том смысле, что они могут выпол­няться одной и той же группой, как группой членства, так и внеш­ней группой, членом которой индивид стремится стать или к ко­торой он причисляет себя психологически.

Для подтверждения этого положения Келли ссылается на приве­денный Мертоном пример исследования социальных установок сол­дат-фронтовиков и солдат-новичков, прибывших в качестве попол­нения в подразделение фронтовиков. Это исследование показало, что социальные установки многих новичков после пребывания в этом подразделении значительно изменились в сторону большего сход­ства с социальными установками фронтовиков. Этот пример, как считает Келли, показывает, что социальные установки боевых фрон­товиков служили для новичков отправным пунктом для сравнения при формировании своих самооценок (сравнительно-оценочная фун­кция). В то же время боевые фронтовики считали свои социальные установки «правильными» и поддерживали новичков, если те при­нимали эти установки (нормативная функция).

Одно из проявлений различия между нормативной и сравни­тельно-оценочной функциями референтной группы заключается в том, что при нормативной функции индивиду, как правило, важно знать отношение к себе нормативной референтной группы, насколько она его принимает или отвергает. Келли подчеркивает, что здесь в скрытом виде содержится идея о том, что группа как бы наблюдает за индивидом, оценивая его с точки зрения своих норм, и он строит свое поведение с учетом этих оценок и норм группы.

Что же касается сравнительно-оценочной функции референт­ной группы, то здесь мнение той группы, с которой индивид срав­нивает себя или других, не имеет для него значения хотя бы уже потому, что сравнительная референтная группа вообще может не иметь о нем никакого представления. В этой ситуации в отличие от нормативной референтной группы индивид является как бы «са­мосанкционирующим», т.е. он дает оценку себе и другим на осно­ве определенного эталона, служащего для него отправным пунктом для сравнения. Группа может стать сравнительной референт­ной потому, что другие лица выбирают ее для сравнения с ней индивида даже без ведома этой группы. Хайман здесь приводит следующий пример. Если женщина идет наниматься работать ма­некенщицей и решающим фактором для приема на работу являет­ся ее внешность, то для предпринимателя совершенно неважно мнение о внешности данной женщины ее друзей. Сравнительной референтной группой в данном случае ему будет служить группа уже работающих у него манекенщиц, с которой он будет сравни­вать вновь поступающую манекенщицу [Hyman, 1942].

Нельзя не согласиться с Келли, что группа, которую принято называть референтной, действительно выполняет нормативную и сравнительно-оценочную функцию. Однако в рассуждениях Келли обращает на себя внимание присущая всем теориям референтной группы абсолютизация субъективных факторов и отрыв их от объек­тивных факторов, в частности от объективных социальных отно­шений и потребностей общества. Единственной реальностью здесь, как и во всех теориях интеракционистов, продолжают оставаться лишь межличностные отношения. А такая ограниченность не дает возможности в полной мере раскрыть характер и функции рефе­рентной группы, особенно их нормативной функции, и опреде­лить критерии выбора индивидами тех или иных референтных групп.

Определенную попытку в этом направлении предпринял Р. Мертон при дальнейшей разработке теории референтной груп­пы. Он, в частности, попытался выделить те условия, при которых индивид скорее выберет в качестве нормативной референтной груп­пы не группу членства, а внешнюю группу. Здесь Мертон выделяет следующие факторы:

1. Если группа не обеспечивает достаточный престиж своим членам, то в этих условиях они будут склонны выбирать в качестве референтной группы внешнюю, нечленскую груп­пу, которая, на их взгляд, обладает большей престижнос­тью, чем их собственная.

2. Чем больше изолирован индивид в своей группе, чем ниже его статус в ней, тем более вероятно, что в качестве рефе­рентной группы он выберет внешнюю группу, в которой он рассчитывает иметь более высокий статус.

3. Чем больше социальная мобильность в обществе и, следо­вательно, больше возможностей у индивида изменить свой социальный статус и групповую принадлежность, тем более вероятно, что в качестве референтной группы он будет выбирать группу с более высоким социальным статусом. 4. Выбор индивидом той или иной референтной группы зави­сит от его личностных характеристик, однако Мертон не конкретизирует это положение [Merton, 1957]. Другими ав­торами также пока не выработано какой-либо теории, ко­торая пыталась бы объяснить, какие личностные характе­ристики индивида предрасполагают его к выбору той или иной референтной группы. В рассуждениях Мертона под­черкивается значение феномена референтной группы для анализа связи между мотивацией индивида и социальной структурой. Однако поскольку Мертон рассматривал лич­ность, как отмечают И. С. Кон и Д. Н. Шалин, в качестве «пассивного реципиента социального реквизита в виде норм, стандартов поведения, ценностей, ролей и т.д.» [Кон, Шалин, 1969], то сущность мотивации у него сводилась фактически к реагированию на существующую символи­ческую структуру в плане конформного поведения. Таким образом, подход Мертона акцентировал в основном влия­ние референтной группы лишь на выбор конформного по­ведения. Подлинная обусловленность выборов референтной группы социальной структурой общества, характером со­циальных отношений вновь остается нераскрытой.

В западной социальной психологии большинство работ по про­блеме референтной группы, появившихся после 70-х годов, по­священо частным эмпирическим исследованиям. Отдельные содер­жащиеся в них положения теоретического или методологического характера не получили широкого признания, как, например, вы­деление Т. Шибутани кроме двух функций референтной группы, указанных Г. Келли, еще третьей функции, побудительной, т.е. побуждающей индивида стремиться стать членом референтной груп­пы [Shibutani, 1955]. Не нашло поддержки и предложение М. Куна о замене термина «референтная группа» термином «референтная категория», которая включала бы как референтную группу, так и референтных индивидов, и его предложение ввести понятие «ори­ентирующий другой» [Kuhn, 1964]. Что касается общего состояния теории референтной группы в последнее время, то многие авторы отмечают, что, несмотря на продуктивность выделения данной категории для эмпирических исследований, последние породили больше вопросов, чем дали ответов на них, и пока еще не найденоключа к предсказанию поведения индивида в отношении рефе­рентной группы [Deutsch, Krauss, 1965].

При оценке теорий референтной группы следует отметить, что данные теории предпринимают попытку осмысления реального и весьма важного социально-психологического феномена. Они обра­тили внимание на значимость процесса самооценки для поведения личности и на связь самооценки с принадлежностью к группе, а также показали большее влияние ценностей и норм внешних групп на социальные установки и поведение индивида. Понятие референ­тной группы может служить инструментом для изучения социально-психологических механизмов взаимодействия объективного социаль­ного положения личности и ее социальных установок, для выявле­ния некоторых механизмов взаимодействия между мотивацией индивида и социальной структурой. Однако эти возможности не находят должной реализации в западной социальной психологии прежде всего потому, что представители теорий референтной груп­пы фактически сводят социальные отношения к межличностным.

* * *

В заключение целесообразно провести сравнение особенностей интеракционистской ориентации с другими теоретическими ориентациями в социальной психологии. Главное ее отличие от всех дру­гих ориентации, как уже упоминалось выше, заключается в том, что она пришла в социальную психологию из социологии, а не из традиционных психологических школ и поэтому отправным пунк­том для интеракционистских теорий является не индивид, а про­цесс символического взаимодействия (интеракции) индивидов в обществе, которое преимущественно понимается интеракционистами как система коммуникаций и межличностных отношений.

При сравнении интеракционистской ориентации с необихе­виористской следует иметь в виду, что Дж. Мид объявлял себя приверженцем так называемого социального бихевиоризма. По спра­ведливому утверждению М. Г. Ярошевского, есть веские основания связывать Мида с бихевиористским движением в философском плане, поскольку философской основой для них явились «прагма­тические воззрения на человека как на существо, интеллектуаль­ные функции которого служат единственному назначению — адап­тации к среде с целью успешного, с точки зрения интересов ин­дивида, выживания» [Ярошевский, 1973]. Однако вместе с тем Мид был против таких основополагающих принципов бихевиоризма, как индивидуализм и антиментализм. Используя понятие «соци­альный бихевиоризм», он прежде всего имел в виду необходимость изучения внешних проявлений поведения индивида в процессе со­циальной интеракции и объяснения внутренних психических про­цессов в терминах внешне наблюдаемого поведения.

Различия во взглядах классического бихевиоризма и Дж. Мида находят свое отражение и в различном понимании современными необихевиористами и интеракционистами основных механизмов поведения и активности личности. В отличие от необихевиористс­кого подхода к человеку как к «психологической машине», без­думно реагирующей на стимулы внешней среды, интеракционисты рассматривают его как активного участника взаимодействия, который сам выбирает, оценивает, регулирует и конструирует свое поведение посредством символической коммуникации. Интеракционисты, подобно бихевиористам, придают большое значение научению, но и здесь решающая роль отводится ими символичес­кой коммуникации в противоположность бихевиористам, кото­рые фактически игнорируют значение языка как специфически человеческого средства научения.

Что касается психоаналитической ориентации, то главное отли­чие интеракционистов заключается в том, что, уделяя первостепен­ное внимание рациональному поведению человека, они фактически игнорируют эмоциональную сферу и сферу подсознательного.

Ближе всего интеракционисты стоят к когнитивистскому на­правлению. Подобно когнитивистам, представители интеракцио­нистской ориентации на первое место ставят рациональное пове­дение, уделяют большое внимание когнитивным аспектам комму­никации, функциям социальных установок, считают важным процесс социальной перцепции как один из существенных факто­ров интеракции и т.д. Однако когнитивисты значительно менее «социальны», проблемы индивид — общество ими фактически не ставятся и поэтому, в их работах естественно, не возникает про­блем социальной роли, референтной группы, хотя последние имеют прямое отношение к формированию социальных установок.

Интеракционистская ориентация, сохраняя свою специфику, испытывает влияние других ориентации. У различных авторов это проявляется по-разному. Например, работа одного из известных представителей символического интеракционизма Т. Шибутани «Социальная психология» показывает, что автор, излагая интеракционистский подход к пониманию проблем индивида и общества, испытывает известное воздействие идей психоанализа [Шибутани, 1999].

В современных интеракционистских теориях, безусловно, пред­ставляют интерес попытки их представителей раскрыть важные социально-психологические механизмы взаимодействия индиви­дов в группе на межличностном уровне, показать роль языка в формировании человеческой психики, трактовка личности как сознательного и активного участника социального процесса, обоб­щение большого эмпирического материала, особенно в области исследования социальной роли и референтной группы. Однако эти позитивные моменты в теориях интеракционистов не могут быть реализованы в полной мере из-за субъективно-идеалистических исходных посылок, принимаемых авторами этих теорий. Именно это приводит к главному ограничению — интерпретации самой природы «социального» лишь как «интеракции». Верная сама по себе мысль, что взаимодействие и общение есть непосредственная реальность общественных отношений, данная индивиду в его по­вседневном опыте, не доведена здесь до конца, поскольку акцент сделан лишь на одной стороне проблемы: интеракция рассмотрена как непосредственно «данная форма социального», но само «со­циальное» (как система объективно существующих общественных отношений) снова оказывается за рамками анализа.

СОВРЕМЕННАЯ ДИСКУССИЯ

Границы интеракционистской ориентации, как уже отмеча­лось ранее, весьма размыты по отношению к другим ориентациям и теориям, а также между отдельными направлениями внутри ее (например, этнометодология Гарфинкеля, символический интеракционизм и ролевые теории). В связи с этим встают некоторые дискуссионные вопросы. К ним, в частности, можно отнести сле­дующие: правомерно ли включать в эту ориентацию этнометодологию Г. Гарфинкеля и можно ли говорить о тенденциях к интегра­ции символического интеракционизма и ролевых теорий?




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.