Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Жизнь в Золотом Соцветии. 6 страница



Я никогда не слышала о нем.

- Мой опекун - одна его чудаковатая подруга, - она пожала плечами, нахмурившись.

Всё это было уже слишком много, я ощутила легкую слабость в коленях, но, в отличие от Этой Обморочницы, я грациозно опустилась на стул.

Казалось, девушка Таис возвращается к жизни.

- У тебя есть родители?

Я заметила внезапное волнение на ее лице, и только потом до меня дошло, что Бабуля должна быть и ее бабушкой тоже. Неужто придется делить Бабулю? Мне повезло быть единственным ребенком. То есть, жить, как единственный ребенок.

Прикусив губу, я сказала:

- Я живу с бабушкой. Мои родители умерли.

Наши родители умерли.

- Когда ты родилась? - резко спросила я.

- Двадцать второго ноября.

Теперь ее глаза исследовали меня, ее сила возвращалась.

Черт, она хотя бы ведьма? Ну, конечно, она должна быть, однако выросла ли она как ведьма? Неужели нет? Я нахмурилась.

- А я двадцать первого ноября, - я взглянула на Рейси, смотревшую на меня в изумлении, как бы говоря: «какого хрена здесь происходит?» Какой хороший вопрос!

Именно тот, который я собиралась задать бабушке как можно скорее. Но знала, что ее сейчас, вероятно, нет дома. Она работала акушеркой и младшей медицинской сестрой в местной клинике. График работы у нее нерегулярный, но, когда я сегодня утром выходила из дома, она уже собиралась.

- Где ты родилась? - спросила Таис.

- Здесь, в Новом Орлеане, - ответила я, - А ты нет?

Таис нахмурилась:

- Нет, я родилась в Бостоне.

Брови Рейси взмыли вверх:

- Должно быть здесь явный обман.

Прозвенел звонок на первый урок.

Я не могла вспомнить, когда еще чувствовала такое нежелание идти в класс, что в моем случае говорило само за себя.

Всё, чего я хотела, это пойти домой и встретиться с бабушкой, спросить ее, откуда в моем городе, в моей школе появилась незнакомка с моим лицом?

Я просто обязана была дождаться, когда она вернется сегодня вечером.

- Ну, это, определенно, загадка, - сказала мисс ДиЛиберти, вставая, - Вам двоим, очевидно, придется разгадать ее. Однако в данный момент я выпишу вам направления для учителей, а вы отправитесь на первые уроки.

Я посмотрела свое расписание.

- У меня История Америки.

Таис взглянула в свое.

Казалось, она всё еще дрожала и была бледной, отчего родинка на ее щеке выделялась так, словно нарисована красными чернилами.

- У меня продвинутый Английский.

- Вам, девочки, пора, - сказала мисс ДиЛиберти резко, протягивая нам розовые бланки, - Тебе тоже, Рейси. А я не могу дождаться, чтобы узнать, чем всё это закончится.

- Я тоже, - пробормотала я, собирая свои вещи.

- И тоже, - сказала Таис, словно мгновенный повтор моего голоса.

- И я, - сказала Рейси, и Таис посмотрела на нее, словно впервые обнаружив ее присутствие.

- Я Рейси Коупланд, - представилась она Таис.

- Я понятия не имею, кто я такая, - сказала Таис едва слышно, и внезапно я ощутила что-то типа сочувствия к ней.

И к себе.

К нам обеим.

- Мы выясним, - заявила я.

Бабуля не приходила, пока почти не наступило шесть часов.

Когда она задерживается, я ответственная за ужин, который мы называем «аварийным», так как готовить - это еще одно занятие по дому, в котором я совершенно не сильна.

Сегодня «аварийным» ужином стала замороженная пицца и салат. Я нарвала листьев салата и помидоры в саду на заднем дворе. Та-да-да-дам.

В тот момент, когда я заходила обратно, порыв ветра ударил мне навстречу, словно через оконную раму.

Мои плечи буквально заныли.

Этим днем я планировала встретиться с Андре и наконец пойти к нему домой, и, кто знает, что бы произошло? Но теперь всё, о чем я могла думать, так это о том, что мой двойник разгуливает по Новому Орлеану, выглядя, как я, разговаривая, как я, даже не будучи мной.

То есть, конечно, это не ее вина, но я чувствовала себя, как сумочка от Версаче, которая внезапно увидела, как ее виниловую подделку продают за углом.

Так что я просто наворачивала круги по дому со сжатыми до боли челюстями, скучая по Андре и мечтая сбежать к нему, благодаря чему забыть обо всем этом, вместо того, чтобы считать минуты до тех пор, пока моя бабушка вернется домой.

В конце концов, я почувствовала, как она открывает входные ворота.

Я не побежала ей навстречу - просто ждала, пока она повернет ключ в замке и войдет в дом.

Она выглядела уставшей, но когда увидела мое лицо, то выпрямилась и очень встревожилась.

- В чем дело? - воскликнула она, - Что произошло?

И это был момент, когда Клио Мартин - королева выносливости, которая не плачет на публике, да и вообще не плачет, взорвалась рыданиями, упав на ее плечо.

Бабуля была так ошеломлена, что потребовались мгновения, чтобы она обняла меня.

Я отклонилась назад и взглянула на нее.

- Я близнец! - всхлипывала я, - У меня есть идентичный двойник!

Сказать, что я ухитрилась удивить бабушку – ничего не сказать. Я АБСОЛЮТНО вывела ее из равновесия, а, поверьте мне, вывести бабулю из равновесия - не просто. Она всегда создавала впечатление, что повидала всё на свете и ничего не может потрясти ее или расстроить.

Даже во втором классе, когда я поскользнулась на арбузных семечках и ударилась головой о бетонное крыльцо соседей, бабушка просто завернула лед в кухонное полотенце, сказав приложить его к ране, и отвезла меня в больницу.

Тем не менее, это… - это действительно каким-то чудом озадачило ее: лицо побелело, глаза потемнели, став огромными на фоне лица, и она покачнулась.

- Что? - слабо произнесла она.

Вообще-то, когда большинство людей, придя домой, сообщают своей бабушке, что у них есть близнец, то бабушка смеется и говорит: «О, конечно, нет». Так что реакция моей - не к добру.

Бабулю зашатало, и я как раз вовремя подставила стул.

Она схватила меня за руки, прижала их и сказала:

- Клио, о чем ты говоришь?

Я присела на другой стул, всё еще рыдая.

- В школе появилась еще одна Я! Этим утром меня позвали в кабинет администрации, и там была Я, стояла на своих двоих, только с короткими волосами! Бабуля, я хочу сказать, что мы одинаковые! Абсолютно идентичные, за исключением того, что она американка. И у нее даже точно такая же родинка! То есть, что за чертовщина творится?

Последние слова прозвучали в полностью «Анти-Клио» вопле.

Бабуля выглядела так, словно увидела привидение, только, держу пари, если бы она увидела настоящее приведение - оно бы ее не беспокоило.

Она сглотнула, до сих пор не произнося ни слова. В этой картине что-то было настолько... настолько неправильно. Казалось, будто мы обе сидим здесь и ждем, как ураган ударит по дому, вырвет его из земли прямо вместе с фундаментом, сметет нас вместе с ним.

Я перестала плакать и просто широко раскрывала рот в ее сторону, думая: «О, мой Бог, о, мой Бог, о, мой Бог». Она знала.

- Бабуля... - сказала я и замолчала.

Похоже, она пришла в себя и покачала головой, фокусируя на мне взгляд. Крошечный оттенок цвета вернулся к ее лицу, однако до сих пор она находилась в полном шоке.

- Клио, - сказала она таким старым, старым голосом, - У нее такая же родинка?

Я кивнула и прикоснулась к своей щеке.

- Её - с другой стороны. Точно такая же, как моя. Бабуля... расскажи мне!

- Как ее зовут? - голос бабушки был слабым и напряженным, едва громче, чем шепот.

- Таис Аллард, - ответила я, - Она сказала, что ее папа недавно погиб, и теперь она живет здесь с его подругой. Она жила в Коннектикуте. Говорит, что родилась в Бостоне, но на день позже, чем я.

Бабуля поднесла пальцы к своим губам, я заметила, как она беззвучно произносит имя «Таис».

- Мишель погиб! - воскликнула она печально, словно издалека.

- Ты знала его? Он же не был моим настоящим отцом, да? Он же просто приемный родитель Таис? - казалось, мой разум раскалывается пополам. - Бабуля, объясни. Сейчас же!

Наконец в ее глазах вспыхнуло признание. Она посмотрела на меня присущим ей острым пристальным взглядом, и я снова смогла узнать ее.

- Да, - сказала она, ее голос окреп, - Да, конечно, я объясню. Я всё объясню. Но сначала... сначала я должна кое-что сделать, очень быстро.

Пока я сидела с отвисшей челюстью, словно огромный окунь, она вскочила на ноги с присущей ей энергией.

Она поспешила в наш кабинет, и я услышала, как открылся шкаф. Я так и сидела, неспособная шевелиться, делать что-либо, кроме как обрабатывать серию катастрофических мыслей: у меня есть сестра, сестра-близнец.

У меня мог быть отец, пускай и до этого лета.

Я должна буду делить бабулю.

Бабулю, которая обманывала меня всю мою жизнь.

Снова и снова, эти мысли вспышками врезались в мой мозг.

Беспомощно я наблюдала, как бабушка вышла, облачившись в черную шелковую мантию - ту, что она надевала для серьезной работы или для проведения ежемесячных кругов нашего ковена.

Она держала свою палочку - тонкую длинную веточку кипариса, не толще моего мизинца. Она не взглянула на меня, но быстро сосредоточилась и начала напевать что-то на устаревшем французском языке - я узнала лишь несколько слов.

Ее первый ковен «Костер» всегда работал на исконно собственном языке, который, как она рассказывала мне, являлся смесью старофранцузского, латыни и одного из американских диалектов, сложившихся в течение мрачных рабовладельческих времен.

Бабуля вышла на улицу, и я слышала, как она наворачивает круги вокруг нашего дома и двора.

Затем она поднялась на крыльцо и постояла там перед домом.

Вернувшись в помещение, она обошла каждую комнату, обводя каждую оконную раму кристаллом и тихо напевая слова на языке, который передавался из поколения в поколение нашей семьи сотни лет.

Время от времени я улавливала слова, но даже без этого до меня дошло, что она делает.

Одно за одним слоями она накладывала заклинания повсюду вокруг дома, двора, нас, наших жизней.

Заклинания защиты и отражения вреда.

***

Жизнь в Золотом Соцветии.

«Солнечный свет - это мучение», - думала Клэр, пытаясь воздвигнуть барьер между солнцем и глазами.

Тем не менее, тоненькие утренние булавочные уколы жгли обе ее сетчатки, и она знала, что бессмысленно больше прикрывать их. Осторожно она приподняла одно веко.

Затуманенный пейзаж за разбитым стеклом в деревянной оконной раме свидетельствовал о том, что сейчас, вероятно, где-то два часа дня.

Не слишком плохо.

Кровать удачно находилась в тени, и Клэр перевернулась к центру. Вид перед ней обнаружил спящего рядом человека, прямые черные волосы которого распластались по подушке.

Никто из ее знакомых. Ладно, что было, то прошло.

Она вздохнула. Прием ванны должен привести ее в чувство, тем более, нигде нет ванн лучше, чем в Отеле «Золотое Соцветие».

- Прошу Вас, мэм.

Клэр хотела было повернуть голову, но ухитрилась бросить пристальный взгляд чуть левее. Маленькая тайка, не старше пятнадцати лет, стояла на коленях на черном деревянном полу.

Она протягивала серебряный поднос со стопкой аккуратно сложенных телефонных сообщений.

Ее голова склонилась - она не хотела расстроить мэм.

Особенно эту мэм, которая зачастую швыряет и ломает предметы, когда ее непреднамеренно расстраивают.

- Прошу Вас, мэм. Вам сообщения. Мужчина звонил много раз. Он говорил очень настойчиво.

С необычайным усилием Клэр свесила ноги с кровати.

Она быстро взглянула на себя в зеркало.

Кошмар.

Потянувшись за сообщениями, она внезапно ощутила приступ тошноты, заморозивший ее на мгновение.

На одном дыхании она проворчала какие-то слова и дождалась, когда этот приступ пройдет.

Девушка склонила голову ниже, как если бы пыталась избежать удар.

Клэр взяла сообщения и пробормотала «спасибо» на тайском.

Миниатюрная горничная склонилась еще ниже, затем встала и попятилась назад из комнаты.

- Приготовь для меня ванную, - напомнила ей Клэр, затем моргнула, словно эти слова отразились в ее мучительно раскалывающемся черепе, как будто лопаются крошечные кровеносные сосудики в мозгу. - Пожалуйста, приготовь ванную, - прошептала Клэр еще раз, добавив слово «ванная» на тайском.

Клэр бегло взглянула на первое сообщение.

От Дедала. Она швырнула его на пол и на секунду присмотрелась: Дедал на полу.

Третье гласило: «Тащи свою задницу в Новый Орлеан, черт подери!»

Она расхохоталась и бросила сообщение к его партнерам.

Остальные были даже более чем такими же. Просто старый Дедал строил из себя главного, требуя аудиенции, словно мог без причины стать Папой Римским, бла, бла, бла.

Клэр потянулась, нащупала у кровати бутылку с несколькими дюймами бледно-желтого ликера внутри.

Она сделала глоток, моргнула и вытерла рот рукавом.

Пора начинать день.

***

Таис.

Не помню, как возвращалась к Акселль.

Весь этот нереальный день прокручивался в моем сознании, словно кусочки фильма, который я смотрела давным-давно.

В течение шести уроков я имела дело с любопытными взглядами и перешептыванием, со сталкиванием с Клио снова и снова, когда мы проходили мимо друг друга по коридору, обе вздрагивая от вновь нахлынувшего удивления.

Спасибо, Господи, за то, что там была Сильвия. В ней я чувствовала настоящего друга: она приняла меня нормально, помогла освоиться, показала, где находятся классы, и объяснила, как встретиться с ней за ланчем.

Клио собиралась поговорить со своей бабушкой.

Значит, у меня тоже есть бабушка - впервые за семнадцать лет.

Сомневаться бессмысленно.

Было чертовски очевидно, что мы с Клио произошли из одной клетки, разделившейся надвое.

Теперь я знала, что у меня есть близнец, но почему-то ощущала себя в два раза потеряннее и уязвимее, чем раньше.

Это ощущение пройдет, если мы станем ближе? Сейчас у меня появилась семья - настоящая кровная семья, но я всё еще так одинока.

Папа так и не узнал.

Я чувствовала это интуитивно.

В любом случае, он никогда ни разу не показывал, что знал о том, что я близнец.

Что само по себе - другая полноценная мистическая загадка.

Я ухитрилась сесть в трамвай, идущий вниз по городу, и выйти на Канал-Стрит в конце маршрута.

Как тренированная собака, я нашла путь к квартире Акселль.

Всего лишь на секунду я прильнула лбом к нагретым солнцем железным воротам. Пожалуйста, прошу, хоть бы Акселль не было дома.

И Дедала и Жюля, пожалуйста.

Пройдя мимо маленького бассейна во внутреннем дворе, я колебалась, прежде чем открыть дверь.

Как вообще Акселль меня заполучила? Кто она такая на самом деле? Она хотя бы была знакома с моим папой в действительности? Ведь так же точно, как я знала, что Клио - моя сестра, я интуитивно чувствовала, что притащили меня в Новый Орлеан целенаправленно, причем Клио - часть этого замысла.

На мгновение я застыла с ключом в руке.

О, мой бог! Неужели Акселль как-нибудь вызвала папину смерть? По времени всё так... Я сделала глубокий вдох и задумалась над этим. Нет, я не вижу способа, которым она могла сделать это.

Воспоминание освежило боль: мой папа убит, когда пожилая женщина не справилась с управлением своим автомобилем. Машина перелетела через бордюр и врезалась в окно аптеки. Папа стоял на пути. Однако та женщина была из нашего города - старая миссис Бидл. Я знала ее заочно. Не может быть, чтобы Акселль подкупила ее.

Она сломала нос и ключицу, а также стекло вонзилось ей в глаз. Ее навсегда лишили водительских прав. Несмотря ни на что, даже миссис Томпкинс жалела ее.

Нет. Акселль и ее бригада забавных людей со странностями ничего не могли бы с этим поделать.

Я открыла дверь и встретила порыв воздуха из кондиционера, как обычно. Запах внутри был несвежим с примесью сигаретного дыма, но атмосфера - блаженно тихой и пустой.

В этот момент я поняла, что дома никого нет, словно могла ощущать вибрирующую энергию, возникающую от их присутствия.

Войдя в свою комнату, я сбросила рюкзак и села на кровать в оцепенении.

Что творится с моей жизнью? Даже если Акселль не вызывала папину смерть, однако, это не совпадение, что меня перевезли через пол-Америки в город, в котором я никогда раньше не была, только чтобы столкнуть с моим близнецом, о существовании которой я никогда и не подозревала.

Плюс учитывая, насколько равнодушно Акселль отнеслась к тому, пойду ли я в школу, я не думала, что наша сегодняшняя встреча с Клио была запланирована.

Если Акселль и знала, что Клио здесь, то она не планировала нашу встречу, по крайней мере, пока.

Беспокойно я вскочила. Акселль не было дома, и я понятия не имела, когда она вернется. Я стала расхаживать по квартире, впервые преднамеренно шпионя. Мой взгляд упал на дверь, которая вела в тайную комнату на мансардном этаже. Если что-либо и пряталось в этой квартире, то в той комнате.

Я прислушалась к Акселль. Ничего не услышала, ничего не почувствовала. Прямо под маленьким медным замочком находилась маленькая медная кнопка. Может, на этот раз она оставила дверь открытой? Я знала, что она носит ключ с собой.

Я повернула дверную ручку и потянула. Ничего. Дверь была закрыта.

Естественно, от волны разочарования мои зубы заскрипели. Мне нужны ответы! Я закрыла глаза, пытаясь заглушить тысячи вопросов, просверливающих мой мозг. И сделала несколько глубоких вдохов.

Замок, замок... Я чуть не расплакалась, чего не делала весь день, с самого утра, когда проснулась. Я вообразила замок в своих мыслях. Всё, что мне требовалось - это глупый ключ! Я могла представить, как маленький ключик проскальзывает в замок, как его зубчики соединяются с рядом крошечных иголочек в цилиндре...
Я должна придумать, решить, что делать.

Я прислонилась к холодной стене с закрытыми глазами. Всё еще держа руку на кнопке, я подняла палец и провела им по замочной скважине. Один глупый ключик. Я просто вставляю этот ключик внутрь, поворачиваю, иголочки становятся на место... Я видела это.

Я тяжело вздохнула. Может, стоит пойти принять долгий и прохладный душ. Затем я представила, как ощущаю мельчайшие вибрации под пальцем. Открыла глаза. Прислушалась. Тишина. Спокойствие. Я повернула дверную ручку и аккуратно потянула. Дверь открылась.

Я вошла внутрь! Без колебаний я взбежала вверх по расшатанным деревянным ступенькам. Оштукатуренные стены местами сгнили, как и всё остальное в Новом Орлеане. То там, то здесь виднелся голый кирпич.

Оказавшись у двери на самом верху лестницы, я задержала дыхание.

Одному Богу известно, что скрывается за этой дверью, и неожиданно картинки из фильмов-ужасов заполонили мой мозг.

«Не будь смешной», - пробормотала я и повернула ручку.

Дверь вела в мрачно освещенную комнату, единственным источником света в которой были не полностью занавешенные полукруглые окошки.

Потолок низкий, примерно на высоте восемь футов (~2,44 м) в центре, скошенный в обе стороны где-то до футов четырех (1,22 м).

Воздух абсолютно неподвижный, в точности той же температуры, что и моя кожа.

Я могла чувствовать запах дерева, ладана, огня и слишком много других смешанных ароматов, что и не перечислить.

В одной части комнаты располагался рабочий стол, покрытый всё теми же картами, планами и книгами, которые я видела внизу.

На первый взгляд, я не увидела ни чемодана, полного героина, ни огромных трубок для курения опиума, как боялась. Что ж, значит, это просто вуду.

По одной из стен выстроились в линию низкие книжные полки, и, любопытная, я опустилась на колени, чтобы прочитать их корешки.

Некоторые названия были на французском, но некоторые читались: «Ритуалы поджигания свечей для полнолуния»; «История ведьм»; «Астральная магия»; «Основы чародейства»; «Магия белая и черная».

Я села на корточки.

О, черт! Магия. Колдовство. Никакого удивления - только угнетающее подтверждение.

Я осмотрелась вокруг. На голом деревянном полу виднелись доски с каплями воска от свечей. Вокруг этого воска выделялись бледные смазанные линии окружностей в окружностях - различных размеров. На других полках стояли свечи всевозможных цветов. На одну из обветшалых стен пришпандорена астрологическая карта. Ряды стеклянных банок с наклеенными ярлыками на каком-то другом языке, может, французском? Латыни?

Какая несусветная глупость!

Это так же, как выяснить, что они Мунисты. Я не могла поверить, что кто-нибудь может тратить так много времени, энергии и денег на всю эту дрянь.

Что за идиоты! Значит, все трое они совершают здесь свои «обряды». И этот малыш Ричард тоже.

Боже.

Тем не менее... после моего ночного кошмара Акселль произносила заклинания в моей комнате, словно они помогут защитить меня или типа того. Из чего следует - она считает, что кто-то пытается навредить мне. Как будто сон был колдовством кого-то еще...

Голова закружилась, сердце заколотилось. Я должна выбраться отсюда сию секунду. Я побежала к двери, промчалась вниз по ступенькам и закрыла за собой дверь.

Я слышала легкий щелчок, когда замок снова защелкнулся.

Адреналин бурлил во мне, заставляя сердце барабанить как молоток, ускоряя дыхание. Даже не думая, куда иду, я вылетела из квартиры и оказалась за воротами.

На улице я резко остановилась. Было еще светло, солнце временами пряталось за темными серыми облаками.

Туристы шли мимо, как ни в чем не бывало, словно моя жизнь не изменилась катастрофически, причем не единожды, а столько много раз за последний месяц и, особенно, сегодня, что не сосчитаешь.

Я сбавила темп, перейдя на шаг, и пересекла узкую мощеную улочку. Что было делать, когда мысли не выстраивались даже в последовательность?

Я просто делала шаг за шагом раз за разом, переставляя одну ногу за другой, чувствуя, как моя кожная оболочка покрывается холодным потом. Затем я обнаружила себя перед частным садом - тем садом, в котором я встретила Люка.

Я быстро отодвинула плющ и надавила на маленькую деревянную дверь, чтобы открыть. Как только я вошла, дверца закрылась, и я почувствовала, как ледяной ужас начинает покидать меня. Внутри этого тихого сада мне стало спокойнее, нормальнее. Безопасно.

Снова я рухнула на мраморную скамью, ощущая ее доброжелательную прохладу на своей коже. Я не хотела рассматривать окна окружающих зданий, но надеялась, что Люк увидит, что я здесь.

В жизни, наполненной незнакомцами, он и Сильвия являлись единственными людьми, с которыми мне было легко.

Тем временем я села, давая сердцебиению замедлиться, дыханию прийти в норму.

Я не могла думать, не могла начать складывать кусочки этой мозаики воедино.

Я могла только сидеть и слушать приглушенные звуки вокруг: журчание фонтана, маленькие птички, летающие среди жасмина, очень отдаленные звуки лошадей и тележек, буксирные судна на реке, трамваи, грохочущие по своим маршрутам.

У меня есть сестра-близнец.

У меня есть бабушка.

Каждый раз я осознавала эту мысль заново.

С Клио дела обстояли странно.

Может, она не хочет иметь сестру? Может, она не хочет делить свою бабушку - мою бабушку?

Однако, конечно же, моя бабушка хочет меня? Я закрыла глаза и произнесла молитву, чтобы всё это было реальностью, чтобы у меня теперь была настоящая семья, чтобы моя бабушка полюбила меня и взяла жить к ней, как в волшебной сказке.

Пожалуйста, больше не оставляй меня одну, - просила я.

Как и раньше, я не услышала, как отворились ворота, но, когда подняла взгляд, Люк шел ко мне.

Тугой узел в моей груди стал слабее, и всё мое напряжение начало испаряться.

Он оказался выше, чем я думала, одетый в поношенные джинсы и рубашку с белыми пуговицами и закатанными рукавами.

Нежная улыбка вспыхнула на его лице, и снова меня повергло в шок, как классно он выглядит.

А затем я начала осознавать, насколько неряшливой, пыльной и вспотевшей я была, и, казалось, утренний душ я принимала целую жизнь тому назад.

Круто.

- Мы снова встретились, - он сел рядом со мной на скамейку, наклонившись вперед, опершись на руки, поставленные на колени, - Ты выглядишь расстроенной. Снова. Неужели твоя жизнь сейчас настолько сумасшедшая?

Я издала короткий смешок, мечтая, чтоб за последние восемь часов мои волосы расчесывались хотя бы несколько раз.

- Ага.

Он сочувственно вздохнул, и меня осенило, как с ним невероятно спокойно. Он был старше меня не больше, чем на год или два, тем не менее, казалось, в его глазах светятся годы намного больше, чем у множества знакомых мне парней.

Я склонила голову на бок, думая об этом.

- Что? - он улыбнулся мне.

- Я просто думаю... ты обладаешь каким-то... глубоким спокойствием, - сказала я.

Его глаза утратили мечтательность, став более тревожными.

- Как будто всё это, - я взмахнула рукой, охватив целый мир, - покачивается волнами вокруг тебя, не слишком тебя беспокоя. Ты похож на..., - я сделала паузу, размышляя. - На дерево в середине реки, вроде того. И эта река плещется вокруг него, протекает мимо него, но дерево никогда не движется, - я смущенно засмеялась над своим описанием.

С минуту Люк не произносил ни слова - просто смотрел на меня.

- Вот каким я кажусь тебе? - тихо спросил он.

- Да, - ответила я, не волнуясь, если это прозвучало глупо. - Всё в моей жизни изменилось. Она продолжает меняться каждый день. Но когда я сижу здесь с тобой - кажется, что мир замер, - я пожала плечами, - Словно время остановилось. Так... спокойно. От этого мне становится лучше. Не могу объяснить.

Люк прислонился спиной к вьющемуся растению, покрывавшему кирпичную стену.

Я слышала усыпляющее жужжание пчел, когда они перелетали с цветка на цветок жасмина.

Я вспомнила, как Люк называл мне названия некоторых здешних растений, и, наклонившись вперед, сорвала еще одну прекрасную бархатистую гардению.

Вдохнув ее аромат - опьяняющую сладость, я вдела цветок в карман его футболки через петлю.

- Эта для тебя, - сказала я, улыбаясь.

Люк стоял очень неподвижно, и теперь смотрел на меня с легкой загадочной улыбкой.

- Чего ты хочешь от меня, Таис? - спросил он.

- Чего я хочу от тебя? - я не поняла.

- В отношениях, люди хотят чего-то друг от друга, - объяснил он терпеливым голосом, - Девушки хотят защиты или кого-то, кто оплатит счета, кого-то, кем можно похвастаться перед подругами. Парни, вероятно, хотят иметь рядом с собой «конфетку» или кого-то, кто будет за ними ухаживать, или просто кого-то, с кем можно переспать. Люди боятся одиночества, и поэтому они цепляются друг за друга, как плавающие обломки судна после крушения. Так чего ты хочешь от меня? И что предлагаешь мне взамен?

Его голос с явно выраженным акцентом был очень тихим - лишь для моих ушей в этом тихом, приватном саду.

Мой рот широко раскрылся.

- Да, пожалуй, это самый депрессивный, старомодный, женоненавистнический взгляд на отношения из всех, что я когда-либо слышала, - сказала я.

Я ощутила боль, неужели он подразумевает, что я хочу его как-то использовать.

- Что за потрясения ты пережил? Как, будучи таким молодым, стал таким циничным?

Люк поднял голову, изучая меня. Его темные волосы, красивые глаза даже больше взбесили меня, потому что мое сильное влечение к его внешнему великолепию было испорчено его тупостью внутри.

- И с каких пор у нас отношения? - сказала я, чувствуя, как злость закипает в моих венах, - Мы случайно столкнулись друг с другом дважды!

Мои челюсти сжались, в то время как я отчаянно соображала, уже ощущая потерю чего-то, хотя и не понимала чего именно.

- Я предлагаю тебе - ничего! - продолжила я, едва не плюнув в него, - Лучше я буду одна всю оставшуюся жизнь, чем иметь отношения с парнем, которого только и волнует, чего я хочу от него. И почему вообще ты беспокоишься? У тебя, определенно, нет ничего, что предложить мне.

Я вскочила со скамьи и помчалась к садовым воротам, разъяренная на него за то, что разрушил всё, отчего мне было так легко и спокойно.

Я уже потянулась, чтобы открыть калитку, когда внезапно Люк схватил мою руку и развернул к себе.

Эмоции отражались на его лице: неуверенность, надежда и то, что я распознала в последнюю секунду - сильное настойчивое желание.

- Ты удивишься тому, что я могу предложить тебе, - сказал он резко, и затем поцеловал меня так, как Чад Вулкотт никогда не целовал за все восемь месяцев, что мы встречались.

Как никто никогда не целовал меня. Моя голова отклонилась назад на его руку, и я ощутила жар его тела сквозь одежду. Не было ни одного шанса сопротивляться, и я осознала, что хотела его всё время. Я чувствовала твердость его рук, обнимающих и прижимающих меня к нему.

Мои глаза плавно закрылись, рот открылся навстречу его, руки обхватили его шею, словно я не имела контроля над своим телом.

И, видимо, не имела. Казалось, мы целовались целую вечность, стоя здесь, и наконец отстранились так неохотно, как будто отстраниться означало умереть.

Люк выглядел так же шокировано, как и я.

Я прикоснулась пальцами к своим губам - они болели.

Люк тяжело дышал. Он провел рукой по своим темным волосам и отвел взгляд. Всё, о чем я могла думать – что мой мир только что накренился.




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.