Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Жизнь в Золотом Соцветии. 2 страница



Он загородил книгу своим телом, скрывая от посторонних глаз.

Ему никогда не сбежать.

А никогда - это слишком долго.

Так что он признал тот факт, что прекрасно выведенные черные буквы перестраивались сами собой.

Он вчитывался во вновь сформированные слова.

«Срочно и без промедлений приезжай в Новый Орлеан. Дедал».

Марсель смахнул грубым рукавом холодный пот, скопившийся на брови.

Потом он сел, изо всех сил стараясь ничего не чувствовать, ожидая, когда эти слова исчезнут, снова станут молитвой на латыни, хвалой Господу. Ждать пришлось долго.

***

Последняя гроза так взбудоражила воду, что рыбалка и ловля крабов были бессмысленны.

Лучше подождать, пока вода прояснится, неделю, возможно, две.

Не считая воду, замутненную илом, гроза заполонила песчаные берега всеми возможными видами сплавного леса, мертвой рыбы, пустых черепашьих раковин, уродливых обломков предметов человеческого обихода: велосипедных шин, чьих-то лифчиков.

- Вот и все дела, - умозаключил Ричард.

Ему хотелось курить, однако в прошлый раз, когда он закурил, четыре человека послало его к черту.

То ли это потому, что он выглядел слишком молодо, не считая пирсинга на носу и брови, а также бросающихся в глаза татуировок, или, может, потому, что они просто переживали за загрязнение окружающей среды – он понятия не имел.

Может, пора уже сдаться наконец. Вернуться домой, поспать и всё такое.

Неожиданно, к его удивлению, леска дернулась, и он чуть не выронил удочку.

Но пальцы автоматически сжались, и он быстро стал наматывать леску на катушку.

Он надеялся, что это не сом.

Они, гады, рвут леску, а некоторые, здоровенные, не очень-то съедобные.

Солнечный отсверк на серебряном фоне подсказал ему, что это нечто другое.

Катушка с шумом свистела, пока он тянул.

Длинное тонкое тело блестящего серебряного цвета - королевская марсель.

По окончании длины лески ее надо было вытаскивать, Ричард подтянул леску поближе, провел по ней, мокрой, пальцами, чтобы снять рыбу с крючка.

Его рот открылся.

- Ричард, - прохрипела рыба.

Ричард моргнул и заухмылялся.

Он быстро осмотрелся вокруг: не похоже, что кто-то еще слышал, что он разговаривал с рыбой.

Он расхохотался.

Что за забавная идея! Говорящая рыба! Смех был истеричным.

- Ричард, - повторила рыба. - Возвращайся в Новый Орлеан. Оно того стоит, я обещаю. Дедал.

Ричард подождал еще мгновение, но, определенно, рыба полностью закончила сообщение.

Быстро он скользнул пальцами к крючку и резко сбросил с него рыбу.

Восемь футов весом она плюхнулась в мутную цвета хаки воду, ее бока мерцали.
Хмм, Новый Орлеан, не слишком много времени прошло с тех пор, как он вернулся.

Но достаточно много.

Он улыбнулся, дорожное путешествие.

Надо всего лишь взбодриться.

***

Дедал тихо смеялся про себя, наблюдая, как Ричард собирает свои рыболовные снасти.

Будет здорово снова увидеть его.

Возможно.

Шум снизу привлек внимание Дедала.

Умышленно двигаясь не спеша, он опустил свечу в воду и положил стеклянный шар в шкаф для посуды, накрыв его квадратным куском черного шелка.

Он наскоро смел круг из соли на полу, затирая следы ног, после чего загладил волосы назад.

Он чувствовал себя истощенным, голодным, испытывающим жажду.

Он много сделал за один день, возможно, слишком много.

Но не было времени, чтобы тратить его впустую.

 

***

Клио.

- Да она была пьяная, - рассказывала Рейси, отбрасывая мелированные волосы назад.

Она прислонилась к стене в крошечной задрапированной примерочной и отхлебнула айс-кофе.

- Серьезно? - спросила я рассеянно, расстёгивая лифчик, чтобы примерить блузку на бретельках. - И что она сказала?

- Она сказала, что в следующий раз, если я пропущу круг, то надерет мне задницу, - Рейси вскинула вверх голову, что сделало ее асимметричную стрижку на вид практически ровной.

Я ехидно ухмыльнулась маме Рейси. Более похожей на старшую сестру, чем на маму.

Моя бабушка тоже была по-своему клевой, но отрицать тот факт, что она бабушка, было невозможно. Правда, она практически хорошо сохранилась, ее внешность не изменилась с тех пор, как я ее помнила. Это были гены, которые я хотела унаследовать, а также бабушкину магическую силу.

- И она станет той карающей силой? - догадалась я.

- Ага. Развернись-ка, чтобы я могла увидеть спину.

- Я хочу взглянуть, - я откинула индийскую занавеску и вышла посмотреться в полный рост в зеркало, висящее на стене.

Я любила бывать в «Ботанике», у них всегда имелись классные вещи.

Еда, кофе, чай, ведьмовские штучки, типа свеч, масел, кристаллов.

Книги, музыка, фамиам.

Небольшая коллекция ретро одежды, разноцветные ленты, батик и фанк.

Плюс здесь казалось так естественно.

Я рассказала Рейси о моем ужасном видении, но только чуть-чуть, и на самом деле я не сказала о том, как взволнована. Даже сейчас, несколько дней спустя, я чувствовала себя немного странно, как будто что-то должно произойти. Это было глупо.

Зеркало снаружи было дешевым и искривленным, так что мне пришлось встать на цыпочки, чтобы хорошо разглядеть блузку. Я смотрела на себя и думала, неужели мне так повезло с самооценкой? Ну, да! И также с реализмом.

Почему я должна делать вид, что мне не нравятся мои природные качества? Я подтянула блузку повыше, чтобы обнажить серебряное кольцо в пупке.

Клево.

- А твоя бабушка с катушек съехала? - поинтересовалась Рейси, помешивая кофе соломинкой.

- О, да, - скривилась я. - Она была в бешенстве. И мне пришлось пылесосить весь дом.

- Бедная Золушка, - ухмыльнулась Рейси. - Хорошо, что у вас небольшой дом.

Контраст ее темно-каштановых волос и белой мелировки, слегка маскировал ее под зебру или тигра. А большие карие глаза сегодня окаймляла бирюза.

Она была моей лучшей подругой и партнером по злодеяниям со времен детского сада.

Помогло то, что ее родители и моя бабушка принадлежали к одному ковену.

Собрание ковена в ночь полнолуния мы прогуляли, вместо этого отправившись повеселиться в местном баре.

- Но оно того стоило, - заявила я твердо, оценивая вид сзади. Я обожаю «Амадеус», наполненный парнями из колледжа и туристами.

- Разве ты не оттянулась? - улыбнулась я, вспоминая, как мне даже не требовалось покупать себе выпивку. И не потому, что я использовала заклинания на тех парней. Всё дело просто в старом добром прекрасном женском обаяним.

- Да уж, оттянулась, правда на следующий день моя магия была как хрень собачья. Из-за Алкоголя.

- Так и есть, - согласилась я, решая купить блузку.

Однажды я должна найти способ обойти эту досадную истину.

Я откинула свои черные волосы за плечи, затем посмотрела, как они смотрятся сзади на коже.

Отлично, спасибо, мама. У бабушки была одна фотография моей мамы. Как и она, я была черноволосой девицей с зелеными глазами. Странность была в том, что мы обе имели земляничную родинку на одном и том же месте. Я все еще пыталась решить, хочу ли я удалить ее лазером с моей левой скулы, напоминающую нечто вроде... Если честно, то, как она выглядела зависело от количества выпитого: иногда, как маленький цветок чертополоха, временами, как след животного (Рейси говорит - как три крошечных пальчика ленивца), временами, как цветок лилии.

У моей мамы, которая скончалась во время моего рождения, была такая же. Чертовски странно, не правда ли?

Я возвращалась в примерочную, когда ощутила, буквально почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Я оглядела немногочисленные стеллажи с одеждой, что были основной частью магазинчика. И увидела его.

Дыхание остановилось, и я застыла там, где стояла. Жесть. Это было в прямом смысле слова оцепенение, такое ошеломляющее чувство, когда время замедляется и тому подобная хрень.

- Что такое? - спросила Рейси, почти что врезавшись в меня. Она проследила за моим взглядом. - Вау!

Самый Сексуальный Парень в Мире смотрел прямо на меня. Я, конечно, знала, что я нарасхват у сексуальных парней, но этот совсем из другой категории.

Его черного цвета волосы были чересчур длинными, словно он вообще не заботился об их своевременной стрижке. Темные брови резко заострялись над темными глазами. Он был молод, но с мужественными чертами лица, словно взрослый, а не мальчишка.

В это мгновение я поняла, мы будем вместе. И так же я знала, он не будет с легкостью повиноваться движению моего мизинца, в отличие от остальных парней.

Его открытый, любопытный взгляд был вызовом. Тем вызовом, который я собиралась принять.

Я слегка приподняла брови и не торопясь пошла в примерочную, демонстрируя парню полностью обнаженную под блузкой спину, Рейси через секунду пошла за мной, и я изобразила удивленно-испуганную физиономию.

Она неоднозначно пожала плечами.

- Тебе не кажется, что он слишком старый?- прошептала она.

Я покачала головой и засмеялась, удивленная и немного напуганная. Заметив, что мои пальцы дрожат, Рейси помогла мне развязать задний узел, и я снова влезла в мой лифчик. Я чувствовала себя так, будто только что приняла участие в тысячеметровой гонке: мне было жарко и холодно одновременно, и я все время дрожала.

Я была одета в удобную цветастую мужскую майку и мышиного цвета джинсовые шорты, обрезанные до самых трусиков.

Хотя мне следовало одеваться более изысканно, но я знала, что большинству парней я казалась итак чертовски привлекательной.

- Этот парень просто фантастический, - сказала я.

Рейси снова пожала плечами.

- Мы его не знаем - заметила она - Он может быть кем угодно…

Я посмотрела на нее, обычно Рейси так себя не ведет - она такая же заводная, как и я. Может, она его для себя присмотрела? Не думаю. Она не выглядит ревнующей.

Так, сосредоточиться. Мне нужно успокоиться и взять себя в руки, чтобы выйти из кабины. Хотя это для меня нетипично - ни один парень не заставлял меня нервничать с четырех лет.

Он все еще был здесь, даже не пытаясь изобразить, что ему все равно или что он тут случайно.

Его пристальный взгляд пронзил меня как темный лазер, и я почувствовала, как дрожь пробежала по всему моему позвоночнику.

О, мой Бог, это было забавно. И пугающе. Все по-настоящему интересное всегда немного пугает.

Он не улыбался, не двигался и не пытался выглядеть доступным.

Вместо этого, не спуская с меня глаз, он слегка подтолкнул стул ногой. Как мило.

Я смутно осознала, что Рейси отошла на задний план, как лучшая подруга.

Краем глаза я увидела, что она заняла место в баре.

Когда я приблизилась к столу, он полностью выдвинул мне стул, я уселась, кинув блузку на стул, и потянулась к его напитку.

Наши глаза встретились в тот момент, когда я отхлебнула его охлажденный эспрессо, который оказался невероятно холодным.

Он был безупречен.

Абсолютно.

И я намеревалась показать ему, что мы идеально подходим друг другу.

- Раньше я тебя здесь не видела, - сказала я, взволнованная тем, что мой голос прозвучал чуть более хрипло и чуть ниже, чем обычно.

С этого расстояния я смогла разглядеть, что глаза его на самом деле были невероятно синими, словно полуночное небо.

От этого его взгляд казался гораздо пристальнее.

- Я новичок в городе, - ответил он, и, Господи спаси, у него французский акцент.

- И как тебе здешний пейзаж? - спросила я, снова прикладываясь к его кофе.

Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как он рисует меня в своём воображении, лежащую рядом с ним, и мысли его были заняты тем, чем мы там занимались.

Моё сердце заколотилось.

- Нравится, - ответил он, читая мои мысли.

Он забрал стакан и отпил, - Я Андре.

- Клио, - улыбнулась я.

- Клио, - повторил он, и французский акцент придал моему имени невообразимое звучание. Я и сама немного говорю по-французски, меня научила моя бабушка.

В основе нашего многовекового культа лежат французские корни.

Но у меня нет никакого акцента. Ну, кроме американского.

- Скажи мне, Клио, - сказал он, наклоняясь ко мне через маленький столик. - Такая ли ты на самом деле? Не опасно ли для меня знакомство с тобой?

- И да, и нет, - ровным голосом проговорила я сквозь зубы.

Я не знала, как выгляжу, но уж точно не собиралась говорить ему, что единственная опасность заключается в том, что я не намерена его никуда отпускать.

И, чувствуя, как иду по тонкому льду, я все-таки спросила:

- А знакомство с тобой опасно для меня?

Он улыбнулся, и я ощутила, как сердце дрогнуло в груди. В этот миг я дала бы ему свою руку и позволила увезти меня на край света, прочь от дома, бабушки и друзей.

- Да, Клио, - мягко сказал он, по-прежнему улыбаясь. - Тебе опасно знакомиться со мной.

Я взглянула на него, ощущая себя чрезвычайно потерянной.

- Отлично, - справилась я с пересохшим горлом.

Тень удивления скользнула по его прекрасному точеному лицу, а потом он рассмеялся.

Своими обеими руками он взял мою.

Меня словно пронзил слабый электрический разряд, а затем он повернул мою руку ладонью вверх.

Посмотрев на нее, он провел пальцем по линиям, словно читая судьбу.

Затем он достал ручку и написал на моей ладони телефонный номер.

- К сожалению, я уже опаздываю, - голос его звучал настолько интимно и трогательно, как будто в «Ботанике» были только мы вдвоем.

Он поднялся во весь свой высокий рост и оставил на столе чаевые.

- Это мой номер. Если ты не позвонишь мне, то я разыщу тебя сам.

- Увидим, - ответила я хладнокровно, хотя внутри победно отплясывала в экстазе.

Что-то вспыхнуло в его глазах, заставив мое дыхание участиться, а потом исчезло, оставляя меня с мыслью, что оно мне почудилось.

- Да. - лукаво ответил он. - Увидим.

Развернувшись, длинными легкими шагами он прошел к двери и толкнул ее.

Я смотрела сквозь оконное стекло, как он уходит, и боролась с желанием вскочить, ринуться за ним и задержать.

Рейси плавно приземлилась на сидение напротив.

- Ну, что, - сказала она. - Как он? Хорош собой?

Я выдохнула, только сейчас сообразив, что затаила дыхание.

- Более чем.

Я разжала пальцы, демонстрируя Рэйси номер, записанный на моей ладони.

Рэйси посмотрела на меня, сидящую с необыкновенным торжеством.

- В чем дело? - удивилась я. - Никогда тебя такой не видела.

- Ага, - сказала она и отвела взгляд.

- Не знаю, что это. Но обычно, мы видим парня, и бац, уже знаем, что он из себя представляет, и как им беспрепятственно вертеть, ну ты в курсе? Они практически все одинаковые. Но, как действовать с этим, понятия не имею, - заговорила она снова, - Понимаешь, он вызвал у меня странное чувство.

- У нас обеих, - искренне сказала я, разглядывая телефонный номер на своей ладони.

- Словно я сразу распознала, что он... другой, - настаивала Рэйси.

Я с интересом поглядела на нее. Она была сильнейшей ведьмой среди сверстниц нашего ковена, и кроме того, моей лучшей подругой. Я ей полностью доверяла.

- Другой в плохом смысле? - спросила я.

- Не то что бы в плохом... Он полностью сбил меня с толку, но по-хорошему... за исключением пугающей фигни, о которой я подумала… - Рэйси дернула плечами, словно стряхивая дурные чувства.

- Не знаю, зачем я это, - сказала она. - Не слушай меня. Он действительно классный. Я с ним даже не разговаривала, - она снова посмотрела на меня. - Просто... Будь осторожна.

- Конечно, - сказала я, не понимая, что она имеет в виду.

Мы встали, и я рассчиталась за блузку, которую планировала надеть на следующую встречу с Андре.

 

***

Таис.

Ок’ей, хоть одна замечательная вещь - пончики, по сравнению с катриллионом плохих вещей.

По большому счету, существовала одна невероятно плохая штука - отсутствие папы, который еще недавно был в каждом дне моей жизни, позволял мне выигрывать в Монополию, учил водить машину.

Он обнимал меня, когда я плакала… И стоило мне об этом подумать, как глаза наполнились слезами.

Он был спокойным, веселым, ласковым, возможно, немного сдержанным, но я всегда знала - он любил меня.

И я надеялась, что он тоже знал, как сильно я любила его.

Я с трудом сглотнула и перебрала в уме все кошмары: Акселль с остальным Ново-Орлеанским дерьмом, свою прошлую жизнь, жутких Акселлевских друзей, участь сироты, свою сегодняшнюю жизнь, жару, насекомых, охренительную влажность (от которой, стоит выйти на улицу, потеют кулаки и долбит в голове), еще раз свою жизнь, потерю папы, потерю Уэлсфорда, потерю миссис Томпкинс, Акселль, отсутствие автомобиля, семнадцатилетний возраст и выпускной класс в новой школе, ах, да, снова свою жизнь, шум, толпу, пробки из туристических групп повсюду, алкоголь и жарящее солнце в два часа дня (ведь Новый Орлеан - это проклятое место для отдыха), Акселль, ой, и разве я не упоминала бредовую потерю отца?

Между тем, пончики Бэйгнетс и кофе невероятны. Не существует ничего лучше легких, воздушных, колечек из теста, хорошо зажаренных в масле и покрытых сахарной пудрой, чтобы закадрить девчонку.

И, Господи, конечно же кофе.

Я всегда ненавидела кофе, даже не терпела его запах, когда папа варил.

Но здесь, кофе варилось с молоком, и это было нечто суперское.

Я каждый день приходила в «Cafe du Monde» (Всемирное Кафе), чтобы поправить кофеино-холестириновый баланс.

Еще неделя в том же духе, и меня разнесет настолько, что весить буду килограммов сто.

Самое печальное то, что это всё равно не сделает мою жизнь хуже.

Я итак уже на самом дне.

И вот я снова рыдаю, роняя слезы на сахарную пудру, и так каждый раз, когда сюда прихожу.

Я вытащила еще салфеток из держателя и утерла глаза.

Я понятия не имела, как это случилось со мной.

Месяц назад я была абсолютно нормальной во всех отношениях, жила абсолютно нормально жизнью с абсолютно нормальным папой.

Теперь, всего лишь четыре недели спустя, я живу со странной женщиной (причем в буквальном смысле странной, не просто незнакомой, но и причудливой), которая вообще не имеет понятия, что такое опека.

Она сказала мне, что с папой их связывали глубокие и выразительные дружеские отношения, но временами они прекращали общение на долгий срок.

И я благодарна за то, что на самом деле они фактически не были любовниками.

Тем не менее, папе следовало хоть на одну секунду задуматься своей тыковкой, что мое проживание с Акселль даже близко не напоминало хорошую идею.

Я перестала считать, сколько раз в день молилась, чтобы все это оказалось кошмаром, и я смогла проснуться.

Я встала и пошла, пересекая улицу, через площадь Джексона.

Акселль жила во французском квартале - самой старой части Нового Орлеана.

Приходится признать - это было мило.

Здания выглядели по-европейски, не так как у южан или колонистов. Место с грациозными формами, не подвластное времени, что даже я, пребывая в своих страданиях, могла его оценить.

С другой стороны, повсюду было невероятно грязно, и некоторые улицы были переполнены туристами жутко потрёпанного вида. Как и все стрип-клубы на Бурбон-стрит. Кварталы стрип-клубов и баров целиком выставлялись напоказ любому прохожему, даже ребенку. Однако, были и другие улицы - без туристов, постоянно тихие и ясные.

Уэлсфорд основан только около 1860 года. Новый Орлеан в виде некоторого поселения существовал здесь около 150 лет до этого.

Через много часов бесцельной ходьбы я поняла, что здесь есть целый отдельный квартал, о котором не подозревало большинство людей: частные садики, скрытые дворами, участки пышной зелени, почти пульсирующие жизнью.

Тем не менее, даже посреди этой нестареющей красоты было нечто скрытое. Опасность? Не настолько сильное, как опасность. И не настолько сильное, как ужас. Подобно тому, когда прогуливаешься под балконом, ожидая, что на голову свалится сейф.

Если позади меня человек шел на расстоянии более, чем в квартал, я нервничала. Здесь происходила масса преступлений, но моя нервозность не была основана на реальности. Это было больше похоже на... то, как если бы я ожидала, что солнце больше не засветит снова в моей жизни. Или как будто я въехала в туннель, конца которого не видно, а навстречу приближается поезд.

Это было странно, но может, чувствовать себя так было естественно, после всего через что я прошла.

Я свернула налево, стрелой промчалась по узкому, многолюдному переулку, протискиваясь сквозь огромные толпы туристов на пеших экскурсиях, и завернула за угол.

Двумя кварталами к югу эта улица вела к тому месту, где меня приговорили жить, по крайней мере, ближайшие несколько месяцев. Квартира Акселль когда-то была частью невероятно секретного дома. Внешняя сторона входных ворот, которые я отперла, была отлита из железа.

Они вели к небольшому крытому проезду, достаточно широкому для тележек, но не для автомобилей.

Мои шаги слабым эхом отражались от холодных каменных плит, обветшалых за сотни лет.

Парадный вход находился с задней стороны дома.

Четыре здания окаймляли внутренний двор, на котором располагался крохотный плавательный бассейн и заросшие бурной растительностью неухоженные клумбы вдоль стен.

Чувствуя, как дыханье наковальней отдается в груди, я повернула ключ в замке.

Если повезет, Акселль не окажется дома - может, уже тусуется где-то на вечер, и мне не придется никуда идти. Прошлой ночью она таскала меня по трем разным барам, несмотря на мое напоминание, что мне не только нет двадцати одного, но даже нет восемнадцати.

Во всех трех местах вышибала или швейцар смотрели на меня, открыв рот, словно сканируя, на что я и рассчитывала, потому что в результате я могла бы поехать домой и забраться в кровать, однако они просто закрывали рот на замок и давали мне пройти.

Думаю, Акселль их знает, и они позволяют ей всё, что угодно.

Я толкнула дверь, встретив блаженный свистящий звук кондиционера, и обнаружила, что удача - это не про меня.

Акселль разлеглась на черном кожаном диване, ее одежда чуть поскрипывала, когда она меняла положение.

Она курила и разговаривала по телефону, лишь слегка подняв на меня глаза, когда я вошла.

Ну и чтобы подбавить мне веселья, ее жуткие друзья Жюль и Дедал тоже были здесь.

Фактически я встретила их, как только мы спустились с самолета в Новом Орлеане.

Никто из них не был ее любовником, тем не менее, они постоянно крутились вокруг.

Жюль - привлекательный внешне - типаж Дензеля Вашингтона, уравновешенный и собранный, примерно возраста Акселль: тридцать с копейками.

Дедал - достаточно пожилой, чтобы сойти за ее отца: лет пятидесяти пяти.

Он напоминал мне прожженного продавца автомобилей, вечно улыбающегося, хотя улыбка никогда не отражалась в его глазах.

- О! Таис, - воскликнул Дедал, оторвав взгляд от книги.

Жюль тоже поднял взгляд и улыбнулся, а потом продолжил исследовать карту на маленьком круглом обеденном столе в одном из углов огромной комнаты-студии.

На другом конце размещался камин и пространство для тусовок.

Крохотную кухонную зону от большой комнаты отделяла лишь черная гранитная барная стойка.

Спальня Акселль и огромный, патологически занятый, грязный туалет располагались дальше в конце небольшого коридора.

Моя крошечная спаленка, которая, по сути своей, когда-то служила скромной, примыкающей к дому, беседкой на открытом воздухе, находилась сразу за кухней.

- Привет, - сказала я, направляясь в уединение.

- Постой, Таис, - позвал Жюль. Своим прекрасным глубоким голосом. - Я хочу познакомить тебя с нашим другом Ричардом Лэндри.

Он жестом указал на гостевую зону, и кто-то, кого я не заметила сначала, вышел из облака дыма сигареты Акселль.

- Привет, - сказал он.

Я моргнула. На первый взгляд он показался моего возраста, но через мгновение я поняла, что, на самом деле, он моложе, возможно, ему четырнадцать? Он немного выше меня, волосы теплого коричневого цвета, с солнечными прядями, и карие глаза.

Я не могла не застыть на какой-то момент, чтобы рассмотреть его: в свои четырнадцать лет в брови у него был гвоздь, чего я никогда раньше не видела, серебряное кольцо в ноздре и татуировка. На нем была черная футболка с обрезанными рукавами и длинные черные джинсы, несмотря на жару.

Я осознала, что изумленно таращусь, и попыталась реабилитироваться.

- Привет, Ричард, - сказала я, произнеся это на манер Жюля: Ри-шард.

Он только кивнул, смотря на меня взглядом успешного взрослого, словно оценивая.

Да уж, он выиграл неизвестную мне доселе награду «Самый странный подросток».

И какого черта ему надо было тусоваться с этими людьми? Может быть, его родители были их друзьями? Акселль повесила трубку и поднялась на ноги.

Сегодня, считаясь с почти сорокоградусной жарой, она была одета в черный шелковый комбинезон.

- О, здорово, ты познакомилась с Ричардом, - произнесла она. - Ну, все готовы?

Жюль, Дедал и Ричард кивнули, а Ричард опустил свой бокал.

- Мы не надолго, - сказала Аксель, открывая дверь, которую я даже не замечала за первые четыре дня, что провела здесь.

Эта тайная дверь была встроена в глубокую формовку главного зала, и я в один прекрасный день чуть не выскочила из кожи, пребывая в одиночестве, когда внезапно из стены возник Дедал.

Теперь, зная, что она здесь, я с легкостью могла разглядеть ее очертания и круглый медный замок.

Она вела на лестницу – это мне было известно, однако возможности войти я не имела, так как дверь всегда запиралась, когда Акселль не было дома.

Молча я наблюдала, как трое ребят проследовали за Акселль.

Я была убеждена, что там они реально обдалбываются наркотой.

А теперь они затянули в свою паутину ребенка.

Точнее, странного, агрессивного подростка, но всё-таки.

Дверь захлопнулась с характерным, не оставляющим сомнений, щелчком, а я начала неустанно нарезать по залу круги, размышляя, должна ли я что-то сделать.

Ладно, одно дело - трое причудливых взрослых. Пусть они были и полными наркоманами, но ни разу не звали и не липли ко мне или типа того.

Однако сейчас они развращали подростка, если, конечно, в Ричарде было что развращать.

Это определенно неправильно.

Не зная, что делать со своим беспокойством, я слонялась туда-сюда, собирая грязные стаканы и составляя их в посудомоечную машину. Акселль - самая большая неряха в мире, и я убиралась из инстинкта самосохранения, просто чтобы были чистые тарелки для еды и так далее.

- Муррр? - Майну, кот Акселль, запрыгнул на кухонный стол. Я рассеянно почесала его за ухом и наполнила миску с едой.

Как и потайная дверь, Майну появился лишь через несколько дней моего пребывания здесь. Однако Акселль определенно его знала: у нее была кошачья еда, поэтому я поняла, что он принадлежит ей.

Гадая, какого же он цвета, я собрала газеты в стопку, и странная домашность ситуации внезапно накрыла меня. Я сморгнула слезы, вспоминая, как делала то же самое дома, с папой, и как ворчала при этом и вынуждала его напоминать по пять раз и всё такое.

Теперь, мне уже не светит побыть дома с папой, бранящим меня! Я могла бы стать идеальной дочерью, если бы только получила еще один шанс. Я сглотнула, думая, что, вероятно, пришло время поплакать в кровати.

- Прошу прощения.

Я резко обернулась, шмыгая носом и потирая глаза. Я не слышала, как Ричард подошел сзади. Закрыв посудомоечную посуду, я бессильно переспросила:

- Что?

- Акселль послала меня за спичками, - объяснил он хриплым, недетским голосом, проходя мимо меня по узкой кухне.

Он был стройнее проволоки, но с явно выраженными мускулами.

На нем были черные байкерские боты.

- Тебе не кажется, что... - начала я, и он окинул меня взглядом.

Даже через его юность я заметила, что он, вероятно, будет реально круто выглядеть, когда подрастет.

Если, конечно, снимет с лица побрякушки.

- Ты не думаешь, что ты несколько маловат для этого? - я махнула рукой на потайной лестничный проем.

Взгляд Ричарда ничего не выражал.

- Ну, то есть, твои предки знают, где ты? Неужели ты не боишься влипнуть в неприятности или втянуться в это сильнее, что действительно может стать опасным?

Ричард достал коробок спичек.

- Я сирота, милая, - сказал он с легкой озорной улыбкой, - И там не то, что ты думаешь, наверху. Ты еще узнаешь.

Ой-ёй. Звучит не очень.

- Я хочу сказать, еще не поздно уйти, - произнесла я всё с большей и большей неуверенностью.

После этого он по-настоящему расплылся в улыбке, демонстрируя примерные черты лица мужчины, которым станет через пару лет.

- В данном случае слишком поздно уходить, - сказал он, издав небольшой смешок, словно в этом заключалась какая-то интимная шутка.

Он оставил меня, войдя обратно в ту самую дверь, и, абсолютно сбитая с толку, я рассеянно бросила взгляд на стопку газет.

«Пора регистрироваться в окружных средних школах Орлеана», - прочитала я.

Пришлось отодвинуть хвост Майну, чтобы дочитать рубрику.

«Начало обучения - 26 августа» – почти через три недели.




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.