Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Испанские изречения (крылатые слова), связанные с едой 13 страница



Если на тех, кто приезжает в Испанию, нечасто производит впечатление размах и качество местных вегетарианских блюд, то это потому, что они мало их пробовали. В Испании овощи воспринимают исключительно с точки зрения питательности, как неотъемлемую часть домашней кухни, в противоположность более сложной в исполнении или более пикантной еде, которую захочется съесть вне дома. Я предполагаю, что многие испанцы постесняются в этом признаться, но в глубине души любят свои овощи значительно больше всех остальных блюд.

В Испании овощи, как правило, жарят или отваривают, хотя частенько можно встретить также блюда из запеченных овощей. Метод тушения ранее отваренных на пару или в кипятке овощей с добавлением небольшого количества мелкорубленной ветчины или чеснока часто применяется при приготовлении блюд из зеленых бобов или листовой свеклы. Нарубленная горная ветчина — тоже классическая приправа к кормовым бобам (вспомним гранадские кормовые бобы с окороком) или горошку. Перцы, баклажаны, кабачки обычно фаршируют мясом, рисом или рыбой — особенно на Балеарских островах и в провинции Валенсия, в том числе и маленькие красные остроконечные перчики — это классика тех регионов испанского Севера, где говорят по-баскски (в том числе Наварры). Корнеплоды чаще всего применяют для приготовления косидо и сходных рагу на основе бобовых; они также входят в состав густых зимних супов, пюре, кремов и постных супов. Самые мягкие зеленые перцы, вроде тех, что растут в Галисии, подают слегка обжаренными в кипящем оливковом масле. Когда наступает летняя жара и организм требует чего-то освежающего, вполне естественно обратиться к южноиспанскому ассортименту холодных, как лед, супов: они будут весьма кстати. Но лучше всего летние овощи жарить на мангале; этот способ позволяет выявить их природную сладковатость и придает им привкус древесного дыма. Салат из зажаренных на мангале овощей по-каталонски — мое любимое овощное блюдо всех сезонов, его название (эскаливада ) происходит от слова «эскалиу» , что значит «горячие угли». Сюда входят поджаренные перцы, баклажаны, лук; все вручную очищено и нарезано, полито оливковым маслом и уксусом. В результате получается очень вкусный и питательный салат, он вполне сочетается с другими жаренными на мангале кушаньями, вроде отбивной из мяса молодых барашков или свежих свиных сосисок.

Безошибочно угадывается аура благочестия, витающая над овощным царством, и она отчасти объясняется католическим отношением к питанию и морали. Проще говоря, считается, что мясо вызывает чувственность, зато овощи способствуют добродетели. Реэй Таннахилл, автор книги «История питания», сообщает, что на Западе употреблять в пищу мясо, яйца и молочные продукты было запрещено церковью не только в течение сорока дней Великого поста, но также и по средам, пятницам и субботам, — практически половину года. Поэтому для большей части населения овощи составляли почти постоянный компонент домашней кухни, особенно в последнюю неделю перед Пасхой. Излюбленные испанцами овощные блюда вроде шпината с кедровыми орешками и изюмом, а также артишоков в миндальном соусе явно были изобретены, чтобы скрасить постные дни католического календаря.

Тем не менее следует заметить, что овощи всегда считались как бы вспомогательной пищей, они почти никогда не были «звездой» трапезы. Правда, в большинстве регионов есть хотя бы один свой овощ — предмет поклонения, который местные жители воспринимают как некий экстраделикатес: в Галисии это ботва репы, в Каталонии — лук-шалот, в некоторых районах Страны Басков — длинные зеленые перцы чили в уксусе, в народе их называют лангостинос де терра (земляными креветками). И редко где все овощное царство целиком пользуется заслуженным уважением.

Одно из таких исключений — Мурсия, где листья салата и бобы жуют так же, как в других местах шоколадные батончики, — они считаются восхитительным и самодостаточным лакомством. Есть и еще одно место, где очень ценят овощи, — полоска земли, которая обрамляет берега реки Эбро, особенно на протяжении примерно ста километров, от Логроньо до Сарагосы, здесь река полноводная и широкая, может позволить себе щедро раздавать свои воды. Эта местность, Рибера-дель-Эбро, входит в состав двух автономных регионов: Наварры и Ла-Риохи. Здесь больше, чем где-либо в Испании, не просто стремятся заменить овощами мясо или рыбу, их на самом деле тут ценят выше мяса и рыбы.

 

Флорена я застал в удачный момент. По случаю выходного он пребывал в воскресном настроении — хотя оно у него не особенно отличается от будничного. Усевшись за руль своего черного «мерседеса», он включил музыку на полную громкость и колесил по прямым дорогам южной Наварры, как будто это были американские шоссе, и орал, бросая руль, когда что-либо выводило его из себя, а это случалось каждые несколько минут.

Флорен Даменсайн — из тех, кого в Испании называют «ун персонахе» («личность»). В тот день, когда мы познакомились, на нем была розовая футболка с изображением карибской пальмы, волосы завязаны на затылке в хвост, а на ногах — ободранные черные мокасины из змеиной кожи со стоптанными задниками. Широкая озорная улыбка обнажает зубы.

— Ты не замерз? Пить хочешь? — проорал он. Щелкнул несколькими кнопками, и панель заднего сиденья сложилась, открыв встроенный холодильник с набором банок пива и кока-колы. Еще одно нажатие кнопки — и я почувствовал, как вдоль спины побежало приятное тепло: в его «мерседесе» есть функция обогрева сидений.

Если Флорен Даменсайн намерен называть лопату лопатой, то это, скорее всего, объясняется тем, что он лучше всех знает, для чего нужна лопата. Он вырос в фермерской семье в деревне Аргедас, на окраине Барденас-Реалеса, — киношники давно облюбовали местный унылый пейзаж для съемок пустыни. В семье было шестеро детей, Флорен — самый младший. Он поступил было учиться в сельскохозяйственный колледж, но из-за болезни отца был вынужден уйти и взять в свои руки родительскую ферму площадью в сто гектаров — смешанные плантации зерновых и овощей.

— Я и представления не имел, что такое распределение дохода и все такое прочее. Я ведь просто фермер. А когда земля стала приносить хоть какой-то доход, я основал собственную фирму. Сначала овощи все были свои: перцы, артишоки, цикорий, огуречная трава, испанский артишок, спаржа, белокочанная капуста… Я сам ездил по окрестностям в фургоне, возил на продажу артишоки и салат. Так все это и началось… — Флорен помахал рукой в воздухе, давая понять, что слова «все это» относятся не к шикарной машине и обогреваемому сиденью, а к достаточно успешному бизнесу.

Он порылся в кармане на дверце машины и вытащил толстую папку-скоросшиватель, подборку реклам, шикарно иллюстрированных сделанными крупным планом фотографиями: овощи сексуального вида в красивых позах, с которых две руки счищают грязь. Если рассматривать эту подборку как каталог цен, он производил солидное впечатление, в нем имелись перечни овощей, экспортируемых и по стране, и за границу в том числе: пятнадцать сортов перца, сорок разных сортов салатов, бобы «асуки », плоды земляничного дерева и растения кумкват из семейства цитрусовых. Внутренняя сторона обложки представляла собой подборку фотографий, изображающих Флорена вместе с известными шеф-поварами, которые за восемнадцать лет, прошедших с момента зарождения бизнеса, стали его верными клиентами. Я узнал среди них Начо Мансано, Маноло де ла Оса, Феррана Адриа. Под некоторыми фотографиями также имелись отзывы. Мартин Берасатеги, владелец трехзвездочного ресторана с тем же названием, в Ласарте, что возле Сан-Себастьяна, изображен рядом с Королем Овощей. «Хорошая еда начинается с хорошего сырья производства моего друга Флорена» — так написал этот шеф-повар.

Мы ехали на квартиру Флорена по улицам, полным дорогих дизайнерских мастерских и шикарных парикмахерских салонов (похоже, что Тудела просто купается в деньгах, получая основные доходы от сельского хозяйства). Дома он приготовил для меня специальное дегустационное меню на основе производимой в Рибере продукции. О кулинарных умениях Флорена говорили все, кто с ним знаком, — да и он сам тоже не слишком скромничал. Из всех шестерых детей он единственный интересовался тем, как готовила его мама в Аргедасе. От нее Флорен узнал рецепты таких классических наваррских блюд, как бакалао-аль-ахоаррьеро (соленая треска в чесноке) и овощной суп минестра. Он был поваром-самоучкой, но это не помешало в полной мере раскрыться его таланту, что признают даже шеф-повара всемирно известных ресторанов. Мало того, Флорен не раз выручал поваров, когда их внезапно покидало вдохновение или они не знали, что делать с той или иной редкой приправой.

Мы свернули с главного шоссе и поехали по грязному тракту среди полей артишока, колючие головки которого качались над пышными розетками зубчатых листьев.

Впереди замаячило какое-то здание: сооружение из дерева и бетона в форме многогранника. Работы были в самом разгаре — Флорен строит тут собственный ресторан, в котором можно будет отведать знаменитую местную продукцию, приготовленную им самим, вернее это будет даже больше чем ресторан. Недаром это заведение будет называться «Храм овощей». И все меню будет вращаться вокруг тех продуктов, которые выращивают прямо тут, на этой плантации, — от гигантских красных испанских артишоков до салатов, бобов и огуречной травы. Посетители смогут увидеть, как артишоки растут прямо за окнами из толстого стекла. Те, кто придет в «Храм» пообедать, получат уникальную возможность самим выбрать для себя овощ, который позже повара им приготовят, ну, все равно как выбирают омара из цистерны в магазине.

Спустя полчаса мы сидели в симпатичной квартире Флорена, обставленной современной мебелью от самых модных дизайнеров Туделы. Мой хозяин на некоторое время исчез в кухне и закрыл за собой дверь, оставив меня поболтать со своей давней подругой из Сарагосы. Узнав, что я интересуюсь испанской кулинарией, она пригласила нас к себе в гости на праздник моллюсков, который должен был состояться в следующее воскресенье.

Тут открылась дверь кухни, и Флорен торжественно принес два своих первых фирменных блюда: салат из куропатки и сорванной со своей плантации хрустящей белокочанной капусты, жирное пюре из картофеля и оливкового масла украшало сверху гнездо нежных стеблей огуречника; а вторая тарелка, белая и квадратная, была наполнена самыми толстыми, белыми и сладкими побегами спаржи, какие я когда-либо встречал, приправленными местным оливковым маслом.

— Перед вами настоящая, подлинная спаржа из Наварры, этот вкус просто незабываем, — объявил мой хозяин.

Потом появилась миска свежих сердцевин артишоков, сваренных на пару до мягкости; они буквально таяли во рту. Вкус был чистый и очень насыщенный. Это же можно сказать и о следующем блюде, мелком горошке, тушенном на медленном огне в собственном соку, с добавлением столовой ложки мелко рубленого вяленого окорока из мяса откормленной желудями свиньи.

— Ну, и что, по-твоему, делает овощи Риберы такими, какие они есть? — спросил Флорен.

Он поднял свой каталог и ткнул пальцем в ту фразу, которая стала его девизом: «ЗЕМЛЯ, ВОДА И СОЛНЦЕ». Ну, с этим не поспоришь: ничто не влияет на вкус овощей больше, чем их природное окружение.

— Почва может быть разной: глинистой, меловой, песчаной. У каждой свое преимущество: на меловой почве прекрасно растет спаржа, на глинистой получаются самые лучшие помидоры, перцы и испанские артишоки. Очень важно иметь достаточно свежей воды. И есть еще один секрет: у меня работают настоящие профессионалы, которые следят за растением от момента посадки вплоть до сбора плодов. Как говорится, от закладки фундамента до подведения здания под крышу, — сказал Флорен. Его слова прозвучали как-то мистически. Тем не менее мысль его я понял. И впрямь, очень важно найти хороших специалистов, способных проследить процесс с начала до конца.

Жители долины Эбро наслаждаются овощами круглый год.

— Допустим, ты постучался в дверь любого дома в Рибере в будний день во время ланча, что, по-твоему, окажется на столе? — задал мне Флорен риторический вопрос; в кухне в это время работал его друг. — И к гадалке не ходи: зимой там увидишь цикорий, брокколи, цветную и белокочанную капусту, а весной — спаржу и артишоки. Кстати, уже через неделю пойдут первые белые бобы — их уже собрали, но они пока не успели высохнуть. Только здесь у нас эти бобы едят ни свежими, ни сушеными, а, так сказать, в промежуточном состоянии.

— Здесь у каждого есть свой огород, — продолжал Флорен, вернувшись с кофейником. — Будь ты строитель или, там, электрик, но ты просто обязан иметь какой-то небольшой участок земли, выращивать там салат, бобы и огуречную траву. — Это правда: лишь десять процентов всех овощей, потребляемых в Рибере, местные жители покупают в магазинах, остальные получают от многочисленных друзей и соседей, которые с радостью обменяют, скажем, килограмм огуречной травы на мешок артишоков или ящик капусты.

Когда мы вернулись в «мерседес», Флорен поставил диск. Зазвучала музыка в исполнении группы «Баррикада»: он ведь в молодости играл на гитаре в самой известной группе того времени. Это было в начале 80-х, и играли они в стиле хеви-метал. Флорен снова был на сцене, его хвост на затылке болтался, как будто он кивал головой в такт музыке.

Мы выехали из города ранним вечером. Цель нашей поездки Флорен держал в секрете, но я подозревал, что он везет меня в родительский дом в Аргедасе, так сказать, к своим корням, в ту деревенскую развалюху, где его семья держала некогда в конюшне на первом этаже стадо из двадцати мулов и мама Флорена давала малышу попить из бутылочки, время от времени отрываясь от своей тяжелой работы на плантации артишоков.

Он нажал клавишу на панели, и крыша машины сложилась. Флорен нацепил широкие солнечные очки, включил четвертую скорость, и мы помчались через поля артишоков, ставших бирюзово-серыми в лучах заходившего солнца.

 

Глава двенадцатая

КАТАЛОНИЯ

 

Когда в 1975 году со смертью генералиссимуса Франсиско Франко его режим наконец рухнул, потребовалось найти ответы на многие неотложные вопросы. Один из самых животрепещущих касался геополитической организации страны в рамках будущего демократического государства. Как вернуть отдельным испанским регионам чувство самосознания и политическую автономность, которые так жестоко подавлялись режимом Франко, но при этом сохранить единство страны в целом?

Однако постфранкистское правительство блестяще разрешило эту проблему. Новая Испания стала федеральным государством, состоящим из отдельных регионов, каждый из них получил свою дозу автономности. Большое преимущество этой системы заключается в ее гибкости: провинции с неярко выраженной индивидуальностью, такие как Кастилия-и-Леон и Мурсия, могут сосуществовать бок о бок с регионами, издавна ощущавшими свою самобытность, что позволяло им чувствовать себя чуть ли не отдельной нацией, такими, например, как Страна Басков или Каталония. Статус автономных областей Страна Басков и Каталония получили в 1979 году, и это явилось началом важного процесса — они стали обретать свое лицо. Языки этих регионов и их культура, как и политические органы управления, проведшие сорок лет в спячке, быстро возродились и вновь обрели былую славу.

Разумеется региональные кухни Испании, в силу самой природы, меньше страдали от диктатуры, чем, скажем, литература. Однако и в них тоже наблюдался застой. Теперь они возродились, став гордым свидетельством национальной суверенности. Каталонский националист Ферран Агульо (1853–1933) однажды заявил: «Каталонцы — отдельная нация, потому что у них есть свой язык, свой свод законов и своя кухня». Для Мануэля Васкеса Монтальбана, романиста и гастронома, одним из главных достижений нового политического статуса, я имею в виду создание автономных регионов, стало усиленное движение каждого региона за восстановление и признание своих гастрономических традиций. «Владельцы испанских ресторанов, — писал он, — обязаны были вернуть из небытия традиционную кухню по требованию своих передовых клиентов, и именно благодаря этому социальному напору Испания не превратилась в похожий на кожаную подметку гамбургер, с севера граничащий с пирогом с заварным кремом по-лотарингски, а с юга — с арабским кускусом».

Итак, в каком же из регионов Испании кухня лучше? За обеденным столом этот вопрос вызывает почти такой же ажиотаж, что и традиционный спор, сделал ли Франко для страны хоть что-нибудь хорошее. На этот вопрос, вероятно, ответа нет. Мне не по душе скучные компромиссы: мол, у всех есть свои достоинства и недостатки; каждый регион по-своему хорош.

Легче ответить на другой вопрос: какая кухня более продвинута? Вместе со Страной Басков Каталония создала, конечно, самую богатую традиционную кухню полуострова; кстати, именно здесь предпринимают больше всего шагов с целью сохранить свое наследие. Каждая из четырех провинций Каталонии — Барселона, Таррагона, Льейда и Хирона — имеют свое кулинарное лицо, особенно Хирона. Ее кухня, в противоположность другим испанским региональным кухням, опирается не только на сельские традиции, но и на реалии современных городов — учитывая все множество гостиниц, популярных кафетериев, богатых частных домов. Диапазон тут очень широк. Так, Пепа Аймами, сотрудник Каталонского института кулинарии, установил, что местный ассортимент насчитывает до 150 фирменных блюд, пусть большинство из них и не слишком широко известно.

Бесспорно одно: из всех региональных кулинарных традиций Испании самая выдающаяся история у каталонской. Эта кухня пережила свой золотой век в те времена, когда великие современные европейские кухни еще даже толком не сформировались. В XIV и XV веках каталонская кулинария занимала на международном гастрономическом Олимпе такое же положение, какое сейчас — классическая французская кухня. Некоторые наиболее значительные пособия по кулинарии Средних веков были написаны по-каталонски, и репутация средневековой каталонской кухни была сравнима только с итальянской (с которой у нее имелся ряд общих блюд и методик приготовления пищи: взять, например, пасту). «Книга повара», написанная Руперто де Нола (Ruperto de Nola «Llibre del Coch»), каталонским поваром при дворе неаполитанского короля Фернандо, впервые была опубликована в Барселоне в 1520 году, в кастильском варианте, и стала бестселлером на ближайшие сто лет. Однако традиции каталонской кулинарии уходят еще дальше в глубь, в мрачную предысторию европейской гастрономии. Самая ранняя из дошедших до нас из тех далеких времен поваренная книга, написанная на европейском языке, легендарная «Llibre de Sent Sovi», была опубликована в 1324 году, ее другое название — «De Totes Maneres de Potatges de Menjar», «О манерах съедения похлебки».

Несколько лет назад мне повезло увидеть собственными глазами один из двух дошедших до нас экземпляров этой книги; я получил возможность осторожно полистать ее пергаментные страницы и попытался расшифровать несколько отрывков, написанных на трудном языке малопонятным каллиграфическим почерком. Она переплетена вместе с несколькими другими средневековыми книгами, не имеет титульного листа, что называется, «без конца и без начала», и вообще состоит из такого количества обрывков, написанных черными чернилами, что невольно задаешься вопросом: неужели это тот самый уникальный документ? Потом из хаоса начинают всплывать полузнакомые слова: «Если хочешь изготовить… другим способом… шпинат… макароны… баклажан».

Манера составления этой книги невероятно раздражает: здесь царит такой хаос, что остается только удивляться, какой она могла иметь практический смысл для поваров XIV века. Объем взятых продуктов кажется произвольным; такого понятия, как время приготовления, для авторов просто не существует. Но все же рецепты, которые в ней находишь, не только интригуют, но и абсолютно достоверны. Вот, например, броу де галлинас (суп из курицы). Чисто средневековая деталь — автор советует приправить его имбирем и миндалем (в Европе такие специи, как мускатный орех, его сушеная шелуха, кориандр и иссоп, применялись тогда более свободно, чем в следующие времена, вплоть до XX века). По рецепту из этой книги, не меняя в нем ни слова, можно приготовить рисовый пудинг с миндалем и корицей.

Однако дошли до нас преимущественно не конкретные рецепты, а сама методика, подход. В основе каталонского блюда и тогда, и теперь, например, лежит софрехит (лук, тушенный с помидорами или другими мелко нарубленными овощами), с которого начинается большинство каталонских блюд, и пикада (измельченная смесь трав, специй, чеснока и так далее), это последняя стадия приготовления любого местного кушанья. То есть вначале следует сделать соте из лука и помидоров (в этой старинной книге лук иногда советуют заменить жирным беконом), это будет основанием для запеканки или жаркого, а в конце — смесь разных ингредиентов, куда попадают в том числе орехи, травы и специи, жареный хлеб, чеснок, сладкие бисквиты и даже шоколад; всю эту смесь надо истолочь пестиком в ступке и добавить в блюдо под конец приготовления, чтобы придать соусу аромат и густоту.

Во многих рецептах этой книги — всего их около 200 — говорится о необходимости добавления сахара или меда, причем не имеет значения, будет ли блюдо, по-современному говоря, сладким или острым. И сегодняшняя каталонская кухня, особенно в провинции Хирона (известной как «старая» Каталония), перемешивает закуски с десертами с небрежностью, явно унаследованной еще со средневековых времен. Вот, например, груши и яблоки, нафаршированные приправленным специями мясом, — так называемые рельенос («фаршировки») из Ампурдана. Еще одно специфически ампурданское блюдо — ботифарра дольсе (сладкая колбаска), это свиная колбаса, ставшая такой сладкой и липкой от сахара и специй, что ее практически можно считать десертом. Сравните это блюдо с английским пирогом, который поначалу содержал мясной фарш, но с добавлением в начинку изюма, миндаля и сахара, обильно приправленный специями и подслащенный в итоге превратился в пудинг.

 

За исключением разве что Астурии, где в каждый выходной день в году устраивается праздник или фестиваль, посвященный какому-то ингредиенту или аспекту традиционной кухни, нет больше в Испании такого региона, как Каталония, жители которой убеждены в необходимости постоянно праздновать великолепие своей гастрономии.

Во всех четырех провинциях Каталонии наблюдается такое изобилие гастрономических праздников, что generalitat (Генералитет), каталонское региональное правительство, даже выпустило специальное расписание с подробным описанием всех торжеств. Чего только там нет: ореховая фиеста в Риудомсе и дни картофеля в Палафоллсе, яблочная фиеста в Барбенсе и Фестиваль гастрономии возрождения в Тортосе. В прошлом году в Каталонии можно было наблюдать настоящий фейерверк праздников — в честь репы, горошка, грибов, каштанов, моллюсков, шоколада, пышек, сардин и колбас. Такое празднество часто называют словом «аплек» (фестиваль), но вообще это чисто каталонское изобретение: объединить вечеринку с мастер-классом и фольклором — как говорится, «три в одном». Почти каждому традиционному каталонскому блюду посвящен свой фестиваль, обычно он проводится в городе или деревне, наиболее тесно с ним связанном.

Однако бесспорный король в Каталонии — «кальсотада» (весенний лук, лук-шалот, не образующий луковиц, так что и связанные с ним мероприятия особенно интересны). Вот, например, как его готовят. Этот обычай зародился в Вальсе, возле Таррагоны, но сейчас распространился далеко, вплоть до самой Барселоны. Сначала местные жители просто искали способ удачного применения продукта, который иначе пропал бы втуне. Кстати, именно подобным образом возникли многие известные блюда. Так получилось и с луком-шалот: осенью его не трогают, потому что у него нет луковиц, он остается под снегом, а ранней весной или даже в январе-феврале начинает выпускать зеленые перышки из старого клубенька. И вот у жителей винодельческого региона, где хворост, оставшийся после подрезки виноградных лоз, был традиционным топливом для барбекю, возникла вполне логичная идея — поджарить на шампуре этот свежий «древостой». Но самой гениальной оказалась мысль приготовить соус, который со временем стал неотъемлемой составляющей блюда из поджаренных побегов лука. Соус этот изобрели в Таррагоне: густая смесь измельченных поджаренных орехов фундук, миндаля, сушеного сладкого перца, помидоров, чеснока и оливкового масла; все это жарят на том же огне, на котором обжаривают побеги лука. Когда побеги лука снимают с углей, их наружный слой обугливается и чернеет, поэтому они не кажутся особо аппетитными. Но сдерите обуглившуюся кожу, и внутри лук окажется прозрачным, мягким и сладким. Дальше полагается окунуть лук в его соус и жадно выпить этот соус, откинув голову назад и держа лук в зубах. Соус маслянистый, ореховый, слегка острый; частично карамелизовавшийся весенний лук образует с ним сочетание такое невероятно восхитительное, что просто диву даешься: неужели до такого рецепта не додумался ни один модернист-шеф-повар, неужели это — порождение коллективного разума традиционного сельского общества?!

Эксперименты по созданию этого блюда начались в Масиа-Буа. «Масиа» — так называлась ферма, владельцы которой — семейство Гатель — специализировались на выращивании лука. Поначалу они угощали сочными весенними побегами лука-шалота лишь своих близких друзей, устраивая импровизированное торжество. Со временем мода на этот праздник широко распространилась, в бывшем фермерском доме открылся ресторан. Теперь здесь гигантское предприятие питания, настоящий храм, куда стекаются гурманы, с восторгом поедающие эти луковые деликатесы.

Чтобы добраться до Каталонии из Наварры, я ехал вдоль реки Эбро, по ее длинной широкой долине, от Сарагосы, где ее течение достаточно бурное, до того места, где утомленная река спокойно несет свои воды, разливается в дельту и наконец впадает в море. На холмах вокруг Вальса уже чувствуется близость Средиземного моря. В первые недели марта на всем полуострове внезапно резко похолодало, но тут канавы были полны лягушек, а заросли свежего укропа испускали свой сладкий аромат с обочин дорог. В одну ночь распустились цветы вишни и миндаля, и эти деревья покрылись снежным облаком пастельных розовых и белых, как сахар, тонов.

Зрелище, которое представляет собой ранней весной по воскресеньям ресторан «Масиа-Буа», надо видеть собственными глазами, иначе просто не поверишь. Я подъезжал к нему в выходной, около двух часов дня, и на выезде из Вальса уже стояли длинные хвосты автомобилей. Вокруг ресторана — множество автостоянок, ну почти как в аэропорту, и если, не дай бог, забудешь, в каком секторе оставил свой автомобиль, то после обеда будешь часами бродить с толпой охранников, перегоняющих машины туда-сюда.

Когда подходишь к фасаду ресторана, тебя встречает группа улыбающихся служащих с блокнотами в руках. Если столик был заказан заранее, тебя провожает к нему официант в красной жилетке, отрывисто говорящий на ходу в прикрепленный к уху микрофон.

— В такой день, как сегодня, — сказала мне служащая, с которой мы беседовали у двери, — пропускная способность ресторана составляет полторы тысячи человек. Все хотят поесть и попить на радость, а может, и во вред своей душе.

Масштаб и отлаженность процесса удивят тех, кто незнаком с любовью каталонцев к луку-шалот. Здесь имеются и великолепно оборудованная игровая площадка для детей, и сады со столиками, и террасы, и монументальный каменный фриз у фасада — в память о первопроходцах, которые стояли у истоков современного праздника. Позади ресторана есть особое помещение, закрытое место, где на земляном полу горит костер из нарезанных лоз винограда, над огнем на решетках навалены грудой стебли лука-шалот, и в воздухе стоит густой едкий дым. Я быстренько подсчитал: если на одну порцию идет около двадцати побегов лука и если сегодня в ресторане ожидается 1500 посетителей, то в сезон ежедневно расходуется около 30 000 побегов.

Цифра огромная, однако в нее нетрудно поверить. Все залы ресторана забиты под завязку посетителями (в основном сюда приходят целыми семьями), на каждом столе высится гора почерневших побегов, поданных на кровельной черепице, вместе с горшком, наполненным блестящим красным соусом и большим графином местного красного вина. Кое-где уже заканчивали трапезу: столы были усеяны объедками, дети радостно ухмылялись, все черные от сажи, как трубочисты викторианской эпохи. Хорошо, что в ресторане предлагают бумажные салфетки, иначе посетители просто разорились бы на химчистке. Одна пара рискнула заказать крема каталана — жидкий заварной крем, сверху покрытый карамелью, национальный десерт Каталонии, и теперь с трудом доедала его после плотного обеда из лука и поджаренного мяса; бедняги трясли ложками в воздухе, тупо уставясь в пространство. Шум стоял невероятный. И тем не менее, несмотря на бушевавшую вокруг бурю, какой-то дедушка, сидевший за длинным столом, ухитрился впасть в послеобеденную дремоту, уронив голову на грудь.

 

Хосеп Пла (1897–1981) был родом из Ампурдана, прежде всего он был очень мудрый человек (проживший, кстати, долгую жизнь), а уж потом каталонец. Его прозу (а он безупречно владел родным языком) кое-кто считает самой изысканной в XX веке; а уж его рассуждения о еде и кулинарии — просто кладезь мудрости. Лично мне книга Пла «Что мы едим» (Josep Pla «El Que Нет Menjat») кажется не только самым великим в Каталонии сочинением из области гастрономии, но, возможно, это единственный существенный вклад Испании в этот жанр.

Пла родился в городе Палафругель, в нескольких милях от Хироны, и вырос в доме, где имелся огромный, прекрасно ухоженный огород. Пла навсегда запомнил этот огород, бывший важной составляющей его детства. Впоследствии Пла признавался, что его любовь к порядку и логике сформировалась из детских наблюдений за совершенной организацией овощных грядок на родительском огороде.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.