Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

На дочери Ситского короля.



 

Талатинский король стал стареть,

Да захотел он теперь жениться,

Потому что его старая мать состарилась;

Некому теперь уход за ней обеспечивать.

Нужно привести любимую, достойную его,

Целый год ищет, да не может найти.

Пока не пришёл на пустую землю запущенную,

Где нашёл любимую, достойную его.

Что сияет как ясное Солнце!

Там помолвился Талатинский король.

Потом вернулся на свою землю,

Да справил богатую свадьбу,

На земле невесты с пустой земли запущенной,

Богатую свадьбу начали справлять,

На свадьбу пригласили семьдесят королей,

Что были его отца побратимы;

Да собрались идти за младой невестой.

Пока добирались, месяц прошёл,

Настигла их холодная зима,

От сильного мороза море замёрзло,

Можно ли идти по морю, как по сухой земле?

Лишь прошли на пустую землю запущенную,

На небе весной взошла летняя звезда,

Да лёд на море растаял.

На пустой земле сидели три месяца,

Пока им Ситский король благословение дал,

Чтобы забрать с собой младую невесту.

Да их угощал Ситский король три месяца,

Наугощал их уже, да напоил их.

Раскрывал король красивую кладовую,

Да доставал златой сундук позлаченный,

А сундук был для младой невесты;

Да отдаёт сундук Талатинскому королю:

«Благославляю тебя, милый зять!

За год дитя, чтобы родилось.»

Свою речь ещё не досказал,

Заронил он мелкие слёзы,

Да поднялся на высокую стену,

Дабы увидеть, замёрзло ли море,

По морю, чтобы пройти богатой свадьбе.

Однако, море было разморожено,

Да удивляется он и раздумывает

Как будет богатая свадьба

перебираться через тающее море?

Да пока с молитвой просит Бога:

«Ой ты, Боже, милый Боже!

Ну-ка, подуй, Боже, сильным ветром,

Зима, чтобы пришла, да море замёрзло,

Да прошла бы по морю богатая свадьба,

Чтобы добралась на землю Талатинскую.»

Только он с просьбой помолился,

Бог его молитву услышал,

Да подул сильным ветром;

Только дунул, холодная зима появилась,

Да море сразу заморозилось.

Только тогда пошла богатая свадьба,

Да перебралась через замёрзшее море,

Пока шли, целый месяц прошёл.

Тут блеснула весной летняя звезда,

На поле трава стала вырастать,

А во дворце лавр зеленеется,

На лавре стоит старая мать короля,

Да глядит далеко в поле,

Тут увидела, что идёт богатая свадьба,

Слезла она с лавра на широкий двор,

Да дожидается богатой свадьбы.

Глядит она на богатую свадьбу,

Невесту она совсем не видит!

«Гой еси, сын, милый сын!

Как мы справим богатую свадьбу,

Да пригласим семьдесят королей,

Что твоего отца побратимы,

Да ушли уже на землю пустую запущенную.

Почему ты вернулся без невесты?

Не нашёл любимой, достойной тебя?»

Нашёл, мама, белая и прекрасная;

Подай мне правую руку, чтобы поцеловать,

Что я нашёл первую любовь достойную меня,

Чтобы тебе обеспечила уход в старости.

«Не обманывай, сын, старую мать!

Пока не видела я младую невесту,

Не буду давать тебе руку для поцелуя.»

После такой речи поднялась она на стену,

Чтобы угостить семьдесят королей,

Которые очень уморились;

Так как были на свадьбе на пустынной земле,

Почему же невесту сюда не доставили!

Талатинский король разошёлся, разбушевался,

Да отворил он златой сундук позлаченный,

Из сундука к ним вылезла младая невеста.

От лика её солнце сияет!

Как увидела её старая мать,

Обнимает её, целует её,

Королю она молвит, говорит:

«Ой ты сын, милый сын!

Много ты ,сын, исходил,

Пока не нашёл любимую, достойную тебя;

Благославляю тебя, пусть так будет,

Что ты нашёл, кто тебе подходит;

Поцелуй теперь мою правую руку,

Да угощай гостей семьдесят королей;

Прислужит им пусть твоя первая любовь.»

Да угостит гостей семьдесят королей,

Пировали с гостями три недели,

Прислуживала им младая невеста.

Когда она прислуживала, как солнце сияла!

Похвалой её прославили семьдесят королей,

Что нет больше другой, как она!

Что был у них Фейский король,

То он сказал семидесяти королям»

«Гои еси вы, семьдесят королей!

Что вы хвалой славите младую невесту?

Она у отца была не родная,

Не на земле она вырастала,

Ведь она является дочкой ясного Солнца!

Ситский король чадо так и не родил,

Да с мольбой попросил ясное Солнце,

Чтобы он сошёлся с его первой любовью,

Лишь бы родилось дитя, чобы его было.

Сошёлся ясное Солнце с его первой любовью,

Лишь сошлись они и родилась малая девочка,

Так росла девочка и вырастала.»

Как услышали это семьдесят королей,

Что с ними находится дочка ясного Солнца,

Ещё они её хвалой прославили,

Да ей дорогие подарки подарили.

Хотели уже они возвращаться,

Да оседлали борзых коней,

Затем направились по широкому полю.

Талатинский король проводил их до моря,

Целовался, распрощался.

Потом его пригласили и он пошёл в гости,

И они пировали, да его угощали.

«Лишь дождусь мальчика дитя,

Буду опять на вашей земле,

Прогулюсь по вашему полю.»

Прогуляюсь, а может и не прогуляюсь.

Тут вернулся Талатинский король во дворец.

Только тогда полюбил младую невесту,

Любил её ни мало, ни много три года,

Пока нет чада, которого он ожидает;

Да он стал тосковать, печалиться.

Не ходит он в поле прогуляться,

Отомкнул он тёмные застенки,

Что имелись для Юды Самувилы,

Да младую жену в темницу поместил,

Не приходит ни к матери, ни к жене,

Лишь с молитвой просит он Бога,

Чтобы дал ему чадо от всего сердца;

«Ой ты, Боже, милый Боже!

Ну, дай мне, Боже, чадо от всего сердца,

Да не мила мне земля пустая запущенная;

Если дашь мне чадо от всего сердца,

То принесу тебе требу девять бычков,

Да угощу гостей семьдесят королей.»

Два года с молитвой он просил,

Из тёмных застенков не выходил,

Лишь ожидал вестей с небес.

Просьба его была от всего сердца,

Даже и мелкие слёзы ронял;

Один день только воду пьёт,

Через два дня только сухой хлеб ест;

На неделю одевает чёрную рубаху;

А во дворец совсем не ходит,

Да лицо его стало помятое,

Кости его совсем усохли!

Два года из темницы не выходил.

Удивляется первая любовь, где он есть,

Ничего не знает, где он ходит:

Неужели по полю прогуливается?

Или в гости направился даже на пустую землю запущенную?

Так она удивляется и плачет,

Где её услышала Юда Самувила

Которая была в тёмных застенках.

Да ушла во дворец уже при ней,

И ей сказала новости, да что делать,

Где есть её первая любовь.

Она с ней ведёт такой разговор:

«Что ты удивляешься, невеста, ещё и плачешь?

Талатинский король не прогуливается,

Нет его и в гостях на отцовой земле,

Лишь затворился в тёмных застенках,

Да с молитвой просит он Бога,

Чтобы ему дал чадо от всего сердца.»

Как услышала это младая невеста,

Затворилась в своей златой спальне,

Да с молитвой просит она Бога,

Чтобы дал ей чадо от всего сердца.

Молилась так целых два года,

Только тогда их молитву Бог услышал,

Да послал с небес Живу Юду,23

Чтобы пошла в тёмные застенки,

Да сказала бы Талатинскому королю,

Чтобы сказала способ, что ему делать,

Почему его молитва дошла до Бога,

Да Бог его молитву услышал;

Навет был чаду, но дал ему от всего сердца.

Чтоб не сидел больше в тёмных застенках,

Лишь, чтоб пришёл к первой любви;

Не терял с ней время, да соитился,

Пока не наполнит, чтоб забеременела,

Тогда родит прекрасного, знаменитого дитя,

Что будет необычайной силы:

От матери ещё не отпадёт,

Всю землю будет сотрясать,

Будет раскачивать как люльку!

Тут спустилась Жива Юда с небес,

Только вошла она в тёмные застенки,

Где нашла Талатинского короля, что плакал,

Да ему молвит, говорит:

«Замолчи, король, не надо плакать!

Бог твою молитву услышал,

Да меня к тебе послал, чтобы сказать,

Чтобы тебе сказать способ, а ты сделал,

Да будешь иметь дитя от всего сердца.

Лишь встанешь, да пойдёшь во дворец,

Не теряй время, соитишься с первой любовью,

Ну. наполнишь её, чтобы забеременела,

Тогда родит прекрасного, знаменитого дитя;

Что будет необычайной силы:

От матери ещё не отпадёт,

Всю землю будет сотрясать,

Будет раскачивать как люльку!»

Как услышал это Талатинский король,

Сердце его очень возрадовалось,

Потом Юду с мольбой просит,

Чтобы пока не улетала на небеса,

Лишь подождала немного в темнице,

Только дойдёт он до дома,

Да принесёт ей чистого хлеба, алого вина,

Чтобы поела она, да попила,

Что ему помощь оказала.

«Буду ждать, король, пока не дождусь.

Лишь не задерживайся слишком долго,

Потому что должна идти уже на небеса к Богу,

Чтобы с молитвой его попросить,

И Юдинскому нашему королю, чтоб чадо дал,

Так как три года чада не имел.

Да печалился, жаловался как и ты»

Подожди, Юда, сейчас уйдёшь,

Да пошёл домой в его град,

Два дня нужно идти только до дома,

Он же добрался за два часа.

Там зашёл на широкий двор,

Да любимой громко крикнул:

«Эй, первая любовь, выйди на высокую стену;

Чтобы я увидел твоё белое лико,

Что сияет как ясное солнце!

Да тебя увижу, да тебе скажу,

Что ты родишь мальчика от всего сердца.

Бог нашу молитву услышал,

Да мне весть передал в темницу,

Что родишь мальчика от всего сердца.

Эту весть принесла Жива 23Юда Самувила,

Что первая волхвиня у Юдинского короля,

Да оказывает помощь ещё и Богу;

Там Юда много намучилась,

Принеси ей еды, чтобы угоститься,

Еды, чтобы угоститься, алого вина попить:

Да возвращайся во дворец, в мой град,

Поручение тебе даю, чтобы еды наготовила, Потому что Юда ожидает в темнице.»

Его первая любовь ещё там спит,

Лишь услышала первая любовь, что о ней речь,

Встала она со златой постели,

Да вышла во широкий двор.

Как увидела она первую любовь грустным,

Обнимает его, да целует его,

Да ему молвит, говорит:

«Что ты, любимый, лицом осунулся,

Кости твои, что ли усохли?»

Не пытай меня, не спрашивай,

Лишь приготовь вкусную вечерю,

Да отнеси всё Юде Самувиле;

Потому что уходит на небеса уже к Богу,

С молитвой будет просить Бога,

Чтобы Юдинскому королю тоже чадо дал,

Поскольку три года чада не имеет,

Поэтому его сердце поранено.

Ты моя первая любовь засучи рукава,

Да замеси тесто для чистого хлеба;

Как примешься за дело белыми руками,

Руки твои побелеют, как снежинки!

И Талатинский король ушёл уже к стаду,

Чтобы поймать большого последнего агнеца,

Только месячного белой породы,

Да только молоком выкормленного;

Поймал его и требу Богу принёс,

Потом отдал его главному повару,

Который знает, как его приготовить;

Чтобы приготовил главный повар

блюдо вкусное, питательное,

Которое будет есть Юда Самувила.

Тут первая любовь месит чистый хлеб,

А также наливает алое вино.

Главный повар готовит блюдо вкусное,

А король шьёт златую одежду добротную,

Чтобы подарок сделать Юде Самувиле;

Одежду будет носить и его вспоминать.

Тут первая любовь замесила чистый хлеб,

И налила в кувшин алого вина;

Главный повар приготовил

блюдо вкусное, питательное,

А король златую одежду позлатил,

Позлатил её, украсил её,

Да погрузил всё на свою ясную карету,

Что сияет как ясное Солнце!

Только он погрузил, Солнце затрепетало,

И скрылось в своём чертоге,

Гости угощались со старой матерью;

Солнце затрепетало и поле потемнело.

Там стало совсем темным темно.

Никто не ходит, не гуляет по полю.

И ясная карета тёмная, претёмная,

Не сияет, как ясное Солнце.

Тут ожидали Талатинского короля,

Утром рано, чтобы идти в темницу,

Да встретить там Юду Самувилу.

Лишь блеснуло Солнце, да засияло,

Направились идти в тёмные застенки,

Да пошли они, пошли через широкое поле,

Где дошли к тёмным застенкам.

Искали там Юду Самувилу,

Юда же сбежала из тёмных застенков!

Убежала она на небеса прямо к Богу,

Чтобы с молитвой его попросить,

Юдинскому королю, чтоб тоже чадо дал,

Да нельзя, чтобы сердце его поранилось,

Не поранилось, не огорчалось.

На небо пока к Богу она ушла,

Бог её просьбу выслушал,

Да послал её на Юдинскую землю,

И Юдинскому королю весть передал,

Что родится у него чадо от всего сердца.

Талатинский король ожидал Юду в темнице,

Чуть-чуть Юда не добралась!

Наконец, ему это уже надоело,

Да громко закричал он, чтобы позвать:

«Эй ты, Юда, Жива Юда!

Ну где ты есть, только где,

Если придёшь в тёмные застенки,

Яствами тебя угощу, алым вином напою,

Ещё подарю подарки - златую одежду,

Златую одежду добротную!

Одежду будешь носить, меня вспоминать.»

Юда Самувила пирует в гостях,

Пирует в гостях у Юдинского короля,

Потому как весть принесла только от Бога,

Что у него тоже родится чадо от всего сердца;

Как услышала Юда на трапезе,

Что её зовёт Талатинский король,

Вскочила с трапезы на ноги;

Чтобы надеть крылья летучие,

Да взлететь и прибыть на Талатинскую землю.

Король говорит ей, уговаривает:

«Сиди, Юда, не надо вставать от трапезы,

Только подарю тебе одежду белоснежную,

Не станочную, а ручной работы;

Что их шила моя первая любовь.»

Не сяду больше за трапезу,

Потому что пойду на Талатинскую землю,

Меня угостит яствами Талатинский король,

Что я ему весть сама принесла,

Так как и у него родится чадо от всего сердца.

Ведь он три года чада не имел!

«Ну постой, Юда, подарки тебе подарю.

Ведь ты была у меня первая волхвиня,

И вообще мне ты как сестра.»

Вот дарю тебе одежду белоснежную,

Не станочную, а ручной работы,

Что шила моя первая любовь;

Как оденешь, Юда, платье белоснежное,

Сразу будешь как младая Дева небесная,

Что оказывает помощь только Богу.

Тут вспорхнула Юда, чтобы улететь;

Только прибыла на Талатинскую

землю, весь лес подробила,

Лес подробила, поле помяла.

Пролетела через поле и прилетела,

Сразу пошла в тёмные застенки.

Где нашла Талатинского короля,

Златую трапезу он ей накрыл,

На трапезе в ряд стоят златые бдюда,

А на блюдах кушанья вкусные;

Чаши наполнены алым вином,

Алым вином трёхгодичным.

«Доброе утро тебе, Талатинский король!

Зачем меня искал, король, зачем меня звал?

Голос твой слышно даже на Юдинской земле!»

«Дай тебе Бог добро, Юда Самувила!

Подходи скорее ко мне, Юда,

Или будешь ожидать в тёмных застенках;

Лучше пойдём в мой град, да во дворец

Кушанье я приготовил, вино налил,

Чтобы тебя угостить, да тебя напоить,

Что ты весть принесла от самого Бога,

Что родится чадо от всего сердца;

Приходил я в темницу, но тебя не нашёл,

Да кричал громко, тебя звал:

Ну, где ты есть, только где,

Чтобы покушала мою вкусную еду,

Да выпила алого вина трёхгодичного;

Затем подарю тебе подарок - златую одежду,

Златую одежду добротную;

Чтобы их носила, да меня вспоминала.

За то, что мне весть уже принесла от Бога,

Что родится чадо от всего сердца.

Видится мне, Юда Самувила,

Сейчас одета ты в белоснежные одежды,

Выглядишь как младая Дева небесная,

Что оказывает помощь только Богу.»

Но нет небесной Девы, есть сама Юда!

Юдинский король подарил мне

в подарок одежды белоснежные,

Что шила его первая любовь,

Потому что я сама ему весть принесла,

Что у него тоже родится чадо от всего сердца,

Приходила к тебе, король,

да ожидала тебя в темнице

и так тебя ожидала, пока Солнце склонилось,

А ты меня обманул, солгал!

Тогда отправилась я на небеса прямо к Богу,

Чтобы с молитвой его попросить,

И Юдинскому королю тоже, чтобы дал чадо от всего сердца.

«Не я, Юда обманул и солгал.

Лишь загружал я мою ясную карету,

Солнце уже совсем заходило,

Скрылось затем в своём чертоге,

Гостей угощала старая мать;

Только Солнце зашло, поле потемнело,

Да стало нам темным темно;

И ясная карета тоже потемнела,

Не сияет, как ясное Солнце:

Не может передвигаться по полю.

Лишь Солнце лучом блеснуло,

Тут же примчался в тёмные застенки.

Прости меня, Юда, что задержался,

Ты садись за трапезу, да покушай.»

Прощение тебе, король, и от меня!

Ты садись, Юда, чтоб покушать,

Да покушать и вина тоже попить;

Поела немного, всю еду затем съела,

Выпила немного, всё вино затем испила,

Не оставила ничего на трапезе!

Потом надела крыль летучие,

Хочет уже уйти и убежать.

Встал тогда Талатинский король на ноги,

Да отомкнул красивые сундуки,

И достал златые одежды добротные,

Да подарил подарок Юде Самувиле,

Лишь надела их Юда Самувила,

Потом отдаёт их Талатинскому королю:

«Отнеси златую одежду во дворец!

Когда твоё дитя вырастет, Златые одежды пусть носит,

Потом никого не будет бояться.»

Свою речь Юда не досказала,

Вспорхнула она и удалилась.

А Талатинский король вскочил в ясную карету,

Да поехал в град и свой дворец.

Луна уже пропала на небе,

Тут соитился он с первоё любовью

Соитился, не тратил время зря,

Да наполнил её и забеременела первая любовь.

Как увидел это Талатинский король,

Что забеременела его первая любовь,

Только тогда его сердце возрадовалось;

Хочет в путешествие отправиться по земле,

Да увидеться с достойными побратимами;

Ну и яствами угостить семьдесят королей.

Вскочил он на рыбу-коня знаменитого,

Что может плавать по морю,

Да летит как птица по полю,

Помчался он, да полетел по полю,

А первая любовь поручила ему и наказала:

Чтобы объездил все земли,

Да заехал на отцову землю,

И посмотрел, что там делает родной папа?

Потом шествовал, путешествовал,

Исходил все знакомые земли,

Да увиделся с достойными побратимами,

С семидесятью королями попировал бы.

Тут он отправился на коне через море,

Да прибыл на Ситскую землю запущенную,

Прямо идёт к деду во дворец.

А он стоит на высокой крепостной стене,

Да глядит далеко в море.

Не идёт ли его родная дочка!

Как увидел он Талатинского короля,

Вышел сразу на широкий двор,

Обнимает его, целует его,

Потом его пытает и его спрашивает:

«Где она, король, твоя первая любовь?

Почему её в гости не привёз?»

«Моя первая любовь целует твою руку,

Не может приехать на твою землю,

Потому что потяжелела, забеременела,

Должна родить мальчика знаменитого,

Что будет обладать большой силой,

От матери ещё не отпадёт,

А вся земля будет качаться,

Будет качаться как люлька!»

Как услышал это Ситский король,

Сердце его очень возрадовалось.

Лишь поднялся на крепостную стену,

Да позвал младого слугу,

Послал его объездить все земли,

Да пригласить семьдесят королей,

Чтобы пришли на землю Ситскую пустынную,

На пир в гости к Ситскому королю;

От Бога имя внуку чтобы получить,

Да что увидел своего младого зятя.

Наконец, заимеет малого внука знаменитого,

Потому что забеременела его дочка.

Тут позвал младой слуга семьдесят королей,

Чтобы пришли на Ситскую землю пустынную,

В гости на пир к Ситскому королю,

Что он увидел своего младого зятя;

И будет иметь малого внука знаменитого,

Потому что забеременела его дочка.

Тут поехали семьдесят королей

на пустую землю запущенную,

Все оседлали рыбных коней,

Что переплывают широкое море,

Миновали Ситское море оттаявшее,

Да приехали в Ситский новый град.

Как увидел Ситский король, что они идут,

Вышел их встречать во широкое поле,

Обнимает их, целует их,

Да отводит их в свой дворец,

Чтобы посадить их и напоить их.

Ситский король ещё еду не приготовил,

Чтобы угостить семьдесят королей;

Ожидал, когда будет полная луна,

Только тогда можно получить Божье имя.24

Требу нужно принести самому Богу,

Тут принесли они требу тысячу коров яловых,

И ещё требу тысячу овнов мохнатых;

Когда приносят требу, кровь течёт рекой,

Новый град не видно из-за кровавой реки!

Тут справили богатый пир знаменитый,

Вино наливали две недели,

Да угощение приготовили,

Златую трапезу накрыли,

За трапезой сидят семьдесят королей,

Да ожидают угощение, чтобы поесть.

Харапинского короля ещё нет, не доехал,

Его пригласил Талатинский король,

Так как он любил девушку Талиану,

Что была к нему неравнодушна.

Ожидали его два дня, потом три дня,

Пока его нет, не доехал ещё.

Тогда уже семьдесят королей начали пировать,

Да все едят и все пьют.

Наелись они и напились они,

Да началось веселье на златой трапезе,

Кто песни поёт, кто на рожке играет.

Тут появился чёрный Харапин

Приехал на рыбе-коне знаменитом;

Как увидели его семьдесят королей,

Поднялись от трапезы на ноги,

Да его усаживают во главе стола,

Так как он был очень утомлённый,

Да чтобы он поел и чтобы попил;

И прощение ему обещали,

Что его два дня и потом три дня ждали!

Тут сел Харапинский король во главе,

Опомнился, но не ест и не пьёт,

Лишь усмехается в усы!

Та пытают семьдесят королей и спрашивают:

«Почему, король, так задержался?

Может быть море растаяло,

Да не мог море переехать?

Или Сура Ламия путь преградила,

Да этот путь захватила?»

Море уже начало замерзать,

Мой конь знаменитый его переплыл;

Но путь мне преградила Сура Ламия,

Путь перекрыла деревом в ущелье,

Не даёт ни вперёд, ни назад идти,

Пасть разинула, очи вытаращила,

Хотела поцеловать, да меня проглотить!

Хорошо , что Бог послал силу с неба,

Тут вынул я из-за пазухи саблю динную,

Разозлился, да разлютовался,

Направо махнул саблей длинною,

Только тогда Ламия побежала;

Тут бросился я на коне через поле широко,

Чтобы настичь Суру Ламию.

Да её догонял, чтобы прогнать,

Настиг её на белом Дунае,

Тут подскочил на коне и ей ноги перебил!

Ещё и сейчас я сам злой, презлой;

Не хочется мне ни есть, ни пить,

Кровь у меня люто вскипела,

Да не могу за трапезой я сидеть;

На ноги встану, станцую хороводную.

Свою речь ещё не отговорил,

Встал он от златой трапезы,

Да танцует хороводную на златой трапезе.

Потанцевал маленько этот танец,

Из-за пазухи достал саблю длинную,

С саблей на трапезе танцует;

Талатинского короля молодого хочет погубить,

Что любил его первую любовь деву Талиану.

Та замахнулся саблей на Талатинского короля,

Но ему Бог помог, да его сабля не достигла.

Как вскочил Талатинский король,

Рассердился он, разлютовался,

Извиниться хотел у семидесяти королей,

Прощение с мольбой у них попросил,

Чтобы встать ему с трапезы на ноги,

Да саблей замахнуться на чёрного Харапина,

Саблей махнуть, долг чтоб вернуть,

Хотя сабля его не достигла цели.

«Что встанем, король, или не встанем.

Прощение ты имеешь и от нас,

Саблей замахнёшься, да долг вернёшь;

Только смотри, Чёрного Харапина погубишь,

Потому что он наш неприятель,

Хотел нас молодых погубить.»

Тут выходит Талатинский король с трапезы,

Поднял он свою острую саблю,

Саблей махнул на Чёрного Харапина,

Лишь махнул, голова его на землю упала,

Еле переводя дух, душа его проговорила:

«Бог тебя накажет, Талатинский король!

Ты был очень сильный,

Пусть завладел ты девушкой Талианой,

Что вот любишь её три года;

Да уже забеременела она мальчиком.»

Свою речь ещё не досказал,

Душа его отправилась уже к Богу.

Как увидели семьдесят королей,

Что Талатинский король такой сильный,

В борьбе победил Чёрного Харапина,

Хвалой его все прославили;

Затем садятся за златую трапезу,

Чтобы покушать, да чтобы попить,

Сел за трапезу и Талатинский король,

И стал он есть, и стал он пить.

Только сели, ворота захлопали,

Тут пытают Ситского короля, да спрашивают:

«Кто хлопает, кто стучит в железные ворота?»

Я первый слуга Талатинского короля,

Его старая мать послала меня сюда,

Чтобы ему сказать весть, да что ему делать,

Ведь у него родился мальчик;

Мальчик прекрасный, знаменитый;

Ребёнок этот очень сильный,

От матери ещё не отпал,

Всю землю он заколебал,

Что закачалась она как люлька.

Такое сильное малое дитя!

Как услышал его Талатинский король,

Что у него мальчик родился,

Мальчик очень сильный,

Дорогие дары подарил своему слуге,

Потом поцеловал руку Ситского короля,

Да оседлал рыбу-коня знаменитого,

Чтобы поехать к своей первой любви,

Да увидеть мальчика знаменитого,

Что только хвалой его прославили.

С ним собирается и Фейский король,

Потому что он ему как брат от одной матери.

Ехали они, да всё ехали,

Добрались до Талатинской земли;

Месяц надо было идти на его землю,

Они прошли её за два дня!

Только появились во дворце,

Малое дитя было остроумное,

Узнал, что идёт его отец,

Да позвал и прокричал:

«Ой ты, папа, родной папа!

Ты видишь, папа, твоё дитя знаменитое!

Ещё от матери не отпал,

Всю землю заколебал,

Что закачалась как люлька!»

Как услышали они, что мальчик сказал,

Все этому чуду удивились,

Кем же будет малое дитя знаменитое?

Всей землёй, говорит, что завладеет!

Тут Талатинский король готовит Божье имя,

Требу хочет принести он для Бога,

Что он ему дал чадо от всего сердца;

Тут приносит он требу – девять коров яловых,

Треба отправилась прямо к Богу,

Потому что послана ему от всего сердца.

Затем хочет угостить семьдесят королей,

Да посылает он Фейского короля

на Ситскую землю запущенную,

Чтобы пригласить семьдесят королей,

Дабы пришли на его Талатинскую землю,

На богатый пир, чтобы погостить,

Потому что он заимел дитя знаменитого.

Тут уехал Фейский король на Ситскую землю,

Где нашёл всех семьдесят королей;

Ещё не разошлись по своим землям.

Да пригласил их идти на Талатинскую землю,

В гости на пир к Талатинскому королю,

Так как у него родился мальчик знаменитый.

За день добрался Фейский король

на Ситскую землю запущенную,

За день вернулся на Талатинскую землю;

Но семьдесят королей очень задержались,

Пока дошли, миновала неделя.

Да справил Талатинский король богатые яства,

Чтобы угостить семьдесят королей;

Тут приготовил тысячу бычков все на отбор,

В плуг ещё ни разу не запряжённых,

Да тысячу овнов рыжих и мохнатых;

Налил алого вина трёхгодичного;

Явства уже все приготовлены,

Тут накрыли златую трапезу позлаченную,

Большими алмазами посуда украшена;

За трапезу сели семьдесят королей,

Да стали они есть и стали они пить,

До тех пор, пока не насытились,

И алого вина много выпили;

Тут веселье началось, стали выступать.

Кто им на свирели играет,

Кто на медной трубе дудит,

Кто прекрасные песни поёт;

Веселье длилось ни много, ни мало

Ни много, ни мало три недели,

Пока это им уже надоело.

Хотели семьдесят королей возвращаться,

Так как находились целых три месяца.

А Талатиский король их не пускает:

«Побудьте ещё немного семьдесят королей,Только моё малое дитя грудь пососёт,

Да возьму малого дитя на руки,

Вот увидите, какой он красивый, знаменитый;

Потом дадим ему красивое личное имя.»

Тут сели семьдесят королей ещё на две недели,

Пока дитя чтобы грудь пососал.

Сосёт дитя, никак не насытится,

С большим трудом его от груди оттянули!

Отец взял его на руки,

Вынес его на крепостную стену,

Чтобы его увидели семьдесят королей,

Какой он у него замечательный,

Ну и красивое имя ему подыскать.

Лишь вышел мальчик, земля затряслась,

Они закачались, как в люльке!

Зашли семьдесят королей на высокую стену,

Как увидели малого дитя знаменитого,

От лица его сияет ясное солнце,

Удивляются, кем же будет малое дитя?

Если ещё малым землю сотрясает,

А когда подрастёт, будет поучать,

Потому что имеет силу высокодуховную;

Будет бороться и с землёй, и сморем.

Тут ему сотворили красивое имя Сада король,

Чтобы потом все земли заселил!

Пустой земли запущенной не останется,

Даже и Ламийскую землю завоюет

Да Суру Ламию в битве победит.

Ещё малому дитя дорогие подарки дарили,

Все ему в подарок ,дарили только дукаты знаменитые,

В сумках позлаченных, с алмазом подшитым,

Да чтобы их имел да их сберегал:

Когда подрастёт, чтобы женился,

Подарки бы дарил своей первой любви,

Чтобы помнил, когда в гостях

пировали семьдесят королей.

Тут направились семьдесят королей

уходить, кто по земле, а кто по морю.

Как увидел малый мальчик, что они уходят,

Малый ещё подумал, да им говорит:

«Возвращайтесь вы, семьдесят королей на ваши таковые земли,

Да через год приходите на нашу землю,

Попировать да погостить на моей свадьбе.

Пока год ещё не закончится,

Буду искать любимую, достойную меня,

Как найду любовь достойную меня, то женюсь,

Да мы заселим пустую землю запущенную.»

Свою речь ещё не досказал,

Вышел в спальню опять к матери,

Потому что малому надо грудь пососать.

Семьдесят королей как услышали малого дитя,

Что им ещё малый проговорил,Один другому они говорят:

«Гой еси, это дитя выдающееся, знаменитое,

Высокодуховную силу он имеет!»

Потом Фейский король говорит его отцу:

«Гой еси, Талатинский король, мой побратим!

Когда твоё малое дитя подрастёт

И ему придёт время жениться,

Нигде нет девушки, чтобы ему привести,

Нигде нет девушки, чтобы за него выйти.

Девушка, достойная его, есть на Ричной земле.

Ричный король имеет три дочки,

И все три вселенские красавицы;

А которая есть наименьшая дева Дурида:

От лица её сияет ясное солнце!

На груди у неё ясный месяц!

На подоле её частые звёзды!

Коса у ней до самой земли.

Однако, Ричный король их не отдаёт замуж,

Хочет, чтобы его землю заселили,

Заключил их в тёмные застенки,

Да стерегут их три змеи необычные,

С тремя головами и шестью хвостами!

Ни одному человеку не дают пройти,

Ни птице летучей, чтобы пролететь;

Если кто-нибудь уходил на Ричную землю,

Назад уже не возвращался,

Да три змеи младого сразу губят.

Но твоё дитя очень сильное,

Силу имеет высокодуховную,

Да трёх змей может в битве победить.

Пусть пойдёт он на Ричную землю,
Да приведёт младую деву Дуриду.»

Свою речь Фейский король не досказал,

Вскочил на коня и ускакал.

Малое дитя растёт, ещё подрастает,

Сколько растёт, силы больше прибывает.

В году к нему прехали на чай,

Потом устроили турнир, чтобы состязаться,

С юнаками камень надо бросить.

Когда все камень бросили

Кто на шаг, а кто на аршин;

Малый мальчик как взял камень

И кидает его до середины моря!

Как увидели все, то удивились,

Так как было дитя ещё малое,

Однако, имеет такую мощную силу.

А в лесу находились два змея,

Да глядят они, что творится.

Как увидели они малое дитя,

Что обладает такой мощной силой,

Камень закинул далеко в море,

Очень ему позавидовали и скрипнули зубами:

«От собаки рождено малое дитя,

Мощной силой будет обладать,Ещё малое, но вот подрастёт,

И нас в борьбе победит;

Лучше его погубить, пока мал.»

Тут приходят два змея на чай.

С юнаками они в борьбе борются,

Да всех они в борьбе победили,

Очередь дошла и до малого дитя

С двумя змеями в борьбе побороться.

Тут стал малый мальчик в борьбе бороться,

Как схватил их и ударил на земле,

Более четыреста саженей по земле скользили!

Кто видел, очень удивились.

Тут мальчик к отцу возвратился,

Похвалой его отец прославил,

Что он в борьбе двух змеев победил.

Да захотел уже сам жениться,

У отца он попросил дозволение:

«Ой ты, папа, родной папа!

Умоляю тебя, папа, прошу,

Чтобы меня послал ходить по земле,

Можно найти любимую, достойную меня?»

«Малый ты ещё, сын, на года,

Не надо тебе пока ходить по земле;

Не найдёшь никого, да младой погибнешь.»

«Мал я сам, папа, на года,

Однако, я мощный и очень сильный,

Никто меня не может победить.»

Тут ему дал дозволение Талатинский король,

Два года путешествовать по земле,

Чтобы привести любимую, достойную его.

Собрался мальчик путешествовать,

Надел златую одежду позлаченную.

Что была от Юды Самувилы;

За пояс заткнул саблю длинную;

Да оседлал рыбу-коня знаменитого.

Как помчался конь через поле,

Только его и видели!

Так путешествовал ни много, ни мало два года,

Пока не посетил все земли,

Любимую, достойную его, так и не нашёл,

Тут вернулся опечаленный, расстроенный,

Не ест ничего и не пьёт ничего.

Талатинский король как увидел его грустным,

Сердце его совсем поранилось,

Не знает ничего, что предпринять;

Недоумевает, да раздумывает куда идти,

Где найти любимую, достойную его.

Тут ему сразу на ум пришло,

Что имеется девушка, достойная его только лишь на Ричной земле.

Ричный король имеет три дочки,

и все три всемирные красавицы,

Наименьшая дочка всех превосходней,

Да с мальчиком ведёт разговор:«Гой еси, сын. милый сын!

Что ты такой опечаленный и расстроенный?

Во все земли ты путешествовал,

А Ричную землю ты не посетил,

Где имеется любимая, достойная тебя.

Ричный король имеет три дочки,

И все три вселенские красавицы,

А что есть наименьшая девушка Дурида:

Лик её сияет как ясное Солнце!

На грудях её ясный месяц!

На подоле её частые звёзды!

Коса её до самой земли.

Однако, Ричный король не выдаёт их замуж,

Хочет свою землю всю заселить;

Да заключил их в тёмные застенки,

Там стерегут их три змеи необычные

С тремя головами и шестью хвостами!

Не дают ни человеку пройти,

Ни птице летучей пролететь;

Лишь кто уходил на Ричную землю,

Назад уже не возвращался,

Потому что три змеи его младого губили.

На Ричную землю, сын, ты пойдёшь,

Да там найдёшь любимую, достойную тебя.»

Как услышал малый мальчик,

Прямо сразу на ноги вскочил,

Да слез вниз с балкона:

Взнуздал он коня, оседлал его,

Наточил свою саблю длинную,

Да вскочил на рыбу-коня знаменитого;

За пояс заткнул саблю длинную,

Да поскакал на коне через поле,

Лишь проехал он, как очутился на море,

Захрипел конь, да поплыл по морю.

Плыл помаленьку, чтобы переплыть,

Вышли к ним две Юды Самувилы,

В руках держат малых детей,

От лика их сияет ясное солнце!

Были они наряно разодеты,

Наряжены в белое и разноцветное,

Разодеты в одежды позлаченные,

От лика их солнце сияет!

Очи как у морских сирен!

Коса у них до самой земли!

Как увидел Сада король двух Юд Самувил,

Показалось ему, что это королевские дочки,

Которые были с Ричной земли,

Да набирают воды с моря,

Чтобы напоить Ричного короля.

Сам с собой ведёт разговор:

«Или это любовь, достойная меня!»

Свою мысль ещё не закончил,

Соскочил с коня, да подошёл к берегу моря,

Где были две Юды Самувилы,Что набирали студеную воду,

И мыли двух малых детей,

Спрыгнул он с коня, да идёт прямо к Юдам,

Чтобы попить студеной воды морской,

Так как чувствовал сильную жажду;

Однако, чтобы полюбить Юду Самувилу,

Он вскочил на своего рыбу-коня,

Да поехал пока на их землю,

Далее, чтобы ехать на край моря,

Следили за ним две Юды Самувилы,

Сидели они на великом смертном пути,

Да ожидали, чтобы увидеть Саду короля,

Что за человек едет на край моря,

Где человек ещё не проходил!

Птица летучая ещё не пролетала!

Шёл король через море, сколько мог идти,

Пока добрался до двух Юд Самувил,

Да с ними повёл разговор:

«Бог в помощь вам, две девушки!

Что вы, девушки, только бормотали?

Да воду перестали набирать,

Ведь вы пойдёте на Ричную землю,

Студеную воду отнесёте Ричному королю.

С мольбой вас, девушки, прошу:

Ну, подайте мне ваш златой кувшин,

Чтобы попить студёную воду морскую,

Потому что я чувствую сильную жажду,

Даже уста мои загорелись,

Язык мой к устам прилип!

Да не могу слово вымолвить.

Исходил я много полей и гор,

Но до сих пор воды не нашёл.»

Тут две Юды ему молвят и говорят:

«Гой еси, Сада король, малое дитя!

Чего тебя чёрт сюда принёс,

Зачем пришёл на наше море пустынное?

Нет нас двух королевских дочек,

Не наливаем мы студеную воду,

Чтобы отнести Ричному королю,

Только есть нас две Юды Самувилы,

Которые стерегут море пустынное,

Чтобы человек не проник через море,

Ни один человек, ни даже птица,

Дабы идти на Ричную землю,

Да полюбить трёх королевских дочек,

Лишь кто дойдёт до края моря,

Назад уже не возвращается,

Бросят его в тёмные застенки,

Где сидит старый Хара разбойник,

А тот его бросит прямо в море,

Чтобы его съели рыбы и птицы.

Эй гой, Сада король, малое дитя!

Он не пожалеет твоей младости,

Если ты дойдёшь туда на край моря, Младой и зелёный ты погибнешь!

Если ты способен море переплыть,

То доберёшься до края моря;

Если выпьешь студеной морской воды,

Тогда в борьбе можешь с ним побороться.

Сейчас никого нет, кто бы тебе помог!

Какой бы ты сильный не был,

Не можешь в борьбе здесь победить.»

Слова говорила Юда, не отговорила,

Рассердилась, разлютовалась,

Да подула сильным ветром Самувильским,

Тут схватили Саду короля, малого дитя;

Связали две его белые руки,

Чтобы бросить его в тёмные застенки.

Да две очи ему не застили,

С жалостью его пощадили,

Что был младой и зелёный.

Он их с мольбой просит,

Чтобы привели его рыбу-коня,

Дабы возвратиться ему на свою землю,

Прощения попросить у моего отца,

Что буду погибать младой и зелёный;

Да больше не вернусь на отцову землю.

Юды его просьбу выслушали,

Привели ему рыбу-коня знаменитого.

Сада король как увидел рыбу-коня,

Из очей его слёзы брызнули,

Устами молвит ему такие слова:

«Ой ты, конёк, рыбный конёк!

Ты убегай, не то младой погибнешь,

Спрячься в тину, чтобы не погибнуть!

Возвращайся через поле широкое,

Переплыви через море пустынное,

Да иди на нашу землю к моему отцу.

От отца мне прощение попросишь,

Что буду здесь младым погибать,

Никогда больше не вернусь на нашу землю.

Да ещё расскажешь моему отцу,

Что Юды заключили меня в тёмные застенки,

Да с мольбой его попросишь,

Чтобы послал ко мне Фейского короля,

Что был ему первый побратим,

Чтобы меня освободил из темницы;

Да меня избавил от старого разбойника Хары.

Если ко мне пойдёт Фейский король,

Тебе, коню, по пути, чтобы ехать.

Ещё море не переплывайте,

Да пойдёте на берег моря,

Студеную воду морскую там с

белого источника, чтобы попили,

Дабы получить Юдину силу Самувильскую,

Когда с Юдами в борьбе схватитесь,

В борьбе, чтобы их победить,

И меня освободить из тёмных застенков.»Слова ему ещё не досказал,

Умчался конь через поле широкое,

Да поле широкое миновал,

Поплыл по пустому морю пустынному,

Да переплыл пустое море пустынное,

За день добрался до Талатинской земли.

Лишь появился он во дворце,

Увидел его Талатинский король;

Как увидел он, что нет Сады короля,

Сады короля, его малого дитя,

Сердце его очень сильно поранилось,

Что он упал вниз на землю,

Душу свою отдаёт уже Богу,

Как увидела его первая любовь,

Волосы рвёт, слёзы роняет,

Тут пришла Юда целительница,

Полечить и исцелить Талатинского короля;

Живой целебной травкой его напоила,

Тут встал король на ноги,

Да принялся коня спрашивать,

Где находится Сада король

его родное малое дитя:

То ли семьдесят королей младого погубили,

Или его Юды в темницу бросили.

Высокий конь ему отвечает:

«Гой еси, король, Талатинский король!

Семьдесят королей его не погубили,

Лишь Юды его бросили в темницу,

Где сидит старый разбойник Хаара,

Тот его может бросить в море,

Чтобы его съели рыбы и птицы.

Самувилы очи ему не застили,

Пожалели его, что он ещё младой и зелёный,

Сада король меня послал, чтобы тебе сказать,

Да передать весть твоей жене,

Что его заключили в тёмные застенки,

Да чтобы послал Фейского короля,

Со мной только направиться на пустое море пустынное,

Чтобы освободить Саду короля твоего дитя.

Фейский король со мной доберётся,

Я пойду на пустое море пустынное,

Да придём на берег моря на белый источник,

Где попьём студеной воды морской,

Чтобы не одолела Юдина сила Самувильская;

Когда с Юдой в борьбе будем биться.

Её, чтобы в борьбе нам победить.»

Как услышал его Талатинский король,

Не постоял он, не подождал,

А послал младого слугу на Фейскую землю,

Да пригласить Фейского короля,

Чтобы пришёл он на его землю.

Имеется нечто, что он ему скажет.

С мольбой его нужно попросить,Как можно раньше, чтобы он пришёл.

Как вскочил младой слуга на рыбу-коня,

Помчался он через поле широкое;

Месяц надо ехать до Фейской земли,

Тот примчался за один день.

Где нашёл Фейского короля на пиру с гостями,

Тут он его с мольбой просит,

Отменить пиршество с гостями,

Лишь поспешить на Талатинскую землю,

Талатинский король что-то ему скажет;

Как можно раньше, чтобы он прибыл.

Фейский король его просьбу выслушал,

Да оседлал своего борзого коня,

Намерился ехать на Талатинскую землю;

С ним собрался ехать и младой слуга.

Тут они поскакали да поехали,

Среди ночи достигли королевского града.

Все спят, не видно нигде никого,

Королевские ворота были на запоре,

Тут они начали хлопать и стучать.

Никто их так и неуслышал!

Встали на двух коней и залезли на стену,

Да поднялись на высокую крепостную стену,

Потом спустились вниз на подвал.

Пока их никто не слышит!

Тут их услышал Талатинский король,

Да встал в комнате с постели,

Чтобы увидеть, кто ходит внизу по подвалу?

Лишь увидел он Фейского короля,

Обнимает его, целует его,

Потом его смольбой просит,

Чтобы направился он на пустынное море,

Да нужно освободить Саду короля

Его собственного малого дитя,

Что был заключён в тёмные застенки,

Да его стерегут две Юды Самувилы;

Пока вернётся старый разбойник Хара,

Который его бросит в море рыбам и птицам.

Как услышал его Фейский король,

Что Юды Саду короля заключили,

Не постоял он, не подождал,

Лишь слез со своего борзого коня,

Да оседлал рыбу-коня необыкновенного;

Направил он его вниз через поле широкое.

Рыба-конь встал на дыбы и зафыркал,

Только с рассветом прибыли они на пустынное море запущенное,

Тут ему молвит конь, говорит:

«Гой еси, король, Фейский король!

Поедем и направимся на край моря,

Да попьём студёной воды морской,

Чтобы не одолела Юдина сила Самувильская:

Когда с Юдами в борьбе схватимся,

В борьбе с ними надо нам победить,Тогда освободим Саду короля.»

Как услышал его Фейский король,

Рыбу-коня направил идти на край моря,

Лишь прибыл, слез он со своего коня,

Да напился студёной воды морской,

Напился и рыба-конь необыкновенный.

Потом вскочил на рыбу-коня знаменитого,

И направил его вниз через поле широкое,

Тут прибыл к Юдиным тёмным застенкам,

Где был заключен Сада король.

А в темнице сидели две Юды Самувилы,

Да стерегли Саду короля, малого дитя,

Чтобы от них не вылез, да не убежал;

Пока вернётся старый разбойник Хара,

Который бросит его в море рыбам и птицам.

Как увидели две Юды Фейского короля,

Засмеялись они ему в усы,

Потом ему молвят и говорят:

«Гой еси, король, Фейский король!

Какой чёрт тебя, король, принёс,

Что ты пришёл уже сюда в темницу,

Ведь ты младой здесь погибнешь,

Как погибает Сада король, малое дитя.»

Свои слова ещё не отговорили,

Подули сильным ветром Самувильским,

Да хотят Фейского короля связать,

И застить ему его чёрные очи,

Потом бросить его в тёмные застенки.

Фейский король вскочил на рыбу-коня,

Зафыркал его конь, захрапел он,

Да схватил двоих Юд за руки,

Руки их назад за спиной завязал,

Ясные очи хотел им застить,

Только тогда Юды догадались,

Что они напились студёной воды морской,

Да их в борьбе поэтому победили;

Тогда они с мольбой просят Фейского короля:

«Гой еси, король, Фейский король!

Развяжи король хоть правые руки,

Не надо наши очи залеплять,

Тебе за это добром мы отплатим:

Обещаем выпустить Саду

короля из тёмных застенков,

И скажем ему, где есть любовь, достойная его,

Тут их просьбу король выслушал,

Развязал им правые руки,

Чёрные очи не стал залеплять,

Да их пытает и спрашивает:

«Где имеется любимая для Сады короля?»

«Тут в долине есть Ричная земля.

Ричный король имеет три дочки,

И все три вселенские красавицы,

Но краше всех наименьшая дева Дурида:

От лика её сияет ясное солнце,На груди у ней ясный месяц!

На подоле у ней частые звёзды!

Коса у ней до самой земли!

Она годится для Сады короля, малого дитя,

Но она заключена в тёмных застенках.

Однако, Ричный король не отдаёт их замуж,

Хочет свою землю заселить,

Но и он на своей земле не жениться,

Да заключил их в тёмные застенки,

Где их стерегут три змеи необыкновенные

С тремя головами и шестью хвостами!

Не дают ни одному человеку пройти,

Ни даже птице, чтобы пролететь,

Лишь кто уходил на Ричну землю,

Назад уже никогда не возвращался,

Так как три змеи младых их губили.

На ричной земле Сада король любовь найдёт,

Ниоткуда, ниоткуда любовь свою не приведёт,

Лишь если придёт сюда на Ричну землю.»

«Как идти, Юда, Саде королю, в Ричну землю?

Если шли туда младые и они погибали;

Потому что три змеи младых губили.»

«За мои слова, король, не переживай,

Пока вы с нами, не погибнете.»

Свою речь ещё не отговорили,

Достала первая Юда травку дурманящую,

Что дурманит, да сон нагоняет,

Да ему говорит, отвечает:

«Возьми, король, эту травку дурманящую,

Когда вы приедете на Ричну землю,

Потом войдёте в Ричный дворец,

Да никого вы там не бойтесь.

Посередине двора есть тёмные застенки,

В дверях лежат три змеи необычные;

Ещё не выходя на широкий двор,

Руками потрите травку дурманящую;

Лишь только травку вы потрёте,

Тут три змеи упадут одурманенные:

И три девушки тоже одурманятся,

Будут они лежать, да будут спать.

А Ричный король ещё больше одурманится,

Не будет знать, что ему делать!

Тогда вы подниметесь на высокую стену,

Обнимите его, поцелуете его,

Потом ему скажте, что вы с Ричной земли,

Да приведёте двух его дочек,

Наистаршую ты сам полюбишь,

Наименьшую Сада король, малое дитя,

Ну, а средняя, пусть она останется,

На старости лет уход обеспечивать.

Как это услышит Ричный король,

Что вы младые, да ещё также юнаки,

Очень он сильно возрадуется,

Да отдаст вам своих двух дочек;Также и дорогие подарки вам подарит

Он пригласит вас на пиршество в гости,

Но вы на пир в гостях не оставайтесь,

А то он почувствует и вас узнает;

Забирайте двух сестёр и убегайте,

Пока вас не настигли три змеи.»

Подали ему две Юды златые крылья,

Да их прикрепил под мышками Сада король,

Будет теперь летать и бегать.

Тут взял Фейский король травку дурманящую,

И взял у них златые крылья;

Наконец, подъехал на коне к темнице,

Там вывел Саду короля, малого дитя.

Сада король как увидел Фейского короля,

Всё он забыл, память потерял,

Не знает, где он находится!

Тот его с мольбой просит,

Чтобы идти опять на Ричну землю,

Да забрать двух королевских дочек.

Тут они направились идти

опять на Ричну землю.

Фейский король вскочил на рыбу-коня,

Он не знает, куда надо идти!

А Сада король прикрепил златые крылья,

Да полетел через поле широкое;

За час достигли уже Ричной земли.

Шли до тех пор, пока стемнело,

Ворота были закрыты на замок,

Тут раздумывают они, как войти.

Полетел Сада король, да перелетел,

Фейский король разогнал коня,

Да перепрыгнул высокую стену.

Среди двора были тёмные застенки,

В дверях лежали три змеи необычные;

С тремя головами и шестью хвостами:

Как они их увидели, очень испугались!

Тут на ум дошло Фейскому королю,

Да достал из пазухи травку дурманящую;

Лишь потёр он травку в руках,

Змеи все сразу одурманились,

Улеглись они, да заснули;

Одурманился и Ричный король

Да поднялся повыше на стену.

Одурманился король, как умаянная птица,

Да не знает, что ему делать!

Обняли они его, поцеловали его,

Потом ему молвят, говорят:

«Мы с ним, король, с твоей земли,

Тут мы добрались к тебе,

Чтобы ты отдал нам двух дочек.

Они нас и мы их полюбим,

Да и твою землю, чтобы заселить.»

Как тут Ричный король очень возрадовался,

Что отдаст замуж сразу двух дочек; Пустую землю, чтобы заселили.

Да готовит угощение для гостей,

Приглашает их садиться за трапезу,

Чтобы они поели, чтобы они попили;

Да тогда бы ехали на ту землю.

Они за трапезу не садяться,

Лишь хотят побыстрее уехать;

Чтоб Ричный король не догадался.

Только тогда поднялся Ричный король,

Ходит он как птица умаянная!

Да отомкнул красивую кладовую,

Доставал чудесные дары и посуду,

Да подарил подарки двум зятьям.

Отвёл их в тёмные застенки,

Где спали его три дочки,

Да змеи были очень одурманены!

Там разбудили они двух дочек,

Наистаршая была вселенская красавица,

А ещё была наименьшая дева Дурида,

От лика её сияет ясное солнце!

На груди её ясный месяц!

На подоле её частые звёзды!

Коса её до самой земли!

Саде королю она очень понравилась.

Ричный король им молвит, говорит:

«Простите же вы меня, мои дочки!

Полюбите этих двоих юнаков из моей земли;

Что будет плодородной, когда вы её заселите.»

Свои слова ещё не отговорил,

Заплакали они, запричитали!

Потом они пошли в златую конюшню,

Да привели двух коней прекрасных,

Коня Шестикрылицу и коня Ласточку;

На коня Шестикрылицу села старшая,

Наименьшая оседлала коня Ласточку,

Фейский король вскочил на рыбу-коня;

А Сада король полетел , как птица.

Проводил их Ричный король до поля,

Там им всем благословение дал,

Потом он назад вернулся.

Ещё он был умаянный как птица,

Не знал, где он находится!

Да направились два короля через поле,

Вспорхнули они как птицы.

Двигались они через поле, продвигались,

Проследовали через сухой колодец.

Наименьшая просила воды попить,

Уж очень её жажда мучила.

Младой король подлетел к колодцу,

Чтобы налить студеную воду морскую,

Да напоить свою первую любовь.

Но вот глядит и что он видит:

Не имеется воды в том колодце,

Только лежит в колодце Сура Ламия;

Наступил он ей на голову.

Рассердилась, разъярилась Сура Ламия,

Захватила его в пасть до пояса,

Ещё малого целого хочет проглотить!

Запищал, закричал Сада король, да заплакал,

С мольбой просит Фейского короля,

Чтобы освободил его из тёмной пасти,

Да избавил его от Суры Ламии.

Тут слез с рыбы- коня Фейский король,

Да направился к сухому колодцу;

Заглянул, где же видно Суру Ламию?

Как увидел Саду короля в пасти у Ламии,

Ещё малого целого хочет проглотить,

Испугался её, убоялся её,

Не вступил в борьбу с Сурой Ламией,

Тут он назад вернулся,

Да вскочил на рыбу-коня,

Чтобы идти с двумя девами на свою землю.

Прошли малость, подошли,

Да слышат всхлипывание громкое;

Сада король громко плачет.

С мольбой просит Фейского короля,

Чтобы назад вернулся на сухой колодец,

Да в борьбе поборол бы Суру Ламию,

И освободил бы его от Ламии,

Не то младой в колодце погибнет.

Как услышал это Фейский король,

Очень он опечалился, затужил,

Да двум девам такую речь говорит:

«Постойте, девушки, в том ущелье,

Пока я схожу на сухой колодец,

Да в борьбе поборюсь с Сурой Ламией;

Или меня младого Ламия погубит,

Или я её в борьбе уничтожу,

Да освобожу Саду короля, малого дитя:

Не то младой в колодце погибнет.»

Тут две девушки остались в ущелье,

А он уехал на рыбе-коне,

Умчался, только его и видели!

Приехал он на поле, подъехал.

Сада король в колодце с молитвой просит,

С молитвой просит он самого Бога,

Чтобы Фейскому королю силу он дал,

Да в битве победить Суру Ламию;

Как его освободить из тёмной пасти,

Чтобы его избавить от Суры Ламии,

Не то, младой в колодце погибнет.

Наконец, Бог услышал его молитву,

Да послал старую Юду стрелицу,

Что имеет стрелы знаменитые,

Которые могут поразить Суру Ламию,

Чтобы она пошла на то поле,

Да нашла там Фейского короля,

И ему дала стрелу знаменитую,

Тогда он в битве победит Суру Ламию,

Потом освободит Саду короля из колодца.

Тут прибыла Юда на то поле,

В руках держит стрелу знаменитую,

От неё сияет ясное солнце!

Чтобы найти Фейского короля,

всё поле она исходила,

Да утомилась она, уморилась;

Дошла, наконец, до сухого колодца.

Где нашла она Фейского короля,

Да его пытает, да его спрашивает:

«Где ты ходишь, король, что ищешь?

Ты что, ищешь двух королевских дочек?

Или ищешь Саду короля, своего побратима?»

Еле переводя дух, ей он отвечает:

«Ой ты, Юда, старая Самувила!

Не ищу я двух королевских дочек,

Они ожидают меня в ущелье,

Тут пришёл я к сухому колодцу,

Чтобы в битве сразиться с Сурой Ламией,

Которая поглотила Саду

короля, моего побратима:

Либо я её в битве должен победить,

Да освобожу от неё Саду короля,

Либо она меня прицелит и проглотит,

Тогда больше не вернусь на свою землю.»

Потом его пытает Юда и спрашивает:

«Гой еси, король, фейский король!

Когда ты подойдёшь к сухому колодцу,

Чтобы в битве сразиться с Сурой Ламией,

Да освободить Саду короля, твоего побратима,

Где имеются у тебя стрелы знаменитые,

Которыми можно застрелить Суру Ламию?

Без стрел, как ты её в битве победишь?»

«Нет, стрел я не имею, Юда, нет и сабли;

Саблю свою я дома оставил,

Лишь силой в битве буду сражаться.

Умоляю тебя, Юда, прошу:

Чтобы ты дала мне твою стрелу знаменитую,

Которую ты держишь в правой руке;

Тогда в битве я могу победить,

Потом возьму стрелу в руки,

Чтобы защититься и в битве победить.»

Тут Юда его просьбу выслушала,

Подала ему стрелу знаменитую.

Только тогда вскочил он на рыбу-коня,

Да подъехал прямо к сухому колодцу,

Тут он крикнул и громко прокричал:

«Ну-ка, вылезай из колодца Сура Ламия!

Будем во второй раз сражаться.»

Как услышала его Сура Ламия,

Завыла, загрохотала, что земля затряслась!

Да вылезла она из сухого колодца.

Саду короля от себя не выпустила,Ламия его хотела целым проглотить!

Тут в битве сражались три недели,

Только тогда достал Фейский

король стрелу знаменитую,

Да выстрелил Ламии прямо в сердце,

Рухнула она посередине поля,

Еле переводя дух, её душа сказала:

«Бог накажет, король, Юду стрелицу,

Что тебе дала стрелу знаменитую,

Да меня застрелил в сердце и лёгкое.»

Свою речь ещё не отговорила,

Достал Фейский король потайной нож,

Да распорол Ламию до самого сердца,

Хоть бы Сада король был жив!

Тот был пока ещё живой,

Да освободился из нутра целым, как был!

Обнимает, целует Фейского короля,

Что он освободил его от Суры Ламии.

Тут вспорхнул Сада король и полетел,

Фейский король помчался на коне по полю,

Да направился в то самое ущелье,

Где его ожидали две девушки.

Меньшая дева, как увидела Саду короля,

Соскочила со своего коня Ласточки,

Да обнимает его и целует его,

Потом поехала на коне по полю,

Сада король с ней рядом порхал.

Добрались уже на Талатинскую землю.

Фейский король не поехал

опять на Талатинскую землю,

Так как очень он задержался:

Забрал он свою первую любовь,

Да отправился с ней на Фейскую землю.

И сада король забрал первую любовь,

Да отправился в Талатинский град.

Талатинский король ожидал его в воротах,

Как увидел Саду короля своего сына,

Обнимает его , целует его,

Целует он и его первую любовь;

Первая любовь ему очень понравилась:

От лика её сияет ясное солнце!

На груди её ясный месяц!

На подоле её частые звёзды!

Коса у ней до самой земли!

Тогда справил Талатинский

король самую богатую свадьбу,

На свадьбу пригласил семьдесят королей,

Да они гостили и пили ни много, ни мало

Ни много, ни мало три недели,

Пока им уже совсем надоело.

Появилась на трапезе младая невеста,

Да целует руки семидесяти королям;

Когда она идёт, солнце сияет!

Семьдесят королей дарили ей подарки,Да все уехали, кто по земле, кто по морю.

Остался Сада король младой зять;

Да любил свою первую любовь.

Очень он был силён и высокодуховен,

Освоил он все земли и даже море.

Родились у него десять сынов и десять дочек,

Да заселил




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.