Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

АМЕРИКАНИЗМ» СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ НАЧАЛА ВЕКА



С тех пор как социальная психология выделилась в самостоя­тельную науку, в ее развитии можно отчетливо проследить не­сколько основных этапов. Первый этап — это этап становления социально-психологического знания, совпадающий с опытом по­строения первых социально-психологических теорий — таких, как «психология народов» М. Лацаруса и Г. Штейнталя, «психология масс» Г. Лебона и С. Сигеле, теория «инстинктов социального по­ведения» В. МакДуголла. В это время социальная психология раз­вивается преимущественно в русле европейской традиции соци­альной и психологической мысли, и «география» ее отражает эту особенность. «Психология народов», особенно если учесть ее раз­витие в трудах В. Вундта, — специфическое детище немецкой философии (в частности, идей Гегеля) и немецкой психологии (в частности, идей Гербарта). «Психология масс» разрабатывалась французскими и итальянскими учеными, а теория «инстинктов социального поведения», в будущем получившая широкое рас­пространение в американской социальной психологии, была создана англичанином В. МакДуголлом. Хотя и в разной степени, но европейская традиция развития науки XIX в. достаточно оче­видно проявляется в социально-психологических работах этого периода.

Начало второго этапа более или менее единодушно датируется 1908 г., когда появились два первых систематических руководства по социальной психологии — «Введение в социальную психоло­гию» В. МакДуголла [McDougall, 1908] и «Социальная психоло­гия» Э. Росса [Ross, 1908]. В то время как В. МакДуголл выступаетздесь все еще от имени европейской традиции, Э. Росс «начинает» американскую социальную психологию. Несмотря на то что фор­мально начало этого этапа датируется указанным годом, факти­чески его научное лицо складывается после Первой мировой вой­ны, когда в работах Ф. Оллпорта и В. Мёде была сформулирована программа превращения социальной психологии в эксперимен­тальную дисциплину. Тот факт, что немец Мёде был одним из первых глашатаев этой традиции, ни в коей мере не снимает воп­роса о ее ярко выраженном американском колорите. Традицион­ная для американского буржуазного мировоззрения абсолютиза­ция значения строго прагматического, эмпирического знания свое­образно проявилась в общей тональности социальной психологии этого периода.

Как и другие области обществознания, социальная психоло­гия оказалась вовлеченной в решение определенных социальных задач. Бурное развитие капиталистических форм экономики в США выдвигает и перед этой областью исследований ряд специфичес­ких требований, связанных с необходимостью повышения произ­водительности труда, развитием средств массовой информации, усилением значения пропаганды и рекламы, а также с разработ­кой в самом широком плане способов и методов управления. В каж­дой из этих сфер социальная психология не претендует на реше­ние кардинальных проблем (этим, впрочем, не занимается в то время даже и американская социология [Андреева, 1965]), но ло­кальные, частные рекомендации относительно «человеческого фактора», прежде всего в производстве, стимулируют эту прагма­тическую ориентацию. Если иметь в виду, что одновременно с началом этого этапа возникает почти безраздельное господство именно американской социальной психологии в социально-пси­хологической мысли Запада, то станет ясно, что все развитие со­циальной психологии после Первой мировой войны приобретает черты указанной традиции.

Наконец, третий этап развития этой научной дисциплины на Западе совпадает с периодом, наступившим после Второй миро­вой войны. Этот этап продолжается по настоящее время, и его характеристика не выглядит вполне однозначно: если часть работ демонстрирует лишь укрепление общей экспериментальной ори­ентации социальной психологии, причем в ее американском ва­рианте, то другие исследования вносят в это развитие много су­щественно нового. Безусловное доминирование американских образцов исследования, построение американского «образа» са­мой науки оказываются в значительной степени пошатнувшимися.

Нельзя не учитывать и того обстоятельства, что этот третий этап в развитии социальной психологии на Западе совпадает с развитием социально-психологической мысли в социалистических странах, а значит, с акцентом на марксистской традиции в этой области науки,. прежде всего в советской психологии. Развитие научных контактов и вместе с тем дискуссия по принципиальным методологическим и теоретическим вопросам между представите­лями марксистской и немарксистской ориентации является суще­ственным фактором развития социальной психологии на мировой арене. Вместе с тем и в европейских капиталистических странах поднимает голос течение, выступающее с критических позиций по отношению к американской традиции, и это обстоятельство тоже модифицирует определенным образом картину общего со­стояния социальной психологии на Западе в наши дни.

Однако так или иначе первая половина XX в. знаменовала со­бой практическое отождествление всей западной социальной пси­хологии с ее американским вариантом. Поэтому-то и правомерно при анализе этого полувекового развития обратить внимание прежде всего на американскую социально-психологическую мысль. При исследовании судеб социально-психологической теории это об­стоятельство приобретает особое значение. Специфически амери­канский подход к проблемам теоретического знания вообще ста­новится на протяжении второго и частично третьего периодов раз­вития социальной психологии ее общей характеристикой. Сама природа создаваемых в социальной психологии теорий, логика их конструирования неизбежно приобретают черты тех логико-методо­логических нормативов, которые свойственны американской философии XX в. Наконец, соотношение двух разделов, существу­ющих в «теле» любой науки, а именно теоретического и приклад­ного знания, интерпретируется в значительной мере в русле аме­риканской традиции.

Как и в истории многих других научных дисциплин, «америка­низм» проявился в социальной психологии в том, что иногда об­ременительный для европейских коллег груз традиций не отяго­щал собой деятельность исследователей. Все, с чего начиналась социальная психология в Европе, — апелляция к психологии боль­ших групп (народов, масс), «озабоченность» известной философ­ской ориентацией, пусть ограниченные, но все же попытки как-то отнестись к крупномасштабным социальным проблемам — все это в значительной степени миновало американских социальных психологов, оказалось за бортом их научных интересов.

Все сказанное ни в коей мере не означает, что социальная психология США развивалась вне «социального заказа» или вне каких бы то ни было философских предпосылок. Напротив, эта научная дисциплина в Америке с самого начала была ориентиро­вана на прикладное знание, и в качестве такового она прямо и недвусмысленно связала свою судьбу с интересами таких соци­альных институтов, как бизнес, администрация, армия, пропа­ганда. Эта связь явно прослеживается по преобладающей пробле­матике исследований, по выбору объектов, целей и решаемых за­дач, по источникам финансирования и того, что называется «поддержкой» исследований. Подобно тому как это имеет место в развитии других социальных наук, американская социальная пси­хология довольно открыто демонстрирует свою крайнюю «заземленность», нацеленность на практические потребности общества.

Однако форма связи науки с общественными проблемами с самых первых ее шагов становится довольно своеобразной. Все сосредоточено на решении мелких, локальных, хотя и весьма прак­тических, проблем, и тщательно обходятся более общие проб­лемы, касающиеся самой сущности общественного развития. Философские предпосылки, на которых строится американская социально-психологическая мысль, весьма удачно способствуют реализации такой позиции. Прагматизм и позитивизм, традици­онные для американской философии течения, в специфическом, подчиненном особенностям психологического знания виде, пре­вратились в основу большинства социально-психологических ис­следований.

Эта специфика развития, заданная с первых шагов существо­вания американской социальной психологии, обусловливает и тот факт, что в литературе в течение длительного времени продолжа­лась дискуссия по, казалось бы, элементарному вопросу: что озна­чает выражение «современная социальная психология»? Хотя су­ществует достаточно единодушное признание того факта, что со­циальная психология в ее современном виде — детище, или «продукт», XX в., разночтений по поводу более точных хроноло­гических рамок существует сколько угодно. Повод для такой дис­куссии дает само определение специфики «современности» соци­альной психологии. М. Шериф и К. Шериф в своем ставшем классическим руководстве «Основы социальной психологии» за­метили, что, несмотря на то что философы, политики и поэты веками писали на те же самые «сюжеты», на которые пишут соци­альные психологи, между творениями тех и других имеется суще­ственная разница [Sherif, Sherif, 1948, p. 4].

Эти отличия становятся очевидными, если сформулировать черты современного социально-психологического исследования. Набор этих черт у разных авторов несколько варьирует, но в ос­новном он идентичен. Сами Шерифы выделяют следующие харак­теристики: 1. Формулирование специальной проблемы, решение которой можно получить на основе собранных данных и их анализа. 2. Выбор и определение четких понятий так, чтобы они означали одно и то же для тех, кто развивает и кто использует их: понятия не могут быть объектом персональной интерпретации каждым ис­следователем. 3. Выводы строятся не просто на интуиции, и поэто­му методы сбора данных должны быть также приняты всеми. 4. Обя­зательное условие — верификация данных: каждый исследователь должен уметь проверить выводы другого [ibid., р.5]. Несмотря на элементарность предложенных характеристик (здесь отражены, по существу, общепринятые в науковедении нормы исследования), они содержат как минимум два основания для полемики.

Во-первых, означает ли сказанное, что единственным типом социально-психологического исследования является исследование, обрисованное выше? Если так, то право на существование могут иметь лишь исследования, непосредственно представляющие со­бой «сбор данных» посредством достаточно четко фиксированных методик (по-видимому, прежде всего экспериментальных) с их последующей верификацией. Но в этом случае чисто теоретичес­кие работы вообще, очевидно, отлучаются от ранга «исследова­ния». С этой точки зрения современная социальная психология отличается от предшествующей именно по такому критерию: «со­временная» — это экспериментальная социальная психология, «несовременная» — это неэкспериментальная, прежде всего умо­зрительная, социальная психология. Эта мысль четко проведена у М. Шоу и Ф. Костанцо, хотя здесь определяется «научная» психо­логия: «Под «научной» мы понимаем, что она включает только наблюдения, сделанные в контролируемых условиях; кабинетные спекуляции не являются приемлемыми данными в социальной психологии» [Shaw, Costanzo, 1970, p. 3]. В таком понимании спра­ведливо противопоставление социальной психологии XX в. первым формам социально-психологического знания, разработанным во второй половине XIX в. Но при этом же понимании остается открытым вопрос о статусе современного, т.е. относящегося к XX в., но теоретического исследования, выполненного вне указанных выше канонов. Таким образом, в невинной формуле таится одно из противоречий, которое дает основание для дискуссии.

Во-вторых, возникает вопрос, в каком смысле следует пони­мать предложенную в качестве обязательного признака исследова­ния верификацию данных. Хорошо известно, что сам термин «ве­рификация» в его строгом философском содержании связан с оп­ределенной его интерпретацией, а именно с интерпретацией в рамках философских принципов неопозитивизма.

Принцип верификации, как он разработан в философии нео­позитивизма, означает не просто способ проверки знания, но оп­ределенный способ проверки знания (более точно: способ провер­ки суждений науки, поиск эмпирического критерия их истиннос­ти). В качестве такого способа в неопозитивистской традиции выступает сопоставление суждения с чувственным опытом субъекта. Если в каком-либо отдельном случае такое сопоставление невоз­можно, то относительно данного высказывания вообще нельзя сказать, истинно оно или ложно. Неверифицируемое высказыва­ние не есть суждение, оно может быть только псевдосуждением, т.е. оно лишено смысла, находится вне науки.

Хорошо известна критика той чрезмерно жесткой позиции, которую по данному вопросу занимали виднейшие теоретики неопозивитизма. При строгом соблюдении такого понимания прин­ципа верификации все более или менее общие суждения науки вообще не имеют права на существование. И хотя в социально-психологических исследованиях вовсе не обязательно присутству­ет прямая апелляция к философским принципам неопозивитивизма, ставшая здесь обыденной трактовка принципа, несомнен­но, питается из этого источника. Тогда и по этому основанию теоретические исследования, неизбежно включающие в себя ис­пользование широкого круга достаточно общих понятий и сужде­ний, отлучаются от ранга исследований. Но приведенное сообра­жение дает основание и для более частной полемики. Какая соци­альная психология современна с этой точки зрения: всякая ли оперирующая экспериментальными методами или лишь такая, где измерительные процедуры доведены до достаточного уровня со­вершенства, ибо лишь при их помощи возможна верификация?

Экспериментальные исследования 20-х и даже 30-х годов в таком случае никак нельзя рассматривать как «современные»: измери­тельные процедуры, применявшиеся в них, сегодня представля­ются достаточно примитивными.

Важное отличие современной социальной психологии от тра­диционной иногда усматривают также и в том, что если для пос­ледней было свойственно в большой (и даже в большей) степени морализирование, то современная социальная психология преж­де всего делает акцент на том, что она является именно «наукой» [McGrath, 1972, р. 8]. Термин «наука» употребляется здесь в том значении, которое принято в философии неопозитивизма (на­ука - это нечто исключающее мораль, наука — это система зна­ний, построенная по образу точных дисциплин, и т.д.). Но и этот критерий оказывается довольно сложным в применении: мера включения моральных проблем в социально-психологические ис­следования не фиксируется точно каким-либо хронологическим рубежом, она скорее зависит от принимаемых тем или иным ис­следователем методологических установок. Таким образом, ситуа­ция относительно границ современной социальной психологии не проясняется и в этом случае.

Поэтому различные толкования рамок «современной» соци­альной психологии имеют бесконечное хождение в литературе. М. Дойч и Р. Краусс, например, датируют ее начало первыми де­сятилетиями XX в. [Deutsch, Krauss, 1965, p. 212], в то время как И. Штейнер и М. Фишбайн утверждают, что «современной» мож­но считать лишь социальную психологию, развивающуюся после Второй мировой войны, причем особо в ней следует выделить пе­риод 60-70-х годов [Steiner, Fishbein, 1966, p. 2][3].

Одна мысль при всех этих разночтениях присутствует как об­щая: современная социальная психология — это научная социальная психология, и она же — синоним американской социальной пси­хологии. В этом смысле весьма показательны называемые в попу­лярных изданиях [Krech, Crutchfield, Ballashey, p. 7] в качестве пер­вых вех современной научной социальной психологии события ее истории. Первым шагом социальной психологии в лаборатории называется исследование Н. Трипплета о динамогенных факторах в кооперации (1897 г.), первым шагом в «поле» — исследование Е. Старбака «Психология религии» (1899 г.), первой работой при­кладного характера — исследование Г. Джейла по психологии рек­ламы (1900 г.). Все названные здесь работы — американские, та­ким образом проявляется отношение к европейской традиции именно как к традиции в отличие от современной науки. Подоб­ное отождествление современной, научной и американской со­циальной психологии в западной социально-психологической ли­тературе позволяет рассмотреть сложившееся в ней отношение к проблемам теории как к продукту специфически американского подхода.

Прежде чем приступить к анализу этого вопроса, обратим вни­мание еще на один факт. Сторонники придания статуса современ­ности лишь той социальной психологии, которая развивается после Второй мировой войны, несколько смещают значения понятий «традиция» и «новаторство». Для них традиционной становится уже та чисто экспериментальная ориентация, которая сложилась после Первой мировой войны, а известное отступление от сфор­мулированных тогда канонов определяется как своеобразное но­ваторство. Как это часто бывает в истории науки, исторические вехи традиций оказываются достаточно ограниченными. Поэтому точнее говорить, очевидно, не о противопоставлении традицион­ной и современной социальной психологии, а конкретно иссле­довать те методологические принципы, которые доминируют в развитии этой научной дисциплины в определенный период, и прежде всего интересующий нас вопрос об отношении к теорети­ческому знанию.

Общее усиление методологической рефлексии науки, в том числе социальной психологии, значительно стимулирует интерес и к анализу теоретического знания. Социальная психология не ока­зывается исключением в том движении современной науки, кото­рое связано с различными формами метаанализа знания — анали­за средств научного познания вообще, его возможностей, границ и пр. Существует ряд причин, побуждающих исследователей акти­визировать свой интерес не только в области непосредственного накопления знаний, но и в области познания собственных теоре­тических принципов и приемов анализа, и вопрос об этих причи­нах требует специального рассмотрения [Андреева, 1975, с. 270].

Сейчас важно лишь отметить, что, кроме объективных потребно^ стей развития самой логики научного исследования, для амери­канской социальной психологии значимыми являются и те зат­руднения, с которыми она столкнулась в связи с длительным гос­подством атеоретической тенденции. Обескураживающий контраст между огромным массивом весьма квалифицированных исследо­ваний и относительно слабой общей результативностью социаль­ной психологии, естественно, требует объяснения. Именно это и заставляет ученых исследовать как качество функционирующих теорий, так и их границы, взаимоотношения между ними, гене­тические связи. Наряду с существовавшим ранее разделением тру­да, когда эти вопросы изучались преимущественно в различных системах философских взглядов или в рамках сравнительно недав­но возникшей специальной отрасли науки — логики и методоло­гии научного исследования, эти проблемы все в большей степени начинают теперь занимать и тех ученых, которые непосредственно связаны с практикой социально-психологических исследований. Нередко высказывается мнение, что они вообще должны взять эти проблемы в свои руки, не передоверять их философам и методо­логам, «поскольку те, диктуя свои нормы, вообще стремились за­нять положение господина, отводя конкретным наукам лишь роль слуги» [Rommetveit, 1972, р. 217].

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.