Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

ИСТОЧНИКИ И ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ



Из трех теоретических направлений социальной психологии, имеющих своим источником системы психологического знания, когнитивизм труднее всего определить как единую «школу». Ши­рокий спектр концепций, относимых обычно к этой ориентации, объединяет, тем не менее, известная общность теоретических ис­точников и единство концептуального аппарата, посредством ко­торого описывается тоже достаточно прочно привязанный к когнитивизму круг социально-психологических феноменов.

В самом общем виде сущность когнитивистского подхода мо­жет быть охарактеризована как стремление объяснить социальное поведение при помощи описания преимущественно познаватель­ных процессов, характерных для человека. В противоположность бихевиоризму когнитивисты обращаются прежде всего к психи­ческой деятельности, к структурам психической жизни. Главный акцент в исследованиях делается на процесс познания (cognition). Общая линия связи между этим процессом и социальным поведе­нием прослеживается следующим образом: впечатления индивида о мире организуются в некоторые связные интерпретации, в ре­зультате чего образуются различные идеи, верования, ожидания, аттитюды, которые и выступают регуляторами социального пове­дения. Таким образом, это поведение целиком находится в кон­тексте некоторых организованных систем образов, понятий и дру­гих «менталистских» образований.

При объединении этих образований в связанную структуриро­ванную систему человеку неизбежно приходится принимать неко­торое решение, первым шагом на пути к которому является отне­сение воспринимаемого предмета к какомулибо классу явлений,

т.е. соотнесение его с определенной категорией. Процесс катего­ризации предполагает избирательное отнесение к той или другой категории, что требует в свою очередь особой тщательности в оп­ределении значения воспринимаемого предмета. Поэтому главны­ми проблемами социальной психологии становятся перцепция, аттракция, формирование и изменение аттитюдов и т.д.

Именно эта, пока самая общая, характеристика когнитивистской ориентации позволяет понять, почему ее теоретическими ис­точниками выступают гештальтпсихология и теория поля К. Левина.

Гештальтпсихология, как известно, явилась одним из вариан­тов «психологии сознания» [Ярошевский, Анцыферова, 1974, с. 209], где на место реального человека и его взаимодействия с окружающим миром ставится сознание, а деятельность сводится к деятельности сознания. Один из видных теоретиков когнитивистской социальной психологии Р. Абельсон впоследствии выразит это как своеобразную программу всех когнитивистских теорий: «Мой вариант Каждого Человека заставляет рассматривать его в боль­шей степени в качестве Думателя, чем в качестве Делателя» [Abelson, 1968, р. 113].

Общность исходных принципов гештальтпсихологии и когни­тивных теорий в социальной психологии может быть прослежена и более конкретно — путем анализа апелляций современных когнитивистов к некоторым более частным идеям гештальтпсихоло­гии. Это прежде всего относится к идее образа, рассмотренного в гештальтпсихологии в качестве целостного образования. Выступив против психологического структурализма, где восприятие пони­малось как мозаика ощущений, а целостность в лучшем случае интерпретировалась как целостность дискретных элементов, геш­тальтпсихология предложила новый подход к восприятию, где ут­верждался его изначально целостный характер. Этот подход был реализован в феноменологическом методе, когда наблюдатель не­посредственно описывает содержание своего восприятия. Дальней­шее развитие этих идей Дж. Брунером в сформулированной им программе «New Look» («Новый взгляд»), в частности, при разра­ботке идеи категоризации [Брунер, 1975, с. 136], а также в некото­рых построениях транзактной психологии, явилось непосредствен­ной основой когнитивистского подхода в социальной психологии.

Другая идея, которая была заимствована из гештальтпсихологии, - это идея изоморфизма, интерпретированного Кёлером как структурное подобие между материальными и психологическимипроцессами. Хотя у социальных психологов уделяется гораздо мень­ше внимания рассмотрению собственно изоморфизма между моз­говыми процессами и феноменальным полем, все же сама идея в трансформированном виде присутствует и здесь. Особенно значи­мой она становится тогда, когда с точки зрения подобия начина­ют рассматривать не элементы перцептуальной организации че­ловека и социально организованного пространства, но различные аспекты межличностных отношений.

Идея имманентной динамики гешталъта, служащая основани­ем для процесса преобразования познавательных структур субъек­та — «реорганизации», «перегруппировки», по Вертгеймеру, — также достаточно прямо проявляется в когнитивных теориях со­циальных психологов. Закон центрации, открытый Кёлером, со­стоящий в том, что может возникать новая структура восприятия, адекватная проблемной ситуации, — «перецентрация», субъективно переживаемая как инсайд, дал основание для построения много­численных моделей баланса, соответствия, когда установление соответствия не только в когнитивных структурах, но и в межлич­ностных отношениях субъективно переживается как психологичес­кий комфорт.

Для этих же теорий соответствия большое значение имела идея господства «хороших фигур», простых, симметричных, уравнове­шенных и замкнутых, для которых действует закон прегнантности. Факторы, организующие восприятие и выступающие в качестве перечня того, что должно подлежать группировке в воспринимае­мом объекте, перечисленные Вертгеймером, почти полностью потом воспроизводятся Ф. Хайдером, когда в его концепции рас­сматриваются принципы группировки людей, воспринимаемых в системе межличностных отношений. Хотя термин «прегнантность» здесь и не употребляется, однако принцип использован при рас­крытии понятия «баланс».

В весьма своеобразном виде когнитивисты принимают и идею ассимиляции и контраста, используя ее при исследованиях специ­фики восприятия человека человеком, когда речь идет о различ­ных этнических группах (человек воспринимается или путем асси­милирования его с группой, или, напротив, по контрасту с ней).

Таким образом, весь традиционный набор идей гештальтпсихологии широко представлен в работах социальных психологов когнитивистской ориентации. В них довольно часты прямые ссыл­ки на классические произведения гештальтистов, в частности на книгу Кёлера «Гештальтпсихология»; многие из авторов, работа­ющих в рамках этой ориентации, открыто называют себя ученика­ми школы гештальтпсихологии.

Не нужно, конечно, упрощать характер этих отношений. Во-первых, сама специфика социально-психологической проблема­тики требует, естественно, модификации многих принципов, выд­винутых при исследовании проблем общей психологии. Во-вторых, когнитивистские теории в социальной психологии отстоят и в ис­торической перспективе от классической гештальтпсихологии на довольно длительное расстояние, и критика, сопутствующая всей истории этого течения, не может остаться неучтенной, в частно­сти в свете данных, полученных в результате последних исследо­ваний. Наконец, ситуация сближения различных теоретических подходов в современной социальной психологии на Западе приво­дит к тому, что в гештальтистскую традицию сплошь и рядом вклю­чаются элементы иных подходов и возникает совершенно новый «сплав» идей.

Наиболее существенным, на наш взгляд, является поэтому не воспроизведение содержания какой-либо конкретной идеи, а со­хранение общей «тональности» гельштальтпсихологии, присутству­ющей в работах когнитивистов. Кроме того, нельзя недооценить и такую методологическую близость между гештальтпсихологией и современными когнитивными теориями, как призыв опереться на непосредственный жизненный опыт. Рассмотрение этого непос­редственного жизненного опыта как первого шага в создании на­учной психологии, законность его изучения для построения впол­не «респектабельной» науки, допустимость (в противовес бихеви­оризму) соединения хорошей практики эксперимента с данными «наивного», непосредственного опыта — эта программа, в общих чертах сформулированная в гештальтпсихологии, стала своеобраз­ным исходным принципом когнитивизма.

Другим теоретическим источником когнитивистской ориента­ции явилась теория поля К. Левина. Несмотря на близость Левина к гештальтпсихологии, ему присущи такие новые акценты, разра­ботанные в теории поля, которые становятся особенно значимы­ми для социальной психологии. Поэтому довольно часто исследо­ватели вообще считают необходимым обозначить теорию поля не только как один из источников когнитивизма, но и рассмотреть ориентацию на нее как самостоятельный теоретический подход в социальной психологии. Нам представляется, однако, более убедительной та точка зрения, которая рассматривает когнитивизм как известный синтез идей ортодоксальной гештальтпсихологии и теории поля Левина [Левин, 2000].

Наиболее важное значение для социальной психологии имеет тот факт, что в отличие от гештальтпсихологии, имевшей дело преимущественно с перцептивными процессами, теория поля пред­лагала принципы исследования проблемы личности и, следова­тельно, наряду с разработкой понятия «образ» выдвигала разра­ботку понятия «мотив». Тот факт, что Левин делает упор не на гносеологический, а на мотивационный аспект субъектно-объектных отношений, таил в себе особую привлекательность для соци­альной психологии, поскольку, несмотря на приверженность когнитивистов к значению фактора информации для социального поведения, одного этого фактора оказывалось явно недостаточно. При обращении к социальному поведению проблема мотивации никак не могла быть обойденной. И хотя до сих пор проблема свя­зи когнитивных и мотивационных процессов не решена в соци­ально-психологических исследованиях этой ориентации, сама по­становка ее возможна, в том числе и на основе синтеза классичес­кой гештальттеории и теории поля.

Для социальных психологов особенно значимыми оказались следующие положения теории поля.

Идея взаимодействия индивида и окружения (среды), где в отли­чие от гештальттеории значение приобретает не только перцеп­тивная структура, но и структура, в которой совершается поведе­ние. Это дает возможность выхода из чисто когнитивных образо­ваний в область реального поведения. Конечно, в концепции Левина существуют очевидные противоречия, которые, в частно­сти, стоят на пути и названной продуктивной идеи: препятствием исследованию подлинно реального поведения является тот факт, что сами реальные взаимодействия личности с миром заменены отношениями личности с «психологическим окружением», или, точнее, отношениями между системами напряжений личности и этим психологическим окружением. Но это уже другой вопрос: как выступает для Левина реальное поведение? Его решение в психологии зависит от общих философских позиций исследовате­ля, и критический анализ этих идей Левина может быть дан толь­ко с позиций принципиально иной методологии [Ярошевский, 1974]. Когнитивистами же, работающими в области социальной психологии, была использована сама постановка проблемы мотивации социального поведения личности, находящейся во взаимо­действии с окружением.

Известный синтез идей теории поля с идеями ортодоксальной гештальтпсихологии был осуществлен в рамках когнитивистского направления именно за счет усвоения ими двоякого содержания понятия «поле». Использование этого понятия в гештальтпсихоло­гии и у Левина различно. Как справедливо отмечает М. Г. Ярошев­ский, «для гештальтистов "поле" в психологии — это перцептив­ная структура, это то, что воспринимается в качестве непосред­ственно данного сознанию. Для Левина "поле" — это структура, в которой совершается поведение. Она охватывает в нераздельности мотивационные устремления (намерения) индивида и существу­ющие вне индивида объекты его устремлений» [Ярошевский, 1974, с. 258]. Принятие идеи «поля» в обоих его значениях оказалось прин­ципиально важным для социальной психологии, ибо позволяло перейти, пользуясь одними и теми же принципами, от когнитив­ных структур к структурам межличностных отношений.

Другая идея Левина, непосредственно использованная в когнитивистской социальной психологии, — это идея валентности. Как известно, Левин ввел это понятие, чтобы объяснить направ­ленность «локомоций» индивида в «жизненном пространстве»: позитивная валентность обеспечивает устремление индивида в оп­ределенный район силового поля, негативная валентность—дви­жение в противоположную от него сторону. Как мы увидим ниже, многие построения когнитивистов относительно представленности в феноменальном поле субъекта его отношений к другим лю­дям или объектам будут, хотя и в трансформированном виде, эк­сплуатировать эту идею.

Но подобно тому как это имело место в случае с гештальтпсихологией, вряд ли влияние Левина на когнитивистскую социальную психологию целесообразно усматривать в заимствовании ею ка­ких-то конкретных идей Левина. Скорее и здесь влияние прояви­лось гораздо больше в общей ориентации психологического ис­следования, а именно в той идее, что психологические явления должны быть объяснены в психологических понятиях, что в фоку­се исследования в первую очередь должны находиться централь­ные психические процессы, такие, как перцепция, мотивация, целенаправленное поведение, а не периферические, представлен­ные сенсорно-мускульной системой. Общий принцип необходи­мости изучения индивида во взаимодействии с окружением применительно к языку социальной психологии выступил как прин­цип необходимости изучения личности в контексте группы, к ко­торой она принадлежит. Уважение к экспериментальному иссле­дованию в таких сложных проблемах психологии, как проблема личности, само мастерство Левина в проведении экспериментов в подобной области стимулировали серьезную экспериментальную практику в рамках когнитивистской ориентации.

Если особая щепетильность в проведении экспериментов обыч­но справедливо связывается с традицией бихевиоризма, то для социальной психологии характерно стремление решать любую про­блему на экспериментальном уровне также и в рамках когнитивист­ской традиции. Только в отличие от бихевиоризма когнитивизм — в значительной мере под влиянием Левина—стремится анализи­ровать именно «гуманистические» аспекты поведения. Так или ина­че, но влияние Левина на американскую социальную психологию оказалось огромным, именно его ученики создали ядро когнити­вистской ориентации (прежде всего Л. Фестингер и Ф. Хайдер), многие из предложенных им понятий вошли в язык когнитивных теорий. Особняком стоит, конечно, и новая область исследова­ний, обозначенная Левином как «групповая динамика». Целый комплекс собственно социально-психологических проблем, таких, как стиль лидерства, групповая дискуссия, групповая сплоченность, стал разрабатываться именно в рамках этого подхода. Тот факт, что названная проблематика не рассматривается здесь, поскольку не имеет прямого отношения к когнитивистской ориентации, не должен означать, что эта сторона деятельности Левина может быть сброшена со счета при анализе состояния социальной психологии в XX столетии.

Концептуальный аппарат когнитивных теорий является вто­рой основой для объединения их в единую ориентацию. Главным понятием выступает здесь понятие «когнитивной организации», или «когнитивной структуры». Р.Зайонц понимает под этим «лю­бую форму взаимодействия между когнитивными элементами (не­зависимо от их определения), которая имеет мотивационные, аф­фективные, установочные, поведенческие или когнитивные след­ствия» [Zaionc, 1968, р. 321]. Оговорка относительно независимости существа дела от определения когнитивных элементов не является случайной. По вопросу о том, что же выступает в качестве «эле­ментов» когнитивной структуры, идет оживленная дискуссия. Для Фестингера, например, такими элементами, -или «когнициями»,

являются «любые знания, мнения, убеждения об окружении, о себе, о чьем-то поведении» [Festinger, 1957, р. 200]. Дж. Брем пред­почитает называть эти элементы «пунктами информации», что, в общем, мало проясняет дело. Внутри когнитивной структуры мож­но различить три основных процесса: дифференциацию, интегра­цию, соотнесение элементов. Индивид использует эти процессы, чтобы отличить друг от друга или, напротив, идентифицировать отдельные частные явления.

Другой важной парой понятий в исследованиях когнитивистов являются понятия «стимул» и «ответ». Стимул в этой традиции, в отличие от бихевиоризма, понимается как сложное образование, связанное с когнитивными процессами индивида. Можно выде­лить три значения этого понятия: а) физический объект, б) про­странственное поле, вызывающее возбуждение нервной системы, в) феноменологическое представление географического объекта. Чаще понятие «стимул» употребляется в первом значении, хотя настойчиво подчеркивается специфика и этого употребления: сти­мул—это не просто объект, но объект как элемент общей ситуа­ции, объект в его отношениях. Что же касается «ответа» (понятие употребляется реже), то оно имеет совершенно однозначное со­держание: ответ—это процесс организации когнитивной структу­ры, осуществляемый под воздействием стимула.

Как уже отмечалось, в когнитивистских теориях широко ис­пользуется понятие «значение». Некоторые авторы считают его центральным понятием этих теорий. Ч. Осгуд, например, утверж­дает, что «значение является одной из наиболее значительных, стержневых переменных человеческого поведения» [Osgood, Suci, Tannenbaum, 1968, p. 32]. Обычно в работах социальных психоло­гов этого направления не даются какие-либо особые дефиниции «значения», и чаще всего принимается определение Дж.Брунера: «Значение чего-либо воспринятого извлекается из класса объек­тов, с которыми оно группируется. Значение есть следствие про­цесса категоризации» [Брунер, 1975, с. 138]. В связи с употреблени­ем понятия «значение» представители когнитивистской ориента­ции вводят довольно своеобразное толкование выражения «frame of reference» — «понятийная рамка». Как уже отмечалось в главе I, обычно это понятие используют в логике науки, при анализе ме­тодологических и теоретических проблем знания для характерис­тики некоторого общего контекста, в котором работает исследо­ватель или который характерен для какой-либо теоретическойориентации. Здесь выражение «понятийная рамка» указывает на некоторый контекст поведения индивида, которое строится на ос­новании постоянного сравнения (например, «маленький слон»). Система принимаемых значений образует эту «frame of reference», создает как бы некоторый масштаб, или канву, рассмотрения вос­принятых объектов и тем самым соразмеряет с ней поведение.

Есть еще целый комплекс понятий, который характерен не для всех когнитивных теорий, но лишь для большой их группы. Поэтому, прежде чем анализировать эти понятия, необходимо дать общую характеристику всего круга теорий, объединяемых под на­званием когнитивистских (или когнитивных).

К когнитивным теориям относятся: 1) теории когнитивного соответствия (Ф. Хайдер, Т. Ньюком, Л. Фестингер, Ч. Осгуд, П. Танненбаум, Р. Абельсон, М. Розенберг); 2) теории С. Аша, Д. Креча и Р. Крачфилда, использующие основные понятия когнитивизма, но не принимающие идеи соответствия. Рассмотрим более подроб­но содержание этих теорий.




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.