Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Не суди бедняка, а подай ему



 

Больно и прискорбно слышать нападки на страннолюбие и нищелюбие. Щедр и многомилостив Господь Бог к тем, кто, по любви к ближнему, принимает странников, подает нищим, помогает всякого рода несчастным. И, напротив, правосуден Господь и строго карает людей немилосердных. Правда, под видом нищих часто скрываются бродяги и тунеядцы, которым поблажать не следует. Но что делать тогда, когда ты не можешь точно знать, кто просит у тебя милостыни: действительный ли бедняк или бродяга-попрошайка? Ведь и не согреша согрешишь, если прогонишь от себя без всякого рассуждения бедняка, которого видишь в первый раз и потому не знаешь, что он за человек? Вот что рассказывал о себе один почтенный старец, отставной офицер, когда зашла речь о подобных просителях.

"В 1821 году жил я в отпуске в Петербурге у своих родных. Однажды, идя по Петербургской стороне, я повстречался с знакомым офицером, который был тоже в отпуске. Мы пошли вместе к домику Петра I, где находится чудотворная икона Спасителя. На пути попадается нам какой-то чиновник, останавливается и просит со слезами подать ему что-нибудь во имя Спасителя, объясняя при этом, что у него недавно жена разрешилась от бремени и лежит больная, что кроме новорожденного, у него еще двое детей, а между тем ни ему, ни жене, ни детям есть нечего. Сострадая несчастному, я стал доставать из кармана кошелек, а товарищ мой шепнул мне в это время: "Поверь, что у него нет никакого семейства, просто ему захотелось выпить". Не обращая внимания на его слова, я подал бедняку, что мог; тот поблагодарил меня со слезами и пошел обратно той же дорогой, какой шел к нам. Когда он отошел на некоторое расстояние, мой товарищ предложил мне пойти по его следам. "Ты увидишь, — говорил он мне, — что я не ошибаюсь: посмотри, что твой бедняк отправится если не прямо в кабак, то в какую-нибудь грязную харчевню для выпивки". — "Пожалуй, пойдем", — сказал я. — Мы пошли за бедняком. Не замечая нас, он шел почти бегом, а повернувши в переулок, скрылся у нас из глаз. Когда и мы дошли до того же переулка, то увидали его выходящим впереди нас из мелочной лавочки; тотчас же он повернул в первый двор. Мы спросили у дворника, где живет только что вошедший чиновник и вошли в указанную комнатку. Боже мой, что мы увидели! Больная женщина с грудным ребенком лежала на полу, на грязном тюфяке, покрытая изорванным крашенинным одеялом. Она была изнурена до крайности. Двое малюток — детей, мальчик и девочка, сидели у ног ее в грязных, изорванных рубашенках. Бедный отец их — наш знакомец чиновник, нагнувшись к детям, разделял поровну хлеб, купленный им, вероятно, в лавочке на данные мною деньги. Дети с радостным криком и с жадностью вырывали у него из рук скудную пищу, а бедная мать глядела тоже просящими глазами на своего мужа. Пораженные ужасной картиной нищеты и бедствий, мы с товарищем стояли у дверей. Я взглянул на товарища: он плакал... Чиновник обернулся и, увидев нас, очень смутился. Товарищ мой, подошедши к больной, сказал с чувством искреннего участия: "Простите, сударыня, дерзости нашей, я виноват в том, что мы побеспокоили вас: мне не верилось, чтобы муж ваш имел семейство, и чтоб оно было в таком бедственном положении. Позвольте же мне хоть сколько-нибудь загладить вину мою", — он вынул 25-рублевую бумажку и подал до слез тронутой больной. — "Позвольте мне привести к вам родных моих, я уверен, что они не откажутся, по возможности, быть вам полезными". С своей стороны, и я принес лепту бедствующему семейству. Мы хотели удалиться. В эту минуту несчастный отец семейства, стоявший до сих пор у изголовья больной своей жены, как онемелый, зарыдал и, кинувшись к ногам нашим, воскликнул: "Отцы мои! благодетели мои ! Чем заплатить мне вам за ваши милостыни? Святитель Божий, Николай угодник! Ты услышал молитву несчастного! Будь же им покровителем и заступником на всю их жизнь!" Мы поспешили выйти вон, и долго-долго шли молча, не смея говорить от сильного душевного волнения. — На другой день наши родные посетили бедствующее семейство и, при посредстве их и других добрых людей, оно было обеспечено.

"А вот вам другой со мною случай, — продолжал почтенный старичок офицер. — В 1833 году ездил я по обещанию на поклонение мощам угодника Божия Нила Столбенского. Не помню в каком именно селении, остановился я для ночлега у зажиточного крестьянина. Старик-хозяин, мужик крепкий и здоровый, вернувшись откуда-то, потребовал обеда. Старшая его невестка, собирая на стол, открыла окно и подала нищему кусок хлеба. — "Дура ты этакая! — крикнул хозяин, — всем не наподаешься, мало ли таскается тут бродяг?" — "Вот, — продолжал он, принимаясь за ковригу хлеба и взяв со стола большой складной нож, — вот я думал вам, дуры, сшить по хорошему сарафану, ведь хлебец вздорожал...". На этом слове вдруг он вскрикнул. Усиливаясь отрезать ломоть хлеба, он прижал его к животу, нож скользнул и попал концом старику прямо в живот, и так глубоко, что сам старик в испуге едва мог его вынуть. Кровь хлынула из раны, я с семьей старика бросился на помощь, и только к вечеру могли унять кровотечение. Наутро, перед отъездом, я дал несколько советов невесткам старика насчет облегчения его страданий и обратился к больному с вразумлением, что он явно наказан Богом за корыстное желание дороговизны на хлебе. "Господин честной, — отвечал он мне с сердцем, — поезжай с Богом, куда едешь. Ты живешь, как хочешь, не мешай и нам, мужикам, жить по нашему уму-разуму". Скорбя о закоренелости несчастного, я уехал. После сын его сказывал мне, что старик прохворал более года, и хотя рана его и закрылась, но по временам страдания в животе были нестерпимы, и от этих страданий он и умер.

Не помню в каком году, мне понадобилось переменить квартиру, нашел подходящую, договорился с хозяином о цене и счел за нужное предупредить его, что принимаю странных и нищих, но что за целость дома и чистоту двора я отвечаю. Когда я объявил то, хозяин захлопнул дверь предо мною: "Да хоть бы Вы пять тысяч давали мне в год, я ни за что не соглашусь пускать к себе бродяг и попрошаек не только в дом, но и на двор!" — Подивившись такому предубеждению против нищих и убогих, я спокойно оставил его. Что же случилось? Однажды, в какой-то праздник, возвратясь от ранней обедни, он потребовал завтрак и, выпив рюмку водки, стал закусывать. В это время подошел к окну раненый солдат, прося милостыни. "Прогони прочь этого бродягу!" — сказал он кому-то из домашних, сам смотря в окно. Тот, к кому было обращено это приказание, тоже взглянул в окно, но, к ужасу и удивлению, не нашел никого на улице. "Господь с тобою, там никого нет", — сказал он домохозяину. "Как никого?" — гневно крикнул хозяин. Он схватил лежавшую на тарелке обглоданную кость, бросился к окну и, отворив его, хотел швырнуть костью, но вдруг упал навзничь и стал без чувств... Кинулись к окну, по всему протяжению улицы не видно было не только солдата, но и никого из прохожих. Несчастный сражен был ударом, и хотя впоследствии пришел в чувство, но после долгих страданий умер". ("Домашняя беседа", 1868 ).

Так опасно отказывать нищим и убогим, — всем, без разбора. Если уж не можешь ты рассудить, стоит ли подаяния просящий, то не суди его, подай ему, хоть немного, что можешь. А если подать не желаешь, то, по крайней мере, удержись оправдывать свое нежелание подать. Не твое дело судить то, чего ты не знаешь, предоставь Богу это дело, а себя укори за немилосердие к ближнему, за этот отказ, и положи в сердце своем взамен этого бедняка, которому ты не подал, подать тому, кого знаешь из бедных твоих соседей, или опустить эти копейки в ту кружку церковную, в которую собирают на приходских бедняков. А всего лучше помни народную пословицу: "Подаешь милостыню в окно — отворачивайся и молись иконам", — то есть не гляди, кому подаешь. Дающего рука не оскудеет. А Бог силен направить твою руку подать именно тому, кто больше нуждается. Был один старец священник в Москве, который имел обычай раздавать милостыню на пути из церкви домой так: он опускал руку в карман, вынимал оттуда каждому нищему, что пришлось, — кому доставалась серебряная монета, а кому медная, и он не рассуждал о том, кому какую подать, а предоставлял это воле Божией. Паче же всего, паки и паки повторяю, берегись судить тех, кто просит у тебя. Если не каждому подашь, то осуждай себя за скупость, понуждай себя к тому, чтобы оказывать ближнему помощь, когда бы он ни обратился к тебе, восполняй тайной милостыней то, чего не сделаешь явно, и Бог не оставит тебя Своей милостью и в сей, и в будущей жизни.

 




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.