Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Способности воображения



Способностью воображения в 1-ом издании называется способность "синтеза вообще". Поскольку нам следует установить внутренний времен­ной характер способности воображения вообще, мы должны исследовать те места, в которых Кант специально разбирает синтез. Это происходит в раз­деле, который подготавливает проведение трансцендентальной дедукции на двух [выше] представленных путях, и который озаглавлен "Об априорных основаниях возможности опыта a priori"247. Таким образом, место темати­ческого анализа синтеза как такового не произвольно. И если, в частности, разъяснение синтеза обозначается Кантом еще как "Предварительное рассмотрение", то здесь совсем не имеется в виду некое попутное247а и в прин­ципе случайное замечание, но разбираемое здесь с самого начала должно приниматься во внимание при разборе трансцендентальной дедукции и трансцендентального схематизма. Что же касается трансцендентальной де­дукции, то она, как 3-я стадия обоснования, имеет задачей вывить внутрен­нюю возможность сущностного единства онтологического синтеза.

Три элемента чистого познания таковы: чистое созерцание, чистая спо­собность воображения, чистый рассудок. Их возможное единство, т.е. су­щество их изначального единения (синтеза), и есть проблема. Потому про­яснение синтеза необходимо проводить в отношении этих трех элементов чистого познания.

Именно поэтому Кант и разделяет свое "Предварительное рассмотре­ние" на три части:

1.О синтезе аппрегензии, схватывания, в созерцании

2.О синтезе репродукции, воспроизведения, в воображении

3.О синтезе рекогниции, воспризнания, в понятии

Суть ли этих модусов синтеза именно три, потому что сущностному единству чистого познания присущи три элемента? Или эта троичность мо­дусов синтеза обладает изначальным основанием, которое и делает ясным то, почему они, именно как способы синтеза, едины, чтобы так, на основа­нии этого их изначального единства, "образовывать" сущностное единство трех элементов чистого познания?

Суть ли они три модуса синтеза потому, что в них проявляется время, так что они выражают троякое единство времени как настоящего, прошед­шего и будущего? И если изначальное единение сущностного единства он­тологического познания свершается именно так, через время, а трансцен­дентальная способность воображения является основанием возможности чистого познания, не открывается ли тогда эта способность воображения как изначальное время?

Но ведь уже в перечислении трех модусов синтеза, называя второй "синтезом репродукции в воображении (Einbildung)", Кант говорит, что спо­собность воображения есть лишь один элемент среди прочих и никоим об­разом не является корнем созерцания и понятия. Это действительно так.

Но столь же неоспоримо и то, что трансцендентальная дедукция, кото­рой через анализ троякого синтеза должен быть дан фундамент, показыва­ет, что способность воображения представляет собой не просто одну из возможностей, но их опосредующую середину. Конечно, лишь изначальная интерпретация выявила то, что трансцендентальная способность воображе­ния есть корень чувственности и рассудка. Пока из этого итога мы не мо­жем извлечь никакой пользы. Скорее, разработка внутреннего временного характера трех модусов синтеза должна предложить последнее решающее доказательство того, что интерпретация трансцендентальной способности воображения как корня обоих стволов не только возможна, но и необходи­ма. Для общего понимания кантовского анализа трех модусов синтеза с самого начала должно быть прояснено и удерживаться в качестве руководя­щей нити несколько моментов.

Кантовский способ выражения нуждается в более точном определении. Что значит синтез ("der") "аппрегензии", синтез "репродукции", синтез "рекогниции"? Это не значит, что аппрегензия и т. д. подчинены синтезу, и также не значит, что аппрегензия, или же репродукция и рекогниция, осу­ществляют синтез, но что синтез, как таковой, имеет характер либо аппре­гензии, либо репродукции, либо рекогниции. Эти выражения, таким обра­зом, означают следующее: синтез в модусе аппрегензии, репродукции и ре­когниции, или - синтез как аппрегендирующий, как репродуцирующий, как рекогносцирующий. Следовательно, Кант имеет дело с синтезом, т.е. спо­собностью синтеза, в перспективе трех этих модусов, как ему специфичес­ким образом присущих.

С другой стороны, следует отметить: модусы синтеза в отдельных раз­делах первоначально проясняются через описание тех способов, какими они функционируют в эмпирическом созерцании, в эмпирическом деятельности воображения (Einbilden), в эмпирическом мышлении. Это предварительное отличение, однако, имеет целью показать, что конститутивным и в чистом созерцании, и в чистом воображении (Einbildung), и в чистом мышлении яв­ляется соответствующий чистый аппрегендирующий, или чистый репроду­цирующий, или чистый рекогносцирующий синтез. Тем самым показано, что эти модусы синтеза составляют условие возможности для эмпирическо­го синтеза в познающем отношении к сущему.

Далее, следует отметить, что - пусть это не всегда находит себе выра­жение в достаточно отчетливых и с самого начала явных формулировках - собственная цель интерпретации трех модусов синтеза заключается в том, чтобы проявить их внутреннюю сущностную взаимосвязанность в существе чистого синтеза как такового.

И последнее, нельзя забывать то, на чем однозначно настаивал сам Кант как на том, что должно "везде в последующем быть положено в осно­вание": "все наши представления... подчинены времени". Если же всякое со­зерцающее, вообразующее и мыслящее представление управляется трояким синтезом, не есть ли тогда временной характер этого синтеза то, что перво­начально все подчиняет себе и единит?

 

 

а) Чистый синтез как чистая аппрегензия248

В эмпирическом созерцании как непосредственном воспринятии некое­го "вот-этого" (Dies-da) всегда показывается многообразное. Следователь­но, то, что вид, обретаемый этим созерцанием, предъявляет, "содержит" многообразное. Оно никогда не может "быть представлено как таковое, ес­ли душа не различает время в последовательности впечатлений". Наша ду­ша должна, различая время, уже с самого начала постоянно говорить "те­перь, а теперь, а теперь", чтобы суметь встретить "теперь это", и "теперь это", и "все эти теперь разом". Лишь в подобном различении (Unterscheiden) "теперь" становится возможным "проследовать" впечатле­ниям и собрать их в единство.

Созерцание же всякий раз лишь в том случае есть представление много­образного - repraesentatio singularis, когда оно, как вос-принимающее, "непосредственно" ("gerade zu") захватывает и ограничивает предложенное многообразного в одном. Созерцание в себе "синтетично". Своеобразием этого синтеза является то, что [он] "непосредственно" от-снимает вид (образ) с впечатлений, предложенных в горизонте череды последовательности "теперь". Он есть непосредственное отображение в разъясненном выше смысле.

Однако мы необходимо имеем чистый аппрегендирующий синтез и по­тому, что без него мы и вовсе не могли бы иметь представления времени, т.е. этого чистого созерцания. Чистый аппрегендирующий синтез не только ис­полняется в горизонте времени, но и непосредственно образует эти "теперь" и последовательность "теперь". Чистое созерцание - это "изначальная рецептивность", т.е. воспринятие того, что оно [созерцание], как восприня­тое, от себя отпускает. Его "предложение" "производяще"; то, что произво­дит (образует, т.е. творит) чистое созерцающее предложение (образование как подача вида, облика), есть непосредственный вид "теперь" как таково­го, т.е. теперешнего настоящего вообще.

Эмпирическое созерцание непосредственно направляется к присутствую­щему (gegenwärtige) в "теперь" сущему, чистый же аппрегендирующий син­тез направляется к "теперь", т.е. к самому присутствующему настоящему, хотя и так, что эта созерцающая направленность образует в себе то, к чему оно направляется. Чистый синтез как аппрегензия, как предлагающий "на­стоящее вообще", является времяобразующим. Поэтому чистый синтез аппрегензии обладает в себе временным характером.

Кант однозначно говорит: «Следовательно, это есть деятельная способ­ность синтеза этого многообразного в нас, что мы называем способностью воображения, и чью направленную непосредственно на восприятие де­ятельность я называю аппрегензией»249.

Синтез в модусе аппрегензии возникает из способности воображения - поэтому чистый аппрегендирующий синтез следует рассматривать как мо­дус трансцендентальной способности воображения. Если же, однако, этот синтез времяобразующ, то трансцендентальная способность воображения сама по себе обладает временным характером. Поскольку же чистая способ­ность воображения есть "составляющая" чистого созерцания и уже в созер­цании имеется синтез воображения, постольку то, что Кант в последующем вначале называет "воображением" ("Einbildung"), не может быть идентичным с трансцендентальной способностью воображения (Einbildungskraft).

 

b) Чистый синтез как чистая репродукция 250

Кант вновь начинает анализ с указания на репродуктивный синтез в эм­пирическом представлении. "Душа" может представлять себе сущее, к при­меру - ранее воспринятое, даже "вне присутствия предмета". Однако, по­добное пресуществление настоящим (Vergegenwärtigung), или, как говорит Кант, "воображение", предполагает, что душа обладает возможностью, представляя, вос-производить ранее уже представленное сущее, для пред­ставления его в сущем единстве вместе с непосредственно теперь воспринимаемым сущим. Вос-произведение (Wieder-bei-bringen) - репродукция - есть, таким образом, способ единения.

Однако этот репродуцирующий синтез может объединять лишь тогда, когда душа "не теряет из вида"251 в ней вос-производимое. Потому в таком синтезе заложена способность не-утрачивания, т.е. удержания. Но ранее ис­пытанное сущее может быть удержано лишь в том случае, если душа "раз­личает время", причем имея в виду нечто как "ранее" ("Früher") и "тогда" ("Damals"). Если бы ранее испытанное сущее не было вообще удерживае­мым, оно вновь и вновь без остатка утрачивалось бы с каждым "теперь". Следовательно, для того, чтобы эмпирический синтез в модусе репродукции стал возможным, с самого начала, до какого бы то ни было опыта, должно быть возможным вос-произведение уже-не-теперь как такового и его объе­динение с настоящим "теперь". Это происходит в чистой репродукции как модусе чистого синтеза. Если эмпирический синтез репродукции первично присущ эмпирическому воображению, то чистая репродукция есть чистый синтез чистой способности воображения.

И все же, разве чистая способность воображения не является сущностно продуктивной? Как ей может быть присущим репродуктивный синтез? "Чистая репродукция" - разве это не то же самое, что "продуктивная реп­родукция"; т.е. - "деревянное железо"?

Может ли чистая репродукция быть продуктивным репродуцировани­ем? В самом деле, она образует возможность репродукции вообще, и имен­но благодаря тому, что подает горизонт более раннего и его как таковой с самого начала держит открытым252. Чистый синтез в модусе репродукции образует отбывшее (Gewesenheit) как таковое. Что значит: чистая способ­ность воображения в отношении этого модуса синтеза является времяобразующей? Она может быть названа чистым "вслед-образованием", воспроиз­ведением, (Nachbildung) не потому, что последует прошедшему сущему, ему как ранее испытанному, но поскольку она вообще открывает горизонт возмож­ного последования (Nachgehens), отбывшее, и так "образует" это "вслед" как таковое.

В чем же заключается чистый синтетический характер в этом образова­нии времени в модусе "тогда"? Изначально образовывающее удерживание "тогда" есть в себе удерживающее образование уже-не-теперь. Это образо­вание как таковое соединяется с настоящим "теперь". Чистая репродукция сущностно едина с чистым синтезом созерцания как образующим настоя­щее. «Синтез аппрегензии, следовательно, неразрывно связан с синтезом репродукции»253. ибо всякое "теперь" есть теперь уже минувшее. А для того, чтобы синтез аппрегензии мог подавать теперешний вид именно в одном образе, ему необходимо уметь удерживать [им] пройденное присутствующее многообразное как таковое; он одновременно должен быть чистым синте­зом репродукции.

Если же синтез аппрегензии, равно как и репродукции, есть де­ятельность трансцендентальной способности воображения, то она должна быть понята как то, что само по себе "неразрывно" синтетически, сообраз­но этим модусам, действует как способность "синтеза вообще". В этом из­начальном единстве обоих модусов она, однако, может быть и истоком вре­мени (как единство настоящего и отбывшего). Вне существования этого из­начального единства обоих модусов синтеза "по преимуществу чистые и первые принципиальные представления времени и пространства"254 не смог­ли бы возникнуть.

Если время есть триединое целое настоящего, отбывшего и будущего, поскольку Кант добавляет к обоим описанным теперь в качестве времяобразующих модусам синтеза и третий модус, а любое представление, т.е. в том числе и мышление, должно быть подчинено времени, то этот третий мо­дус синтеза должен "образовывать" будущее.

 

с) Чистый синтез как чистая рекогниция 255

Анализ этого третьего синтеза, безусловно, несравнимо обширней обо­их первых; тем не менее поначалу оказываются напрасными попытки про­никнуть в то, что же "должно" открываться аргументацией. Синтез чистой рекогниции должен конституировать третий элемент чистого познания - чистое мышление. Какое же отношение к будущему имеет рекогниция? Как вообще возможно, чтобы чистое мышление, "я" чистой аппрегензии, имело временной характер, если сам Кант как раз решительнейшим образом про­тивопоставлял "я мыслю" и разум вообще всем временным отношениям.

«Чистый разум, как чисто умопостигаемая способность, не подчинен форме времени, а следовательно - и условиям временной последовательно­сти»256. И разве Кант не показывает непосредственно вслед за главой о схе­матизме, при введении определения высшего основоположения всякого син­тетического суждения, что из "высшего основоположения всех аналитичес­ких суждений", из закона противоречия, ограничивающего сущность чисто­го мышления, должен быть исключен временной характер? В формуле этого основоположения нет места для "одновременно" (άμα). Иначе "закон был бы подчинен условию времени"257. «Однако закон противоречия, как чисто логическое основоположение, не может ограничивать свою значимость вре­менными отношениями, и потому подобная формулировка совершенно про­тиворечит его цели»258.

Следует ли тогда удивляться тому, что у Канта мы ничего не находим о временнóм характере этого третьего модуса синтеза? Но нам не помогут здесь пустые посылки и заключения, как не может быть решающим и то, что первоначально обнаруживается при чтении разъяснения этого третьего синтеза.

Кант начинает и экспозицию третьего модуса синтеза означением эмпи­рической рекогниции, а именно, обращаясь к синтезу как репродукции: «Без сознания, что мыслимое нами тождественно тому, что мы мыслили мгнове­ние назад, всякая репродукция в ряду представлений была бы напрас­ной»259. Репродуцирующий синтез должен воспроизводимое им полагать и удерживать в единстве с сущим, открытым в непосредственном восприятии.

Однако, если душа вновь возвращается из отступания в прошедшее к непосредственно присутствующему сущему, чтобы соединить его с ним, то как ей известно, что это, теперь присутствующее сущее есть то же, что и как бы оставленное им для исполнения пресуществления настоящим? Репроду­цирующему синтезу, согласно его сущности, встречается нечто, что он счи­тает тождественным сущим, что испытывается "до", "во время" и "после" его [этого синтеза] исполнения в настоящем восприятии. Само же воспри­ятие всегда имеет дело лишь с непосредственно присутствующим как таковым.

Но разве не разбивается цельный поток представливания на единичные представления, так что возвращающийся синтез репродукции всегда дол­жен полагать возвращаемое им в единство то с одним, то с другим непо­средственно наличным сущим? Каким дóлжно быть единству аппрегендирующего созерцания и репродуцирующего воображения, если то, что они хо­тят предъявить как "одно и то-же", тождественное, как бы является без­местным?

Может быть, это место только и создается по исполнению восприятия и к нему примыкающего воспоминания, которое объединяло бы воспоминае­мое с присутствующим "в настоящем"? Или эти два способа синтеза уже с самого начала ориентированы на сущее как присутствующее в тожествен­ности (Selbigkeit)?

Очевидно, так. Ибо уже в основании обоих синтезов определяющим об­разом лежит единение (синтез) сущего в отношении к его тожественности. Этот синтез в "то-же", к тождественному, т.е. удержание сущего как "того-же", Кант по праву называет синтезом "в понятии"; ибо понятие есть пред-ставливание единства, которое, как тождественное, "является значимым для многого". «Ведь это единое сознание [представливание этих единств как по­нятийное представливание] есть то, что объединяет постепенно созерцае­мое, а затем также и репродуцируемое, многообразное в одно представле­ние»260.

Итак, оказывается: тот синтез, что в характеристике эмпирического ге­незиса понятийного образования возникает как третий, на деле есть пер­вый, т.е. для обоих описанных ранее ведущий синтез. Он как бы опережает их. Кант дает этому синтезу идентификации удачное имя: его единение есть воспризнание. Оно проявляет перспективу и является "просматривающим" ("hindurchspähend")261 то, что первоначально должно быть при-держиваемо как тождественное, чтобы аппрегендирующий и репродуцирующий синтез вообще смогли обнаружить замкнутый круг сущего, внутри которого то, что они возвращают и застают, было бы предоставляемо и воспринимаемо как сущее.

Этот проявляющий постепенный синтез идентификации как эмпиричес­кий, однако, необходимо предполагает чистую идентификацию. То есть: подобно тому, как чистая репродукция образует возможность вос­произведения, так же и чистая рекогниция соответствующим образом долж­на предоставлять возможность для идентифицирования. Если же этот чис­тый синтез занимается воспризнанием, это значит не то, что он проявляет некоторое сущее, удерживаемое им в качестве тождественного, но проявля­ет горизонт удерживаемости (Vorhaltbarkeit) вообще. Его проявление как чистое является изначальным образовыванием этого "пред-стоящего" (Vor­haften), т.е. будущего. Так и третий модус синтеза оказывается сущностно времяобразующим. И поскольку Кант приписывает модусы от-, вслед- и про-образования эмпирическому воображению, то образование "пред­стоящего" как такового есть чистое προ-образование, акт чистой способ­ности воображения.

Если вначале казалось бесперспективным, даже абсурдным, прояснять внутреннее образование чистого понятия как по существу определенное временем, то теперь выявился не только временной характер третьего моду­са чистого синтеза, но этот модус чистого про-образования даже своей внутренней структурой выказывает некое первенство перед обоими други­ми, с которыми он тем не менее сущностно переплетен. А что, если в этом, по видимости, совершенно невременном кантовском анализе чистого синте­за в понятии проявилось как раз изначальнейшее существо времени: то, что оно первичным образом временит себя из будущего?

Как бы там ни было, насущная задача доказательства внутреннего вре­менного характера трансцендентальной способности воображения решена. Если трансцендентальная способность воображения как чистая образую­щая способность в себе образует время, т.е. дает ему возникнуть, то против выше высказанного тезиса: трансцендентальная способность воображения есть изначальное время, - более не остается возражений.

Равным образом, показан и универсальный характер чистой чувствен­ности, т.е. времени. Следовательно, трансцендентальная способность вооб­ражения способна образовывать и поддерживать утверждаемое изначаль­ное единство и цельность специфической конечности человеческого субъек­та, как конечности чистого чувственного разума.

Однако, разве не остается чистая чувственность (время) и чистый разум просто разнородными, а понятие чистого чувственного разума - "непоня­тным" (Unbegriff)? Сомнения, по поводу попытки понять самостность са­мости (Selbstheit des Selbst) как в себе временную, а не в ограниченном смыс­ле эмпирического постижения эмпирического субъекта как определенного временем, представляются непреодолимыми.

Но если не удается представить самость как временную, возможно, пер­спективу на успех имеет обратный путь? Как обстоит дело с доказательст­вом того, что время как таковое имеет характер самости? Тем более успешным оно должно быть, поскольку неоспоримым является то, что время "вне субъекта - ничто"262, а значит, в субъекте - все.

Однако, что здесь значит "в субъекте"? Ведь время не присутствует "в субъекте", подобно тому как клетки присутствуют в мозге. Мало дает здесь и постоянное указание на субъективность времени. Разве сам Кант видел лишь это негативное, что время "вне субъекта есть ничто"? Разве в транс­цендентальной дедукции и в главе о схематизме Кант не показал, что время причастно внутреннейшему сущностному строю трансценденции? И разве трансценденция не определяет характер бытия конечной самости? Но разве не должна приниматься во внимание эта сущность субъективности, когда, пусть даже формально, спрашивается о столь часто обсуждаемом "субъек­тивном" характере времени? Если Кант обнаруживает время в "глубине" сущностного основания трансценденции, может ли тогда то, что трансцен­дентальная эстетика представляющим образом говорит о времени, вообще быть последним? Или разъясненное там есть все-таки лишь отсылка к еще более изначальной сущности времени? Можно ли, в конце концов, прояс­нить временнóй характер субъекта лишь из точно схваченного субъективно­го характера времени?

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.