Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Волшебные зонтики и Анхельский грот 6 страница



Когда они пришли на берег и принялись умываться морской водой, Андрей попытался отвлечь сестер от тяжелых дум:

— В Юдо часто устраиваются всякие конкурсы и состязания. Каждую зиму, например, проводятся Зимние Юдовские Игры. Это древняя традиция. Приезжает Влазимир и…

— Андрей, — перебила его Вероника, чьи мысли были далеко от каких бы то ни было игр. Она вытерла рукавом лицо, которое только что ополоснула морской водой. — А где живет Емельян Демьянович?

— В правой башне. Но предупреждаю, этот древний волхв говорит так запутанно, что никто никогда не может его понять, а порой он вообще молчит, как рыба. Шут его разбери.

Андрей продолжил увлеченно рассказывать про Юдовские Игры, а Вероника шепотом сказала сестрам:

— Нам нужно наведаться к этому волхву.

— Зачем? — не поняла Таня.

— Затем, что, возможно, он знает больше подробностей того дня, когда на наших родителей напали.

— Если бы он знал, то давно бы уже рассказал Ивану Ивановичу, ты не находишь?

— Слышала, что говорил Андрей? Иногда он ничего не рассказывает. Так, может быть, он ждет именно нас?

 

 

Глава 7

Предсказание волхва

 

Следующим днем, после занятий с наставниками, Вероника потащила сестер к Емельяну Демьяновичу.

Поднявшись в крайнюю башенку справа, девочки наткнулись на одну-единственную неприметную дверку. Вероника постучала, но никто не ответил. Тогда она толкнула дверь и увидела Емельяна Демьяновича, дремавшего в кресле у окна, почти наглухо прикрытого плотными шторами. В его комнате было темно и затхло, словно здесь давным-давно никто не прибирался.

Старик открыл веки с зиявшими в них вместо глазных яблок дырами и, прежде чем девочки успели с ним поздороваться, произнес:

— Я знал, что вы придете.

— Для этого необязательно быть прорицателем, — сказала Таня и встретилась глазами с испепелявшим взглядом Вероники.

— Емельян Демьянович, если вы знаете что-то важное о дне нашего рождения, расскажите, — тихо и осторожно произнесла Вероника. — Жива ли наша мама? Кто напал на нас тогда?

Все боялись нарушить спокойствие мудрого старца и затаили дыхание, но волхв упорно молчал.

— Значит, вы ничего нам не скажете? — не сдержалась Таня, устав ждать ответа. — Но ведь вы что-то знаете, так?

Емельян Демьянович погрузился в дремоту, опустив веки. В этой тишине девочки чувствовали себя неловко, и им ничего не оставалось, как на цыпочках покинуть комнату. Последней уходила Вероника.

— Прозрачная чаша окутана мраком, — вдруг хрипловато произнес волхв, не открыв глаз.

Вероника замерла у двери в надежде услышать еще что-нибудь, но Емельян Демьянович сделал вид, что не замечает ее присутствия.

— Емельян Демьянович, вы сказали о какой-то чаше… — начала Вероника с замиранием сердца. — Что это за чаша? Как нам найти ее? Как она связана с нашей мамой?

Емельян Демьянович не отвечал. Вероника постояла еще немного и вышла из комнаты.

— Так и думала, что его дар сработает, когда он увидит нас, — сказала Вероника сестрам, тихо закрыв дверь.

— Но волхв не может видеть, — напомнила Таня. — Он что-то тебе сказал?

Вероника с волнением в голосе пересказала слова Емельяна Демьяновича.

— Вредный старикашка, — буркнула Таня. — И что же это значит?

Вероника, задумавшись, посмотрела на дверку, словно собиралась найти там разъяснение.

— Под чашей он мог подразумевать что-то другое, — протянула она. — Кубок или любой другой сосуд, который может быть спрятан в темном помещении. В подвале, например, или на чердаке.

— Зачем говорить загадками? Не понимаю! Неужели нельзя сказать прямо, как есть? — возмутилась Таня и стала спускаться вниз по лестнице.

— Да, почему бы ему просто не сказать нам, жива ли мама и что с ней случилось? — подхватила Алёна.

— Думаю, он сам не знает, что это значит, — решила Вероника, спускаясь вслед за сестрами. — У всех дар предвидения проявляется по-разному. Нашему волхву, по всей видимости, приходят в голову туманные картины или фразы, которые он сам не может расшифровать.

— Тогда от такого дара мало толку, — не переставала возмущаться Таня.

Девочки и в своей комнате продолжали гадать над непонятным высказыванием волхва, но так и не поняли, что это значит и с чего им начать поиски матери. Где найти эту самую чашу? Как она выглядит?

— Как вы думаете, птицелы были посланы тем, кто напал на нашу семью? Они еще вернутся за нами? — спросила Алёна задумчиво.

— Ох, еще и это, — заныла Таня. – По-моему, нам пора ужинать. Лично я не могу думать на пустой желудок.

Девочки заказали себе ужин, призвав домового — всё того же Ферапонта, и после ужина скоро легли спать.

Таня и Алёна уснули довольно быстро, к Веронике же сон никак не приходил, потому что она многократно прокручивала в голове прошедшие события, в которые здравому человеку было бы трудно поверить: их прибытие в волшебный городок Юдо, победа над вубарой, нападение птицел... Вероника часто вспоминала тот момент, когда Иван Иванович сказал, что им удалось избавиться от вубары навсегда, а ведь это не удавалось раньше никому. Затем воспоминание плавно переносилось к той минуте, когда старичок сообщил девочкам, что они сестры. Подумать только! Они, никогда не знавшие друг друга, — родные сестры, да еще и какие! С силой, способной противостоять злу, с силой, о которой они не просто не подозревали, а даже и представить не могли, что такое вообще может быть. Неужели они действительно могущественные волшебницы? Но ведь, в отличие от волшебников в Юдо, девочки не умеют творить чудеса. Например, предвидеть будущее или испаряться в воздухе. Но даже это не так сильно тревожило Веронику, как главный вопрос: что же случилось с их матерью?

Наконец, заснула и Вероника.

 

 

***

Проглядывалась смутная картина, словно она была где-то вдалеке, в серой, расплывчатой дымке.

Из пелены проступила женская фигура в разодранном, сожженном местами платье; немытые, спутанные волосы червяками свисали с ее головы, скрывая лицо. Изможденная женщина была прикована тяжелыми цепями к забору из заостренных, серых столбцов. Всюду было влажно, липко и темно.

Вдруг всё зашаталось, заходило ходуном, появился свет, и сверху на эти столбы опустились такие же – два ряда сомкнулись, и в них попали руки женщины. Она закричала от дичайшей боли. Из рук, как из крана с водой, хлынула кровь.

Вероника вздрогнула и проснулась. Была глубокая ночь.

«Что за жуть, — подумала она. — Хорошо, что это просто сон».

 

***

С того момента, как сестры оказались в волшебном городе Юдо, незаметно пробежали две недели. Девочки так увлеклись занятиями со своими наставниками и знакомством с городом, что времени на размышления о том, что случилось с их матерью, почти не оставалось, а если и оставалось, то ничего путного не выходило. К тому же, Алёна, Вероника и Таня отдавали себе отчет в том, что если они отправятся на поиски некой загадочной чаши (или тем, что подразумевал под чашей Емельян Демьянович), то им наверняка придется столкнуться с темными силами, а они еще не были к этому готовы. Требовались время и подготовка.

Сестры понимали, что если бы они узнали, кто напал на их семью, то это знание вывело бы их на след матери, но догадки о том, кто это мог быть, сводились к одному: любой враг из темного мира мог быть тем самым некто. Но где он? Кто он? Почему он затаился? Знает ли он, что сестры объединились? Может, он боится их, и потому до сих пор не показывается на глаза? А может, он в это самое время готовит хитроумный план?

Иван Иванович заставил девочек изучать информацию о нечисти, притащив им толстенную, старую Чудо-Юдо книгу размером с добротную свинью, обложка которой была украшена золотыми, узорчатыми буквами.

— Вам придется выучить все страницы наизусть, — сказал Иван Иванович, явно не шутя.

Таня, с сомнением покосившись на книгу и оценив ее размеры, ответила, что вряд ли она осилит ее в ближайшие лет пять.

В книге были собраны описания всех магических существ и явлений, которые встречались в волшебном мире на территории России. И хотя всевозможная нечисть обитала на всей Земле, населяя даже безлюдные пустыни и арктические льды, но в других странах – от Аргентины до Японии – работали свои стражи добра.

У Чудо-Юдо книги была одна замечательная особенность: если нужно было найти текст о каком-то конкретном существе или явлении, то достаточно было озвучить это вслух, и книга сама раскрывалась на нужной странице.

Из Чудо-Юдо книги сестры узнали о том, что водные пространства населяли люди с головами рыб — вудаши. На земле жили кикиморы и лешие — не очень страшные, но довольно опасные. Под землей — скелетообразные кощуны и зубастые агрозары, выползавшие ночью, чтобы украсть детей. В воздухе витали злые духи — вупканы и ирихи, насылавшие болезни и эпидемии.

— Низшая нечисть не смогла бы перебить десяток волшебников, охранявших Анхельский грот, — раздумывала как-то утром Вероника, усевшись на полу с блокнотом. Блокнот был магический, на его страницах мысли Вероники отображались без всякой ручки и карандаша. Иногда она проговаривала что-то вслух, иногда думала про себя, — и это тут же отпечатывалось в блокноте. — Неужели опытные стражи добра не справились бы с лешим? Значит, это кто-то из высших: колдунья или маг. Но кто именно? Иван Иванович говорил, что ни с кем подозрительным родители в то время не знакомились, никто им не угрожал. И вот еще что… Иван Иванович думает, что кто-то заставил нашу маму думать, будто родить детей нужно непременно в Анхельском гроте и, выходит, подставил. Но в предсказании волхва ничего не говорилось о месте рождения, да и, по словам Ивана Ивановича, дети, родившиеся под звездой Неридой, в любом случае получаются необычными, где бы они ни родились.

— Но кому и зачем понадобилось подставить маму? В Юдо живут добрые волшебники, — стала рассуждать вслух Алена, — к тому же, остров окружает невидимая защита, и попасть сюда может не всякий, а только тот, кого готовят в стражи и за которым тщательно наблюдает Совет наставников. Здесь не может быть плохих и случайных людей…

Таня громко и смачно жевавшая ярко-красное яблоко, вдруг перестала жевать и чуть не подавилась.

— Я знаю, кто предатель! — закричала она. — Иваныч! Ведь это он стал правителем Юдо после нападения. Наверняка он мечтал о власти и тут ему подвернулся такой шанс: избавиться от всей нашей семьи разом. Он уговорил родителей отправиться в грот, натравил на них кого-то, а сам остался в городе, чтобы на него не пали подозрения.

Тане вдруг совсем расхотелось есть яблоко.

— Не может быть, — оторопело прошептала Алёна. — Зачем же тогда Иван Иванович хочет, чтобы мы нашли маму, если сам с ней и расправился?

— Понятия не имею, — сказала Вероника, и лицо ее стало еще более серьезным. — Но мы должны проследить за ним. И, кстати, нам следует потренироваться произносить заговоры против нечисти. Последний случай с птицелами оказался полным провалом.

— Это же твоя способность, ты и тренируйся, — беспечно произнесла Таня.

— У нас общая сила, поэтому КАЖДАЯ из нас должна научиться произносить заговоры, — с напором повторила Вероника.

— Вероника права, — согласилась Алёна. — Натренированной голове будет легче придумывать рифму.

Вероника поднялась с пола и, скрестив на груди руки, учительским тоном произнесла:

— Давайте представим, что на нас напал… хм… домовой. Пусть каждая из нас придумает свой рифмованный заговор против него.

— Домовой? Ты уверена, что они нападают на людей? — хохотнула Таня. — М-м-м… А обязательно рифмованный? И вообще, почему нельзя придумать один заговор для всех ситуаций?

— Тогда это будут просто заученные слова. Если повторять каждый раз один и тот же заговор, то он потеряет свой смысл. Я прочитала это в Чудо-Юдо книге, — сказала Вероника. — А рифма придает словам большую силу.

Девочки задумались. Таня, закусив губу, тщетно пыталась придумать рифму к слову «домовой», да еще и такую, которая бы позволила ей одержать над ним победу. Получалось что-то вроде детского стишка: «Домовой, домовой, не ходи играть со мной!»

— А можно попробовать нерифмованный заговор? Вдруг он тоже подействует? — предложила Таня, устав от умственных мук.

— Хорошо, в следующий раз, когда на нас будет кто-то нападать, мы скажем ему: «Сейчас, подожди с часик, мы тут подумаем, какими словами тебя прикончить», — сказала Вероника.

Алёна с Таней прыснули со смеху.

— Ладно, тогда слушай, — сказала Таня.

 

Улепетывай, гаденыш такой,

И дверь за собой закрой,

А не то я тебе пинка как дам,

Что согнешься пополам!

 

— По-моему, для первого раза — очень неплохо, — сказала Алена, просмеявшись.

Девочки еще с полчаса забавлялись придумыванием заговоров, пока Вероника не опомнилась, что ей пора к Светозаре Ильиничне.

— И мне тоже пора, — сказала Таня.

— А я не иду. Владлена улетела по делам и отменила занятие на сегодня, — уныло произнесла Алёна.

— Тогда тебе придется последить за Иваном Ивановичем, — сказала Вероника.

— Мне? — удивилась Алёна. — Я боюсь делать это в одиночку, Вероник…

— Не бойся. У тебя есть литера, по которой ты можешь связаться с нами. Просто будь начеку, и всё. Я не думаю, что с нами может что-то случиться в Юдо. За пределами города — возможно, но не в городе.

Алёна вздохнула. Она сильно сомневалась в том, что Вероника выбрала верную кандидатуру на слежку. Алёна не была девочкой решительной, к тому же, всё еще не ощущала себя могучей волшебницей. В конце концов, она еще ничему толком не научилась, кроме как готовить волшебные крема и ходить с прямой спиной. Все эти две недели Алена варила различные мази и шампуни по ста рецептам Владлены: крем, позволявший полностью изменить форму лица, век, носа, губ и подбородка (но лишь на время); спрей для мгновенной смены цвета волос, который Алёна испытывала на Тане, — её волосы окрашивались то в розовый, то в синий, то в зеленый.

— Не понимаю, если Иван Иванович в самом деле предатель, то зачем он намекнул нам, что кто-то внушил маме родить нас в гроте? — недоумевала вопросом Алёна, когда вышла в коридор вместе с девочками.

— Я не знаю, — ответила Вероника со вздохом. — Возможно, он хочет, чтоб мы подумали на кого-то другого и расправились с ним. Но надеюсь, что Иван Иванович тут ни при чем.

Сестры попрощались, и Таня спустилась на улицу, Вероника пошла в кабинет Светозары Ильиничны, а Алёна решила подняться в центральную башенку и проверить, у себя ли Иван Иванович. Правда, она понятия не имела, что будет делать, окажись он там.

Подойдя к двери его кабинета, Алёна с замиранием сердца прислушалась — тишина. Она постучалась. Никто не открыл. Алена снова постучала, но в ответ не последовало ни звука. Она толкнула дверь, и та, к удивлению, поддалась.

В кабинете правителей Юдо Алёна присутствовала всего второй раз; первый раз ей не было дела до убранства этого помещения, потому что тогда она находилась в шоке от происходившего, смотрела во все глаза на Ивана Ивановича, оказавшегося вовсе не завхозом, а волшебником, и дивилась тому, что попала на волшебный остров. Сейчас же можно было спокойно исследовать комнату, чем Алена и занялась, не обнаружив в ней старичка.

Кабинет был помпезный и вызывал чувство собственной никчемности, когда простой человек или даже волшебник попадал сюда. Всё, вплоть до ножек стульев, казалось таким величественным и прекрасным, что хотелось сжаться в комок и выкатиться из комнаты, дабы не портить ее вид своим присутствием.

Алёна не представляла, что такого темного и таинственного она могла бы найти на рабочем месте Ивана Ивановича, поэтому принялась просто по очереди открывать ящички старинного массивного стола.

— Рыться в чужих вещах — нехорошо, девочка, — заговорил вдруг стол, и Алёна от неожиданности отскочила от него.

— Нехорошо оставлять дверь открытой, — осмелилась сказать она в ответ, разглядев нечто, похожее на рот, образовавшееся посередине стола.

— Нынешняя молодежь совсем лишена хороших манер, — недовольно пробурчал стол.

Алёне показалось, что вся мебель вокруг начала оживать. Точно, так и было: диван вздымался и опускался, как будто бы дышал, шкафы еле заметно покачивались, шторы шевелились, словно от ветра, хотя окна были закрыты, и нигде не чувствовалось дуновения ветерка.

«Должно быть, мебель просто заколдованная, а никакая не живая», — решила Алёна, но тут со всех сторон послышалось ворчание, доказывавшее, что предметы мебели и впрямь всё понимают: «Да-да, современная молодежь дурно воспитана», «Какая нехорошая девочка. И как таких принимают в Юдо?».

Своим бесцеремонным появлением Алёна оживила всю комнату. Стулья стали передвигаться по комнате, как животные на длинных ногах, декоративные подушки зазевали, диван встрепенулся и подпрыгнул на месте, шторы заплясали, книги задвигались на полках, стали декларировать свои тексты, обсуждать содержание, спорить и ругаться.

— Я, между прочим, дочь Мирославы и Григория Юдовских! — произнесла Алёна.

Мебель вдруг замерла и притихла.

— Ох, бедная девочка, — растроганно произнес шкаф. — На моей четвертой полке есть их фотографии.

Алёна подошла к шкафу, чтобы рассмотреть поближе фотографии в рамках: на двух из них была запечатлена молодая, красивая девушка в длинном платье, а на третьей фотографии эта женщина уже старше, в свадебном наряде, и под руку с мужчиной, который смотрел на нее и счастливо улыбался.

— Это день их свадьбы, — сказал шкаф с ностальгией. — В тот день гулял весь город до самого утра! Было так весело и шумно! На свадьбе лихо отплясывали твои бабушки и дедушки, царство им небесное!

Алёна улыбнулась, представив, как счастливы были родители и как веселились юды.

— Вы не слышали, Иван Иванович уговаривал маму отправиться в Анхельский грот, когда она ждала детей? — спросила она, обратившись ко всей мебели разом и ощутив себя при этом немного по-идиотски.

— Уговаривал? Нет, что ты! Всё было как раз наоборот, — запротестовал стол. — Иван Иванович был Мирославе как отец и пытался отговорить ее от этой затеи, но она не слушала, говорила, что дети должны родиться в особой пещере, вдали от любопытных жителей, многие из которых в самом деле не давали ей покоя, всё время расспрашивали, хорошо ли она себя чувствует, каким даром будут обладать ее дочери и всё в таком духе. Как же Иванович потом сокрушался, узнав, что случилось в гроте, как корил себя, когда сидел здесь, в кабинете. Я слышал, как он тихо рыдал ночью и проклинал себя за то, что не настоял на своем и не уговорил Гришу и Мирославу остаться в городе.

Алёна помолчала, пытаясь понять, можно ли верить столу.

— А что стало с предыдущими правителями Юдо? — спросила она, чтобы как-то занять паузу.

— До твоих родителей городом правила Агафья Павловна Юдовская, правила она вплоть до дня своей кончины, а прожила-то она ни много ни мало двести один год. Умерла от старости, прямо в соседней комнате, в своей спальне. Чудесная была старушка! Ну а так как ни мужа, ни детей — прямых наследников — у нее не было, горожане стали думать, кого бы избрать в правители. Несколько волшебников предложили свои кандидатуры, среди них был и твой отец — нагловатый такой, бойкий парниша.

— Кажется, я догадываюсь, в кого пошла Таня, — вставила Алёна с улыбкой.

— Так вот, — продолжил стол, — на его счету уже к двадцати годам было множество побед над нечистью, множество спасенных жизней, хотя он вовсе не был волшебником от природы, но сумел овладеть магическими приемами в совершенстве, во многом благодаря своему волшебнику-отцу. И большинство жителей проголосовало, конечно же, за Гришу. Ну а потом, десять лет спустя, он женился на твоей маме, и она автоматически стала правительницей. Мирослава была доброй и благородной волшебницей, где нужно — строгой, где нужно — властной, но всегда справедливой. Она с детства обладала удивительными и редкими способностями: взмахом руки могла двигать горы.

Алёна не переставала улыбаться, ностальгировала по прошлому, которого не знала, но которое казалось ей безоблачным и прекрасным.

— Ну а теперь, если ты не против, мы вернемся в состояние покоя, — произнес стол. — Мебели вредно оживать надолго.

— Да, конечно. Я, пожалуй, пойду. Извините, что потревожила вас.

Алёна поспешила к двери, и, когда уже толкнула ее, стол снова заговорил в воцарившейся тишине:

— Так что ты искала в моих ящиках?

— Я просто хотела узнать что-нибудь о родителях.

Алёна попрощалась со столом и вышла.

 

 

***

Вероника зашла в кабинет Светозары Ильиничны. Посреди кабинета стояли два стула друг напротив друга.

— Здравствуй, Вероника! Сегодня очень важное занятие по внедрению в чужую голову, — загадочно сказала наставница. — Читать чужие мысли или передавать свои мысли кому-то — это очень непростое дело, некоторым требуются годы тренировок, чтобы овладеть этой способностью в совершенстве. Но я думаю, что ты научишься этому гораздо быстрее.

Вероника тоже на это надеялась и с особым вниманием уставилась на Светозару Ильиничну.

— Для начала освоим технику «глаза в глаза». Она заключается в том, что один человек может передать другому свою мысль в непосредственной близости от своего партнера. Глаза — это канал, через который передается и принимается мысль, поэтому нужно смотреть друг другу в глаза, не моргать и не отрываться. Сейчас я попробую передать тебе всего одно слово. Присядь на стул. Для начала очисти свое сознание от посторонних мыслей. В твоей голове должно быть пусто.

Вероника постаралась освободиться от мыслей в голове. На занятиях со Светозарой она проделывала это не раз и сейчас справилась с задачей всего за полминуты.

Светозара Ильинична села напротив Вероники, придвинув стул, и направила свой взгляд в серые глаза своей ученицы, в самые зрачки. Она долго смотрела так, передавая какое-то невидимое и неслышимое слово, но Вероникина голова продолжала оставаться пустой, пока она не начала думать о звездах. Стоп! Почему она подумала о звездах? Эта мысль пришла из ниоткуда, она была явно чужеродной.

— Вы заставили меня думать о звездах, — произнесла Вероника, часто заморгав.

— Отлично, — похвалила Светозара Ильинична и отвела взгляд. — Снова очисти свой разум.

Вероника так и сделала и устремила взгляд на наставницу. Какое-то время ее голова оставалась пустой, но через несколько минут она поймала мысль, которую ей так настойчиво передавала Светозара Ильинична.

— Я приготовила тебе подарок, — произнесла Вероника, в точности повторив фразу, которая оказалась в ее голове.

— Верно, — улыбнулась Светозара Ильинична.

— Вы действительно приготовили мне подарок? — полюбопытствовала Вероника.

— Об этом позже. Теперь ты можешь думать о чем угодно, а я проникну к тебе в голову и попытаюсь прочесть твои мысли, но ты должна пресечь эту попытку блокирующим заговором. Звучит он так: трожена. Ты можешь произнести его вслух, шепотом или про себя. Главное — не впускай меня в свою голову.

Трожена, — Вероника неуверенно произнесла это странное слово вслух.

— Заговор получился слабым, я уже у тебя в голове.

Трожена! — громче произнесла Вероника.

— Вовсе необязательно кричать, чтобы вложить силу в заговор. Я всё еще в твоей голове.

Трожена, — негромко сказала Вероника, стараясь искренне поверить в то, что это слово сработает. Но почти сразу она поняла, что недостаточно поверить в слово — нужно очень захотеть оградить свое сознание от чужого вмешательства. Разве Вероника хочет, чтобы Светозара Ильинична узнала все ее мысли, воспоминания, желания? Конечно, нет! Никого нельзя впускать в свою голову, это просто непозволительно, чтобы кто-то рылся в твоих мыслях.

Трожена! — повторила Вероника спокойно и твердо.

— Что ж, неплохо, ты сумела заблокировать свое сознание, — с удовлетворением сказала Светозара Ильинична. — Желание и вера — вот что делает заговор сильным.

Наставница почему-то чересчур внимательно посмотрела на Веронику.

— Могу я тебя кое о чем спросить?

— Да, конечно.

— В твоей голове промелькнула одна странная мысль о том, что Иван Иванович мог предать ваших родителей…

Вероника сама не заметила, что успела подумать об этом, когда входила в комнату наставницы, и сейчас чувствовала себя крайне неловко, как будто кто-то узнал ее самую сокровенную тайну.

— На самом деле я так не считаю, — поспешила сказать Вероника. — Это всего лишь предположение. Просто нам показалось странным, что…

— Я знаю, что вам показалось странным, — кивнула Светозара Ильинична. — В тот трагический день сразу после того, как Иван Иванович сообщил мне, что некто напал на Анхельский грот, и поделился со мной мнением, что кто-то предал наших правителей, я стала читать мысли КАЖДОГО человека на этом острове и каждого существа, но ни у кого не было ничего подозрительного в голове на этот счет. Я залезла в голову даже к Ивану Ивановичу, но и его помыслы были чисты.

— Вы проверили всех, но никто не проверял вашу голову… — произнесла Вероника осторожно.

Светозара Ильинична улыбнулась, но улыбка оказалась строгой.

— Будьте осторожны в своих подозрениях. Это может привести к раздору и неверным решениям.

Наставница поднялась со стула и отошла к шкафчику, из которого достала довольно большой прозрачный куб.

— Мой подарок тебе за усердие и прилежание. Ты очень способная ученица и достигаешь результатов быстрее, чем другие мои ученики. Это — Куб Живой Мысли, — сказала Светозара Ильинична, протянув его Веронике. Куб оказался увесистым. — Я долго хранила его, не знала, кому бы подарить. Но теперь я не сомневаюсь, что все эти годы Куб ждал тебя. Если долго смотреть в него, не отвлекаясь, и вспоминать о чем-то или мечтать, то мысль появится в нем в виде живых картинок. Эта вещь может показаться тебе бесполезной, однако порой визуализация мыслей помогает нам лучше разобраться в своих раздумьях, мечтах и воспоминаниях.

Вероника была рада, что этот неприятный момент был скрашен подарком.

 

***

Алёна погуляла по зеленому двору Терема, обогнула его, понаблюдав за тем, как тренируется Таня, метавшая дротики в круглую мишень, и вернулась во двор дожидаться сестру на лавочке.

Погода стояла теплая, но небо постепенно заполнялось серыми облаками, которые то закрывали солнце, то уплывали в сторону.

Наблюдая за юдами, временами взлетавшими на зонтиках ввысь и улетавшими по делам, Алёна с сожалением думала о том, что им с сестрами нельзя пользоваться зонтиками и вылетать за пределы острова. Как было бы здорово (хоть и страшно) оторваться от земли и отправиться куда-нибудь!

Неожиданно кто-то схватил Алёну сзади ужасными руками, сплошь покрытыми язвами и нарывами, и принялся душить. Она выпучила глаза, издав сдавленный хрип, и попыталась вскочить с лавки, но чьи-то руки крепко сжимали ее горло и не давали встать.

К счастью, длилось это недолго, руки ослабили хватку. Алёна услышала за спиной издевательский смех и, встав, обернулась. Позади нее стоял парень с новомодным начесом и в больших маскарадных перчатках, которые Алёна с перепугу приняла за настоящие человеческие руки.

— А я-то думал, ты одна из великих сестер Юдовских, из тех, что победили вубару! — просмеявшись, сказал парень. Он обогнул лавочку и встал перед Алёной, сунув руки в карманы джинсов. — Я — Олег.

— Алёна, — пролепетала Алёна, которая всё еще не могла отойти от потрясения. — Почему ты хотел меня задушить?

Она смотрела на Олега во все глаза, явно не понимая, чем заслужила такое издевательство.

— Хотел проверить, правда ли вы обладаете силой, или это всё слухи, — Олег неприятно усмехнулся правым уголком губ.

Алёна поняла, что не прошла проверку, и сконфузилась, не в силах представить, что сказать в свое оправдание этому нахалу. Она обрадовалась, увидев Таню, выходившую из-за угла Терема.

— Представляешь, сегодня я научилась летать! — издали сказала Таня. Она подошла ближе и от избытка чувств даже не обратила внимания на Олега. — Я могу подниматься в воздух без зонтика и мутузить ногами противника, находясь выше его носа! Смотри! Мерехта ганич ежец!

Танины ноги едва оторвались от земли на полметра, но недолго довольствовалась она своим маленьким триумфом — свалилась на землю после того, как Олег захлопал в ладоши со словами «Браво», нахально оскалившись.

— А ты кто такой? — буркнула Таня, потирая ушибленный бок.

— Я — самый главный человек на острове, любимец всех горожан, — ухмыльнулся Олег.

— Он, что, подкатывал к тебе? — спросила Таня, поглядев на Алёну.

— Нет, он хотел меня задушить. Проверял наши способности.

— А какие у ТЕБЯ способности? — Таня обратилась к Олегу, демонстративно сложив руки на груди. — Что ты нам покажешь?

— У меня нет способностей, — помрачнел Олег, и от его спеси ничего не осталось. — Бабушка загнала меня в Юдо для перевоспитания. Это для меня что-то вроде исправительной колонии.

Олег так и не перевоспитался, умолчав о том, что Совет наставников уже много раз делал ему выговор и грозился выгнать с острова за то, что он частенько устраивал встряску новичкам, называв это посвящением в юды. Например, он заманивал новичка в лес, где подговоренные лешие запугивали его чуть не до смерти. Или договаривался с женами водяных, что те завлекут бедолагу в пруд, да там и поиздеваются над ним хорошенько, пока он не нахлебается воды.




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.