Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Почему моё сердце болит?



 

Пройдя по открытой местности, бетонным коридорам «Королевских Дубов» в свой первый день нового семестра я поняла, как чувствует себя новый заключенный, проходя через дворик тюрьмы.

Я держалась настороженно и чувствовала себя уязвимой и каждую минуту ждала подвоха. Коридоры были украшены знакомыми плакатами, приклеенными серебристым скотчем к кирпичным стенам. На этот раз там было написано ярко фиолетовым цветом, что вскоре состоятся танцы в День Святого Валентина. Я видела те же здания, что и раньше, знакомые лица повсюду; людей, которых я знала уже много лет.

Но все казалось мне неприветливым.

Я была подавлена, и мой живот скрутило от волнения, рядом со мной была Лиз, но я знала, что ей вскоре придется пойти на первый урок. У нас были раздельные уроки, а это означало, что через пять минут я останусь одна, и мне придется самой позаботиться о себе.

Я смотрела, как учащиеся проносятся мимо меня и мне стало интересно, что они думают обо мне; никто из них не смотрел в мою сторону и я удивилась, действительно ли меня никто не замечает. Не был ли, мучающий меня страх, плодом моей чересчур буйной фантазии? Неужели, все забылось, как и сказала Лиз.

Мои старые друзья подходили и с радостью приветствовали меня, я снова успокоилась. Никто и словом не обмолвился о Томе. Никто не глазел на меня. На самом деле, на меня не обращали никакого внимания.

Может быть, полиция кроме узкого круга друзей, никого не посвятила в то, что я и есть та студентка «по делу». Возможно, Лиз была права и все будет хорошо. Я рассталась с Лиз и пошла на свой первый урок, впервые за несколько месяцев чувствуя себя уверенно.


 

Но ничто не могло подготовить меня к встрече с Томом, хотя рано или поздно это должно было произойти. Наши пути пересеклись после обеда, рядом с его классом. Я торопилась на следующий урок, и даже не поняла, что прохожу мимо его класса.

Он стоял с учебником в руке у двери и смотрел за проходящими мимо учениками. Когда я заметила его, он разговаривал с одной из своих учениц, посмеиваясь над тем, что она говорила. Я застыла, словно олень в ночи в ярком свете фар, затем отшатнулась и быстро развернулась. Я знала, что у меня покраснели щеки, сердце учащенно билось в груди. Я не могла повернуться и посмотреть в лицо Тому, не сейчас и не перед всеми.

Краем глаза я заметила, что Том посмотрел на меня и отвернулся. Казалось, он не был удивлен или взволнован тем, что я здесь. Когда я повернулась, он уже исчез из вида, зайдя в свой класс.


 

В феврале, сразу после того, как я пошла в «Королевские Дубы», отец вернулся к нам. Мы знали, что он не сможет оставаться один в Сантьяго, и никто не удивился его возвращению. Дело было не в том, что он не мог постирать или приготовить еду. По сути, он был семейным человеком и просто скучал без нас.

В конечном счете, мы провели в Калифорнии без отца чуть более двух месяцев.
Это время стало для Тони началом пути во взрослую жизнь, он упорно трудился, совмещая занятия в колледже с работой. Несмотря на загруженность в учебе, он устроился на работу в местный ресторан быстрого питания, и сам оплачивал свои расходы на автомобильную страховку и бензин.

— Тони, ты убьешь себя, — однажды сказала мама. Он забежал позавтракать со мной, и один только взгляд на его лицо вызывал беспокойство. Он был бледнее обычного, с темными кругами под опухшими глазами.

Он покачал головой.

— Я никогда так не уставал, но ни о чем не жалею. Отец должен знать, что я в состоянии обеспечить на себя. Он должен знать, что я повзрослел и могу принимать собственные решения. — Он сделал паузу. — Я не хочу, чтобы он думал, что мы зря приехали сюда. Хочу, чтобы он знал, что это стоило того и мы ценим это.

 

Я нахмурилась.

— Знаешь, Тони, тебе просто нужно сказать ему об этом. Не нужно надрываться, чтобы доказать это.

Он ухмыльнулся мне.

— Это будет не так весело, кроме того, сказать можно и неправду. То, что это правда, я должен доказать делом.

Он ушел, и я задумалась над его словами. На самом деле, он был прав. Он учился в местном колледже, после которого он мог поступить в университет на четырехгодичный курс, а в ресторане он уже получил место менеджера.

Мой отец был так впечатлен успехами и новыми обязательствами Тони, что он удивил всех, подарив Тони поддержанный Фольксваген гольф. Радовал тот факт, что они опять начали разговаривать, и, учитывая события прошлого года, гордость отца была вдвойне ценна для Тони.

Что касается отца, то он со временем смягчился. Он сильно скучал без нас после нашего отъезда из Чили и вернулся в США с оттаявшим сердцем. Все вместе мы обсудили ситуацию и согласились, что каждый был в чем-то неправ.

Мы так же решили, что лучше всего продолжить жить семьей, принимая во внимание интересы каждого. Это было совершенно новое отношение со стороны отца, который всегда придерживался патриархальных взглядов, и эти изменения произошли благодаря Тони и мне.

По новому соглашению, отец решил, что мне пора учиться вождению.

Придерживаясь старомодных взглядов, он настоял на том, чтобы я обучалась на пикапе с ручной коробкой передач.

— Поверь мне, если ты будешь водить машину на ручнике, то станешь более ответственным и классным водителем, — процедил он, указывая мне на место водителя.

— Не уверена, что мне хочется быть такой,— пошутила я, глядя из-за руля на ручник, и, нажимая на сцепление и тормоза.

Конечно, люди водят машины, но я никогда не думала, что так скоро смогу научиться этому. Мы всегда планировали вернуться в Чили до того, как мне исполнится шестнадцать, поэтому я считала, что скорее выучусь там, нежели здесь.

Сейчас все поменялось. Я и отец, ближайшие три недели, были заняты обучением. Я никак не могла согласовать действия сцепления и тормозов и каждый раз, подъезжая к остановке или пригорку, машина глохла.

Однажды я даже умудрилась заглохнуть на магистрали, из-за чего отцу в спешке пришлось пересесть, сгоняя меня с водительского места и поскорее уехать оттуда. После этого, мы ездили по небольшим улицам жилых районов, пока я не стала ездить достаточно уверенно.

Но это стоило того. Через несколько недель после того, как я получила водительские права, мы с отцом поехали покупать машину. Он объявил, мило улыбаясь:

— Это запоздалый подарок к твоему дню рождения, и думаю, от меня ты бы не приняла ничего другого.

Я улыбнулась, удивляясь произошедшей перемене, и оглянулась вокруг. Мы были на стоянке машин, — «посматривая, что тут есть» как сказал отец. Мы посмотрели парочку машин из ряда, затем увидели маленькую спортивную серую Хонду Цивик.

У нее был люк на крыше и, конечно же, механическая коробка передач. Мы осмотрели машину, затем посмотрели друг на друга и кивнули. Отец вынул из кармана деньги, заплатил дилеру на месте, и я повезла машину домой. В кругу друзей я стала первой, у кого появилась своя машина и единственной из класса шестнадцатилетней, кто самостоятельно приезжал на машине в школу. Мне для счастья большего и не надо.


 

Машина придала мне новый статус, и я без труда могла поехать куда-нибудь, пользуясь возможностью свободного передвижения. Теперь я сама отвечала за свои поездки, и больше не нужно было кого-то просить подвезти меня. Я просто садилась в машину, чтобы попасть в нужное место в нужное время.

На второй неделе занятий в школе я начала пристальнее следить за Томом и его передвижениями, и изучила его новое расписание. Я точно знала о его местонахождении на переменах и куда он ходит до и после школы.

Я ничего не могла с собой сделать. Я знала, что это нехорошо, но ужасно скучала по нему, и хотела знать, как у него дела. Я очень хотела поговорить с ним, но убедила себя, что меня никто и никогда не увидит рядом с ним.

Я вела себя осторожно, и ходила по территории кампуса так, чтобы случайно не столкнуться с ним. Я всегда сворачивала, если видела, что он идет в мою сторону. Я поняла, что все учителя в кампусе знали меня, и задавалась вопросом, предупредили ли их о том, что нужно держаться подальше от меня.

Я была уверена, что они наблюдают за мной и ждут, когда я оступлюсь и окажусь рядом с Томом. В свою очередь, я твердо решила выжидать и держаться подальше от Тома. Последнее, что я хотела это, чтобы преподаватели или студенты видели меня на расстоянии ближе пяти шагов от Тома.

Правда заключалась в том, что мне до боли хотелось подбежать к Тому и спрятаться в его объятьях, уткнуться лицом в его грудь и вдыхать такой знакомый свежий запах. В наших прежних отношениях было сделано так много ошибок, но я чувствовала, будь мы вместе, мы бы все исправили.

По крайне мере, с ним я чувствовала бы себя в безопасности. Прошло столько времени, а я до сих пор была влюблена в него и очень сильно скучала по нему. Из-за сложившейся ситуации, мне оставалось только ловить моменты, когда он заходит и выходит из класса. Я старался не часто смотреть на него в кампусе, но я нашла способ делать это из укрытия, сидя в своей машине.

Каждое утро я забирала из дома Лиз и отвозила ее в школу. Меня поздно внесли в списки занятий, и первые два урока мне приходилось заниматься в классе по розничной продаже. Фактически до третьего урока мне не нужно было быть в кампусе, так как занятия и практика по розничной продаже проходили в универмаге местного торгового центра.

Несмотря на это, по утрам я забирала Лиз из дома, подвозила ее к кампусу, ненадолго задерживаясь на парковке, и уезжала в торговый центр на практику.

— Здорово, что ты меня подвозишь в школу, — в первый день пробормотала Лиз. — Хотя думаю, что это всего лишь предлог, чтобы поводить новую машину.

Я рассмеялась вместе с ней, но притихла, подъезжая к школьной парковке. Лиза также как и я знала, почему я подвозила ее. Заезжать за Лиз было мне не по пути, и чтобы доехать до школы к первому уроку, нужно было потратить дополнительно двадцать минут на утренний маршрут.

Хотя я нисколько не жалела. Я подъехала к стоянке, чтобы высадить ее и быстро осмотрела парковку.

— Ищешь кого-нибудь? — тихо подразнила она и наклонилась за сумкой.

— Да, ты же знаешь,— улыбнулась я в ответ. — Он еще не подъехал.

Лиз рассмеялась, качая головой. Два раза из трех мы приезжали как раз вовремя, чтобы застать момент, когда Том подъезжал к стоянке и уходил в школу. Мне удобнее было наблюдать за ним из машины, так как у меня были затемненные стекла, сразу же после того, как он уходил, я уезжала из школы.

Когда я припарковалась, дожидаясь, когда Лиз соберет свои вещи и пойдет на занятия, я увидела его издалека, рассмотрела, что на нем надето, какая у него стрижка и старалась угадать его настроение. Мне не нужно было беспокоиться о том, кто нас окружает или о том, что кто-то видит, как я слежу за ним, так как это было маловероятно.

— Знаешь, это плохая идея, — сказала Лиз, став серьезной. — Конечно, я хочу, чтоб ты была счастлива, но вас уже были неприятности. Если я могу разглядеть тебя снаружи машины, тогда это сможет сделать любой. Включая мистера Стивенса. Ты хочешь, чтобы тебя снова застукали?

—Тсс, — прервала я, понимая, что она права. Я играю с огнем, и последнее, что я хочу это, чтобы меня застукали. Но ничего не могла поделать с собой. Это была единственная возможность. Я должна была видеть его, даже если между нами ничего нет.

— Может мне хочется, чтобы он знал, что я слежу за ним.

Я до сих пор не имела понятия, как он относится ко мне после того, как все раскрылось. Думал ли он, что я знаю о письме, которое Сара написала миссис Дрейк? Думал ли он о том, что я имею к этому отношение? Я надеялась, что нет. Я надеялась, что он больше доверял мне и, что он поверит, искренне поверит, что случившееся просто вышло из-под контроля.

Я чувствовала себя ужасно, сознавая какую роль я сыграла в этом — из-за своей беспечности и слепой веры друзьям. Я хотела и нуждалась в том, чтобы Том понял, что я не хотела навредить ему. Что бы ни случилось, я никогда не хотела причинить ему боль, особенно таким образом. Я надеялась, что при встрече смогу поговорить с ним рано или поздно и все объяснить.

Если быть честной, я так же надеялась, что у нас будет шанс поговорить о том, остались ли у нас чувства друг к другу.

— Что ж, я не могу больше оставаться. — Прервала мои мысли Лиз. — Сегодня я должна быть пораньше в классе, чтобы подготовиться к экзамену.

Она повернулась в кресле, вытягивая шею, чтобы посмотреть на стоянку позади нас. — О, — произнесла она. — Он здесь. Внимание. — Она повернулась ко мне с серьезным и слегка хмурым лицом. — Пожалуйста, Иззи, будь осторожна. Не разговаривай с ним. По крайне мере, старайся не привлекать внимание. Здесь вокруг учителя. И они высматривают что-нибудь подозрительное.

— Я знаю, Лиз, знаю, — быстро ответила я. — Я просто хочу проверить, посмотрит он на меня или нет. Хочу знать, не злиться ли он на меня.

Лиз пожала плечами, открыла дверь и вышла из машины. Не сказав больше ни слова, она захлопнула дверь. Я повернулась к зеркалу, чтобы посмотреть на проходящего мимо Тома.

Сегодня он был одет в классические брюки и темную рубашку. Он выглядел потрясающе. Он подошел ближе к машине, чем обычно. Я нахмурилась. Он ускорил шаг, как будто пытался догнать Лиз, но вдруг повернулся к моей машине.

Я не ожидала, что он окажется так близко от меня и не знала, что мне делать. Я могла пригнуться, он стоял совсем рядом с машиной, и спрятаться было негде.

Вдруг он оказался возле моего окна, а его лицо на одном уровне с моим. Его светло-карие глаза омраченные, казалось, годами волнений и переживаний, смотрели, как никогда, с нежностью. Огромный комок встал у меня в горле и мое сердце тревожно забилось. О чем он думал? Он что, сошел с ума? Ему нельзя просто так взять и подойти ко мне. Что скажут люди? Он захотел попасть в тюрьму?

Он протянул руку и постучал в окошко. Уголки его рта приподнялись в скромной улыбке. Я нащупала кнопку и опустила окно, вопросительно посмотрев на него. Он облокотился на дверь и посмотрел мне в глаза.

— Что такое, Изабель? — спросил он обычным тоном. — Я вижу, ты каждый день останавливаешься здесь. Тебе что-то нужно?

— Ты сошел с ума? — прошипела я. — Тебе нельзя так подходить ко мне. Что, если нас кто-то увидит? — Неожиданно, Том улыбнулся, обнажив идеально ровные зубы.

Его бородка была все так же ухожена, но русые волосы слегка подросли, и на висках появилось больше седины, придавая ему более суровый и необычный вид. Он никогда не выглядел лучше, чем сейчас, отметила я.

— Изабель, мне не предъявили никаких обвинений, — ответил он, как будто речь шла о пустяковом деле, вроде штрафа за превышение скорости или за неправильную парковку. — Кроме того, не думаю, что разговаривать с тобой это преступление. Врятли меня можно наказать за то, что я пытаюсь помочь ученице.

— Не хочу показаться грубой, — прошептала я, нервничая. — Но не думаю, что ты поступаешь умно. Может, тебя и не обвинили ни в чем, но думаю, полиция сможет сделать выводы. Особенно, если увидят, как мы разговариваем.

Том рассмеялся.

— Изабель, мне ничего не грозит, пока ты не сдашь меня, — ответил он. — Все просто. Поскольку мы коснулись этой темы, и, наконец-то заговорили, хочу поблагодарить тебя за то, что встала на мою защиту. Твои показания помогли мне остаться в школе и избежать суда. Спасибо за то, что хранила молчание. Ты не представляешь, что это значит для меня.— Он нервничал, произнося это, хотя и пытался казаться легкомысленным.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и опустила глаза, смущенная и озадаченная.

— Пожалуйста, — с горящими щеками произнесла я. — Надеюсь, ты знаешь, что я не сделала бы ничего, что могло навредить тебе. Надеюсь, ты знаешь, что это не я сдала тебя. — Вдруг я заметила, как один из учителей подъехал с другого конца стоянки и запаниковала. — Послушай, мне надо ехать. Мы можем вызвать подозрения, и я не хочу навлекать на тебя еще неприятности.

Том отступил назад.

— Хорошо, ты не хочешь опоздать на занятия, — выпрямившись, сказал он. Я нащупала кнопку и подняла окно, но остановилась, когда он добавил:

— Изабель?

Я вскинула голову вверх, встретившись с ним глазами. Он смотрел, удерживая мой взгляд.

— Я рад, что ты вернулась, — произнес он, наградив меня своей широкой и искренней улыбкой. Она была такой заразительной, что невозможно было устоять и не улыбнуться в ответ

 

Глава 15

Теряя веру

 

Все оставшееся утро я провела словно в трансе. Джеймс, старший смены на занятиях по розничным продажам остановил меня, когда я в подвале снимала с товара защитную пленку.

— Изабель? — позвал он меня тихо, — Ты сейчас здесь, со мной?

Я моргнула, посмотрев на него.

— Что такое, Джеймс? Я делаю что-то не так?

Нахмурившись, он покачал головой.

— Нет, ты все делаешь правильно, но я вижу, что сегодня у тебя тяжелый день. Что случилось? С тобой все в порядке? Как будто ты сегодня на автопилоте.

Я выдавила улыбку и посмотрела на одежду, лежащую передо мной на столе. Джеймсу было двадцать два года, и он был самым молодым куратором у нас. У него были ямочки на щеках и крепкое мускулистое телосложение, большинство девочек на моем курсе запали на него. Ростом 6 футов, он обладал телом футболиста и карими глазами, в обрамлении черных, изогнутых ресниц. Девчонки из нашего класса жутко бы заревновали, увидев, что он обращает на меня пристальное внимание.

— Спасибо, Джеймс. Я в порядке. Просто задумалась, вот и все. Все же спасибо, что спросил.

— Именно это мне и нравится в тебе. — Джеймс чуть переместился, чтобы помочь мне с тяжелой одеждой на стеллаже. Он подошел ближе ко мне. Я была рада помощи. — Ты молода, но не витаешь в облаках. Ты ведешь себя совсем не как девчонки твоего возраста. Уверен, я не первый заметил, что ты не только красива, но и умна.

Я в удивлении посмотрела на него. Было странно от Тома слышать такие речи; он был помолвлен с одной женщиной из универмага, и обычно вел себя очень профессионально. Внимание, которое он мне оказывал, льстило, и я поняла, что нравлюсь ему.

— На самом деле, не знаю — засмеялась я, старясь отбросить эту мысль. — Люди не подходят ко мне и не говорят, что они находят меня умной и привлекательной. Знаешь, это не совсем обычно.

Джеймс криво улыбнулся.

— Думал, ты заметила, что я всегда прихожу на твои утренние занятия по понедельникам, в дни, когда ты не работаешь на первом этаже. — Он задел меня плечом, когда потянулся за товаром, я почувствовала прикосновение мягких волосков его тела к своей голой руке. Джеймс прошептал: — А я думал, что это слишком бросается в глаза.

Я уставилась на него, застигнутая врасплох его словами. Я почувствовала, как румянец разливается по моим щекам, и улыбнулась, открывая свои недавно выпрямленные, без брекетов зубы.

— Даже не знаю, что сказать. Я, в общем-то, удивлена. Никогда не замечала, что ты обращаешь на меня больше внимания, чем на других,— скромно ответила я, раскладывая одежду на демонстрационный стеллаж.

Ситуация была совершенно недопустимая, не только потому, что он был моим куратором, но и, потому что был помолвлен с женщиной, которая работала в этом же здании и, которая в данный момент, находилась в помещении.

— Джеймс, не стоит говорить об этом здесь, — быстро проговорила я, отступая от него и стеллажа. — Здесь много учеников, и они могут заинтересоваться, о чем мы тут шепчемся.

Перед тем, как мы встретились взглядами, глаза Джеймса вспыхнули, оглядывая мою светло-зеленую блузку, застегнутую на все пуговицы, из-под которой отчетливо вырисовывалось очертание моего тела. Я поднесла руку к своей груди, чувствуя себя обнаженной, задаваясь вопросом: о чем я только думала, надевая эту блузку. Он была слишком облегающей.

— Да, давай поговорим после твоей смены, не в магазине, — тихо произнес он, нагибаясь ко мне. — У тебя остается еще месяц здесь, а потом твой курс по продажам окончится, так? Может, после этого мы сможем встречаться?

Я в удивлении уставилась в его темные глаза. Его взгляд скользнул по моему телу сверху донизу, и обратно, я выдавила из себя улыбку. Я не могла отвести взгляд от его карих глаз в обрамлении темных ресниц.

— Да, примерно так, остался месяц, — уверенно произнесла я. Увеличивая расстояние между нами, я сделала еще один шаг назад. — Может, мы вернемся к этому разговору после школьных уроков, — сказала я небрежно, в ужасе от слов, сорвавшихся с губ. О чем я думала? Джеймс был симпатичный и милый парень, но как я могла оказаться еще в одной компрометирующей ситуации? От волнения у меня все еще пылали щеки.

Полные губы Джеймса растянулись в улыбке, демонстрируя две идеальные ямочки на щеках.

— Хорошо, Изабель. Я возьму твой номер телефона, когда мы закончим здесь и сможем что-нибудь придумать, — сказал он, зашагав уверенной походкой прочь. — Работай хорошо, — он в шутку крикнул издалека, одаривая меня своей лучезарной улыбкой, прежде, чем завернуть за угол и исчезнуть.


 

Вики начала приставать ко мне с уговорами, вернуться в команду по плаванию. Когда в начале января началось зачисление; я готова была вернуться в команду, лишь бы она от меня отстала. Первые два занятия были скучными, неинтересными, раньше я получала удовольствие от общения с Томом, но больше ему не разрешалось тренировать команду пловцов. Вместо него у нас была новая тренерша.

— Почему мистер Стивенс не может больше тренировать? — однажды спросила я у Вики, когда мы в раздевалке обсыхали после тренировки.

Она посмотрела на меня в изумлении.

—Ты шутишь? Ты не знаешь, почему он не тренирует?

— Кое-что я слышала, Вики, но в начале учебного года меня не было в стране, помнишь? Я не в курсе слухов.

Она посмотрела на меня, и небрежно пожала плечами.

— Ну, мистер Стивенс не может тренировать, потому что его подозревали в незаконных отношениях с ученицами, некоторые из которых в прошлом году были в команде пловцов,— ответила она прямо, глядя на меня. — Уверена, ты знаешь об этом, так как ты была одна из тех учениц.

Пожав плечами, я напустила на себя безразличный вид.

— Да, но ничего же не доказали. Я разговаривала с полицией и сообщила, что ничего не было. Ему не предъявили обвинений, и если он преподает в школе, почему ему нельзя тренировать? Я не совсем понимаю.

Вики отмахнулась рукой.

— Да, ему не предъявили обвинений, но теперь многие думают, что он виновен. Директор Уоррен следит за ним, поэтому он был отстранен от тренировок в бассейне.

— Интересно, — процедила я сквозь зубы. — Вот вам и, не виновен, пока не доказано обратное, да?

Я пришла в ярость от мысли, что Тому запретили тренировать пловцов, я знала, как ему нравилось работать с плавательной командой, и знала, что его отстранение — моя вина. Это был невысказанный обвинительный вердикт, и доказывало то, что все поверили подозрениям полиции. Неудивительно, что все учителя так смотрели на меня. Чудо, что Том все еще преподавал в Королевских Дубах, он, должно быть, знал, что думали о нем коллеги, и ловил на себе осуждающие взгляды других учителей. Оставшийся плавательный сезон у меня не было ни мотивации, ни желания, ни интереса заниматься плаванием. Мое тело толкало меня вперед, но в душе не осталось рвения заниматься спортом. Том иногда приходил на соревнования помогать с судейством, и это были единственные волнующие моменты в плавании.


 

Так как я не виделась с Томом на тренировках, я придумала другие способы сделать это. Ситуация с Джеймсом беспокоила меня, но привела меня к одному очень важному заключению. Джеймсу было двадцать два года — почти мой ровесник и он подходил по возрасту для свиданий со мной, но рядом с ним я чувствовала себя вещью, будто у меня не было права голоса, чего я никогда не испытывала с Томом. Глаза Джеймса выдавали его непристойные мысли, и я много раз уходила пораньше из универмага, чтобы заскочить домой, быстро принять душ и пойти в школу на третий урок. Я также убедилась, что в моих анкетных данных не указан мой домашний телефон, я не хотела, чтобы он добрался до меня за пределами универмага. С этих пор я держалась подальше от него во время первых двух уроков и, как могла, избегала встреч с ним.

Том, напротив, всегда был добрым, великодушным, и заботливым. Он был намного старше Джеймса и меня, но обращался со мной с уважением и обожанием и, как с равной себе. Он никогда не запугивал меня, и в его присутствии я всегда чувствовала себя комфортно и в безопасности. Общение с Джеймсом и вызванные этим эмоции подтолкнули меня к решению заново найти взаимопонимание с Томом.

Первым шагом к развитию нашего с Томом секретного общения, было то, что я по утрам стала приезжать на школьную парковку. Каждый раз, появляясь там, я знала, что Том пытается заговорить со мной, пытается дать мне знать, что я не безразлична ему и самое главное, что его сердце стремится ко мне.

Во время наших финальных домашних соревнований сезона, Том был официальным судьей. Вместо того чтобы незаметно уйти после соревнований, он задержался. Я смотрела на него, гадая, что он задумал. На бетонной площадке перед бассейном оставалось несколько человек и я среди них. Я с Натали задержались у бетонных скамеек, окружающих бассейн, медленно собирая свои вещи и, обсуждая куда нам пойти после соревнования. Я делала все, чтобы задержаться, было ясно, что Том пытается привлечь мое внимание.

— Давай, Изабель, ты готова? — Наконец, спросила Натали. Она надела сланцы и перекинула плавательную сумку через плечо.

Я скользнула взглядом по направлению к Тому, он стоял прямо за главными воротами бассейна, недалеко от раздевалки для девочек.

— Конечно,— отозвалась я. — Идем.

Мы зашагали к воротам, на нас до сих пор были мокрые купальники и парки, на ходу вытирая волосы полотенцем. Я уже решила, что поеду прямо домой и приму душ там, я болтала с Натали, приглашая ее к себе домой, когда она заметила стоящего у ворот Тома.

— Ой, мистер Стивенс, как дела?— улыбаясь, обратилась она к нему. Когда Том был нашим тренером, все пловцы обожали его, но отреклись, когда началось расследование. Натали была одной из немногих девочек, кто не говорил о нем как о преступнике. — Знаете, в этом году у нас в команде пловцов обстановка хуже некуда. Вы вернетесь к нам? Теперь плавать за эту команду совсем неинтересно.

Том криво улыбнулся.

— Уверен, что все не так уж плохо, Натали. У вас есть парни, чтобы составить компанию и развеселить вас. Уверен, ты и Изабель хорошо проводите время.

Я непроизвольно улыбнулась, услышав свое имя, Том обратил свой взгляд на меня. Его глаза горели ярче обычного, от солнца его зрачки сузились, превратившись в крошечные черные точки, поглощенные морем зеленовато-коричневого спокойствия.

— Ну что? — произнес он, — как соревнование, Изабель?

Поняв, что Том проявляет интерес больше ко мне, чем к ней, Натали зашагала к раздевалке, помахав нам обоим.

— Я приму душ, Из, — крикнула она, войдя внутрь. — Встретимся позже.

Мы с Томом стояли и смотрели, как она исчезает за дверью главного входа кирпичного здания. Когда она ушла, я повернулась к нему.

— Вижу, твоя подружка поняла намек,— произнес Том, ближе подходя ко мне. — Натали что-то знает, или она просто торопится куда-то?

— Нет, она ничего не знает. Я покончила с привычкой делиться секретами с подругами, можешь быть уверен в этом.— Я почувствовала, как мое тело жаждет оказаться ближе к Тому, как будто сверхсильный магнит тянет меня к нему, пока, наконец, не остановилась в шаге от него. — И что ты здесь делаешь? С нашей стороны не очень-то умно разговаривать так.

Поведение Тома изменилось, он вдруг стал совершенно серьезным. Он нахмурил брови.

— Ты права, но я устал, я не могу прятаться от тебя. Я устал месяцами не замечать тебя. Как всегда, тебе удается это лучше чем мне. Ты так убедительно игнорируешь меня и продолжаешь жить своей жизнью. И так в этом преуспела, что мне становится плохо. Знаю, это к лучшему, но я так не могу.— В ожидании ответа, он посмотрел на меня в надежде, что я пойму его.

Я сглотнула, не зная, что сказать. Слова Тома напугали меня, но в глубине души я понимала их правоту. Еще немного и могли возникнуть неприятности, ему грозила тюрьма, но когда он был поблизости, я не могла всерьез задуматься об этом. Я снова хотела вдыхать его знакомый запах, чувствовать его руки на своем теле, прижиматься щекой к волосам и ощущать прикосновение его бородки к своей коже. Это были неправильные мысли, и я хорошо сознавала, что на нас смотрят.

Я прочистила горло и уставилась на свои худые ноги в черных сланцах.

— Я тоже соскучилась по нашему общению, — призналась я. — Я хотела написать тебе письмо, но так и не решилась. Слушай, может, ты позвонишь мне домой?

— Нет, лучше общаться с глазу на глаз, — прервал меня Том. — Ты сможешь завтра прийти ко мне в класс перед третьим уроком? На пять минут.

Мое сердце учащенно забилось.

— Это небезопасно? Стоит ли заходить к тебе в кабинет? Что подумают люди?

— Изабель, расслабься, — по голосу было ясно, что он немного расстроен. — Ничего не случится, если мы будем осторожны. У меня нет третьего урока, поэтому в классе не будет учеников. Просто зайдешь на несколько минут перед третьим уроком, сделаешь это ради меня?

Конечно, я могла это сделать ради него, ради себя, ради нас, подумала я, старясь убедить себя в том, что все будет в порядке. Внутренний голос кричал об опасности, но я подавила его, затем кивнула.

— Хорошо,— наконец ответила я. — Я зайду завтра.

— Здорово.— Том улыбнулся с облегчением. — Сейчас тебе лучше идти. Уверен, твои друзья ждут, когда ты отвезешь их по домам, маленький таксист. Увидимся завтра.

— Я улыбнулась в ответ и, опустив голову, направилась к раздевалке.

Этой ночью мои мысли не давали мне покоя, и я не сомкнула глаз, ворочаясь в кровати, в ожидании утра. Десятки вопросов рождались у меня в голове: о чем таком важном хотел поговорить со мной Том, что предпочитает сделать это с глазу на глаз, а не по телефону? Не думал ли он, что его телефон прослушивают? Могут ли прослушивать мой телефон? Может ли отдел полиции пойти на такие меры для того, чтобы выяснить правду? Можно ли заново открыть уже закрытое дело, только потому, что потерпевшая вернулась в страну? Что, если полиция, с разрешения школьной администрации, установила записывающие устройства в классе Тома, так что они знают, кто выходил и заходил в класс и о чем там говорили?

По спине пробежала дрожь при мысли о том, что мои самые сокровенные разговоры с Томом, записанные на пленку станут известны полиции и всем остальным. Если нас с Томом разоблачат, сердце моего отца будет разбито. Он узнает, что я, глядя прямо ему в глаза, врала об отношениях с женатым учителем. Хуже того, Тому могут предъявить обвинение и посадить в тюрьму, и тогда я потеряю его навсегда. Может мне стоит быть осторожнее, думала я, и отказаться от встречи с ним. Мое сердце страстно желало остаться наедине с Томом, заново испытать моменты, когда мы вдвоем оставались в классе, и сказала себе, что все будет хорошо.

Большую часть своих практических занятий по продажам я готовилась к встрече с Томом перед третьим уроком. Я содрала целлофан с нового товара на складе, затем прошла в парфюмерный отдел. Универмаг был закрыт до десяти утра и парфюмерный отдел был пуст.

На полках я увидела бесконечное множество флаконов странной формы в качестве образцов в ожидании покупателей. Это были «пробники», они были уже открыты и готовы к использованию. Я просмотрела каждую полку, осторожно обнюхивая крышки флаконов, привлекших мое внимание. Понюхав несколько флаконов, я решила остановить свой выбор на изящном флаконе духов с ванильным запахом. Ванильный запах не был в числе моих любимых. Но я где-то читала, что мужчины постарше хорошо относятся к аромату ванили.

Я обильно побрызгала себя духами, давая время осесть им на волосах и затылке. Когда я закончила, от моих белых, облегающих джинсов и бежевой маечки, а также волос и кожи исходил легкий и приятный ванильный запах.

Я, как раз шла обратно в комнату, в которой проходили занятия, чтобы забрать свои вещи, когда из-за стеллажа с одеждой вышел Джеймс.

— Эй, Изабель, постой, — крикнул он.

Первой мыслью была то, что он видел, как я побрызгалась духами, я замедлила шаг и повернулась. Прежде чем я смогла что-то сказать, он схватил меня за руку и притянул к себе. Я затаила дыхание, пораженная таким проявлением собственнического отношения ко мне в общественном и потому, небезопасном месте.

— Доброе утро, принцесса, — улыбнувшись, сказал он, — выглядишь так, словно ты сегодня на задании. Еле догнал тебя. Куда идешь?

— Извини, Джеймс. У меня нет времени болтать с тобой, — заикаясь, ответила я, мой мозг лихорадочно придумывал ответ, пока я окинула взглядом его мужественные черты. — У нас сегодня экзамен и я хочу подготовиться перед занятиями. Думаю, меня уже ждут.

Джеймс нахмурился и отпустил мою руку.

— О, хорошо. Если тебя ждут, то тогда тебе лучше идти. Удачи на экзамене, Изабель,— подмигнул он мне, демонстрируя свои ямочки на щеках.

Я кивнула, озорно улыбнувшись и пошла к эскалатору. Через пять минут выйдут ученики с занятий и ко времени, когда они покинут универмаг, я хотела быть уже в пути на своей машине. Я пролетела мимо класса, собрала свои вещи и побежала к машине на парковку. Покупатели начали подъезжать, поэтому я незаметно прошла через небольшую толпу, собравшуюся у главного входа. Я открыла дверь машины, запрыгнула в нее и поспешно выехала на встречу с Томом.

 

 

Я замедлила шаг, приближаясь к кампусу, и постаралась пригладить свои волосы. Если я опоздаю в класс Тома, я меньше времени проведу с ним, а я не хочу терять ни секунды нашего с ним времени. И я никак не могла опоздать на третий урок. Из-за скандала, каждый учитель теперь знал меня, и мне не хотелось, чтобы кто-то из них допытывался о причине моего опоздания. Каждое опоздание может вызвать предположения, а предположения — вопросы, которые для меня и Тома могут вылиться в неприятности.

Я так же не хотела, чтобы видели, как я несусь по кампусу, это могло вызвать подозрения. Я балансировала на грани, помня о подстерегающей меня опасности с обеих сторон.

Моя нервы были на пределе, когда я зашагала, как ни в чем не бывало, к классу Тома. Я шла быстрым беззаботным шагом, надеясь, что выгляжу как любая ученица старшей школы, идущая на третий урок. В вестибюле, как обычно, было полно народу, пока я не повернула направо. Я дошла до тяжелой металлической двери классного кабинета Тома, на секунду остановившись, чтобы подготовиться к тому, что ждало меня впереди, и повернула ручку двери. Я приоткрыла дверь настолько, чтобы пройти в нее и юркнула внутрь, и тихо закрыла за собой дверь.

К моему удивлению, класс Тома был совершенно пуст. Я сделал несколько шагов в темноту комнаты, и тихо позвала:

— Ау? Здесь есть кто-нибудь?

Нет ответа.

Я снова позвала уже погромче:

— Кто-нибудь? Ау?

Тишина.

Я судорожно сглотнула. Драгоценное время уходило. Том передумал? Это ловушка? Он ушел или у него неприятности? По моим подсчетам у меня оставалось четыре минуты, до того, как мне необходимо будет пойти в другой конец кампуса на третий урок. Оставалось немного времени, и было только одно место, которое я еще не осмотрела. Я повернулась, и смело зашагала в темноту, выставив вперед руки, продвигаясь в темноте.

Оказавшись внутри, в нос ударил знакомый запах химикатов и меня захлестнули эмоции. Темная каморка с ее запахом химикатов была особенно дорога для меня: здесь начались наши отношения с Томом и прошли первые романтические встречи. Именно здесь все началось, и этот запах всегда будет напоминать мне об этом.

Вдруг кто-то нежно обхватил мою руку. Застигнутая врасплох, испуганная, и, не зная, кто это я тихо охнула.

— Это я, Изабель. Не бойся. Мы совсем одни.

Знакомый шепот Тома прозвучал нежно. Он протянул руки и близко притянул к себе, его сильные руки обвили мое тело, его лицо зарылось в мои волосы, его губы над моим ухом нежно целовали меня. Грудью я чувствовала биение его сердца, и трудно было понять, чье сердце бьется быстрее. Я старалась, но была не в состоянии справиться с наплывом эмоций внутри себя, и слезы потекли по моему лицу.

Дрожащим голосом я прошептала в ухо Тому.

— Я все еще люблю тебя, Том.

При этих словах Том сильнее сжал меня в объятиях. Затем он потянулся за моей правой рукой, которая обхватила его спину. Он осторожно притянул ее к груди и положил к себе на сердце, положив свою руку на мою. Я чувствовала ладонью биение его сердца.
Его теплое дыхание согревало мне ухо.

— Я знаю, дорогая, знаю. Все будет хорошо.

Том обхватил мое лицо руками и нежно меня поцеловал, его губы мягко скользили по моему рту. Мои губы тут же ответили, и я полностью сосредоточилась на ощущениях, которые вызывало во мне тело Тома. Я хотела, чтобы этот момент длился вечно. Это было словно во сне, во сне, от которого не хотелось просыпаться, и впервые с возвращения в Калифорнию, я почувствовала, что, наконец, вернулась домой.

 

 

Глава 16

Что бы ни случилось.

 

Спустя несколько дней, когда я стояла у нашего с Лиз шкафчика, Том подошел ко мне. У меня был четвертый урок, и я спросила у учителя разрешение выйти из класса, чтобы забрать домашнее задание, оставленное в шкафчике. Когда Том появился возле меня, я стояла одна в безлюдном коридоре, недалеко от класса.

— Привет,— скромно поприветствовал он.

— Привет,— ответила я, обыскивая шкафчик. — Я оставила свое задание здесь, а оно мне нужно на уроке.

— Тогда мне повезло.

Я не могла удержаться от улыбки.

— Ты знаешь, что мы стоим прямо напротив кабинета директора?

— Да, знаю, поскольку мы упомянули директора Уоррена, угадай, что он сказал мне, когда узнал о твоем возвращении в Королевские Дубы?

— И что же он сказал?

— Сказал, что не хочет меня видеть ближе, чем на 50 шагов от тебя — сказал он прозаично.

— Что? Ты серьезно? Почему ты раньше не сказал мне об этом? Хочешь, чтобы сейчас тебя застукали?

— Изабель,— терпеливо сказал Том, — Уоррен ничего не может сделать мне. Он просто хочет, чтобы я не расслаблялся. Так или иначе, меня не в чем обвинить, пока мы просто разговариваем. Давай облегчим себе задачу. Ты мне дашь свой новый номер, и мы сможем общаться по телефону как раньше. Тебе не придется все время волноваться, а я перестану постоянно высматривать тебя из класса и придумывать поводы, чтобы выйти из кабинета и поговорить с тобой. И мы перестанем переживать, что нас застукают.

Я кивнула.

— Ты прав. Так будет лучше.— Я достала из шкафчика ручку и начала на клочке бумаги записывать свой номер.

— Нет, — остановил меня Том, вытянув руку. — Просто назови номер, я запомню. Не хочу, чтобы видели, как ты мне что-то даешь.

— Хорошо, но ты запомнишь?

— Изабель, все, что касается тебя, врезается в мою память раз и навсегда.

Краснея, я выпалила свой номер.

— Запомнил?

Он кивнул.

— Сохранил в памяти.— Он искоса осмотрелся по сторонам. — Ничего, если я позвоню сегодня вечером?

— Конечно, — сказала я. — Звони в любое время, но придумай имя на случай, если на звонок ответят родители или брат. Только не Джон, ладно? Мама до сих пор переживает, что я отшила тебя.

— Разумно, леди, — сказал Том с улыбкой на лице.

Я закрыла свой шкафчик, держа задание в руке.

— Мне нужно идти. Поговорим позже?

— Конечно, Изабель. Позвоню сегодня вечером.

Я поскакала назад в класс, не в состоянии сдерживать свое волнение. Казалось, вот оно — нужное решение. В конце концов, мы хотим только поговорить, что в этом такого?


 

Том, как и обещал, позвонил мне домой этим вечером, в то время, когда я после ужина шла к себе в спальню.

— Изабель! Изабель, тебе звонят, — крикнула мама их кухни.

Я побежала в зал и схватила радиотелефон.

— Мам, спасибо, — крикнула я в ответ, забегая в комнату. — Можешь положить трубку на кухне.

Я закрыла дверь спальни и поднесла трубку к уху, ожидая услышать щелчок параллельного телефона. Когда он прозвучал, я выдохнула и откашлялась.

— Алло? — сказала я, стараясь говорить обычным тоном.

— Привет, — услышала я глубокий голос на том конце провода. — Рад, что застал тебя. У меня есть примерно двадцать минут, пока не придет Даниель.

У меня тут же испортилось настроение при упоминании имени его жены. Том редко говорил о своей жене, но когда упоминал ее, моя жизнерадостная натура изменяла мне под натиском суровой действительности. Я напомнила себе, что ничего не происходит, мы просто разговариваем. Ничего похожего на то, что было раньше. Я делала все, чтобы преодолеть свою ревность, стараясь сосредоточиться на разговоре с Томом.

— Спасибо за то, что на днях зашла в мой класс, — начал он, понизив голос. — Было так здорово, снова чувствовать тебя в своих руках. Я забыл, как вкусно ты пахнешь, какие у тебя губы. Я не хотел отпускать тебя.

— Я знаю, — зашептала я. — Жаль, что не могу навсегда остаться в твоих объятиях. Но нам не стоит говорить об этом сейчас.

Повисла небольшая пауза, затем он спросил:

— Какие у тебя планы на выходные на День памяти?

— Мой дядя приезжает из Чили и родители берут его в Йосемити (национальный парк, расположенный в Калифорнии), ответила я. — Они уезжают в пятницу и думаю, что приедут днем в понедельник.

Том засмеялся.

— Это либо совпадение, либо звезды благоволят нам. Даниель тоже берет детей в Йосемити на выходные. Она едет с нашими друзьями и их детьми. Они уезжают в четверг и возвращаются ночью в понедельник. Я сказал, что не смогу поехать, слишком много домашних заданий на проверку. Похоже, что мы могли бы вместе провести время.

Я села на кровать, отбрасывая прядь мокрых волос. Мысль, что я проведу время наедине с Томом, одновременно возбуждала и пугала меня. Не безумие ли это, невзирая на очевидный риск, так быстро вернуться к тому, что мы прервали. Я любила его и я знала, что хочу быть с ним. Но стоит ли подвергать себя опасности? Мы оба рисковали и ради чего?

— Том, я… — начала я, решив положить этому конец, прежде чем что-то произойдет.

Он ждал, что я скажу. Когда я ничего не произнесла, он откашлялся и проговорил

— Да, Изабель?

Я глубоко вдохнула, затем заговорила.

— Думаю, хорошая ли это идея, вот и все. Мы так рискуем и мы…

— Изабель, я не могу жить без тебя, — поспешно оборвал он меня. — Не хочу жить без тебя. Я люблю тебя. И я готов рисковать, чтобы быть с тобой. Ну, вот и все.— Он на секунду замолчал, затем продолжил. — Хочешь ли ты рискнуть вместе со мной или я прошу слишком много?

Я сглотнула и в согласии молчаливо кивнула. Он готов рисковать всем ради меня. Самое меньшее, что я могу сделать, учитывая, как сильно мы любим друг друга, это тоже рискнуть ради него.

— Я бы сделала все, чтобы быть с тобой, — прошептала я, вкладывая в слова душу и сердце.

— Хорошо,— сказал он, его голос смягчился. — Тогда договорились. Поскольку мы одни, скажи, почему прошлым летом, после того, как я вернулся из похода, ты перестала отвечать на мои звонки.— Его голос снова посерьезнел. — И почему, ты даже не соизволила попрощаться со мной, когда уехала в Чили. Я думал, ты ненавидишь меня и это разбило мне сердце.

— Том, это не потому, что ты сделал что-то не так,— сказала я. — Поверь мне. Я многое пережила до отъезда и эмоции не так повлияли на мою способность думать. Я даже написала тебе длинное письмо из Чили, все объясняя, но так и не отправила его. Я написала его незадолго до звонка полиции и решила, что это плохая идея отправить его тебе в школу после, ты знаешь, инцидента. Поэтому я его просто выкинула.

— При мысли, что ты даже не попрощалась со мной, я сходил с ума, — сказал Том, таким голосом, что это напугало меня и согрело мое сердце. — В любом случае, мы можем поговорить об этом позже. Давай встретимся в субботу, скажем днем? Как тебе такой вариант?

— Конечно, — ответила я. — Будет здорово снова оказаться с тобой наедине. Сейчас с машиной мне будет легче сделать это. Где ты хочешь встретиться?

Повисла пауза.

— Если честно, я бы хотел, чтобы ты приехала ко мне, — сказал Том. — Здесь будет намного удобней, чем наверху в горах. Что думаешь?

При мысли, что я встречусь с ним у него дома, в котором он жил с женой и детьми, кровь ударила мне в голову и у меня закружилась голова. Я не могла поверить, что он предлагает мне встретиться у него дома. Кроме того, это опасно.

— Ты действительно думаешь, это здравая мысль?— Спросила я, с волнением. — Это же твой дом. Что скажут соседи, если увидят, как я захожу к тебе в дом, когда жены нет в городе?

Том хмыкнул.

— Изабель, не волнуйся. Просто приезжай. Мы посидим, пару часов по обнимаемся на диване и наверстаем упущенное. Вот и все. Ты слишком беспокоишься.

— Извини, ничего не могу поделать с этим.— Я сделала глубокий вдох и сказала. — Отлично. Я подъеду к тебе в субботу. А сейчас, тебе лучше идти.

— Спокойной ночи, — прошептал Том.

— Спокойно ночи,— нежно ответила я. Я положила трубку и на моем лице расплылась широкая, довольная улыбка.


 

— Подожди минутку, — оборвала Лиз, в раздражении, поднимая руку вверх. — Так ты да или нет?

Я сидела в спальне Лиз на ее широкой кровати, обнимая ее большую подушку. Был вечер субботы, мое рандеву с Томом только что закончилось. В том, что я была с мужчиной постарше, было что-то волшебное, что-то возбуждающее и запретное. Рассказывая об этом Лиз, я поняла, что произошедшее было даже более волнительно. И я сразу же примчалась сюда из его дома. Все волнения, сомнения и вину, которые я испытывала по поводу отношений с женатым мужчиной, разбились и исчезли, когда я рассказала об этом Лиз. Кроме того, пересказывая ей, я начинала верить в то, что это реальность, а не фантазия. Я могла бы все придумать, если б об этом знала только я. Если же об этом знает еще она, то тогда это становилось действительностью. Я знала, что мне не стоит рассказывать ей, но не могла остановиться.

Я сжала подушку в руках и приглушила смех облаком из перьев.

— Что? — хитро спросила я. — Не можешь сказать?

Лиз подпрыгнула на кровати и выхватила подушку из моих рук.

— Давай, Изабель, скажи! Ты еще девственница или нет?

— Ну, трудно сказать, — призналась я. — На самом деле у нас не было секса. Но кое-что определенно произошло.

Лиз выглядела так, словно вот-вот лопнет от нетерпения.

— Хочу знать все с самого начала,— потребовала она. — Чем вы, ребята занимались? Ты была у него в постели? Расскажи все сначала?

— Ладно.— Я замолчала, чтобы привести в порядок мысли. — Я припарковалась в квартале от его дома, не хотелось, чтобы его соседи увидели незнакомую машину рядом с его домом. Я подошла к крыльцу и постучала в дверь. Через несколько минут он мне открыл и пустил в дом. Он провел меня прямо к дивану в зале, и сразу же сказал то, во что я до сих пор не могу поверить… ну, не знаю, правда ли это…

— Что, Изабель? Что он сказал?

— Ну, ты знаешь, как я нервничаю по поводу потери девственности и, как я боюсь заниматься сексом из-за боязни забеременеть и того, что родители убьют меня?

— Да, и что? А кто нет?

— Судя по всему, несколько недель назад Том решил сделать вазэктомию(прим.— хирургическая операция, при которой производится перевязка или удаление фрагмента семявыносящих протоков, эта операция приводит к неспособности иметь потомство при сохранении половых функций). То есть своей жене он сказал, это из-за того, что не хочет больше иметь детей, но мне он сказал, что пошел на это ради меня.

Лиз начала смеяться.

— Ты шутить? Что это значит?

— Сказал, что не хочет, чтобы я так сильно волновалась. Я объяснила, что не хочу спать с ним пока не буду готова и пока не буду уверена, что это безопасно… ты понимаешь, буду знать, что не забеременею. Ну, он воспринял это серьезно. Как бы то ни было, может, он просто говорит так, может, его заставила жена сделать это, чтобы самой не забеременеть. Ты знаешь, парни могут сказать все что угодно, лишь бы переспать и не знаешь наверняка, правда это или нет. Думаю, что он все-таки пошел на это, сделал операцию, правда, не знаю по какой причине. В любом случае, какая разница? Это не важно.

— Ладно. Давай, выкладывай самое интересное, — нетерпеливо произнесла Лиз.

— Затем Том отлучился на минутку, я воспользовалась возможностью осмотреться. У него красивый дом. Он небольшой, но уютный. Первое, что я хотела увидеть это его фотографии, фотографии его жены и детей. Веришь, их не было?

— Может он убрал их, зная, что тебе будет неприятно, — предположила Лиз. — Или, может быть, они не держат их на виду.

— Я думала у него, по любому, должны быть фото. Он же ведет уроки фотографии. Ну, может, ты права, наверное, он убрал их из-за меня. Разумеется, я не собиралась спрашивать, почему нет ни одной фотографии. В любом случае, Том вернулся, и мы вместе устроились на диване. Я чувствовала себя как-то странно, полностью в уединенной обстановке. Много раз, я думала, как кто-то может подъехать и увидеть нас голыми в грузовике или кто-то может открыть дверь, когда мы в классе или взять телефон, когда мы разговариваем. В этот раз, было, похоже, что никто нам не сможет помешать. Ладно, на самом деле, я боялась, что его жена могла что-то забыть, вернуться домой и увидеть нас на диване.

Лиз захихикала.

— Было бы фигово. Наверное, Том думал о том же самом.

— На самом деле, казалось, он совершенно спокоен, — ответила я. — Меня удивляет, что он так легко это воспринимает. Не знаю, как это объяснить. Впрочем, он всегда спокойный и невозмутимый. Такой он по характеру. Так или иначе, он сел на диван и, казалось, чувствовал себя вполне комфортно, держа меня в объятиях. Мы немного поговорили о том, о сем, и затем стали ласкать друг друга. Сначала мы целовались, сидя на диване, а потом я даже не поняла как, мы уже лежали голые на диване, и извивались…

— Что значит извивались? Он был наверху или ты? Давай, не упускай детали, Изабель!

Я замолчала, вспоминая события дня. Я знала, что многое утаила и рассказала ей только половину, но я не хотела рассказывать ей все. Часть меня хотела сохранить секрет, разделить любимые моменты только вдвоем с Томом.

— Слушай, Лиз, мы многое делали, и это было невероятно. Но это было в первый раз, и я не хочу вдаваться в детали. Хочу сохранить кое-что в секрете, понимаешь? Я посмотрела на нее, надеясь на ее понимание.

Глаза Лиз немного потускнели, а лицо помрачнело.

— Да, понимаю, — медленно ответила она. — Наверное, это не очень хорошая мысль посвящать меня во все. На случай, если полиция начнет пытать меня, чтобы получить информацию!— Завизжала она и засмеялась, кинув в меня подушкой. — Я не верю, что у вас было что-то еще, кроме поцелуев.

Я покачала головой в задумчивости.

— Если честно, у нас не зашло дальше этого. Мы пытались… знаешь… но не получилось. Он, наконец, оставил попытки, и сказал, что я еще не готова. Ты не представляешь, как я была расстроена и смущена, Лиз. То есть умственно и психологически я была готова, я хотела этого, я хотела, чтобы он был тем самым, ты понимаешь, но мое тело отвергало его. Клянусь, никогда не думала, что это будет так трудно заниматься сексом. Все же, я просила его попытаться еще раз и даже сказала, что это не так больно, но думаю, он все понял, прекратил попытки и просто удерживал меня в объятиях. Он сказал, что хочет, чтобы я была готова и что мы попытаемся в другой раз, он не хочет причинить мне боль.

— Это все? — Разочарованно спросила Лиз.

Я пожала плечами.

— Мы оделись, и я сказала, что я должна ехать домой. Я была так смущена, я просто хотела уехать. Он хотел прижать к себе, целовать меня, держать в объятиях, но я была так расстроена, что хотела просто уйти. Похоже, мое тело подвело меня.

Лиз нахмурилась.

— Изабель, не суди себя строго. Не переживай. Спорим, в следующий раз будет легче. Помнишь, я рассказывала, как было больно, когда у нас Брэдом в первый раз был секс? Как нам пришлось пробовать несколько раз? В следующий раз все получится, вот увидишь. Скажи, когда ты встречаешься с ним?

— Он предложил провести следующую ночь с ним, — ответила я. — Это наша единственная возможность провести вместе ночь, так как мои родители и его жена возвращаются в понедельник. Мы хотим попробовать еще раз. Лиз я люблю его, и знаю, что не хочу терять девственность с кем-то другим. Надеюсь, что в следующий раз будет не так больно.

— Не беспокойся, Изабель. Тебе нужно расслабиться, хорошо? Когда завтра ночью будешь с ним, тебе нужно расслабить свое тело и не думать ни о чем. Тогда будет не так больно.

— Я просто скажу брату, что проведу ночь в твоем доме, — сказала я ей. — Ему все равно, у него полно своих дел. Просто, в случае, если он позвонит, что навряд ли, просто ответь на звонок и скажи, что я в душе или что-нибудь в этом роде.

— Заметано, — отозвалась Лиз. Она схватила меня за руку и пристально посмотрела на меня. — Слушай, завтра это случится. Не переживай, тебе нужно просто расслабиться и освободить ум и тело.

Завтра будет моя ночь, я была уверена в этом. Я была готова на все, чтобы ночь оказалась не только приятной, но и запоминающейся

 

Глава 17

Необыкновенная любовь

 

День воскресенья тянулся бесконечно долго. Весенние дни стали длиннее и солнце не садилось раньше восьми часов вечера. Я с осторожностью держала в руке бокал красного вина, которое мои родители оставили в открытой бутылке на кухонном столе. Вряд ли они заметят, что в бутылке стало чуть меньше вина. Как чилийка я с детства привыкла видеть этот напиток за обеденным столом. Я начала пить вино с четырнадцати лет на каникулах или семейных торжествах. Я любила мягкое, терпкое вино за тепло, которое растекалось по телу. Я подумала, что вино поможет мне расслабиться.

Я осушила бокал, налила в него воды и затем села на диван. На мне была самая удобная одежда — серые спортивные штаны и старая футболка, за последние несколько недель я не чувствовала себя так расслабленно, как сейчас. Скоро должен позвонить Том и дать знать, что можно ехать к нему домой, я была готова к наступлению ночи.

Как только зазвонил телефон, я схватила трубку.

— Алло?

— Ты занята? — услышала я глубокий голос на том конце провода.

— Не совсем, — ответила я, широко улыбаясь. — У тебя были планы?

— На самом деле, я подумал, может быть, ты сможешь заехать и провести ночь здесь, — шутливо произнес Том. — Что ты думаешь?

Том всегда получал удовольствие, заигрывая со мной. Вместо того чтобы сказать «Все в порядке, можешь приезжать» он вел себя так, будто ничего не было спланировано заранее. Ему нравилась думать, что мы действуем по обстановке, спонтанно.

— Ммм. Хорошая мысль, — тихо прошептала я в трубку. — Думаю, что готова к этому. Но должна предупредить, на мне спортивные штаны и футболка.

— Дорогая, приходи, в чем есть.

— Хорошо, буду через десять минут.

Когда я положила трубку и встала, то почувствовала легкое головокружение. Я поняла, что если хочу добраться до Тома в целости и сохранности, мне, как минимум, нужно протрезветь. Я сходила на кухню за вторым стаканом воды, почистила зубы, побрызгалась духами, расчесала волосы, и нанесла немного вазелина на губы. Когда я была готова, я почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы проехать несколько миль по городу. Я взяла ключи, проверила все двери и направилась к своей машине.

Я доехала к Тому без каких-либо происшествий и в этот раз припарковалась прямо на его улице. Когда я подошла к передней двери Тома, я увидела, что весь дом, кроме крыльца, погружен в темноту. Я тихонько постучалась и стала ждать. Дул легкий ветерок, но ночь была теплая. В воздухе я уловила запах жасмина.

Пока я ждала, я осмотрела свою одежду. Штаны? Подумала я. Что со мной не так? Женщины в любовных романах не соблазняют мужчин в спортивных штанах и футболках! Я не придала этому значение, когда уходила из дома, и даже если бы обратила внимание, то не смогла бы появиться перед дверью женатого мужчины в пеньюаре или нижнем белье от Victoria’s Secret. Штаны вполне себе ничего, отметут любые подозрения, заверила я себя. Хотя, я все еще переживала, что любопытные соседи могут увидеть меня на крыльце его дома. Я попыталась успокоиться и подумать о том, что ждет меня впереди, когда я войду в дом.

Дверь со скрипом открылась, и Том появился в слабом свете, который, по-видимому, отбрасывали мерцающие свечи. Он протянул мне руку.

— Давай, Изабель, пока никто не видит, — пробормотал он.

Держа меня за руку, Том проводил меня в слабо освещенный зал. Запах его свежевымытых волос напомнил мне о том, как мы первый раз обнимались, и по моему, телу пробежала дрожь. Он с тревогой посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты готова лечь в кровать?

— Конечно,— прошептала я, надеясь, что достаточно хорошо почистила зубы, чтобы заглушить запах вина в своем дыхании.

Том кивнул и повел меня к лестнице. Я удивилась, я думала, что мы продолжим на диване в зале. Я попыталась представить себя с Томом на кровати, на которой он спит с женой и не смогла. Я удивилась, что для него это было вполне приемлемо.

Когда мы, наконец, поднялись наверх по лестнице, покрытой ковровой дорожкой, из открытой спальни лился мерцающий свет, освещая маленький коридор. Еще свечи, отметила я. Слева от меня находилась дверь, на которой белыми гвоздиками были прибиты две яркие деревянные таблички с именами: Нелл и Эрин. Спальня его дочерей. Я оглянулась назад, ощущая первый укол вины.

Том повел меня в спальню, и я быстро огляделась вокруг. Единственным источником света в комнате была свеча, стоящая на комоде прямо напротив кровати. Не было никаких фотографий, сувениров, и даже картин на стенах. Убрал ли все это Том? В стене над кроватью находилось прямоугольное окно, прикрытое белой занавеской. Занавеска была приоткрыта, пропуская лучи мягкого света. Лунный свет окутывал кровать нежным романтическим светом.

— Я так рад, что ты здесь, Изабель, — зашептал Том. Он взял меня за руки и усадил рядом с собой. Я ничего не ответила, и он медленно погладил мои волосы. — Не знаю, что случилось в Чили, но я счастлив, что ты снова здесь, в моих руках.

 

— На самом деле, не очень хочется говорить о Чили, — сказала я, избегая его взгляда. Ладонью я чувствовала прохладу мятой простыни и заметила на ковре следы от пылесоса. — Ты должен знать, я вела себя неосмотрительно с друзьями, из-за этого вмешалась полиция, но я никогда, никогда не хотела, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это.

Том медленно потянулся ко мне, наши тела встретились и через мгновения мы уже лежали на кровати, прильнув друг к другу. Том, будто впервые, пробовал мои губы на вкус, его теплый язык скользил у меня во рту, нежно играя с моим языком. Том переместился с губ на шею, и когда настало время стащить футболку, он остановился.

— Изабель, ты уверена, что готова? — спросил он. — Ты действительно уверена, что хочешь этого? Мне нужно знать, что ты приняла решение не под давлением и это именно то, что ты хочешь.

— Я хочу этого больше всего на свете, — заверила я его. — Я полностью готова к этому. Я хочу быть с тобой. Никто на меня не давит, я делаю это, потому что хочу.

Этих слов было достаточно. Я потеряла счет времени, пока Том исследовал мое тело своим ртом и нежными пальцами. Почти половину времени он провел, занимаясь со мной любовью влажными губами и мокрым языком. Я жаждала чувствовать его тело на своем, готовая на все, что он пожелает. Казалось, прошла вечность, прежде чем Том уселся на кровать и потянулся к небольшому ящику тумбочки. Я проследила за его движением, когда он достал белый тюбик. Открутив маленькую крышку, он выдавил небольшое количество прозрачного геля себе на указательный палец.

— Это смазка, — сказал Том, закрыл тюбик и положил его обратно в тумбочку, затем снова занял место рядом со мной на кровати. Указательным пальцем он осторожно втер гель там, внизу. — Надеюсь, это чуть облегчит тебе боль. Меньше всего я хочу навредить тебе.

— Послушай, неважно как, но первый раз будет больно,— заговорила я. — Мне просто нужно вытерпеть это. Просто будь нежнее. После первого раза все будет замечательно. А сейчас не беспокойся обо мне. Если будет слишком плохо, я дам тебе знать.

Том снова начал целовать меня, сначала нежно, затем более страстно. После нескольких минут страстных поцелуев я почувствовала, как Том трется об меня, уже скользкую от геля. Легкое давление его органа на мою кожу сводило меня с ума, и он продолжал дразнить меня, до тех пор, пока я не потеряла контроль. Мне необходимо ощутить его внутри себя, иначе я взорвусь от желания. Тело Тома начало медленно проникать в меня. Хотя я чувствовала знакомую боль, она была не такой уж острой. Мои внутренности все еще сжимались и пытались воспротивиться вторжению, но каждый толчок дарил мне приятное ощущение, которое постепенно вытеснило боль, которую я испытывала.

Я двигалась вместе с Томом, чувствуя, как он с каждым толчком продвигается внутрь и давление, похожее на то, что я ощущала вчера, стало нарастать. Затем я почувствовала, как мои внутренности полностью разорвались, и давление сменилось на обжигающую боль, пока Том проникал в меня все глубже и глубже. Боль захлестнула меня и я прикусила губу, чтобы не крикнуть. Я, молча, терпела. Мне нужно испытать боль, чтобы потом испытать наслаждение, сейчас или никогда.

— Изабель, ты в порядке? Замедляя движения, спросил Том. — Мне остановиться? Тебе очень больно?

— Все хорошо. — Выдохнула я. Несмотря на боль я хотела, чтобы он наконец испытал оргазм, и мое тело смогло отдохнуть и оправиться. — Не останавливайся, продолжай дальше.

Выкрикивая мое имя, Том достиг разрядки, хотя мое тело было измучено от боли, и первого проникновения, я радовалась тому, что Том впервые со мной испытал оргазм. Теплая волна пробежала по моему телу и несмотря на то, что физически я не испытала оргазм, я испытала эмоциональное наслаждение, которого у меня никогда не было раньше.

Я нежно обняла Тома, лежащего на мне. Он нежно целовал меня и поглаживал мне волосы. В этот самый момент, я поняла, что хочу обнимать этого мужчину всю жизнь. Я не хотела отпускать его, и хотела лежать так вечность. Это был самый дорогой, самый интимный момент, который я когда-либо делила с другим человеком, и хотя боль была неописуемой, я пребывала в состоянии абсолютного блаженства.

Глава 18

Сладкое подчинение

 

Мой мирный сон прервал рассвет, о котором возвестила красивая, бледно-желтая заря. Не приснилось ли мне все это? Мое тело приятно побаливало, я поняла, что Том лежал рядом, прижавшись ко мне. Я не могла поверить в это. Здесь, лежа н




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.