Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Глава 3. «Порядок в доме»



Глава 1.

Он сиял как маяк. Небоскрёб более тысячи футов высотой, габаритные огни сверху, на антеннах, мигающих в темноте, которая скрывала город. Башня Уиллиса, одно из самых высоких зданий в мире, была удачно расположена в деловом центре Чикаго, заключена в стекло и сталь и окружена водами реки Чикаго и Озера Мичиган. Вся его масса была напоминанием о том, откуда мы родом... и куда мы идём.

Мы покинули Гайд-Парк, наш дом, и ехали на запад через равнины в направлении Небраски и Малефициума, древней книги волшебства, которую моя (бывшая?) лучшая подруга, Мэллори, очевидно, собиралась украсть.

Нервы мои были на пределе, и я всё сильнее сжимала руль гладкого кабриолета Мерседес, принадлежащего моему напарнику.

Этот напарник, Этан Салливан, улыбнулся мне с пассажирского сиденья.

 


— Не будь такой угрюмой, Страж. И не стоит продолжать смотреть на открытку города, которую ты приклеила к приборной панели.

— Я знаю, — сказала я, выпрямляясь и просматривая автостраду перед нами. Мы были где-то в полях Айовы, на полпути между Чикаго и Омахой. Стоял ноябрь, кукурузу уже убрали, но акры ветряных двигателей образовывали дугу в темноте над нами.

— Просто это странно — уехать, — сказала я. — Я действительно не покидала Чикаго с тех самых пор, как стала вампиром.

— Я думаю, что жизнь вампира весьма похожа везде, несмотря на местоположение. В действительности, только еда везде разная.

— Как ты думаешь, чем они тут питаются, в Небраске? Кукурузой?

— И стейками, как мне думается. Скорее всего, всё то же самое. Хотя твои Меллокейки может быть трудно найти.

— Именно поэтому я взяла с собой упаковочку.

Он рассмеялся так, будто я сказала невероятно смешную шутку, которую он никогда не слышал, но это ведь была абсолютная правда. Меллокейки были моим любимым десертом. Эти шоколадные пирожные с зефирным кремом чрезвычайно трудно найти. Я взяла с собой на всякий случай.

Независимо от моих вкусовых пристрастий, мы продолжали ехать, так что я улыбнулась и попыталась привыкнуть к тому факту, что Этан, бывший и будущий Мастер Чикагского Дома Вампиров Кадогана, сидел в кресле рядом со мной. Менее чем двадцать четыре часа назад, он был окончательно и бесповоротно мёртв. И теперь, с помощью тёмной магии, он вернулся.

Я всё ещё была ошеломлена. Взволнована? Конечно. Шокирована? Несомненно. Но в основном ошеломлена.

Этан усмехнулся.
— Знаешь, ты так на меня смотришь, будто боишься, что я исчезну?

— Потому что ты убийственно красив.

Он лукаво улыбнулся.
— Не буду оспаривать твой прекрасный вкус.

Я закатила глаза.

 


— Мэллори возродила тебя из пепла, — напомнила я. — Если возможно такое, то не так уж много в мире невозможного.

Она подняла Этана из пепла, чтобы сделать его волшебным фамильяром... и чтобы освободить древнее зло, заключённое в книге волшебников, которые думали, что делают миру одолжение. Так продолжалось до тех пор, пока Мэллори не решила освободить зло, дабы исправить свою странную тягу к запретной тёмной магии.

К счастью, её заклинания были прерваны, так что она на самом деле не успела освободить зло или сделать Этана фамильяром. Мы предположили, что именно поэтому она схватила руки в ноги и рванула за Малефициумом — она хотела попытаться ещё раз.

Фамильяр или нет, но Этан вернулся: высокий, светловолосый, клыкастый и красивый.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась я.

— Нормально, — сказал он. — Нервирует то, что ты продолжаешь на меня таращиться. Я дико зол, что Мэллори прервали, и теперь на неопределённый срок откладывается моё воссоединение с моим Домом и моими вампирами. — Он сделал паузу и сверкнул в мою сторону глазами. — Всеми моими вампирами.


Щёки мои заалели, и я быстро перевела взгляд на дорогу, хоть мысли были совсем о другом.

 


— Я буду иметь это в виду.

— Да уж, сделай одолжение.

— А что, собственно, мы собираемся сделать, если встретим Мэллори?

Когда мы встретим её, — поправил он. — Она хочет Малефициум, а он находится в Небраске. Не сомневаюсь, что наши пути пересекутся. А что касается... Не уверен. Думаешь, она хочет откуп?

— Я знаю только одну вещь, которую она хочет, — сказала я. — И у неё есть некоторая фора, а это значит, что она, вероятно, доберётся туда прежде, чем мы.

— Если предположить, что ей удастся улизнуть от Ордена, — сказал Этан. — Что выглядит весьма вероятным

Орден являлся союзом магов, который осуществлял надзор за Мэллори в реабилитационном центре и был ответственен за охрану Малефициума. И оба дела эти ребята умудрились безнадёжно провалить.

— Это забавно, Салливан. Особенно для того, кто жив в течение только двадцати четырёх часов.

— Не позволяй моей юной симпатичной внешности смутить тебя. Теперь у меня опыт двух жизней.

Я хмыкнула с сарказмом, но про себя вознесла благодарности. Я горевала об Этане, и это было великолепно — тем более для такой неожиданной штуки — как получить его назад.

К сожалению, моя признательность сопровождалась ледяной грызнёй в животе. Он-то был здесь, а вот Мэллори была там, завлекая древнего левиафана обратно в наш мир.

— Что такое? — спросил Этан.

— Я не могу дрожать от страха за Мэллори. Я зла на неё, зла на себя за то, что меня не было рядом, когда она пыталась уничтожить Чикаго. А ещё меня раздражает то, что вместо праздника по поводу твоего воскрешения, мы должны изображать сверхъестественных нянек для женщины, которую хорошо знаем.

Я сожалела о том дне, когда Мэллори узнала, что она волшебница. Все у неё валилось из рук с тех пор, и это касается и её отношений с семьёй и с друзьями. Но она была моей подругой очень долгое время. Она встала на мою защиту в первый день нашего знакомства, когда бандит попытался вырвать мой рюкзак на Эль, и именно на её плече я рыдала, когда Этан превратил меня в вампира. Я не смогла бы бросить её, как бы сильно мне этого не хотелось.

— Мы уже отправились в путь, дабы найти её. Не представляю, что ещё можно сделать. И, я полагаю, что ты должна купаться в лучах моей славы... особенно после того, как я получил кол в сердце, спасая твою жизнь.

Я не могла не усмехнуться.

 


— И тебе даже не потребовалось двадцати четырёх часов, чтобы напомнить мне об этом.

— Надо пользоваться всеми доступными инструментами, Страж.

Глаза его мерцали, даже когда предательская тревожная морщинка залегла между бровями.

— У тебя есть идеи, куда мы на самом деле должны отправиться, когда доберёмся до Небраски? Где этот бункер? Ведь это большой штат.

— Нет, никаких, — сказал он. — Я рассчитывал дать Катчеру время на выяснение общего направления, а уже затем поинтересоваться деталями.

Катчер был другом Мэллори. Он работал с моим дедом, омбудсменом Чикаго по сверхъестественным делам, пока Диана Ковальчук, новый мэр города, не лишила его должности. Как и Мэллори, Катчер был волшебником, но он был в натянутых отношениях с Орденом гораздо дольше, чем она.

Зазвонил мой сотовый, личный вестник новостей, как хороших, так и плохих.

Этан взглянул на него, а затем укрепил на приборной панели между нами.
— Я думаю, он готов говорить.

— Этан, Мерит, — поприветствовал нас Катчер. Голос его был сух, а по тональности даже ниже, чем обычно. Не то чтобы он поддался эмоциям, но исчезновение Мэллори явно его зацепило.

— Ну, что, как дела? — спросила я.

— Женщина, с которой я планировал провести оставшуюся часть жизни, изо всех сил пытается открыть ящик Пандоры, наплевав на последствия. У меня бывали лучшие дни. И недели.

Я скроила сочувственную гримасу.
— Что же, поделись этим. Что мы имеем?

— Она жила на объекте, недалеко от О'Хара, — сказал Катчер. — За ней наблюдала вооружённая охрана и медперсонал, чтобы убедиться в её стабильности.

— А, что, Орден проводил какие-то операции в Чикаго? — спросил Этан.

—Баумгартнер утверждает, что этот объект не принадлежит Ордену. Это просто стационарное медучреждение, где у Баумгартнера есть друзья, — продолжал Катчер. — Баумгартнер был главой Ордена. — Судя по голосу Катчера, оправданий у дядьки быть не могло.

— Так что же случилось? — настаивал Этан.

— Она спала некоторое время, потом проснулась и начала каяться в своих пристрастиях. Казалось, она всё осознала и казнит себя, так что те ребята сняли ограничения для экзамена медианы.

— Тут-то она и напала на охранника? — спросил Этан.

— Ага! Оказалось вдруг, что она не слабачка. Охранник всё ещё в больнице, но насколько я понял — его сегодня выписывают.

— И где же она? — спросила я.

— У администрации перевозчиков есть отчёт о ней с камер скрытого наблюдения, — сказал Катчер. — Она засветилась на Эль и села на поезд до Авроры. Затем её видели на стоянке грузовиков, она уехала на восемнадцати колёсной машине в направлении Де-Мойна. След обрывается в Айове. С тех пор о ней ничего не известно.

Катчер был единственным, кто остановил фамильярские чары Мэллори, вырубив её. Жаль, что он не треснул её немного сильнее.

— Так что теперь она на пути в Небраску, — догадалась я. — Но как она могла понять, что Орден отошлёт Малефициум именно сюда, а не назначит нового хранителя?

—Саймон говорил ей о бункере, — сообщил Катчер. — И он, и Баумгартнер, навещали её, и говорили о книге, которую собираются перевозить, будучи уверены, что она спит.

— Вот и двойной страйк против Саймона, — сказала я.

— Ага, — согласился Катчер. — Его бы вытурили из Ордена, если бы Баумгартнер так не боялся его. Слишком уж много он знает, слишком мало в его голове здравого смысла. Если он всё ещё член Ордена, то у Баумгартнера ещё есть власть.

— Жёсткая позиция, — размышлял Этан — Есть какие-нибудь соображения по поводу нашей стратегии?

— Первый шаг — это подобраться поближе, — сказал он. — Вы захотите направиться в Эллиот, Небраска. Это примерно в пяти милях к северо-западу от Омахи. Архивариус Ордена живёт в сельском доме за пределами бункера. Я пришлю указания.

— Архивариус? — спросила я.

— Тот, кто записывает историю Ордена.

— И он единственный маг, охраняющий книгу? — спросил Этан.

 


— Зовут её Пейдж Мартин. Она единственная колдунья в этой глухомани, и она также единственная волшебница в штате Небраска. Малефициум не всегда хранится там. Так как он путешествует с места на место, нет необходимости полного контингента охранников. Я попросил их пересмотреть решение относительно меня, — Катчер тихо добавил. — Я хочу быть там, если дела пойдут плохо. На случай самого плачевного финала. Но они боятся, что я не смогу быть объективным.

Мы все немного помолчали, наверное, представляя, как плохо всё может пойти, и вероятности, в которых мы не смогли спасти Мэллори…или то, что она не хотела бы быть спасённой.

— Но они позволят этому архивариусу быть там? — спросил Этан.

— Она не знает Мэллори, — сказал Катчер. — И она является частью Ордена. Они думают, что она справится сама.

И они, вероятно, думали, что могли обращаться с нею так же. Точно так же, как они обращались с Саймоном, Мэллори и Катчером, прежде чем выгнали его. У Ордена был ужасный послужной список того, как управляли его сотрудниками

— Ты думаешь, что они могли сэкономить на одном-двух солдатах, пытаясь решить проблему, которую они же сами и создали, — размышлял Этан.

— К сожалению, — сказал Катчер. — Это не единственный в мире волшебный кризис, и не так много ничем не занятых волшебников, чтобы перебрасывать их туда-сюда. Они переназначаются, как только становятся свободны.

Как Стража, меня учили работать с тем, что есть, но это не означало, что мне должно было понравиться количество плохих шансов или мысль о подобных кризисах во всём мире.

— Мы держим курс на Эллиот, — сказал Этан. — Мэллори получила преимущество во времени, и кажется маловероятным, что мы домчимся до книги раньше, чем она. Ты мог бы предупредить архивариуса, если ты ещё этого не сделал.

— Она уже знает. И вот ещё что. — Катчер нервно откашлялся. В ответ на эти звуки, Этан неловко поёжился в своём кресле.

— Вполне возможно, вы двое и Мэллори не единственные на этой дороге. Сет Тейт был выпущен сегодня утром.

Я выругалась про себя. Сет Тейт был мэром Чикаго, смещённым с этого поста после того, как мы обнаружили, что он управлял наркосиндикатом.

Тейт был сверхъестественным существом, обладающим старой, незнакомой магией, которая несколько раз заставляла волосы на моей шее становиться дыбом. К сожалению, мы ничего не знали о других его способностях.

— «Сегодня утром» было час назад, — сказал Этан. — Так почему же мы только сейчас это узнали?

— Потому, что мы это узнали только сейчас. Мы не являемся больше сотрудниками администрации, и Ковальчук не собиралась информировать нас. Наш новый мэр решила, что Тейта следует отпустить, отчасти потому, что один человек, которого якобы убили в его резиденции, был замечен за пределами Дома Кадоган ранее сегодня вечером.

— Должно быть, это был ты, — шепнула я Этану.

— И совсем не благодаря Тейту, — сказал Этан. — Должны ли мы думать, что он тоже ищет Малефициум?

— Мы не знаем наверняка, — сказал Катчер. — Он был помилован Ковальчук, так что ПДЧ не чувствуют, что имеют право следить за ним, даже если у них хватало бы ресурсов. Мы и так не в полном составе на сегодняшний день.

— Неполный состав? — поинтересовалась я. Было три неофициальных Омбудса, как мне нравилось их называть, в дополнение к моему деду: Катчер, компьютерный гений Джефф Кристофер и администратор Марджори. Никто из них не выглядел как прогульщик.

—Джефф сегодня отзвонился. Сказал, что некоторые дела требуют его пристального внимания. И это справедливо, так как он не сотрудник и фактически его пребывание в офисе не оплачивается.

 


Логично, конечно, но это всё ещё казалось странным. Джефф был необычайно надёжным, и он, как правило, просиживал перед своим очень большим компьютером. Конечно, если бы он нуждался в нашей помощи, он не стал бы стесняться попросить о ней.

— Мы не можем быть уверены, что он ищет книгу, — сказала я. — Но я не удивилась бы, встретив его в эпицентре событий. В конце концов, он был единственным, кто рассказал мне о Малефициуме. — Он был абсолютно заинтригован магией, и не трудно себе представить, что он решил нажиться на возможности захватить его. Жаль, я не взяла с собой моё звенящее дерево, подарок на память от моего деда, который давал мне защиту и от более тонких форм тейтовской магии.

— Крыть нечем, — сказал Катчер.

— В том маловероятном случае, если Тейт вызовет проблемы в Чикаго, ты можешь позвонить Малику, — сказал Этан. — Он может сплотить оставшихся охранников Кадогана.

Малик был официальным Мастером Дома Кадогана, вторым после Этана, пока тот был жив, и остаётся в этой должности, пока Этан опять не вступит в права Мастера Дома.

— А ещё ты можешь позвонить Джонаху, — предложила я, но рекомендация была встречена тишиной. Джонах был начальником охраны Дома Грея в Чикаго, и он был моим напарником, заменившим Этана, когда тот умер. Хотя ни Катчер, ни Этан не знали этого, Джонах также был моим официальным партнёром в Красной Гвардии, секретной организации, созданной, чтобы следить за Мастерами вампиров и Гринвичским Советом, британским синедрионом, который управлял нами.

— Мы пересечём этот мост, когда подойдём к нему, — сказал Катчер. — Пока что я должен закругляться. Я позвоню, если узнаю что-либо ещё.

Мы попрощались, и Этан отключил телефон.

— Кажется, он держится, — проговорил Этан.

— Не настолько велик у него выбор. Он любил её, или я предполагаю, что он всё ещё любит, а она катится в пропасть, и он ни черта не может с этим поделать. Уже во второй раз.

— Как же он не увидел в первый раз, что происходит вокруг? — задался вопросом Этан. — Ведь они жили вместе.

Мэллори подожгла Чикаго, пытаясь сделать Этана фамильяром. Она колдовала в подвале дома на Викер-Парк, в котором жила с Катчером.

— Я думаю, что какая-то его часть всё отрицала. Он не хотел верить, что она виновата в хаосе, в который погрузился город. Она готовилась к экзаменам и постоянно притворялась. Если Саймон ничего не заподозрил, то чего ожидать от Катчера?

— Опять Саймон?

— К сожалению. И это ещё не всё. Катчер думал, что между ней и Саймоном что-то есть. Возможно не романтичное, но они становились слишком близки, чтобы он оставался в зоне комфорта. Он боялся, что она перейдёт на сторону Саймона — сторону Ордена — против Катчера.

— Странные вещи творит любовь с мужчиной, — сказал Этан, голос его неожиданно отвлёкся. Он постучал пальцем по приборной панели. — Там что-то на дороге. Собака?

Я прищурилась, глядя вдаль автострады, пытаясь разыскать то, что заметил Этан. Спустя мгновение я увидела — тёмная масса на разделительной полосе, в четверти мили впереди. Эта штука не перемещалась. И определённо это не была собака.

Две руки, две ноги, шесть футов высотой, и стоит в середине дороги. Это был человек.

— Этан, — предупреждающе позвала я, ибо моя первая мысль была о том, что фигурой был МакКетрик, чикагский ненавистник вампиров, который вычислил наш маршрут и был готов начать атаковать автомобиль.

Внезапный острый удар волшебства, которое заполнило автомобиль — и надоедливый аромат сахара и лимона, которые сопровождали его — доказал, что это была волшебная проблема ...и проблему я знала слишком хорошо.

Меня прошиб холодный пот.
— Это не животное. Это Тейт.

У нас не было времени решать — драться или бежать. Прежде чем я прибавила скорости или дала задний ход, автомобиль начал замедляться.

Тейту, так или иначе, удалось взять его под контроль.

Я вывернула руль, но это не возымело никакого значения. Мы летели прямо на него.

Страх и ожидание сжали мою грудь, сердце трепетало как напуганная птица внутри грудной клетки. Я понятия не имела, что Тейт был способен на такое, или даже кем он в действительности являлся... Ну, кроме того, что он ослиная задница.

Замедляясь, мы выскользнули на середину шоссе и застыли, раскачиваясь, над разделительной полосой. К счастью, был поздний час, мы были в сердце Айовы; и в поле зрения не было другой машины. Так как Тейт сделал автомобиль неуправляемым, то не было никакого смысла в трате бензина, я выключила зажигание, но оставила фары включёнными.

Он стоял в их лучах, в джинсах и чёрной футболке, волосы развевались тёмными волнами. На шее вспыхнуло золото, и я мгновенно поняла, что это было. Каждый вампир Кадогана носил маленький золотой диск на цепочке, вампирский вариант собачьего ошейника, который идентифицировал их имя и положение. Я пожертвовала свой Тейту в обмен на информацию о Малефициуме.

Его вручил мне Этан, и хотя я получила взамен другой, мне не нравилось, что Тейт носит его.

— Я открыт для любых предложений, которые у тебя есть, Страж, — сказал Этан, не отрывая глаз от Тейта.

К сожалению, наши острые и гладкие японские мечи были в багажнике, и я сомневалась, что Тейт даст время достать их.

— Лицом к лицу с ним, — сказала я. — И в случае, если придётся дать дёру, продолжай оставаться открытым. Зная, что Этан гораздо эффективнее маневрировал на Мерседесе, я вручила ему ключи, глубже вздохнула и открыла дверь.


Глава 2. «Он волшебник»

 



Мы вышли из машины одновременно, двое вампиров противостоящих загадочному магическому индивидууму во тьме ночи Айовы. Не так я предпочитаю проводить свои вечера, но, что делать, если другого варианта всё равно нет?

Тейт бросил взгляд наЭтана, и глаза его округлились от удивления.
— Я не ожидал тебя здесь увидеть.

— Раз уж ты являешься организатором моей смерти, то могу представить, насколько.

Тейт закатил глаза.
— Ничего я не организовывал.

—Ты заставил крутиться все шестерёнки, — сказал Этан. — Ты затащил Мерит в одну комнату с обдолбаннойвампиршей, которая её ненавидит. Ты же знал, что я её ищу, и что Селина обязательно что-нибудь выкинет. Исходя из того, что кол, проткнувший меня, был в её руке, я думаю «организатор»— очень точное определение.

— Вот тут-то наши мнения и расходятся, Салливан. — Тейт вяло улыбнулся мне. —Счастлив видеть тебя снова, Балерина.

В юности я танцевала балет, и Тейт всё никак не мог этого забыть.
— Не могу сказать, что наши чувства взаимны.

— Ой, да ладно! Как же крепкое дружеское объятие?

— Ты мне не друг, — сказала я, вовсе не настроенная обниматься. — Расскажи лучше, как ты заставил мэра Ковальчук отпустить тебя?

— Легко, как выяснилось. У них ничего нет против меня.

Вот уж бред. Нашли отпечатки пальцев Тейта на наркотиках, да и его любимый халдей, парень по имени Паул, слил остальную часть деталей Чикагскому полицейскому управлению.

— Ты наплёл ей, что твой арест был частью сверхъестественного заговора? — спросила я. —Умаслил рассказами о притеснениях тебя вампирами?

— Я понял, что Диана — женщина, которая ценит разумные доводы.

— Она не смогла бы выбрать разумный аргумент, даже если б уткнулась в него носом, — возразила я. — Что тебе нужно?

— Как ты думаешь, что мне нужно? — спросил он. — Я хочу книгу.

Этан скрестил руки на груди.
— Зачем?

— Потому, что наша девочка так интересно всё расписала, — он сально ухмыльнулся. — Не так ли?

— Я не твоя девочка, и я ничего не говорила тебе про Малефициум.

— Что говорить, память моя не идеальна, но я могу предположить, что ты наслаждалась нашими встречами, раз уж являлась дважды.

Рядом со мной властно зарычал Этан.

— Прекрати его дразнить, — потребовала я. — Я приходила к тебе, чтобы получить определённые сведения, и это было единственное, чего я хотела. Так зачем тебе Малефициум?

— Я тебе уже говорил, — небрежно ответил Тейт. — Я рассказывал тебе, когда мы вместе находились в моей камере, в человеческой тюрьме. Когда я проинформировал тебя о том, что разделение на добро и зло было насильным, и это — истинно человеческий поступок. Малефициум, удерживающий в плену половину магии — неправилен. Я могу всё исправить, и ни в коем случае не упущу этот шанс.

Отблеск задуманного сиял в его глазах, а воздух кололся пугающей магией. Ни малейших сомнений — он не позволит нам встать у него на пути.

— У нас его нет, — сказал ему Этан.

 


— Учитывая направление, в котором вы движетесь, это очевидно. Но возможно у вас есть способ вернуть книгу, прежде чем мисс Кармайкл сделает что-нибудь неожиданное.

Меня ощутимо замутило.
— Держись от неё подальше!

— Ты знаешь, что это невозможно. Не тогда, когда мы все претендуем на один и тот же приз. Кроме того, она может пригодиться.

Я ощутила возрастающий поток магии, так как моя ярость способствовала её усилению.

 


— Держись. От неё. Подальше. — Я скрипнула зубами. — Или ты за всё мне ответишь.

Тейт закатил глаза.

 


— Я закончу через минуту. — Он искоса глянул на меня, и это было ещё более пугающим. Он как будто изучал меня. — Держу пари, это больно — чувствовать предательство лучшей подруги? Пожалуй, тут она не так далеко ушла от твоего папаши?

За несколько мгновений до смерти Этана, Тейт успел рассказать мне, что мой отец предлагал Этану деньги, за то, что меня превратят в вампира.

— Этан не взял денег, и ты это знаешь.

— Но, ведь он был в курсе, не так ли? Этан знал, что твой отец тут и там спрашивает об этом, и ничего не предпринял.

— Ты сукин сын, — прорычал Этан.

 


До того, как я успела его остановить, он сорвался с места и резким, коротким правым хуком ударил Тейта в челюсть.

— Этан! — крикнула я, одновременно ужасаясь, что он только что двинул кому-то по морде …и гордая от того, что он всё-таки это сделал.

 


Этан его ударил.

 


Возможно, не самое лучшее решение при нынешних обстоятельствах, но это не значит, что Тейт не заслужил, и я этим не наслаждаюсь.

Голова Тейта дёрнулась назад, но больше ни единый мускул в его теле не шелохнулся. За исключением руки, которой он дотронулся до рассечённой губы. Какое-то время он рассматривал кровь на костяшках пальцев, а затем пристально взглянул на Этана. Давление тейтовской магии возросло, ибо гнев его так же усилился.

— Ты пожалеешь об этом, Салливан.

Рот Этана скривился, а глаза сузились.

 


— Только о том, что у меня не было возможности сделать это раньше. Считай это отсроченным платежом за то, что ты устроил смерть двух Мастеров вампиров и опрокинул третьего в ад на два месяца.

Тейт обратил пристальный взор на меня.
— По крайней мере, у меня была твоя компания, Балерина, пока он отсутствовал.

Встречный поток магии запульсировал от злобно оскалившегося Этана. Я положила ладонь ему на грудь, удерживая от нового удара по лицу Тейта.

— Прекрати, — прошипела я

Они оба зарычали друг на друга как животные.

— Если ты считаешь, что можешь провести ещё один удар, — сказал Тейт. — Так давай, попробуй.

— Не собираюсь я пробовать, — Этан, скрипнув зубами, сделал шаг вперёд. Но, прежде чем он успел опять наброситься на бывшего мэра, я обвила руками его талию и утянула назад.

— Этан, у нас полно других проблем!

Тейт был уже на грани, и последнее, в чём мы сейчас нуждались — Этан, продолжавший его бесить — или Этан, продолжавший беситься сам.

Этан высвободился из моих рук и поправил рубашку.

Пауза не успокоила Тейта. Напротив, магия его усилилась и стала глубже. Густой туман начинал окутывать автостраду, скрывая землю как стелющийся дым. Мне понадобились секунды, чтобы понять, что это не просто туман. Ярко-синие всполохи молний пронизывали его, и каждая искорка насыщала воздух острым, раздражающим покалыванием.

Взгляд Этана не дрогнул.
— Мы не позволим тебе уничтожить мир.

— Никто и не собирается его уничтожать. В крайнем случае, он станет лучше — сильнее — вернётся к естественности и главенству законов природы. К тому, что было раньше.

Воздух начал нагреваться, и ветер взвихрился вокруг нас. Тейт уставился на меня, тело его застыло, в то время как энергия продолжала нарастать. Маленькие голубые искорки проскакивали сквозь туман, подобно электричеству, собираясь для чего-то масштабного.

Это не было связано с погодой. Это была магия.

Гусиная кожа обсыпала мои руки, и я оглянулась. Позади волшебный туман разрастался фут за футом в мерцающую стену искр. Волосы у меня встали дыбом.

Я посмотрела обратно на Тейта, который продолжал сверлить меня взглядом, скрестив руки на груди. И смотрел он с нескрываемой злобой.

— Что ты хочешь сделать? — спросила я.

— То, что надо сделать. То, что должно быть сделано. Ты стремишься остановить то, что должно случиться, и должно случиться уже давно. Освобождение от Малефициума. Волшебники разделили магию, Мерит, и пришло время объединить её. Я не позволю этому помешать. Не могу позволить тебе это остановить.

Кем бы ни был Тейт раньше — реформатором, политиком, дамским угодником – всё это пропало. Он собирался нас остановить, чего бы это ни стоило.

— Мерит, бегом в машину!


Взгляд мой был приклеен к Тейту, и мне понадобилась минута, что бы понять, что Этан мне что-то говорит. Я посмотрела на него.

 


— Что?

— В машину. Быстро. — Ключи всё ещё были у Этана, так что он подтолкнул меня к пассажирской двери, а сам устремился на водительское место.

Мы оба распахнули двери и поспешили сесть. Он завёл машину и ударил по акселератору, стараясь убежать от Тейта и колдовской стены. В независимости от того, кем был Тейт, он должен был тратить много сил на поддержание магического облака, и я предположила, что автомобиль он больше не контролирует.

Только я дёрнула ремень безопасности, как спидометр ожил. Шестьдесят миль в час. Семьдесят. Восемьдесят. Мы всё ещё набирали скорость, когда я оглянулась и через заднее стекло увидела стену сверкающих синеватых молний. Они летели за нами и продолжали приближаться. Эта штука двигалась быстрее в геометрической прогрессии.

И это было не самое худшее. Она разрасталась.

Туман разворачивался слева направо по диагонали, скрывая обе полосы автострады, и он не щадил ничего из того, к чему успел прикоснуться. Асфальт дрожал и вздувался, крошась как поломанное печенье, и куски его разлетались в разные стороны. Деревья трещали и падали с громовым грохотом. Отражающая свет зелёная табличка с милями сложилась вдвое, как будто вырезанная из картона, а не из стали.

И расстояние между нами и разрушительной стеной продолжало сжиматься.

— Оно хочет нас поймать, — завопила я сквозь завывания ветра.

— Мы это сделаем, — сказал Этан. Пальцы его побелели, вцепившись в руль, пока он силился удержать машину на трассе. Ещё один дорожный знак просвистел мимо, через дорогу, и улетел в поле, едва не задев «Мерседес».

Багажник тарахтел всё громче по мере приближения тумана, мир за окнами побледнел, и мгла поглотила нас.

— О, Боже, — пробормотала я, схватившись за дверную ручку одной рукой, и за ремень безопасности — другой. Бессмертна я или нет, жизнь внезапно показалась очень хрупкой.

Колёса вывернуло вправо, и Этан, чертыхаясь, попытался сохранить контроль над машиной.
— Я не могу её удержать, Мерит! Готовься!

Стоило ему это произнести, как наше время вышло. Мне показалось, что машина получила хороший удар локомотива — в данном случае абсолютно невозможный — это была из ниоткуда появившаяся магическая буря, управляемая потенциальным книжным вором, беспощадно убивающим тех, кто встал у него на пути.

Багажник приподнялся, машина завертелась и пассажирской стороной полетела к краю дороги — и бордюра, что ограждал автомобили от мелкой канавы внизу.

— Ограждение! — заорала я.

— Я стараюсь! — проорал в ответ Этан. Он выкручивал колёса обратно влево, но его усилия были тщетны. Воздушные потоки взвихрились вокруг нас, автомобиль описал полный круг, продолжая скользить по дороге.

Мы протаранили металлический поручень, но даже сталь не смогла приостановить «Мерседес», подталкиваемый магическим импульсом. Автомобиль, с отвратительным визгом — как гвоздём по классной доске — проехался вдоль рельса, а затем очередной порыв волшебства или ветра — или того и другого — поднял в воздух водительскую часть машины.

Я закричала. Этан схватил меня за руку, и в это момент мы свалились. Машина боком обрушилась на ограждение, и, кувыркаясь, покатилась с пригорка, в дренажную канаву, разделявшую трассу и соседнее поле.

Наше падение длилось от силы три-четыре секунды. Но вся жизнь пролетела у меня перед глазами: от детства, проведённого с родителями — до колледжа, и той ночи, когда Этан обратил меня в вампира. И от его смерти до воскрешения... Как же так, едва заполучив его обратно, тут же и потерять, но уже от рук Тейта?

Подпрыгнув в последний раз, мы приземлились вверх тормашками в кювет.

Автомобиль, зловеще похрустывая металлом, раскачивался, стоя на голове, а мы оба повисли на своих ремнях безопасности.

Последовала минута молчания, сопровождаемая лишь шипением пара из двигателя да скрипом вращающегося колеса.

— Мерит, ты в порядке? — голос его был полон бешенства. Он дотронулся рукой до моего лица и, откинув волосы в сторону, попытался заглянуть в глаза.

Мне понадобилось время, чтобы ответить. Я была невредима, но полностью дезориентирована. Я подождала, пока стихнет рёв в ушах, и прислушалась к ощущениям в теле. Наблюдалась лёгкая боль в боку, которая отдавалась в руках, но в остальном всё было на месте.

— Всё хорошо, — наконец ответила я. — Но как же я ненавижу этого парня!

Он прикрыл глаза в явном облегчении, но от этого движения кровь из раны на лбу потекла на глаза.

—Абсолютно взаимно, — сказал он. — Сейчас я выберусь и помогу выйти тебе. Сиди на месте.

Я была не в том положении, чтобы возражать.

Этан сгруппировался, отстегнул свой ремень, а затем выкарабкался наружу. Секунду спустя, его рука появилась в моем окне. Я тоже отстегнула ремешок, и Этан помог мне выбраться из машины и устоять на ногах. После того он обвил меня руками.

— Слава Богу, — сказал он, — Я думал, нам обоим конец.

Я кивнула и положила голову ему на плечо. Трава была мокрая, и грязь намочила джинсы на коленках, но я была благодарна за возможность снова стоять на твёрдой земле. Я посидела немного, дожидаясь пока голова и живот перестанут выписывать кренделя. Но паника накрывала меня всё сильнее. Тейт явно хотел нас убить. Что делать, если он ещё там?

— Нам надо убираться отсюда, — сказала я. — Он может вернуться.

 


Этан вытер кровь со лба и бросил взгляд вверх по направлению дороги. Тело его напряглось как у животного, исследующего территорию.

 


— Я не чувствую магии. Он, кажется, ушёл.

— Зачем затевать возню со спихиванием нас с дороги и не проверить потом, что из этого вышло?

— Он хотел быстрее добраться до книги, — сказал Этан. — И может, всё, что ему надо — быть там раньше нас.

Он протянул мне руку. Я встала, оглянулась на машину и в ужасе закрыла рот рукой. Автомобиль Этана — красивый и хищный «Мерседес»— превратился в развалину. Он лежал вверх дном в канаве, два колеса продолжали бессильно вращаться по инерции. Он явно не подлежал восстановлению.

— Ох, Этан. Твоя машина...

— Просто скажи спасибо, что сейчас ноябрь, и мы в выигрыше, — сказал он. — Иначе, у нас было бы море проблем. Иди сюда. Давай глянем, получится ли достать наши вещи из багажника.

Крышка багажника, потрескивая, отпала лишь наполовину. Пришлось покрутить и подёргать, прежде чем мы смогли вытащить свои сумки и мечи.

— Ты не слышишь меня, — неожиданно заявил он.

— Не слышала чего?

— Перед тем как мы слетели с дороги, я позвал тебя. Ты не услышала?

Я покачала головой. Вампиры могли общаться телепатически, привычное явление, но не со всеми, лишь между вампиром и Мастером, сотворившим его. Мы с Этаном разговаривали «втихомолку» с тех пор, как он назначил меня Стражем Дома Кадоган.

— Я не слышу тебя, — сказала я. — Может это побочный эффект твоего возвращения? Потому, что чары Мэллори прервали?

— Возможно, — сказал он.


Только мы вытащили мечи, как от дороги эхом разнёсся крик. Посмотрев наверх, мы увидели женщину в пальто с меховой опушкой, которая махала нам.

 


— Я увидела, что смерч сбросил вас с дороги! Просто возник сам по себе, не так


ли? Вы не пострадали? Вам нужна помощь?

— У нас всё хорошо, — сказал Этан, не исправляя её комментариев насчёт смерча, но бросив последний взгляд на свой бывший предмет гордости и радости. — Но, я думаю, нам необходимо двигаться дальше.

Её звали Одри МакЛарети. Она была пенсионеркой, в прошлом секретарём по правовым вопросам. У неё был целый выводок из четырёх детей и тринадцати внуков, разбросанных по всей Айове, Небраске и Южной Дакоте. Все внуки занимались танцами, играли в футбол или бейсбол для мелких. Одри как раз возвращалась в город после посещения танцевального шоу, устроенного для трёх девчонок, живущих близ Де-Мойна. Так как было поздно, ей не пришло в голову остаться и провести ночь с детьми.


— У них есть свои семьи, есть на кого расходовать внимание, — сказала она. — А у меня своя.
Она имела в виду своего мужа Говарда и их четырёх терьеров.

Как бы высоко не оценивали мы возможность передвижения, Одри всё-таки была болтушкой.

Мы ехали в сторону Омахи сквозь смолисто-чёрную темноту, минуя множество пустынных полей и случайную фабрику, чьи огни и пар пульсировали над плоской равниной, подобно спящему монстру из металла и бетона.

Когда мы приблизились к городу, горизонт сделался оранжевым от сияния уличных фонарей. К счастью, Одри выросла около Эллиота и согласилась довезти нас до самого фермерского домика. Вдвойне удачно, фактически, потому что скоро наступал рассвет, и мы нуждались в месте, чтобы расположиться на ночлег.

 


Мы пересекли реку Миссури и двинулись на север через аккуратный центр города Омаха, минуя прозаически-скучные площади с огромным количеством старых кирпичных домов и бугристой нитью небоскрёбов, прежде чем снова выехать в жилые районы. Старые здания и заведения фаст-фуда в конце концов уступили место однообразным полям и фермерским землям, и мы оказались на длинном, белом, как кость, участке гравийки.

Дорога была длинная и прямая, и она разделяла поля, в данный момент пустые, так как приближалась зима. Пыль летела вслед за нами, и в темноте я не многое могла разглядеть сзади. Это меня сильно нервировало. Там мог скрываться Тейт, поджидая нас, готовый ударить снова. Готовый сбросить нас с дороги, и попытайся он ещё раз, нам, возможно, так уже не повезёт. И мы бы втянули в это невинного человека.

Мы проезжали типовые фермы — главный дом и несколько хозяйственных построек, стоящих за стеной деревьев, которые, как я предполагала, служили защитой от ветра. Дома светились от сияния множества лампочек наружного освещения, и я задалась вопросом, как их обитатели спали при ярком свете... и как они могли спать вообще. Сама мысль, спать под лучом прожектора в центре тёмной равнины, заставляла меня волноваться. Слишком уязвимо я себя чувствую, будучи на витрине.

После пятнадцати минут езды мы прибыли по адресу, который дал нам Катчер. Огромные стальные цифры, выбитые на почтовом ящике, что стоял как часовой в конце длинной гравийной дорожки. Особняк, подобный многим другим, сидел прямо за ним, в нескольких сотнях ярдов от дороги, ярко и безопасно освещённый. Он был обшит тёмно-красной вагонкой и укомплектован белыми тентами и декоративной отделкой из дерева по углам небольшой веранды. У него так же была односкатная крыша с фронтоном над большим панорамным окном. Я так и представила себе Маленький Домик в Прерии и девушку в ситцевом платьице, сидящую перед этим окном и долгими зимними днями смотрящую на бесконечный снег.

Одри подтянулась к остановке, мы сгребли свои мечи и сумки, и, рассыпавшись в изъявлениях благодарности, какое-то время наблюдали, как облако пыли сопровождает её назад, в Омаху.

— С ней всё будет хорошо, — сказал Этан.

Я кивнула, и мы пошли в сторону от дороги. Окружающий мир был тих, за исключением звука наших шагов да совы, что вопила в буреломе. Внезапно мне представились большие чёрные крылья, нападающие, чтобы сорвать меня с тропы и утащить на сеновал в древнем амбаре. Я вздрогнула и пошла чуть быстрее.

— Совсем не сельская девчонка?

— Не против погостить в деревне. И я люблю леса — там есть, где спрятаться.

— Это взывает к хищнику, что притаился в тебе?

— Точно. Но здесь, я не знаю. Это странное сочетание обособленности и абсолютной выставочности. Не мой размерчик. Мне высотку в центре, пожалуйста.

— А если будет разрешение на парковку?

Я улыбнулась.
— И 90 от бампера к бамперу в час пик.

 


Я огляделась по сторонам. За ореолом широкой полосы света мир был тёмным, и я задалась вопросом, что там могло притаиться.

 


Наблюдая.

Выжидая.

Сова снова заухала, посылая дрожь по моим рукам.
— От этого места у меня мурашки по коже. Давай войдём внутрь.

— Не думаю, что совы питаются вампирами, Страж.

— Я не в том настроении, чтобы рисковать, — сказала я. — Скоро восход, — я слегка подтолкнула Этана. — Пойдём, солнышко.

Зная, что Этан гораздо эффективнее маневрировал на Мерседесе, я вручила ему ключи, глубже вздохнула и открыла дверь.

Глава 3. «Порядок в доме»



Истёртые деревянные ступеньки крыльца заскрипели, когда мы поднялись по ним, а дверной звонок отозвался длинной допотопной трелью.

Через мгновение дверь открыла женщина в выцветшем шёлковом халате, плотно обтягивающем грудь. Он выглядел старомодно, что-то из того, что носили дамы в 1950-х годах. У неё была стрижка боб, сейчас растрепавшаяся блестящими красными волнами, и поразительные зелёные глаза, изумрудно выделяющиеся на алебастровой коже. Одним словом, она была великолепна.

Всё ещё грязная и изрядно помятая после аварии, я почувствовала себя робко и неуклюже.

Она обвела сначала меня — потом Этана — оценивающим взглядом. — Могу я вам помочь? — спросила она, но затем нарушила тишину: — Вы вампиры.

— Я Этан Салливан, — сказал он, — а это Мерит.

— Я Пейдж, — сказала она. — Прошу, входите.

Озвучив необходимое предложение, Пейдж развернулась и прошествовала босиком в глубину коридора, направляясь в открытую дверь позади неё.

Я посмотрела наЭтана, намереваясь пропустить его вперёд, но его взгляд был прикован к женщине, исчезающей в коридоре.

— Этан Салливан, — сказала я, ревность бушевала в моей груди.

— Я не смотрю на неё, Страж, — предупредил меня он, подмигивая. — Хотя я не слепой. — Он указал на коридор.

Я покраснела и предпочла ещё раз оглядеться. Стены были заполнены вертикальными стеллажами с книгами, один рядом с другим, уставлены так плотно, что между ними едва оставалось свободное пространство. И это не были просто книги в мягкой обложке, которые продаются со скидкой. Старинные фолианты в кожаном переплёте — именно то, что вы могли бы увидеть в доме архивариуса Ордена …или на столе в подвале у непослушной волшебницы. При всей моей любви к книгам, я нервничала, переступая порог дома, полного волшебных томов.

Я последовала за Этаном в гостиную в конце холла. Она была небольшая, но удобная, со старинными драпировками, обставленная в деревенском стиле. Аромат дымка из небольшого камина смешивался с запахом древней бумаги и чая.

Пейдж, свернувшись клубочком на диване, взяла чайную чашку с маленького столика.

— Простите, я в некотором беспорядке. Она ещё не объявлялась, и я хотела несколько минут тишины и покоя. Присаживайтесь, — сказала она, указывая на противоположный диванчик и изысканные чашки и блюдца, усеянные маленькими розовыми цветами. — Хотите чаю?


— Нет, спасибо, — сказал Этан. Мы присели на кушетку, устроив сумки и мечи около ног.

— У тебя много книг, — сказал он.

— Я архивариус. Это то, чем я занимаюсь.

— Читаешь? — спросила я.

— Учусь и систематизирую. Собираю истории о былых событиях и записываю, как это было. И, откровенно говоря, у меня уйма времени, чтобы читать.

— Не похоже на пограничную линию, — сказал Этан.

— Для людей — нет. Но магически? Здесь, в основном, вакуум. Изоляция от всех проявлений волшебства и прочих сверхъестественных существ. Что делает его великолепным местом для размещения Малефициума, когда наша очередь охранять книгу, но не более.

— Так она здесь? — спросил Этан.

— Жива и здорова в бункере, — сказала она. — Так что, официально, добро пожаловать в хранилище Малефициума. По крайней мере, пока. Когда они узнали, что Мэллори снова сбежала, они начали принимать меры для перемещения книги на новое место.

— Разве они не должны были уже его найти? — поинтересовалась я.

Она ухмыльнулась.

— Вы предполагаете, что они горят желанием заниматься этим. Это не тот случай. Баумгартнеру приходится звонить высшим покровителям, только чтобы подобрать потенциальных перевозчиков, которые бы могли согласиться. Слишком рискованно. И, когда возможный доброволец найдётся, это будет капля в море, не способная адекватно реагировать в случае опасности. Или типа того. — Пейдж прищурилась, глядя на Этана. — Орден был не в восторге, когда его украли из Дома Кадогана. Мы все ожидали, что там-то он будет в безопасности.

— Рискуя быть равнодушным к вашим проблемам, — сказал Этан. — Я был мёртв, когда книга была украдена. И это было совершено одним из ваших, а не вампиром. Той, которая пыталась превратить меня в своего фамильяра.

Она наклонила голову.

— Ты не очень похож на чьего-либо фамильяра.

— Я нет, пока ещё, так как мы можем разговаривать. Её заклинание было прервано, до того как она его закончила.

Но не до того, как запылало небо, и МидвейПлежанс был объят огнём, как я думаю.

Пейдж просмотрела на него с чисто магическим интересом.

— Просто она зашла достаточно далеко, чтобы возвратить тебя, но не достаточно, чтобы превратить в новоиспечённого слугу. Чудесно для тебя. С другой стороны, это действительно не свидетельствует в пользу Саймона.

— Не то чтобы я была против, — сказала я. — Но как это так?

Пейдж пожала плечами.

— Она пыталась сотворить фамильяра, а Саймон ничего не замечал. Это сложная магия. Многокомпонентная. Ингредиенты, механизмы, реквизит, в данном случае Малефициум. До того, как Баумгартнер рассказал мне об этом, я собиралась отстаивать невиновность Саймона в том, что он не знал, что она делает, но...

— Сейчас ты уже не настолько уверена? — закончил Этан.

Пейдж пожала плечами.

— Маленькое заклинание, незначительное очарование, волшебница лишь должна сказать несколько слов. Те части волшебства более сродни ловкости рук, чем истинные чары. Они все иллюзорны, не занимают много времени — или труда — чтобы справиться с ними. Меня не удивило бы, если бы Саймон пропустил их. Но создание фамильяра? Это — реальная работа. Сложная, скрупулёзная и очень энергоёмкая. Остались бы следы не только в её рабочем пространстве, но и на ней самой.

— Работа с чёрной магией превращает руки в отбивные, — сказала я.

— Знаки, — сказала Пейдж, кивнув. — И какой же после этого Саймон волшебник, что не в состоянии заметить их … и быть не в состоянии остановить её.

— А Катчер? — удивился Этан.

Выражение лица Пейдж стало непроницаемым.

— Он не член Ордена, так что не о чем здесь говорить.

Она сдержалась, но суженные глаза и пристальный взгляд сказали о многом. Это была всесторонне плохая неделя для Чикагских волшебников. Меня порадовало то, что хотя бы не вампиры, в этот раз, были источником всех проблем.

Пейдж уставилась на меня.

— Я понимаю, что вы дружили с Мэллори. Она пыталась как-то с вами связаться?

Она сказала, что мы «дружили» друзьями, типа Мэллори и я расстались, и наши пути теперь имеют разное направление. Эта мысль не очень-то вязалась.

Я покачала головой.
— Не связывалась. Когда я видела её в последний раз, её забирал Орден.

— А теперь она хочет ещё одну возможность получить Малефициум, — сказал Этан. — Ей не удалось тогда достичь своей цели, и она хочет попробовать ещё раз.

— Она пыталась сложить тёмную и светлую магию снова вместе, — объяснила я. — Добро и зло, её магия делает её неспокойной — физически больной — и она думает, что выпустив зло с Малефициума, сможет почувствовать себя лучше. Из того, что я понимаю, заклинание для создания фамильяра было её способом достичь цели. Она думала, что, используя тёмную магию, сможет нарушить равновесие добра и зла в мире, и что этот дисбаланс заставит зло выйти из Малефициума.

Пейдж поморщилась.

— Это довольно неуклюжий метод. Работа могла бы быть сделанной, если бы она была в состоянии закончить заклинание, но это точно не шикарно. Трудные заклинания — это марка молодой волшебницы. Неопытная, — добавила она. — Знаем ли мы, взяла ли она книги или материалы, или что-нибудь, прежде чем отправилась?

Этан покачал головой.
— Мы не знаем, но не похоже, что б она останавливалась для чего-нибудь. Она просто ушла.

— Возможно, у неё был готов запасной план, — предположила Пейдж. — Или она достаточно самоуверенна, чтобы думать, что она может передвигаться на лету

— Так, где же она сейчас, как ты думаешь? — спросил Этан Пейдж.

— Где-то поблизости, разрабатывает стратегию, как мне представляется, — сказала Пейдж. — Если она воспользуется теми же методами, то размышляет, какое заклинание использовать и как разведать способ ворваться сюда, перехитрив меня и слинять с Малефициумом.

— Не очень-то ты и беспокоишься о том факте, что волшебница планирует ворваться сюда, победить тебя и удалиться с Малефициумом, — сказал Этан.

Пейдж продолжала цедить свой чай ещё какое-то время, словно подбирала слова.

— Я знаю, что вы её друзья и что она натворила больших магических дел в Чикаго...

— Я предполагаю, что есть «но»?— спросил Этан.

— Но, — согласилась Пейдж. —Хотя Мэллори, без сомнения, обладает некоторой харизмой — на самом деле она всего лишь небольшое отклонение от нормы.

— Она пыталась уничтожить Чикаго, — сказал Этан, заинтересованно склонив голову.

— С помощью праха могущественного Мастера вампиров. Это не значит, что она желала уничтожить и себя в том числе, не так ли? — Пейдж пожала плечами. —Я уверена, светопреставление было что надо и, именно поэтому вам потребуется фамильяр, обладающий большой мощью, которую можно использовать, увеличив свою силу. Послушайте, — сказала Пейдж. — Я не пытаюсь казаться грубее и не пытаюсь отнестись несерьёзно к хаосу, с которым столкнулся Чикаго, и не выбираю себе любимчиков. Мироздание не держится на миленьких огоньках и красках или раздражающих людях. Это что касается Вселенной. А если следовать за книгой — то, что она сделала — всего лишь рядовой случай.

— Есть мысли о том, какое заклинание она может попытаться применить сейчас? — спросил Этан.

Пейдж покачала головой.

— Честно — не знаю. Я никогда не читала Малефициум. Не потому, что мне не было интересно, но это является частью клятвы, которую приносишь, переходя сюда на службу. Не подглядывать — не искушаться.

— Разумная политика, — горячо согласился Этан. —Жаль, никто не сказал этого Мэллори.

— Может ли она использовать для создания фамильяра кого-то другого? — спросила Пейдж.

Этан покачал головой.

 


— Это маловероятно. Единственный прах другого вампира в Чикаго принадлежал Селине. Достаточно сказать, что он больше не в Чикаго.

Пейдж кивнула.

— Она всегда сможет сделать фамильяра из чего-нибудь или кого-нибудь другого. Кроме того, существует миллион заклинаний в мире, они где-то посередине между добром и злом. Она может взять любое количество заклинаний во имя зла.

— Раз уж мы заговорили о зле, — сказал Этан. — Мэллори — не единственная, кто охотится за Малефициумом.

Этан просветил Пейдж о нашей маленькой остановочке с Тейтом и его цели в освобождении зла. К тому времени, как рассказ окончился, Пейдж отставила чашку и откинулась на диване, скрестив руки на груди, а взгляд её был приклеен к Этану.

— И этот Тейт, что, какое-то существо, правильно?

— Мы надеялись, что, возможно, ты знаешь это, — сказала я.

Нахмурившись, она встала с дивана и, прошествовав в коридор с книгами, принялась просматривать их корешки.

— К сожалению, информации не достаточно, чтобы поставить точный диагноз. Полубог? Джинн? Фейри? — она вытащила одну книгу, пролистала, затем сунула обратно. — Может быть, демон?

—Про других не знаю, — сказала я. — Но он не фея.

— Мы работаем с ними, — объяснил Этан. В качестве наемниковфейри охраняют ворота Дома Кадогана. Но это не совсем то, что я имела в виду.

— Я так же встречалась с Клаудией, королевой.

Глаза Пейдж расширились.
— Ты встречалась с королевой фей?

Я кивнула, размышляя о стройной фигуристой землянично-светловолосой женщине.

 


— Во время злополучной гибели Этана. Мы искали причину, по которой небо стало красным. Они известны как небесные мастера, так что мы заплатили им за визит. Они дали нам немного информации, и я почти укусила одного из них и бла-бла-бла, мы узнали, что они не причастны к изменению цвета.

—Никакогобла-бла-блане может быть, если ты почти укусила фею, — сказала Пейдж.

— Может, если королева фей приманит вас пролитием волшебной крови. Совет на будущее: кровь фей весьма заманчива для вампиров.

— Надо взять на заметку, — Пейдж выбрала другую книгу и вернулась на диван.

— Пока мы не ушли от темы Тейта, — сказала я. — Я думаю, что... что-то в нём изменилось в последнее время.

— Как это? — спросила Пейдж.

— Ну, он уже не тот человек, каким являлся. Несколько лет он проводил кампании направленные на борьбу с бедностью и проталкивал свою программу «Тейт за новый Чикаго». И внезапно он переключается на вампирские наркотики? — я покачала головой. — Это кажется странным.

— Он актёр, — указал Этан.— И нечто волшебное. Вся эта возня была частью пьесы.

— В течение десяти лет?

— Десять лет могли пролететь для него как один миг, насколько мы можем судить. И напомню: он уничтожил мой автомобиль. Я в данный момент точно не чувствую себя дружелюбным по отношению к Сету Тейту.

— Я знаю, и чувствую то же самое. Если это не было для него, тебя и Селины...

Тугой комок сжался в моей груди, при воспоминании о взгляде Этана — как раз перед тем, как его проткнул кол, и он исчез.

— В любом случае, я не являюсь внезапным фанатом Тейта. Я просто считаю, что это была какая-то мутация.

Повисшую тишину прервала Пейдж, захлопнув книгу и поставив её обратно на полку.

— Достаточно разговоров о смерти и тьме. Скоро встанет солнце, и, я знаю, вам желательно избежать встречи с ним. Как насчёт того, чтобы я показала ваши комнаты, а завтра ночью мы пойдём, осмотрим бункер?

— Действительно ли это хорошая идея — спать всем? — задалась я вопросом. — Тейт и Мэллори не походили натипов, что стали бы охотиться на Малефициум средь бела дня, но кто знает?

— Я поставлю на дом сигнализацию, — сказала она. — Эта штука разбудит нас, если поблизости свершится волшебство. Ну, как предполагается. — Она бросила осторожный взгляд на парадную дверь. — Возможно, я также включу и обычную сигнализацию.

— Я предполагаю, у вас тут нет крови, — спросил Этан. — Наши запасы были в машине, и эту поездочку они не пережили.

Мой аппетит неожиданно подскочил. Пейдж кивнула.

— Я думала, вам может понадобиться, особенно, если всё станет совсем сложно с Мэллори. Я раздобуду.

Мы подцепили наши сумки и мечи, затем подождали Пейдж, которая появилась из кухни с подносом старомодных стеклянных стаканов.

— Сюда, — сказала она.

Мы последовали за ней к лестнице, затем на второй этаж и прошли по длинному, прямому коридору из комнат.

— У первоначальных владельцев фермы было шесть детей, — объяснила Пейдж. — Спальня хозяев внизу, а шесть спален здесь. Можете выбирать. — Она бросила оценивающий взгляд на Этана. — Если только ты не одинок, и интересуешься тем, чтобы разделить спальню внизу?

— Какое продуманное предложение, — сказал Этан. — Я вынужден отказаться. Мерит, без сомнения, отнимет у меня мою очередную жизнь.

— Неутешительно, — сказала Пейдж. — Я всегда интересовалась вампирами. И укусами.

— Всё правда до единого слова, — осторожно произнёс Этан.

Жаль, я не могла поговорить с ним мысленно прямо сейчас. У меня нашлось бы несколько слов о его флиртес Пейдж Мартин. Вместо этого я спокойно смотрела на него, и он вернул мне усмехающийся взгляд. Это и его усмешка заставили меня почувствовать себя лучше.

Пейдж отдала нам поднос, пожелала спокойной ночи, а затем упорхнула вниз по лестнице, оставляя в покое меня и Этана.

Шесть спален дома были на удивление одинаковы, и было похоже, что они не очень-то изменились с 1940-ых. В каждой находилась чугунная кровать, тумбочка и бюро. Бледные цветочные обои украшали стены. Полки были из старого древа, и постельное белье было старомодным, с подсинёнными покрывалами. Они были похожи на те типы комнат, в которых дети прячут старые бейсбольные карточки и игрушки Крэкера Джека в задних частях ящиков бюро или под матрацами.

Ни в одной комнате не оставалось открытого окна — все были под тяжёлым бархатным занавесом. Я догадывалась, что Пейдж не хотела давать соседям возможность хоть что-то разнюхать.

— У тебя есть какие-нибудь предпочтения? — спросила я Этана.

— Что бы ты ни предпочла,— ответил он, — я останусь с тобой.

Не было никакой двусмысленности в его голосе. Не вопрос, и он не просил разрешения. Это было заявление, объявление того, что он собирался сделать. Что он будет делать.

— Конечно, останешься, — сказала я. — Было бы грубостью устраивать бардак в двух её спальнях. Мы могли бы так же отлично спать вместе и избавить её от хлопот.

Этан закатил глаза.

— Совсем не это я имел в виду.

— О, я в курсе, — ответила я, возвращаясь назад к первой спальне. — Но если я не буду контролировать твоё эго, ты станешь абсолютно невыносимым.

Он принял саркастический вид, но довольно ухмыльнулся.

Имело смысл знать лёгкие пути аварийного выхода, поэтому я выбрала спальню ближе к лестнице и бросила свою сумку на край кровати со стороны двери. Я всё же была Стражем, в конце концов, и по-прежнему отвечала за безопасность своего Мастера.

Недолго думая, Этан швырнул сумку на кровать, а потом схватил стакан крови с подноса. Протянул мне один, и в доли секунды мы опустошили их до дна, мучимые голодом, жаждой и желанием исцелить ссадины и ушибы, полученные в аварии.

Решив проблему первой важности, Этан закрыл и запер дверь спальни. Когда он повернулся ко мне лицом, глаза его были серебряными — признак вампирского возбуждения, эмоционального или любого другого.

Желание заполонило комнату, перекрывая аромат крови, кожи и хорошо смазанной стали наших мечей.

— У нас имеется незавершённое дело, между тобой и мной.

Губы мои приоткрылись.

— Незавершённое дело? — переспросила я, но невозможно было ошибиться в выражении его глаз или серьёзности намерений.

Он вздёрнул бровь, бросая вызов и приглашая к спору, но я не собиралась этого делать. Он отсутствовал в течение двух месяцев, и я полагала, что Вселенная должна мне кое-что... даже тогда, когда из кармана штанов раздалась трель телефонного звонка.

Этан скривился, но сумел с собой справиться.

Мгновение мы молча смотрели друг на друга, желание закручивалось спиралью меж нами, подобно невидимым языкам пламени.

— Это может быть Катчер, — сказала я, совсем не в восторге от заминки, но, тем не менее, волнуясь из-за предположения, что Мэллори может бродить вокруг фермы, а мы не отреагируем на предупреждение.

С явной неохотой он вытянул телефон из кармана и проверил экран.

— Это Малик. Видимо, я пропустил несколько звонков.

Я быстро посчитала.

— Если солнце здесь почти что взошло, значит, что там уже рассвело. Он остался после восхода, чтобы что-то тебе сообщить. Ты должен ответить.

Он нахмурился, явно раздираемый долгом и желанием. Исходя из того, что обычно он сразу же отвечал на звонки, я восприняла это как комплимент.

По крайней мере, я могу облегчить ему муки выбора.

— Прими вызов, — посоветовала я. — Я никуда не денусь.

Он указал на меня.

— Это ещё не всё, — и взял трубку.

На этот раз он не переключал его на громкую связь. Как вампиру — хищнику с обострёнными чувствами — мне не составило бы труда узнать содержание разговора. Но, я, уважая его чувства, не стала подслушивать. Кроме того, как только разговор закончится, он всё равно мне его перескажет.

Я схватила пижаму и зубную щётку и скрылась в небольшой ванной комнате, прилегающей к спальне.

Наверное, надо было глянуть в зеркало чуть раньше. Чёлка всклокочена, резинка для волос едва сдерживает спутанный конский хвост. Залеченная царапина над бровью оставила после себя след из запёкшейся крови, а потеки грязи исчертили щёки. Я выглядела очень потрёпанной, и совсем не как объект чьего-то желания.

Полотенца и губки были сложены на маленький столик в другом углу комнаты. Я смочила ткань и начисто протёрла лицо, а затем, распустив волосы, расчёсывала их, пока они не заблестели. Старинная ванна на ножках была оснащена душем, и я, не теряя времени, избавилась от остальной грязи, собранной в канаве, поглотившей «Мерседес» Этана.

Будучи чистой и одетой в пижаму, я направилась в спальню, надеясь на ещё одну попытку воссоединения, которое мы начали прежде.

Но, повторно входя в комнату, я уже знала, что ничего не случится. Этан всё ещё говорил по телефону, и покалывание магии в воздухе говорило о том, что новости от Малика были нехорошие. Он тихонько бормотал ещё несколько минут, а затем убрал телефон.

— Для начала плохую новость, — попросила я.

— Кажется то, что Малик послал кое-кого на хер, было воспринято не слишком хорошо.

Гринвичский Совет, обеспокоенный тем, что Дом Кадогана был источником проблем в Чикаго и за его пределами, послал распорядителя — Франклина Кабота — взять на себя заботы о Доме после смерти Этана. Тот совершенно ужасно воспользовался открывшимися возможностями, в том числе ограничил свободу собраний и потребление крови. Не самые популярные запреты для вампиров, которые большую часть времени жили в Доме братства.

А когда Этан вернулся, они с Маликом бесцеремонно отпихнули Кабота с дороги.

— И что плохое они нам готовят?

— Решение пока не принято, но Дариус созвал шофет. Это чрезвычайное заседание, на котором обсуждаются вопросы особой срочности.

Дариус Вест являлся главой Гринвичского Президиума. Ранг его был настолько высок, что даже Этан называл его «отец».

— Типа мятежного Американского Дома, который, кажется, ни во что не ставит своё начальство? — спросила я.

— Примерно так, — ответил Этан, но уточнять не стал.

Я представила вампиров Кадогана, вышвырнутых в ночь. Наряду с более тяжёлыми проблемами, я должна буду найти себе квартиру. В Чикаго. Зимой. И это не делало меня счастливой.

— На самом деле, насколько это серьёзно?

— Достаточно серьёзно, — Этан, нахмурившись, тёр виски.

— Ты в порядке?

Он слегка улыбнулся.

— Просто немного болит голова. Это пройдёт.

Атмосфера в комнате изменилась с неосуществлённых желаний на политико-магические ожидания. Солнце выбрало именно этот момент, чтобы появиться из-за горизонта. Я не могла его видеть сквозь шторы, но внезапно отяжелевших век было достаточно.

— Кажется, некоторых вещей просто не должно быть, — сказал Этан.

Я кивнула, не в состоянии сделать больше. Вампиры спали днём, но не только потому, что прямое воздействие солнечных лучей убивало нас, а ещё и потому, что восход солнца погружал нас в бессознательное состояние. Мы могли бы бороться с истощением, но это была трудная и заведомо проигранная битва. В конце концов, мы сдадимся.

Казалось, он понял мои колебания.

— Наши головы заняты другими вещами и людьми, — сказал он. — Позже, после преодоления кризиса, будет полно времени для остального.

— А если нет?

— Всё получится, — ответил он. — Потому что, будь я проклят, если до конца года не увижу тебя голой в более благоприятной обстановке.

Я ни чем не могла помочь, но хоть посмеялась.

Этан тоже освежился и вышел из ванной в одних пижамных штанах, не оставляя простора для фантазий о своём теле. Медальон Кадогана красовался прямо над шрамом, что съёжился на его груди, меткой от пронзившего его кола Селины.

Слишком быстро, по моему мнению, он выключил свет, и мы улеглись на жёсткий скрипучий матрац. Этан, не раздумывая, подтянул и прижал меня к себе.

Я наслаждалась чувствами, радостью, ощущением того, что он поблизости. Его теплом, его запахом, энергетикой, всем.

— Мы ничего не можем поделать с восходом солнца, — сказал он. — Так что давай отдохнём перед борьбой за светлое будущее.

Он прижал меня сильнее, и рука его змеёй обвилась вокруг моей талии.

Рефлекторно я вздрогнула.

<



Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.