Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Поиски переключателя переноса

 

Другой ценный метод прояснения данного переноса состоит в раскрытии того, какая характерная черта или часть поведения аналитика служит как бы переключа­ющим стимулом. Очень часто пациент будет спонтанна осознавать, что определенная черта или деятельность аналитика вызвала особую реакцию. В других случаях этот переключатель переноса не только не будет осо­знаваться пациентом, но тот будет иметь сильные со­противления осознаванию. Иногда какое-то поведение аналитика будет вызывать такую реакцию у пациента, которая не является явлением переноса, поскольку это может быть вполне соответствующий ответ. И, вообще, следует осознавать, что иногда мы сами, аналитики, бы­ваем просто не в состоянии исследовать вместе с паци­ентом, какая из наших личных идиосинкразии послужила стимулом переноса.

Я наслышан об аналитиках, которые настаивают на том, что каждую реакцию переноса нужно просле­живать назад, соотнося с какой-нибудь чертой поведения аналитика. Это отдает нарцисстическими потребностя­ми аналитика или переоценкой технической процедуры. Наша цель — прояснить для того, чтобы интерпретиро­вать неосознанный исторический источник из прошлого пациента. Переключатель переноса может быть ценным вспомогательным средством, но это всего лишь способ. Во многих клинических ситуациях поиски переклю-

 

– 362 –

 

чателя переноса излишни, неуместны или не особенно продуктивны.

Несколько клинических примеров проиллюстрируют основные моменты, отмеченные выше. Пациентка начи­нает свой сеанс, лежа на кушетке, она молчит, спокойна, ее глаза закрыты, она кажется умиротворенной и удо­влетворенной. После нескольких минут молчания я го­ворю: «Да?» Она мягко улыбается, вздыхает, но про­должает молчать. Проходят минуты, и на меня про­изводит все большее впечатление та картина спокойст­вия и блаженства, которую она собой представляет. Обычно она спокойна, разговорчива и продуктивна, но становится напряженной и неспокойной во время мол­чания. Я начал мысленно просматривать наши послед­ние сеансы, в надежде, что смогу найти какое-нибудь объяснение этой необычной реакции. В этот день ее сеанс был сдвинут на вечер, из-за некоторых изменений в моем расписании. Обычно она приходила по утрам. Сейчас на улице уже было темно, в комнате для ле­чения горел свет.

Пациентка продолжала молчать, а я все больше и больше поражался тому, что, продолжая молчать, она излучала сияние. Почти через двадцать минут я сказал ей: «Этот сеанс какой-то особенный. Чем вы так на­слаждаетесь совершенно молча?» Она ответила, мягко и мечтательно: «Я лежу здесь, впитывая чувство покоя этого офиса. Это убежище. Я вдыхаю аромат вашей сигары, я представляю вас сидящим в вашем большом кресле, попыхивающим сигарой и погруженным в свои мысли. Ваш голос звучит, как кофе и дым хорошей сигары, тепло и чарующе, Я чувствую себя защищен­ной, в безопасности, так, будто обо мне заботятся. Как будто сейчас уже за полночь и все в доме спят, кроме моего отца и меня. Он работает в своей студии, и я чув­ствую запах его сигары и слышу, что он готовит кофе. Как мне, бывало, хотелось прокрасться в эту комнату и свернутьсяклубочком рядом с ним. Я, бывало, стара­лась и обещала быть тихой, как мышка, но он всегда отправлял меня обратно в постель».

Пациентка сама осознала, что этот поздний сеанс, свет в офисе, аромат моей сигары, мое молчание и мой голос вызвали воспоминание детства, стремление по­быть одной со своим защищающим, любимым отцом.

 

– 363 –

 

Она позволила себе, лежа на кушетке, испытывать то удовольствие, которого она была лишена, но о котором фантазировала с детства.

Мой пациент, мистер 3.*, входит в ту ситуацию ана­лиза, когда ему очень трудно рассказывать мне о своих сексуальных фантазиях. Он проходил анализ уже в те­чение нескольких лет, и мы тщательно проработали множество различных аспектов его сопротивлений пере­носа. Это специфичное сопротивление ощущалось как-то иначе. Множество сеансов было потрачено на поверх­ностные разговоры, с отсутствием сновидений и молча­нием. Единственный момент, заслуживающий внимания, состоял в том, что он сделал замечание, что я послед­нее время отношусь к нему как-то по-другому. Я пы­тался давить на него, чтобы он попытался прояснить, в чем было это отличие. Он не знает: он не может описать это; он, запинаясь, выпалил, что я кажусь ему оттал­кивающим. Тогда я сказал ему прямо и открыто: «Хо­рошо, я омерзителен для вас. Теперь попытайтесь мыс­ленно представить меня и опишите, что вас отталкивает». Пациент медленно начал говорить: «Я вижу ваш рот, ваши губы, они толстые и влажные. В углу рта — слю­на. Мне очень хочется говорить это вам, мистер Грин­сон, я не уверен, что это так». Я просто сказал: «По­жалуйста, продолжайте». «Ваш рот открыт, и я пред­ставляю его. Я могу видеть ваш язык, облизывающий губы. Когда последнее время я пытаюсь говорить с ва­ми о сексе, я вижу все это, и это меня останавливает, сковывает. Теперь я боюсь вашей реакции (пауза). Мне кажется, что я вижу вас, как похотливого, сладостра­стного старика (пауза)».

Я оказал: «А теперь позвольте своим мыслям пере­мещаться вдоль картины со сладострастным, похотли­вым стариком, с толстыми, мокрыми губами». Пациент продолжал говорить и вдруг пересказал воспоминание из своего раннего подросткового возраста, когда он, возбужденный, шел по улице, высматривал проститутку, но испытывал страх и неловкость. В темной аллее кто-то подошел к нему, явно с сексуальными намерениями. Он понял, что этот человек хотел ласкать его пенис, а затем сосать его. Мальчик был бессилен совладать с этой ситуацией. Разрываемый возбуждением и страхом,

__________

 

* См. секции 2.52, 2.54, 2.71, 3.531, 3.711, 3.922 и 3:942.

 

– 364 –

 

он остался пассивным и позволил совершить это сексу­альное действие над собой. В первый момент он не знал, мужчина это или женщина, все произошло, так быстро, былотак темно в аллее; он был переполнен различны­ми эмоциями. Но он вспомнил рот этого человека, его губы были толстыми и влажными, а рот — открыт. Чем больше он говорил о событии, тем яснее ему станови­лось, что это был мужчина гомосексуал. (Годом рань­ше пациент рассказывал это как мимолетное воспоми­нание безо всяких деталей.)

Было ясно, что пациент переживал вновь в своем отношении переноса ко мне тот гомосексуальный опыт своего подросткового периода. Переключателем, кото­рый стимулировал возвращение этого события, было его видение моих толстых, влажных губ. Я помог ему, по­казав, что могу говорить о себе, как о сладостраст­ном и похотливом старике с толстыми, влажными гу­бами. Робость с моей стороны привела бы к увели­чению его собственной тревоги. Раздражение или даже просто молчание было бы осознано как укор.

Аналитик работает с таким материалом, как с лю­бым другим. Когда пациентка говорит мне, что я сек­суально привлекателен, я спрашиваю ее о том, что во мне она находит сексуально привлекательным. Если пациентка говорит мне, что чувствует, что любит меня, я спрашиваю ее, что во мне она находит достойным люб­ви, Если пациент говорит, что я вызываю отвращение, я спрашиваю, что во мне вызывает отвращение. Я вни­мательно слежу за тем, чтобы не быть слишком мол­чаливым или слишком активным, потому что любое изменение в технике будет показывать пациенту, что я испытываю какое-то беспокойство. Я терпелив, но и на­стойчив при поисках интимных деталей реакции пациен­та ко мне, точно так же, как и в любом другом случае. Я стараюсь одинаково обращаться с их любовными и сексуальными реакциями переноса, как и с их нена­вистью и отвращением. Это не всегда легкая задача, и я не утверждаю, что всегда добиваюсь успеха.

Клинический материал, описанный выше, показы­вает, что личные качества и черты аналитика, а также определенные характеристики его офиса могут слу­жить переключающими стимулами для реакций пере­носа. Следует добавить, что пациенты могут реагиро-

 

– 365 –

 

вать и просто на тон голоса и эмоциональное состоя­ние, которое они почувствовали в высказываниях ана­литика. У меня были такие пациенты, которые реагировали очень сильной злобной депрессивной реакцией, когда чувствовали, что я принижаю их своей манерой речи. Пациенты реагировали на меня так, будто я го­ворил укоризненно, саркастически, соблазняюще, сади­стически, грубо, дерзко и т. д. В каждом конкретном случае необходимо выделить и внести ясность в то, какая именно особенность моей деятельности или спе­цифическая черта ускоряли эту реакцию. Если в обвинении, предъявляемом пациентом, есть доля правды, это должно быть признано; но в любом случае реакция пациента должна быть проанализирована, т. е. прояснена и интерпретирована.

В каком-то смысле аналитическая ситуация являет­ся переключателем для некоторого аспекта каждой ре­акции переноса. Аналитическая ситуация призвана об­легчить регрессивную неправильную перцепцию и вы­звать у пациента забытые воспоминания к объектам в прошлом. Бывают моменты, когда выделение и внесение ясности в то, что вызвало реакцию переноса, будет не­нужно и бесплодно. Достаточно просто проанализиро­вать данное явление переноса. В других случаях рас­крытие и анализ характеристик аналитика, или анали­тической ситуации, приводящих к переключению, мо­гут быть ценны. Я подчеркивал важность этой линии подхода, потому что в своей преподавательской работе сталкивался с тем, что многие аналитики склонны пре­небрегать этой технической процедурой.

 




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.