Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Поиски интимных деталей

 

Нашей конечной целью в анализировании реакции переноса пациента является способность интерпретиро­вать историческое происхождение этой реакции. Одним из наиболее плодотворных направлений, которое может привести нас к бессознательному источнику переноса, является поиск интимных деталей реакций переноса. Детали ведут к аффектам, побуждениям и фантазиям пациента. Мы просим пациента приложить все свои способности для очищения и разработки его чувств по отношению к нам. Мы также просим его включать

 

– 357 –

 

те ассоциации, которые могут иметь место, когда он будет пытаться делать это. Позвольте проиллюстриро­вать это.

Моя пациентка, миссис К.*, во время третьего месяца своего анализа рассказала мне, после значительного колебания, что она обнаружила, что испытывает сек­суальные чувства «о мне. Это приводит ее в замеша­тельство; ведь, помимо всего прочего, она замужняя женщина. Она знает, что я тоже женат, а кроме этого, я не задумался бы о ней после всего того, что узнал о ней. Молчание. Она полагает, что все это — рациона­лизация; она слишком смущается, для того чтобы го­ворить о своих сексуальных чувствах, это как-то уни­зительно. Пауза. Молчание. Вздох. Она вела машину, как вдруг, как вспышка, она увидела картину: я сжи­маю ее в объятиях. Читая книгу или смотря кино, она видит меня как героя или любовника, и чувствует и видит себя моей возлюбленной. Ночью, в постели, она думает обо мне и чувствует себя так, будто ее куда-то зовут. Пациентка продолжала говорить в том же духе, описывая различные места и случаи, когда у нее были сексуальные стремления ко мне, но я сознавал, что, не­смотря на то, что картина расширяется, она не стано­вится глубже или четче. Я также чувствовал, что рабо­чий альянс по-прежнему хороший, несмотря на ее сму­щение и нерасположение. Тогда я сказал ей: «Как мне кажется, вы полны сексуальными стремлениями ко мне, это проявляется снова и снова; но, кажется, вам труд­но описать точно, что бы вы хотели сделать со мной в сексуальном плане; пожалуйста, попытайтесь».

Пациентка ответила: «Я бы хотела, чтобы вы сжали меня в своих руках крепко-крепко так, чтобы я едва могла дышать, подняли меня и перенесли на кровать. Тогда мы могли бы заняться любовью». Длительная пауза. «Что вы имеете в виду, говоря «заниматься лю­бовью?» «Я имею в виду, — отвечает пациентка, — «сдер­нуть с меня ночную сорочку, целовать так, чтобы рту стало больно, я едва смогла дышать. С силой раздви­нуть мои ноги и вдвинуть ваш пенис в меня. Это будет грубо, это причинит мне боль, но мне это очень понра­вится. (Пауза). Забавная деталь пришла мне в го-

__________

 

* См. секции 1.24, 2.651, 2.71, 3.25, 3.42, 3.81, 3.84, 9.931 и 3.934.

 

– 358 –

 

лову, когда я описывала все это. Ваше лицо было не­брито, и ваша борода царапала мое лицо. Это странно, вы всегда выглядите чисто выбритым».

Размышляя над сексуальной фантазией, я заметил: в ней дважды отмечалось, что она едва способна ды­шать, затем быть оторванной от земли, перенесенной и, наконец, я груб. Я вспомнил, что она перенесла не­сколько приступов астмы примерно в возрасте шести лет, в это время ее мать была замужем за отчимом-са­дистом. Интерпретация фантазии переноса казалась ясной: я — ее отчим-садист, удовлетворяющий ее ма­зохистические, нагруженные виной, эдиповы устремле­ния. Я мог дать интерпретацию эту и сам, но хотел бы, чтобы она сама обнаружила ее, поэтому спросил ее: «Кто, бывало, царапал вас бородой, когда вы были ма­ленькой девочкой?» Пациентка почти закричала: «Мой отчим, мой отчим, он, бывало, любил мучить меня, трясь своим лицом об мое — и хватал меня, и сжимал, и подбрасывал в воздух — я едва могла дышать. Но я думала, что ненавижу все это».

Давайте вернемся к технике прояснения. Я чувст­вую, что пациентка ничего не добавляет в картине пере­носа, но чувствую, что она могла бы сделать это. По­этому я конфронтирую ее. Я говорю ей, что для нее это тяжело, но все-таки пусть она постарается, я ее очень прошу, рассказать мне более точно, в чем состоят ее сексуальные фантазии. Я держусь прямо, открыто, я не требую, но я настойчив. Когда она говорит: «Мы за­нимаемся любовью» — я прошу ее опять же: «Пожа­луйста, объясните мне, что вы понимаете под «зани­маться любовью». Мои слова и тон не являются ни кри­чащими, ни робкими.

Пациентка говорит, что она думает, как бы «поце­ловать мой «генитальный орган». В подходящий момент я прошу ее объяснить, что она имеет в виду, говоря, о целовании моего пениса, я нахожу ее слова неясными и несколько уклончивыми. Я показываю своим вопро­сом, что хотел бы знать интимные детали и что о них вполне возможно говорить реалистически. Я демонст­рирую это тем, что говорю об этом. Я не вульгарен и не уклончив. Я помог ей, переведя ее «генитальный орган» к «пенис». «Поцелуй» она должна будет перевести сама.

 

– 359 –

 

Мужчина-пациент говорит, что у него была фанта­зия о «феллацио» со мной. Когда я почувствовал, что это уместно, я сказал ему, что не понимаю, что он име­ет в виду под «феллацио», не мог бы он объяснить это мне. Когда он начал, запинаясь, бормотать что-то, я сказал, что он, кажется, испытывает затруднения при рассказе о сексуальном действии, совершаемом его ртом в отношении моего пениса. Говоря так, я не толь­ко указал ему на его сопротивление, но также показал, как бы я хотел, чтобы он был способен говорить о та­ких вопросах конкретным, обыденным, живым языком.

Этот же самый подход ценен и при работе с агрес­сивными стремлениями и чувствами. Пациент говорит мне, что чувствует враждебность ко мне. Мой ответ — я не понимаю слова «враждебность», оно стерильно, не­определенно и неясно. Что он в действительности имеет в виду? Если я ощущаю импульс или аффект, я ис­пользую более точные слова. Я говорю своим пациен­там, что они, кажется, ненавидят меня или чувствуют ко мне отвращение сегодня, и вежливо прошу их расска­зать мне об этом и позволить чувствам выйти наружу по ходу описания. Я помогаю им провести различия между раздраженностью, яростью, ненавистью, негодо­ванием и досадой, потому что каждое из этих чувств имеет различную историю и происходит из различных частей прошлого пациента. Я поддерживаю пациента, когда он описывает свои агрессивные фантазии, цели своих враждебных, деструктивных импульсов, потому что они также являются ключами к различным истори­ческим периодам их жизни. Позвольте мне привести пример.

Молодой человек, мистер 3.*, говорит, что он доса­дует на меня из-за того, что я взял с него плату за про­пущенный сеанс. Я исследую эту «досаду», спрашивая его, что он в действительности имеет в виду, говоря о досаде. Он «полагает», что испытывает больше, чем досаду. Мое молчание побуждает его выражать весьма возбужденно то, как он думает, что я лицемер, притво­ряющийся ученым. На самом деле, я — такой же биз­несмен, как и его страдающий запорами старик. Он надеется, что однажды он наберется мужества ткнуть

__________

 

* См. секции 2.52, 2.54, 2.71, 3.531, 3.7111 и 3.922.

 

– 360 –

 

меня носом в эти «психоаналитические деньги». Это была бы славная месть, он бы сделал со мной то самое, что я делаю с ним. На мой вопрос: «А что я делаю с вами?» — он ответил: «Вы заставляете меня ползти сквозь все это дерьмо, вы никогда не работаете меньше, а все больше, больше, больше. Вы никогда не удовле­творены, вам все мало». Можно видеть за невинной досадой, которую, он «полагает», имеет, анально-са­дистическую ярость и унижение детства.

Тот же самый пациент, позже, начинает свой сеанс с утверждения, что он ненавидит приходить, ненавидит анализ и меня вместе с ним. Когда я спросил его: «А как вы ненавидите меня сегодня», он ответил, что се­годня он ненавидит меня страстно, с холодной яростью. Он не хочет убить меня, нет, это не цивилизованно. Он хотел бы избить меня, превратить в мякоть, буквально растереть и сделать из меня желе, как массу кровавого, вязкого «слизняка». Потом бы он съел меня одним большим глотком, как чертову овсянку, которую мать заставляла его есть в детстве. Тогда он смог бы меня извергнуть как вонючее отвратительное дерьмо. А когда я спросил его: «И что бы вы сделали с этим вонючим дерьмом?» «Я бы превратил его в прах, так что вы смог­ли бы присоединиться к моей дорогой мертвой ма­мочке».

Я думаю, теперь ясно, как поиски исследования ин­тимных деталей агрессивных деструктивных импульсов приводят к тому, что интерпретация становится возмож­ной. Когда возникают импульсы переноса при анализе, нашей задачей будет помочь пациенту прояснить то, что они явно имеют природу инстинктивных импульсов, их цель, источник и объект.

Сходным образом мы работаем и с другими аффек­тами, такими, как тревога, депрессия, отвращение, за­висть. Мы исследуем точную природу чувств, пытаясь уточнить, углубить и осветить, какие особые качества и количественные характеристики эмоций затронуты. Поиск ясности все тот же: что точно пациент чувствует, что он фантазирует. Наше отношение — прямое, откры­тое, без боязни, неустрашимое, не вульгарное и не роб­кое. Мы являемся исследователями, но мы должны охранять, а не разрушать то, что мы исследует. Мы должны служить как бы моделью для пациента, так

 

– 361 –

 

чтобы однажды он смог задать самому себе те же са­мые вопросы.

Необходимо повторить, что сопротивления могут возникнуть в любой фазе нашей попытки прояснения. Если сопротивление значительно и может стать кам­нем преткновения, оно должно быть проанализировано. Вне зависимости от того, насколько соблазнительно со­держание материала, значительные сопротивления должны быть проанализированы в первую очередь. В противном случае инсайты не будут иметь значения для пациента, а именно; они являются нашей перво­очередной задачей, заботой. Нашей главной, основной задачей является осуществление эффективной терапии, а не сбор интересных данных.

 




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.