Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Когда ваше вмешательство будет добавлять новый инсайт

 

До сих пор мы рассматривали два показателя, оп­ределяющих, когда мы вмешиваемся в ситуацию пе­реноса: 1) когда работает сопротивление переноса; 2) когда достигнут оптимальный уровень чувств пере­носа. Два эти показателя могут перекрываться во вре­мени, а могут появиться и поодиночке. То же самое верно и в отношении следующего: 3) мы вмешиваемся для того, чтобы дать пациенту новый инсайт о ситуа­ции переноса. Может новый инсайт выйти на свет в то время, как мы пытаемся анализировать сопротивление переноса или после того, как достигнута оптимальная интенсивность. Однако существуют такие ситуации пе­реноса, которые требуют вмешательства, когда вопро­сы о сопротивлении или об интенсивности реакции пе­реноса не имеют решающего значения. Я отношу сюда в особенности те ситуации переноса, которые, будучи ясны для аналитика, в то же время для пациента скры­ты, но значение которых становится приемлемым для пациента, если ему будет представлен новый инсайт.

Проблемы прояснения и интерпретирования явле­ний переноса, в сущности, не отличаются от проясне­ния и интерпретирования любой другой продукции па-

 

– 342 –

 

циента. Это будет более полно обсуждаться в секции 3.943 по интерпретации переноса. Для наших целей сей­час я ограничу это обсуждение вопросом: когда мы чувствуем, что должны добавить новый и значимый ин­сайт по отношению к ситуации переноса? Существуют два необходимых обстоятельства: состояние рабочего альянса пациента и ясность материала, из которого де­лаются интерпретация и прояснение. Состояние разум­ного Эго пациента будет определяться природой и ко­личеством сопротивлений — эту проблему мы обсужда­ли. Ясность материала переноса, который анализирует­ся, зависит от различных факторов. Одним из наиболее важных элементов будет интенсивность и комплексность аффектов и импульсов по отношению к аналитику. Это также обсуждалось.

Пациента, миссис К., которую я уже упоминал в различное время*, очень хорошо иллюстрирует эту про­блему. Она имела разумное Эго и развила рабочий альянс на ранней стадии анализа. Она работала хо­рошо и эффективно над своими сексуальными и роман­тическими чувствами переноса ко мне. Она имела силь­ное сопротивление и не отыгрывала вовне некоторые из своих чувств, но никогда не доводила их до той сте­пени, чтобы рисковать своей жизнью или анализом. Гораздо труднее было постичь примитивную враждеб­ность ко мне, которая представляла значительную угро­зу, большую для нее и для анализа. Одно время в ходе этой фазы она стала склонна к несчастным случаям, чуть было не попала в опасную автомобильную аварию. Раньше она никогда всерьез не рассматривала возмож­ность прекращения анализа, до тех пор пока на пятом году анализа не начала проявляться орально-садистичес­кая враждебность ко мне. Одним из факторов, который осложнял анализ и разрушал рабочий альянс в этой фазе, был тот факт, что в то самое время, когда ее глубоко сидящая враждебность ко мне и ко всем мужчинам появилась, она также все еще боролась с сильными орально-садистическими и гомосексуальными побуждениями по отношению к своей матери.

К счастью, наша прошлая работа сделала возмож­ным для нее достигнуть и поддерживать устойчивые, удовлетворительные гетеросексуальные отношения. Бо-

__________

 

* См. секции 1.24, 2.651, 2.71, 3.25, 3.42, 3.81, 3.84 и 3.931.

 

– 343 –

 

лее того, она имела доставляющие радость и возна­граждающие отношения со своей маленькой дочерью. Два эти достижения плюс память о нашем прошлом ра­бочем альянсе поддерживали ее колеблющиеся отно­шения ко мне и сделали ее способной работать над негативным переносом.

Сейчас я хотел бы кратко описать другие характе­ристики материала переноса пациента, которые служат индикаторами для привнесения новых инсайтов. Я от­ношу сюда определение других сильных аффектов, про­тиворечий, повторений, сходств, символизмов и клю­чевых ассоциаций в продукции пациента, все это может дать важные ключи к новым значениям переноса. Сле­дующие простые клинические примеры это проиллюст­рируют.

 

Сильные аффекты

 

Время для интерпретации переноса наступает тогда, когда реакции переноса сдерживают более сильные аф­фекты по сравнению с остальным материалом пациента. Когда мы слушаем продукцию пациента, мы долж­ны решить, какой объект или ситуация владеют наи­большим количеством аффекта. Мы всегда будем ин­терпретировать аспект переноса, если нам кажется, что он несет достаточно большое количество аффекта. Аф­фекты на аналитическом сеансе являются более ре­альными показателями, чем аффекты в сновидениях. Отсутствие аффектов тогда, когда аналитик ожидает их, также показывает, что должна быть выполнена некото­рая аналитическая работа. То же самое верно в отно­шении неуместных аффектов.

Например, пациент тратит большую часть сеанса, рассказывая о своей работе и о своем страхе потерять работу, хотя он работает хороша. Он не знает причины этого, он делает все, что в его силах. Он даже печалит­ся из-за своей женитьбы; хороший ли он муж, хороший ли отец, думает ли его жена о других мужчинах? Потом он продолжает, говоря какое это счастье, что он про­ходит курс психоаналитического лечения; он избавится от своей заторможенности и своих опасных положе­ний, и он не будет излишне расстраиваться все время. Ближе к концу сеанса он заметил, что вчера, во время

 

– 344 –

 

ленча, случайно встретил своего старого друга. Они поговорили о множестве вещей. Он рассказал прияте­лю, что проходит анализ у Гринсона, и тот сказал, что слышал, будто Гринсон часто прекращает анализ, если пациенты не работают. Но он, пациент, знает, что это не может быть верно; ведь, если пациент не может упорно работать в анализе, это вызвано сопротивле­нием, которое должно быть проанализировано. Анали­тик не наказывает пациента и не вышвыривает его. Молчание.

Я мог определить изменение тона пациента во вре­мя сеанса. Вначале голос его звучал как-то депрессив­но, как хныканье, но только слегка. Когда он перешел к рассказу о своем друге и Гринсоне, его голос стал громче, почти шутливым, но сильным. Я мог видеть пот, выступивший на его лбу. Когда он замолчал, он вытер руки о брюки так, будто они были мокрые. Для меня было ясно, что в тот момент больше всего, больше, чем потерять свою работу или жену, он боялся потерять меня, своего аналитика, и я сказал ему это. Тогда он вспомнил, что был шокирован, услышав, что аналитик может вышвырнуть пациента. С ним такого никогда не случалось. Тогда он попытался выбросить это из го­ловы как абсурд. Он остановился и спросил, полный опасений: «Это правда, что аналитики предлагают па­циентам уйти?»

Я попросил его рассказать мне о том, что ему пред­ставилось в связи с этим. Он замолчал на некоторое время, а затем его ассоциации привели к пасторальной сцене бесконечных лугов, тишины и покоя, но в отдале­нии видны тучи, темные, клубящиеся облака. Это напо­минало об английском художнике Тернере, чьи карти­ны кажутся такими мирными на первый взгляд, но при внимательном изучении становятся зловещими. В этот момент я вмешался и сказал: «В первый момент кажет­ся абсурдным, что Гринсон может «вышвырнуть пациента», но при рассмотрении эта мысль становится пугающей».

 

Противоречия

 

Пациентка около года имела сильный позитивный отцовский перенос на меня с эдиповыми и фаллически­ми чертами. Во время этого периода была очевидна ее

 

– 345 –

 

сильная враждебность, ревность, отвращение к матери. В серии сеансов она начала сравнивать своего мужа и меня, причем сравнение было в мою пользу. Он казался грубым, бесчувственным, даже отвратительным. Я же стал для нее мягким, чувствительным, внимательным. Несмотря на это, она чувствовала, что я также силен, дерзок и одарен богатым воображением. Она хотела и стремилась к маскулинному мужчине, который был бы любящим и нежным. Любовь — больше, чем секс, жить — больше, чем иметь оргазмы. Она хотела быть любимой как целое, вся, в «целой обертке». Она хотела мужчину, который бы просто обнимал ее, рот в рот, дыхание в дыхание. Он бы сжимал ее в объятиях, поддерживал ее, и она бы впитывала его тепло. В этот мо­мент я интерпретировал для пациентки, что, хотя и кажется, что она предпочитает мужественного мужчи­ну, есть у нее и такие устремления (ко мне), которые являются женственными и теплыми. Это вмешательство было началом ее осознания прегенитальных устремлений ко мне как к ее матери.

 

Повторения

 

На аналитическом сеансе пациент начинает расска­зывать о том, что доктор семьи стал трудно дося­гаемым, он кажется таким занятым, у него нет прежнего интереса к пациенту. Затем он переходит к печальному состоянию образования в Соединенных Штатах: слишком мало людей хотят стать учителями, слишком многих интересует, как делать деньги и т. д. От этого пациент перешел к рассказу о своем отце, ко­торый, хотя и оставался женатым на матери, был, со­вершенно очевидно, неверен ей, но лицемерно вел себя как столп общества. Потом пациент замолчал. Я вме­шался и спросил его: «И что вы боитесь узнать обо мне?» После слабых протестов пациент описал, как его ужасает возможность услышать мое имя вне сеанса из-за страха, что он может узнать что-то разочаровываю­щее.

 

– 346 –

 

Сходства

 

Уступчивый и послушный пациент описывает на ана­литическом сеансе, как у него испортилось настроение из-за приятеля. Они вместе ехали на машине почти час, и пациент старался вовлечь приятеля в беседу, но тот молчал, даже ворчал и отказывался реагировать. Какое сомнение, какая холодность, какое невнимание к другим! Он все больше и больше давал волю своей ярости. Когда он успокоился, я отметил, что я также провожу с ним весь сеанс, редко делая вклад в «бесе­ду», за исключением случайных ворчаний. Пациент от­ветил коротким смехом и замолчал. После длительной паузы он улыбнулся и сказал, уступая: «Да, но я здесь». Он добавил со смехом: «Вместе в течение почти целого часа, без беседы, просто ворча, отказываясь разговари­вать — да, вы, кажется, имеете право преимущества». Тогда я ответил: «Вы были способны выразить реаль­ный гнев по отношению к своему другу, но, как кажет­ся, вы неспособны сделать это по отношению ко мне». Пациент перестал улыбаться и начал работать.

 

Символизм

 

Пациенту снится, что он в книжной лавке смотрит на какие-то старые книги. Он выбирает одну из них, в коричневом переплете из выделанной кожи, но не мо­жет сказать, где у нее начало, а где — конец. В конце концов, он открывает книгу, а из нее выпрыгивает зе­леный жук. Он пытается убить его газетой, но тот уле­тает. Это испугало его, и он проснулся. Ассоциации па­циента привели его к «Метаморфозам» Нафии, может быть, и он, пациент, превращается в отвратительное создание из-за анализа. До лечения жизнь казалась проще; он приобрел так много новых страхов. Когда он пришел на анализ, он осознавал только то, что не способен влюбиться в девушку. Сначала он обнаружил, чтофиксирован на матери, а потом — и на отце. Не­давно у него появилось небольшое сексуальное жела­ние, является ли оно страхом привнесения секса на сеанс? Кожаный переплет той книги был похож на кожаный блокнот на моем столе, а цвет был точно та­кой же, как у моей книги предварительной записи. Так,

 

– 347 –

 

он не боится клопов, только ночью, когда не может видеть их, может только их чувствовать. Иногда, по ве­черам, читая в постели, он чувствует порхание крыльев мотылька рядом со своим лицом. Это и возбуждающе и приятно. Это дает ему ощущение чего-то трепещущего, вдруг появившегося перед ним — удивительное чувство, напоминающее возбуждение. И, вместе с тем, пугающее, потому что он не знает, откуда оно идет. Трепетание на­поминает момент эякуляции и оргазма. То, что он не знает, где начинается книга — спереди или сзади, на­поминало, что иудеи читают книги с конца, сзади на­перед, а также то, что я аналитик-еврей, тогда как его первый аналитик не был евреем.

Я полагаю, что этот фрагмент указывает через сим­волы и ассоциации на борьбу стремлений к гомосек­суальному переносу и против него. Во многих преды­дущих снах «гриин» — зеленый превращался в Грин­сона — «Гриинсон». Я указал ему на то, что он пыта­ется убить свои «трепещущие» сексуальные чувства к Гринсону, потому что они являются пугающим элемен­том его жизни; они идут откуда-то сзади. Он ответил, что часто чувствует трепет волнения, когда я начинаю говорить позади кушетки.

 

Ключевые ассоциации

 

Иногда наиболее важный ключ к тому, как нам сле­довало бы интерпретировать перенос и какой аспект его нам следовало бы исследовать, дается какой-то един­ственной ассоциацией. Некоторые ассоциации имеют преимущества перед другими, потому что они от­крывают новые области исследования. Такие клю­чевые ассоциации характеризуются тем, что кажутся более спонтанными, импровизированными, неожиданны­ми, чем другие ассоциации. Иногда они совершенно по­разительно связываются с ассоциациями аналитика, присутствие которых показывает, что такая ассоциация является потенциально значимой.

Пациентка смогла пересказать только фрагмент сно­видения, в котором речь шла об опухоли в ее груди. В своих ассоциациях она говорила о нескольких под­ругах, у которых есть опухоли, о своем ужасе перед ра­ком и о чувстве, что она сама выращивает то семя,

 

– 348 –

 

которое разрушит ее и т. д. Это приводит к ассоциа­циям о дурном обращении матери и отца с нею; нена­висть; страстное желание хороших родителей; страх ненадежных людей и т. д. Пока я слушал, мои мысли сконцентрировались на вопросе: «Что есть опухоль в ее груди — ненависть к матери, к отцу или ко мне? Тогда пациентка начала рассказывать о том, что во время менструации ее груди становятся больше и более чувствительными и болезненными. Мои ассоциации перепрыгнули к ее амбивалентной реакции на мысль о беременности. В этот момент пациентка вдруг начала говорить о том, что она голодна, что она испытывает сильное желание съесть что-нибудь сладкое. Смеясь, она сказала, что предполагает, что у меня может ока­заться шоколадная конфетка.

Эти последние ассоциации внезапного голода и же­лания получить от меня что-нибудь сладкое связались в сновидении с опухолью в груди, а мои ассоциации по поводу беременности привели к тому, что я спросил ее: «Не думали ли вы недавно о том, что вы забеременели?» Она ответила, что ее трехлетняя дочь спрашивала ее, верно ли, что женщины носят своих младенцев около груди, и почему у нее нет другого малыша? Это по­вергло пациентку в депрессию, потому что ее замужест­во ухудшилось со временем, и она сомневается, что смо­жет когда-нибудь забеременеть снова. Это напомнило ей об аборте в самом начале замужества, что очень жаль, что это было, потому что в противном случае ее дочь не была бы единственным ребенком. Затем она сказа­ла, наполовину в шутку: «У меня был бы другой ребе­нок, если бы я смогла иметь его с вами. Но я знаю, что все, что я получу от вас, — это слова и ежегодное рукопожатие, когда вы уезжаете в отпуск. Печально осознавать, что вы никогда не прикоснетесь ко мне. Это напомнило мне, что, когда я последний раз прихо­дила к своему доктору для физического осмотра, он проверил мои груди на предмет опухоли, и, пока он это делал, я думала о вас».

Я ответил, что думаю, что шишка в ее груди есть ее неразрешенное и страстное желание, чувство обиды ко мне. Она засмеялась и сказала: «Я надеюсь, это под­дается лечению. Вы, вероятно, правы. Я забыла упо­мянуть, что опухоль была в моей левой груди, как раз

 

– 349 –

 

у сердца». Ключевой ассоциацией было сильное жела­ние чего-нибудь сладкого.

Этот клинический материал служит примером си­туаций, требующих вмешательств аналитика. Во всех описанных ситуациях переноса материал был относи­тельно очевиден для аналитика, и разумное Эго паци­ента и рабочий альянс, казалось, были готовы состя­заться с инсайтом. Когда два эти фактора благоприят­ны, аналитику необходимо вмешаться для того, чтобы добавить новый инсайт.

 




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.