Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Не кажется ли естественным выбирать себе испытания менее мучительные?



– «Для вас, да; для духа, нет; когда он отделён от материи, он лишается иллюзий и думает иначе.»

Примечание. Здесь, на Земле, находясь под влиянием плотских идей, человек видит в этих испытаниях лишь мучительную их сторону; поэтому ему представляется естественным выбирать те из них, которые, с его точки зрения, могут быть сопряжены с матерьяльными наслаждениями; но в жизни духовной он сравнивает эти мимолетные и грубые наслаждения с ненарушимым блаженством, которое он предвидит, и тогда, что значат для него какие-то преходящие страдания? Дух, стало быть, может избрать самое тяжкое испытание и, следовательно, существование самое мучительное в надежде быстрее достичь лучшего состояния; как больной нередко выбирает самое неприятное лекарство ради того, чтобы раньше поправиться. Так тот, кто хочет связать своё имя с открытием неизвестной страны, не избирает дороги, усыпанной цветами; он знает, каким опасностям подвергается, но он знает также о той славе, что ему уготована, если он добьётся своего.

Ученье о свободе в выборе наших существований и испытаний, которым нам должно подвергнуться, перестаёт казаться необычайным, если принять во внимание то обстоятельство, что духи, освобождённые от материи, расценивают вещи иначе, нежели мы. Они видят свою цель, для них гораздо более серьёзную, чем какие-либо мимолётные мирские наслаждения. По завершении каждого существования они видят и тот шаг, который ими только что сделан, и понимают, сколь они ещё нуждаются в очищении, чтобы цели этой достичь: вот почему они добровольно подвергают себя всем превратностям телесной жизни, сами испрашивая те испытания, какие позволят им дойти быстрее. Так что не удивляйтесь тому, что дух не отдаёт предпочтения жизни самой приятной и лёгкой. Этой жизнью, лишённой невзгод и тягости, он не может наслаждаться в своём состоянии несовершенства; он предвидит её, и ради того, чтобы достичь её, он и стремится стать лучше.

Разве повседневно мы не имеем перед глазами своими примера подобного выбора? Человек, без минуты покоя работающий какую-то часть своей жизни, чтобы скопить состояние, – что это, если не сверхзадача, которую он ставит перед собой ради лучшего будущего? Военный, участвующий в рискованной кампании; путешественник, пренебрегающий не менее серьёзными опасностями в интересах науки или своего состояния, – что же это ещё, как не добровольные испытания, которые должны доставить им почести и богатство, если только они вернутся из них живыми? Чему только не подвергает себя человек ради своей выгоды и славы? А всевозможные конкурсы и соревнования, разве не являются они также добровольными испытаниями, которым подвергают себя с целью возвыситься на избранном поприще? К сколько-нибудь значительному положению в науке, в искусстве, в какой-либо иной деятельности человек приходит, лишь пройдя чрез горнило низших положений, каковые суть не что иное, как испытания. Человеческая жизнь есть, таким образом, срисованное подобие жизни спиритуальной, мы находим в ней в уменьшенном виде те же перипетии. Если, стало быть, в здешней жизни мы зачастую выбираем самые трудные испытания ради цели более высокой, то почему бы тогда дух, коий видит дальше тела и для которого жизнь в теле лишь мимолётный эпизод, не избрал бы существование мучительное и исполненное трудов, если это существование должно подвести его к вечному блаженству? Те, кто говорят, что они попросят быть принцами или миллионерами, коль скоро у них есть право выбирать себе существование, походят на слепцов, которым зримо только то, до чего они дотрагиваются, или на детей-лакомок, которые на вопрос, кем бы они хотели быть, отвечают: кондитером или торговцем сластями.

Так путник, который в долине, окутанной туманом, не видит ни длины, ни конца своего пути, поднявшись на вершину горы, охватывает взглядом и тот путь, что он уже прошёл, и тот, который ему остаётся пройти; он видит свою цель и препятствия, которые ещё предстоит одолеть, и может тогда с большим успехом определить, что ему надлежит делать для того, чтобы дойти. Воплощённый дух похож на путника у подножья горы; освобождённый от земных пут, он возвышается, как тот, кто стоит на вершине. Для путника цель есть отдых после тягот пути; для духа – это верховное блаженство после терзаний и испытаний.

Все духи говорят, что в блуждающем состоянии они ищут, изучают, наблюдают, дабы сделать свой выбор. Разве не имеем мы того же и в телесной жизни? Разве мы не ищем порою годами того поприща, на котором останавливаем свой выбор, потому как считаем его наиболее подходящим для продвижения на нашем пути? Если мы терпим неудачу в одном, мы ищем другого. Всякая деятельность, которою мы занимаемся, составляет какую-то фазу, некий период жизни. Разве мы не определяем всякий день, чем мы будем заниматься завтра? А что такое для духа различные физические существования, как не фазы, не периоды, не дни его спиритической жизни, каковая, как мы знаем, и есть его нормальная, естественная жизнь, ибо жизнь в теле переходна и преходяща?40




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.