Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Определение обязательства. Обязательственное право в системе имущественных прав



1. В политическом отчете Центрального Комитета XVI Съезду ВКПб) товарищ Сталин, характеризуя советскую систему хозяйства (в противоположность капиталистической системе), указал, что при советской системе хозяйства, «...развитие производства подчинено не принципу конкуренции и обеспечения капиталистической прибыли, а принципу планового руководства и систематического подъема материального и культурного уровня трудящихся»[25].

Характеристика советской системы хозяйства выражена в статьях 4 и 11 Сталинской Конституции: «Экономическую основу СССР составляют социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на орудия и средства производства, утвердившиеся в результате ликвидации капиталистической системы хозяйства, отмены частной собственности на орудия и средства производства и уничтожения эксплоатации человека человеком» (ст. 4 Конституции СССР). «Хозяйственная жизнь СССР определяется и направляется государственным народнохозяйственным планом в интересах увеличения общественного богатства, неуклонного подъема материального и культурного уровня трудящихся, укрепления независимости СССР и усиления его обороноспособности» (ст. II Конституции СССР).

Государственный народнохозяйственный план создается под непосредственным руководством Партии и Правительства, при живом участии широчайших масс трудящихся, проявляющих в этом деле свою творческую инициативу. Утвержденный план является законом, при исполнении которого также имеет очень важное значение творческая самоотверженная работа трудящихся под непосредственным руководством Партии и Правительства.

Грандиозные успехи в области социалистического строительства давали и дают Советскому государству возможность активно воздействовать на экономику, направлять ее развитие в соответствии с основной задачей постепенного перехода от социализма к коммунизму.

С победой социалистической системы хозяйства получила полное развитие функция хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы государственных органов.

Советское государство не только имеет всю полноту политической власти, оно является и собственником основных средств производства. Партия и Правительство, при активнейшем участии широких масс трудящихся, в плановом порядке направляют развитие экономики страны на основе познанных экономических законов социализма.

Основным методом хозяйствования является хозяйственный расчет, в котором получает выражение сочетание личных интересов трудящихся с общественными интересами, материальной заинтересованности работника и социалистического отношения к труду.

Еще 23 июня 1931 г. товарищ И. В. Сталин в речи на совещании хозяйственников «Новая обстановка — новые задачи хозяйственного строительства» указал, что требуется «уничтожение бесхозяйственности, мобилизация внутренних ресурсов промышленности, внедрение и укрепление хозрасчета во всех наших предприятиях, систематическое снижение себестоимости, усиление внутрипромышленного накопления во всех без исключения отраслях промышленности... Итак, внедрить и укрепить хозрасчет, поднять внутри промышленное накопление— такова задача»[26]. Это указание товарища Сталина о необходимости внедрения и укрепления хозрасчета сохраняет всю свою силу и значение и до настоящего времени. Хозрасчет есть основной метод хозяйственной деятельности, метод планового управления, борьбы за выполнение плана, за социалистическое накопление. Проведение хозрасчета приводит, с одной стороны, к хозяйственной самостоятельности отдельных государственных органов, которые наделяются необходимыми оборотными средствами, и каждый госорган в отведенной ему сфере деятельности самостоятельно добивается выполнения и перевыполнения своего плана и создает социалистическое накопление. С другой стороны, отдельные госорганы не стоят обособленно и разрозненно. Их объединяет единая общая цель — выполнение государственного народнохозяйственного плана; становится возможным контроль хозорганами друг друга по выполнению плана и стимулирование его выполнения.

На почве деятельности госорганов, направленной на выполнение народнохозяйственного плана, между ними складываются правоотношения, завязываются связи, содержание которых заключается в том, что один госорган оказывается обязанными или передать другому госоргану какие-то материальные ценности или иным образом содействовать выполнению плана другого госоргана. Как правило, эти связи выливаются в форму договора, который (по известному определению товарища В. М. Молотова) есть наилучшая форма сочетания хозрасчета и плана. В договоре выражается и самостоятельность заключившего его хозоргана и ответственность этого хозоргана за выполнение плана. Договор — важнейшая форма установления такого рода связей между госорганами (лишь в отдельных исключительных случаях обязанности госоргана что-то передать другому госоргану или что-то для него исполнить возникают, помимо договоров, непосредственно на основании самого плана, см. § 10).

Советские граждане приобретают необходимые продовольственные и промышленные товары в социалистических торговых предприятиях; другие социалистические предприятия берут на себя исполнение необходимых действий для граждан (сшить пальто, покрасить платье, починить ботинки и т.д.), а граждане, обращающиеся в эти ателье, комбинаты бытового обслуживания и т. п., обязаны получаемые услуги оплачивать.

Наконец, и отдельные граждане в своих взаимных отношениях также оказываются нередко обязанными к совершению тех или иных действий; такие отношения возникают, например, при покупке на колхозном рынке овощей, фруктов и т. п.

Обязанность совершения известных действий может возникнуть также из причинения вреда одним лицом (гражданином или юридическим) другому лицу; например, владелец автомобиля, налетевшего на пешехода, обязан возместить вред потерпевшему; лицо, неосторожно разбившее чужую вещь, обязано уплатить собственнику стоимость разбитой вещи, и т. д.

Во всех названных случаях говорят об обязательственных отношениях, или короче,—об обязательствах.

2. Обязательство есть разновидность гражданских правоотношений. Содержание всякого гражданского правоотношения включает в себя право (в данном случае—право требования) и соответствующую ему обязанность, или права и обязанности на стороне каждого участника правоотношения; например, права и обязанности поставщика и покупателя, подрядчика и заказчика, и т. п.

Лицо, которому принадлежит в обязательственном отношении право (требовать совершения или несовершения известного действия), называется кредитором; лицо, на котором лежит обязанность (совершить или не совершать действия), называется должником.

Обязательственное правоотношение, или обязательство, характеризуется в ст. 107 ГК РСФСР (и соответствующих статьях гражданских кодексов других союзных республик) следующим образом:

«В силу обязательства одно лицо (кредитор) имеет право требовать от другого (должника) определенного действия, в частности, передачи вещей или уплаты денег, либо воздержания от действия».

Праву требования кредитора соответствует обязанность должника к совершению известного действия или к воз-. держанию от действия.

Примеры. Фабрика принимает на себя обязательство сдать универмагу определенное количество швейных изделий, а универмаг — принять и оплатить полученный товар.

Ремонтно-строительная контора обязывается произвести ремонт жилых помещений, а жилищное управление — принять и оплатить работу.

Пассажир получил увечье при крушении поезда; в силу этого у него возникает право требовать от железной дороги возмещения за понесенный вред, а для железной дороги возникает обязанность возместить вред.

А. подписал с издательством договор на издание его книги; тем самым А. уступил на определенный срок издательству исключительное право на издание своей книги и, следовательно, обязался не передавать рукопись этой книги никакому другому издательству для размножения и опубликования и имеет право требовать вознаграждения и издания его книги; издательство же обязывается уплатить автору вознаграждение, издать книгу, принять меры к ее распространению и имеет право требовать от А., чтобы он не размножал своей работы ни через какое другое издательство.

3. В Гражданском кодексе раздел «Обязательственных прав» (ст.ст. 106—415) помещен после раздела «Вещных прав» (ст.ст. 52—105), регулирующих право собственности, право застройки (для РСФСР отмененное Указом Президиума Верховного Совета РСФСР 1 февраля 1949 г., для УССР —Указом Президиума Верховного Совета УССР 21 марта 1949 г.) и залог имущества. Таким образом. Гражданский кодекс различает среди имущественных прав вещные права и обязательственные права. Спрашивается: по какому признаку проводится это деление имущественных прав на вещные и обязательственные права, и нужно ли такое деление?

На эти вопросы в советской цивилистической литературе нет единого ответа. Ряд советских авторов отрицает целесообразность и даже возможность проведения этой классификации.

Так, проф. В. К. Райхер в статье «Абсолютные и относительные права», появившейся в 1928 г.[27], выражает такую точку зрения, что категория «вещных прав», которой противопоставляется «обязательственное право», не имеет научного значения. Прежде всего, определение вещного права, как права на вещь, в смысле непосредственного господства лица над вещью, по мнению В. К. Райхера, неправильно потому, что такое определение ведет к признанию правоотношения между лицом и вещью, а это не верно. Кроме того, категория «вещных прав» не представляет собой единого, однородного целого. Исторически в эту категорию попали права, между собой, разнородные, причем эти разнородные права не объединены даже признаком абсолютности защиты (в смысле защиты против любого нарушителя права). Так, из трех вещных прав, известных Гражданскому кодексу, только право собственности отличается этим признаком абсолютности защиты; для двух других- вещных прав, упоминаемых в Гражданском кодексе (права застройки и залогового права), имеет решающее значение договор, как отношение между двумя определенными субъектами. В отношении права застройки и залогового права договор имеет значение не только для установления, но и для осуществления отношений застройки и залога, т. е. имеет длительное значение. Эти права не являются абсолютными и вещными, так как по своему субъектному составу, по структуре, по характеру оформляемых ими социальных связей они принадлежат к совершенно другому типу, — к типу относительных по защите прав (т. е. таких, в которых обязанными являются одно или несколько определенных лиц, против которых только и может даваться судебная защита).. Наряду с этим, некоторые бесспорно абсолютные права, как, например, право авторское, изобретательское, не попадают в разряд вещных прав. В. К. Райхер предлагает отказаться от категории вещных прав. Деление прав на абсолютные и относительные, по мнению В. К. Райхера, является правильным и должно быть сохранено, однако, с некоторыми изменениями. Именно, проф. Райхер считает необходимым подчеркнуть, что всякое право, в том числе и относительное, обязательно для всех и действует против всех; различие же между абсолютными и относительными правами заключается в характере связи, соединяющей управомоченное лицо с другими лицами. Это различие связи поясняется автором образно так: относительное правоотношение представляет собой связь по типу прямых проводов, протянутых между определенными точками пространства; правовая энергия струится в этом случае лишь по данному проводу, хотя и рассеивается вместе с тем в окружающем пространстве (косвенное, отраженное действие по адресу третьих лиц). При абсолютном правоотношении связь устанавливается по типу беспроволочной, соединяющей данную точку с абсолютно-неопределенным числом всех прочих точек: в этом случае право излучает энергию из одной точки волнообразно, непосредственно во все стороны социальной среды. Круг абсолютных прав В. К. Райхер считает подлежащим пересмотру в целях сокращения, так как за некоторыми правами, ныне причисляемыми к абсолютным правам, этого характера признать нельзя (право застройки, залог)[28].

Классификация имущественных прав на вещные и обязательственные по признаку объекта тех и других прав стала особенно спорной ввиду острой критики, которой подверглось само понятие «объекта» права (правоотношения). В числе важнейших опубликованных работ, исследующих этот вопрос, надо назвать (в хронологическом порядке) следующие: монографию М. М. Агаркова «Обязательство по советскому гражданскому праву» 1940 г.; Учебник гражданского права для юридических институтов, т. 1, 1944 г. \ (глава 4-я — Гражданское правоотношение); работу Н. Г. Александрова «Юридическая норма и правоотношение», 1947 г.; статью О. С. Иоффе «О некоторых теоретических вопросах науки гражданского права», Вестник Ленинградского Университета 1949 г., № 3; монографию О.С.Иоффе «Правоотношение по советскому гражданскому праву», 1949 г.; Учебник теории государства и права (Института права АН СССР, 1949 г.); Учебник теории государства и права А. И. Денисова, 1949 г. В некоторых из названных работ подвергается сомнению и даже отрицается за объектом правоотношения, так сказать, право на существование, в качестве одного из элементов правоотношения. Так, в учебнике гражданского права (для юридических институтов, 1944 г.) вопрос ставится следующим образом. Общепринятый взгляд, по которому понятие правоотношения включает в себя, в качестве существенного элемента (наряду с субъектами и содержанием правоотношения), также и объект правоотношения, является, по мнению авторов учебника, следствием известного предрассудка. Произвольным считают авторы учебника принимаемое, в качестве как бы разумеющегося самого по себе тезиса, то положение, что раз есть право, есть его носитель, субъект, то должен быть и предмет, или объект, на котором сосредоточивается право субъекта. Это положение представляется авторам необоснованным: ниоткуда не следует, что объект является необходимым элементом правоотношения. Объект — не элемент правоотношения, а только его предпосылка. При этом в отношении вещных прав вещь является обязательной предпосылкой; при обязательственных правах объект является только возможной предпосылкой; в ряде случаев (обязательство полотера натереть полы, обязательство балерины или певицы выступить в концерте и т.д.) ни о каком объекте правоотношения вообще речи быть не может, а можно говорить только о содержании обязательств. Но и в вещных правах объект (вещь) не составляет элемента правоотношения, так как право собственности (и всякое другое вещное право) не есть отношение лица к вещи, а отношение между лицами по поводу вещей; таким образом, объект (вещь) является лишь тем, по поводу чего правоотношение возникает, т. е. предпосылкой правоотношения.

Близко к этой точке зрения стоит проф. Н. Г. Александров в своей работе «Юридическая норма и правоотношение», 1947 г. Автор этой работы полагает (стр. 20—22), что правоотношение в элементарном виде, т. е. в смысле одного конкретного правомочия лица и соответствующей обязанности другого лица, нельзя разложить на какие-либо элементы; элементами же сложного правоотношения являются отдельные элементарные правоотношения.

Что касается специально объекта права, как элемента правоотношения, то Н. Г. Александров замечает: «Конечно, всякое правоотношение имеет свой объект в смысле выражаемого им материального отношения. Но в юриспруденции говорят об объекте в двух других смыслах — в смысле действий обязанного лица и в смысле того предмета, по поводу которого должны быть совершены эти действия». Далее, Н. Г. Александров продолжает: «Представляется совершенно лишенным всякого смысла применять термин «объект права» для обозначения действий обязанного субъекта. Действия обязанного субъекта, которых вправе от него требовать уполномоченный субъект, составляют содержание соответствующей обязанности... Представляется разумным признать, что в тех случаях, когда правоотношение между лицами возникает по поводу вещи (или объективированного продукта «духовного» производства), то для такого правоотношения соответствующая вещь и будет служить объектом правоотношения (именно объектом правоотношения, т. е. объектом не только права, но обязанности). Но в таком смысле, замечает Н. Г. Александров, объект есть именно объект, а не элемент правоотношения, складывающегося из долженствований и соответствующих возможностей.

Таким образом, точка зрения проф. Александрова сводится к тому, что: 1) не всякое правоотношение имеет объект, 2) если и имеет, то объект не является элементом правоотношения.

Отвергается принципиально понятие объекта прав и в работе проф. Агаркова «Обязательство по советскому гражданскому праву». Однако, наряду с этим, автор замечает (стр. 22—23): «во избежание путаницы лучше было бы рационализировать терминологию и считать объектом права то, на что направлено поведение обязанного лица, прежде всего — вещь, поведение же обязанного лица, характеризуемое теми или иными признаками (передача вещи, уплата денег, производство определенной работы, воздержание от посягательства на вещь, воздержание от издания чужого литературного произведения и т. д.) называть содержанием правоотношения». И дальше (на той же стр. 23) проф. Агарков пишет: «отвергая взгляд на вещное право как на господство над вещью и на обязательственное право как на господство над поведением должника (или над самим должником), неправильно упускать из виду вопрос о том, какое значение объект (в предложенном выше значении слова), в частности вещь, имеет как в вещных, так и в обязательственных отношениях». Наконец, на стр. 28 проф. Агарков пишет: «Вещь мы можем противопоставить в качестве объекта субъектам правоотношения потому, что на нее должно быть направлено поведение обязанного лица (действие или воздержание от действия)», а на стр. 31 предлагает заменить термины «субъект, объект права» терминами «субъект, объект правоотношения».

Далее, в названных работах т. Иоффе (1948 г. и 1949 г.) проводится следующая точка зрения. Поведение обязанного лица, действия, совершения или несовершения которых может требовать от него управомоченное лицо, нельзя рассматривать, как содержание правоотношения. Поскольку «действия», «поведение» обязанного лица получают реальное существование только по их наступлении, причем с этого времени, как правило, прекращается существование правоотношения, то признание этих действий в качестве содержания правоотношения приводит к тому, что, вопреки марксистско-ленинскому учению о неразрывном диалектическом единстве формы и содержания, правоотношение оказывается формой без содержания. Со своей стороны т. Иоффе считает содержанием правоотношения заключающиеся в нем правомочия и обязанности; по характеру правомочий и обязанностей различаются и отдельные виды правоотношений.

Объект признается т. Иоффе в качестве необходимого элемента правоотношения и понимается как «то, на что право воздействует». Но так как, рассуждает далее т. Иоффе, к реагированию на это воздействие не способны ни вещи, ни так называемые нематериальные блага, то их и нельзя признать объектами правоотношения. К реагированию на воздействие, оказываемое субъективным правом и правовой обязанностью, способно только человеческое поведение. Поэтому в качестве объекта правоотношения может быть только поведение людей, их действия. Действия же людей, в свою очередь, направляются на те объекты внешнего мира, при помощи которых могут быть удовлетворены потребности советских граждан и социалистического общества в целом.

В учебнике «Теория государства и права» Института права АН СССР, 1949 г., объект права определяется, как «все то, по поводу чего субъекты права вступают в правоотношение и что является предметом их взаимных прав и обязанностей». К числу объектов прав в правоотношении имущественного характера в этом учебнике относятся вещи, предметы, ценности; в правоотношениях неимущественного характера объектом права являются определенные действия, поведение» (стр. 407).

В учебнике «Теория государства и права» проф. А. И. Денисова объекты права классифицируются следующим образом: 1) результаты действия или бездействия, 2) вещи, 3) некоторые продукты духовного производства и 4) личные блага.

4. Необходимо ответить на следующие вопросы: 1) является ли объект одним из элементов правоотношения; 2) что является объектом правоотношений, именуемых вещными, и что является объектом правоотношений обязательственных; 3) можно ли провести различие вещных и обязательственных правоотношений (прав) по их объекту; 4) независимо от этого, нужна ли вообще классификация имущественных прав, и если нужна — то по какому признаку она должна проводиться?

Обращаясь к первому из поставленных вопросов, нельзя, прежде всего, считать, что тот, кто субъекту права противопоставляет объект права, как один из элементов правоотношения, скатывается тем самым на буржуазную точку зрения о возможности правоотношения между лицом и вещью. Сделать такой вывод значило бы, по известной поговорке, вместе с грязной водой выбросить из ванны и ребенка. Правоотношение есть социальное (общественное) отношение, урегулированное нормами права. А всякое общественное отношение есть отношение между лицами. Правоотношение может существовать по поводу вещей, но и тогда оно есть отношение между лицами. Но из этого бесспорного положения вовсе не вытекает недопустимость признания объекта одним из элементов правоотношения и противопоставления субъекту объекта. Буржуазную точку зрения о возможности правоотношения между лицом и вещью, конечно, необходимо отбросить. Но с этой «грязной водой» нет никакого основания выбрасывать и «ребенка», т. е. исключать из числа элементов

правоотношения его объект; одним тем, что правоотношение между лицом и вещью невозможно, еще не доказывается, что в число элементов правоотношения объект не входит. Правоотношение всегда имеет место между лицами, но, вместе с тем, всегда по поводу чего-то такого, что соответствует интересу управомоченного лица и на что направлено его право.

Второе положение, которое необходимо установить, заключается в том, что безобъектных правоотношений в действительной жизни вообще не бывает. Ведь если безобъектно правоотношение, безобъектно и право, в нем содержащееся. Но это означало бы право, ни на что не направленное, не имеющее никакого определенного значения. Безсубъектные права — категория жизненная, но и то лишь в качестве временного положения; например, ст. 430 ГК предоставляет отсутствующему наследнику шестимесячный срок на принятие открывшегося ему наследства; в этом случае, пока наследник ничем не выразил своей воли принять наследство, наследственное имущество остается безсубъектным, но это состояние продолжается не более шести месяцев; по истечении этого срока имущество получит субъекта или в лице призванного к наследству, или (за его отказом) следующего очередного наследника, или (за отсутствием такового) в лице государства, к которому наследство перейдет, как выморочное. Когда заявляют, что ниоткуда не следует, что объект является необходимым элементом правоотношения, то на это можно ответить, что во всяком случае наличие объекта следует из самого существа дела. Безобъектное право — категория не жизненная, не реальная. В самом деле, если из правоотношения исключить объект, в качестве того элемента, который определяет, к чему же относится право данного субъекта, на что направлены права и обязанности лиц, участвующих в правоотношении, то все понятие правоотношения утрачивает реальный, конкретный характер. Правоотношение, если исключить понятие объекта, сведется к правам и обязанностям, неизвестно к чему прилагаемым; а если право ни на что не направлено, оно не может иметь жизненного значения, и даже можно сказать, оно не есть право.

Против этого можно, казалось бы, возразить, что на вопрос: на что направлены права и обязанности лиц, состоящих в правоотношении, ответ дает «содержание правоотношения». Однако содержание правоотношения не заменит собой объекта правоотношения. Это совсем очевидно в праве собственности: определим ли мы содержание права собственности старой формулой, как право владеть, пользоваться, распоряжаться вещью, или определим право собственности через сочетание элемента воли, т. е. признанной праволорядком за собственником власти, и элемента интереса — интереса класса, группы, отдельного лица (проф. А. В. Венедиктов, Государственная социалистическая собственность, стр. 36), или примем какое-либо другое определение, нам для конкретизации правоотношения не уйти от вопроса о том, о какой же вещи, о каком объекте идет речь. Но и в обязательстве содержание правоотношения, т. е. требование. принадлежащее управомоченному субъекту, и обязанность, лежащая на обязанном субъекте (совершить известное действие. воздерживаться от совершения действия),—опять-таки должно быть дополнено указанием, на что именно направлено это требование управомоченного лица и соответствующая праву требования обязанность одного или нескольких других лиц.

В необходимости знать (в целях конкретизации отношения), на чем сосредоточивается право субъекта и кроется объяснение того факта, что действительно считается само собой разумеющимся, что наряду с субъектами правоотношения есть и объект правоотношения. Не случайно, что когда хотят привести пример безобъектных прав, то называют такие, как право гражданства, право составления завещания и т. п., т. е. по существу не субъективные права, а элементы правоспособности. Безобъектных прав в природе нет.

Правоотношение превращается в скелет без живой ткани и утрачивает практическое значение, если из него исключается то, на что направлены права и обязанности, составляющие содержание правоотношения.

5. Поскольку мы приходим к выводу, что в каждом правоотношении имеется объект, возникает вопрос: что же является объектом правоотношения?

Для вещного права (прежде всего, для права собственности) ответ, казалось бы, не представляет никакого затруднения. На что направлено право собственника, на что воздействует собственник? Право собственности, как и всякое правоотношение, есть отношение между лицами; на всех и каждом лежит обязанность уважать право собственника. Но направлено это право (при его осуществлении) на вещь, состоящую в собственности данного лица. Поэтому объектом права собственности является вещь. Однако это положение не является бесспорным. В работе О. С. Иоффе «Правоотношение по советскому гражданскому праву» (стр. 80 и сл., а также в статье «О некоторых теоретических вопросах науки гражданского права»,—«Вестник Ленинградского университета» 1948 г. № 3, стр. 88 и сл.) дана следующая точка зрения. «Объект» это — категория философская, которая в праве находить лишь специфическое применение. Во всякой науке, говорит Иоффе, под объектом понимают не то, по поводу чего явление существует, а то, на что данное явление оказывает или может оказать воздействие. Объект правоотношения это то, на что направлены право и обязанность, составляющие содержание правоотношения, то, на что право воздействует. Но вещь не способна к реагированию на такое воздействие; воздействие возможно только на поведение людей. Отсюда т. Иоффе приходит к выводу, что вещь не является объектом правоотношения и что объектом гражданского правоотношения может быть только поведение людей. Этот вывод нельзя признать правильным. За ним, по-видимому, скрывается неправильное распространение бесспорного положения, что правоотношение возможно только между лицами, также и на понятие «воздействия». Между тем, «воздействие» есть отношение фактическое; «воздействовать» можно и на вещь (например, посредством использования, уничтожения вещи и т.д.).

Таким образом, вещь не только может быть объектом правоотношения, но это — всего чаще встречающийся и наиболее понятный объект.

Тем самым вопрос об объекте вещного правоотношения получает разрешение: объектом такого правоотношения служит вещь.

Во многих обязательствах (купля-продажа, имущественный наем, заем, ссуда и т. д.) управомоченное лицо вправе требовать (от обязанного лица передачи вещей. Наряду с такими обязательствами встречается множество обязательств, направленных на оказание различных услуг, на воздержание от совершения действий и т. д. Объектом обязательства следует поэтому признать те действия, совершения которых вправе требовать кредитор и которые обязан совершить должник (или от которых он должен воздерживаться). Такое понимание объекта обязательственного правоотношения может вызвать то возражение, что поскольку действие лица, еще не совершенное, но требуемое, не отделимо по сути дела от того лица, которое это действие должно совершить, то в какой-то мере и в каком-то смысле объектом обязательственного правоотношения оказывается тогда и сам должник. Однако признание «действия» лица объектом правоотношения не означает еще признания самого лица в качестве объекта; человеческое поведение и человеческая личность не одно и то же. Только благодаря этому в социалистическом гражданском праве возможно такое положение, что признается законным, имеющим юридическую силу правоотношение, по которому одно лицо имеет право требовать от другого определенного поведения, определенных действий. Связанность, создающаяся для должника вследствие признания за другим лицом права требовать от него совершения известных действий или воздержания от каких-либо действий, сама по себе нисколько не противоречит социалистическому правосознанию. Праву присуща черта принудительности: «... право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права»[29]. Право одного лица требовать от другого лица совершения определенных действий отнюдь не означает, что это другое лицо превращается в объект права.

6. Подводя итог изложенному об объекте правоотношения вообще и обязательственного правоотношения в частности, приходим к следующим выводам:

а) всякое правоотношение является, бесспорно, отношением социальным, т. е. отношением между лицами. Это отправное и несомненное положение отнюдь не исключает возможности противопоставления субъектов правоотношения объекту правоотношения;

б) объект правоотношения является необходимым для всякого правоотношения в качестве одного из элементов: правоотношение превращается в скелет без живой ткани, если из него исключается то, на что направлены права и обязанности, составляющие содержание правоотношения;

в) во всяком правоотношении одно (или несколько) лиц (субъект права) правомочны требовать от другого определенного лица или от нескольких определенных лиц или от всех и каждого (субъект обязанности) какого-то поведения (совершения известных действий, допущения известных действий, воздержания от: известных действий). Это правомочие требовать известного поведения (притязание) и соответствующая ему обязанность обязанного лица составляют содержание правоотношения.

г) то, на что направлено право субъекта и на что должно быть направлено поведение обязанного лица, есть объект правоотношения.

7. Объектом вещного правоотношения является вещь. Объектом обязательства является действие, совершения которого (или воздержания от которого) имеет право кредитор требовать от должника.

Как уже указывалось выше, деление имущественных прав на вещные и обязательственные положено в основу при размещении материала в гражданских кодексах союзных республик.

В соответствии с этим, различие вещных и обязательственных прав получило свое отражение и в судебно-арбитражной практике, с первого же года применения Гражданского кодекса. Например, в определении Гражданской кассационной коллегии Верховного суда РСФСР от 24 октября 1923 г. по делу № 1614 («Еженедельник Советской Юстиции» 1923 г. № 44, стр. 1018) читаем: «запродажная, представляя из себя предварительный договор, а не совершенный в установленном порядке акт о продаже, не состоявшийся за нарушением сторонами акта о запродаже, не создавала для С. вещных прав и не нарушала прав А.; указанная запродажная являлась необязательной для третьих лиц, в данном случае для истца А... и создавала для С. право требовать по правилам, установленным для обязательств вообще возмещения убытков от лиц, принимавших участие в совершении запродажной.

(Сравните решение Высшей Арбитражной Комиссии от 9 августа 1923 г. по иску Всероссийского Центрального Союза Потребительских Обществ к Всероссийскому соляному синдикату (сборник III, № 174): «.. - ответчик прав в том своем заявлении, что права истца на соль были не правами вещными, а лишь правами обязательственными в отношении бывших владельцев соли»).

Необходимо, однако, заметить, что категория вещных прав в советском праве в настоящее время по существу сводится почти исключительно к праву собственности. Дело в том, что Гражданский кодекс первоначально содержал три вида вещных прав: 1) право собственности, 2) право застройки, 3) залог имущества. Из этих трех разновидностей право застройки, имевшее в период нэпа довольно заметное применение, за последние годы стало сходить на нет, а в настоящее время статьи Гражданского кодекса, регулирующие право застройки, признаны утратившими силу (Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 1 февраля 1949 г.,—«Ведомости Верховного Совета СССР» 1949 г. № 9). Таким образом, право застройки вообще отпало. Залог имущества, во-первых, не имеет большого практического значения; во-вторых, далеко не общепризнанной является его вещно-правовая природа[30].

Поэтому не было бы большой неточностью, если бы противопоставление прав вещных и обязательственных мы заменили противопоставлением права собственности и обязательств[31].

Право собственности обеспечивает носителю этого права непосредственное (без чьего-либо посредства) осуществление права лица :на вещь в тех пределах, в каких оно предоставляется законом. Для того, чтобы получить от вещи экономические выгоды, какие она может дать собственнику, не приходится обращаться к какому-либо другому лицу за разрешением, содействием и т. д. Право собственности само по себе дает своему субъекту непосредственную возможность использовать вещь, конечно, в пределах, допустимых по смыслу советского законодательства.

Обязательственное же право, как правило, сводится к установлению только личной связи между кредитором и должником: кредитор имеет право требовать от должника (и ни от кого другого) предоставления, действия, воздержания от действия; должник обязан такое действие совершить (или не совершать). Но вещь, которую, быть может, рассчитывает получить кредитор, заключая обязательство, непосредственно, прямо все-таки в его распоряжении не находится. Он имеет право только в отношении должника — право требования.

Однако это различие практически значительно смягчается вследствие того, что в советском обязательственном праве установлен принцип реального исполнения обязательства или исполнения в натуре (см. ч. II, § 45). Между тем, большая часть обязательств имеет содержанием требование передачи вещей (и соответствующую обязанность должника); к этой группе обязательств относятся такие важные обязательства, как поставки товаров одними социалистическими предприятиями другим. Вследствие применения принципа реального исполнения обязательства, в этих случаях требование кредитора, при неудовлетворении должником, иногда (см. п. 8) мало чем отличается от истребования собственником его вещи. Равным образом, по ст. 120 ГК в случае неисполнения должником обязательства, предметом которого является предоставление в пользование другому лицу индивидуально определенной вещи, кредитор вправе требовать по суду отобрания вещи у должника и передачи ему, кредитору, а не простого только возмещения убытков, как можно было бы заключить из того, что обязательство сводится лишь к праву требовать от должника совершения или несовершения известного действия. Казалось бы, вещь, предоставления которой имеет право требовать кредитор, может быть им получена не иначе, как через посредство обязанного лица; поэтому, если лицо не совершает требуемого действия, можно было бы прийти к выводу, что остается только одно — требовать вознаграждения кредитора за тот ущерб, который он терпит от неисполнения обязательства. Ст. 120 ГК дает не такое формально-логическое построение, а обеспечивает кредитору исполнение обязательства в натуре и этим сближает обязательственное право с правом собственности.

8. Право собственности и обязательственное право различаются между собой в следующем отношении. Если завод обязался поставить торговому предприятию определенное количество изделий и этого обязательства не исполнил вследствие того, что другое предприятие, которое должно было поставить заводу материалы, необходимые для изготовления требуемых изделий, своего обязательства не исполнило, то торговое предприятие не может обратиться в арбитраж с заявлением о взыскании убытков с непосредственного виновника зла; торговое предприятие состоит в обязательстве с заводом, и только к нему и может обращать свои претензии. Точно так же и в отношениях между гражданами: если А. обязался изготовить для Б. стол, пальто и т. д., то только с А. и может Б. требовать исполнения этого обязательства. Если А. изготовил стол, но передал его не первоначальному заказчику Б., а кому-то другому, то Б. не может истребовать стол от этого третьего лица. Обязанным лицом является в обязательственном праве определенный должник (или определенные должники, если их несколько). Лица, не причастные к данному обязательственному отношению, не обязаны перед кредитором, и потому последний по общему правилу не может направить против них каких-либо притязаний. Эти совершенно посторонние данному обязательству лица не могут нарушить прав кредитора.

Напротив, нарушителем права собственности может быть любой член общества, который посягнет на вещь, составляющую объект права. Если, например, X. имеет право собственности на пальто, тем самым все другие члены общежития обязаны не нарушать этого права. По общему правилу всякий, кто посягнет на это пальто, будет отвечать перед X., как нарушитель его права. Принципиально право собственности защищается против всякого нарушителя, или, как принято выражаться, против всякого третьего лица.

Субъект права собственности может требовать, чтобы никто не совершал таких действий (положительных и отрицательных), которые нарушают его права: праву собственника здесь соответствует обязанность всех и каждого воздерживаться от таких действий, которые противоречат праву данного собственника. В этом смысле право собственности признается абсолютным по защите (хотя из этого принципа абсолютной защиты и допускаются известные исключения), а право обязательственное—относительным по защите[32].

Противопоставляя право собственности в указанном отношении обязательственному праву, необходимо, однако, иметь в виду, что между этими двумя категориями нет какой-то непроходимой пропасти. Советское право содержит ряд норм, значительно смягчающих эту противоположность, несколько затушевывающих черту различия между правом собственности и обязательственным правом.

Так, советский закон не признает безусловной абсолютности защиты права собственности, и уже этим несколько сближает право собственности и обязательства. Именно, сохраняя в принципе за правом собственности абсолютную защиту, ст. 60 ГК в ряде случаев, когда вещь выходит из обладания собственника, не дает последнему иска об истребовании вещи от фактического ее обладателя. Ст. 60 ограждает добросовестного приобретателя вещи, вышедшей из владения собственника (если это не государственное учреждение или предприятие) не в результате кражи или потери вещи, следовательно, когда вещь вышла из обладания собственника на основании акта его воли (отдача на хранение, в пользование и т. п.).

В отдельных случаях в обязательственное отношение вплетаются черты, в значительной мере сглаживающие различие между правом собственности и обязательственными правами. Примером может служить договор имущественного найма. Именно, по ст. 169 ГК договор имущественного найма обязателен не только для данного собственника, предоставившего имущество в пользование, но и для того, к кому потом перейдет право собственности на это имущество, хотя это последнее лицо не вступало в договорные отношения с нанимателем. Рядом с этим, по ст. 170 ГК наниматель имеет право судебной защиты против всякого нарушителя его владения, в том числе и против собственника. Таким образом, наниматель получает не только иск против своего контрагента об исполнении договора, но и против всякого нарушителя его владения (не исключая собственника).

Все это, однако, не доказывает, что в советском праве различие между правом собственности и обязательственным правом утратило всякое значение. Это различие не проводится теоретично, наоборот, при его применении учитываются практические потребности; краски с пограничной линии между этими двумя формами прав стерты, но для такого различия все же остается место. Особенно наглядно это различие проявляется тогда, когда обязательство сводится к передаче вещей, определенных только родовыми признаками. На такие вещи, пока они не индивидуализированы, невозможно право собственности и иски для защиты собственности, и поэтому обязательство в таких случаях отличается всеми обычными, характерными для него признаками. Так, например, если одно предприятие обязалось поставить другому определенное количество стандартной обуви, стандартных ящиков и т. п., и этого обязательства не исполняет, второе предприятие не вправе сосредоточить свое требование на определенных конкретных предметах. Ему правда, принадлежит право требовать исполнения обязательства в натуре; однако если предприятие-должник не выполнило своего плана, и исполнение в натуре данного обязательства привело бы к нарушению других обязательств этого предприятия, кредитору придется довольствоваться денежной компенсацией, возмещением ущерба, наступающего для него вследствие неисполнения обязательства. Наконец, надо иметь в виду, что право требовать передачи вещи не является единственно возможным содержанием обязательства; обязательство может состоять в требовании выполнения различного рода услуг, воздержания от действий, и тогда его отличие от права собственности выступает еще нагляднее.

Различие этих двух категорий прав сказывается также и в том, что право собственности имеет своим объектом всегда конкретную, индивидуализированную вещь; пусть для данной категории вещей индивидуальные признаки, вообще говоря, несущественны (керосин, масло, бревна и т.д.), но в качестве объекта собственности вещи непременно должны быть индивидуализированы (путем наложения каких-то знаков на бревна, помещения керосина в бидон или иную тару и т. д.): нельзя быть собственником керосина, бревен и т. п. «вообще». Напротив, обязательство может быть направлено на предоставление как индивидуально определенной вещи, так и вещей, определенных родовыми признаками (а равно на получение услуг и т. п.).

9. Обязательственное правоотношение определяется, как уже указывалось, следующим образом: это — гражданское правоотношение, в силу которого одно лицо (или несколько лиц), именуемое кредитором, имеет право требовать от другого лица (или нескольких других лиц), именуемого должником, совершения какого-либо действия.

Необходимо, однако, сделать оговорку, что термин «обязательство» употребляется не только для обозначения всего обязательственного отношения в целом (т. е. права требования кредитора и соответствующей ему обязанности должника), но также и для обозначения обязанности должника в отдельности. Обязательство, рассматриваемое исключительно с этой стороны, нередко обозначается термином «долг». При этом следует иметь в виду, что в обязательствах, в особенности, в важнейшей области обязательств—в обязательствах между социалистическими организациями—элементы «право» и «обязанность» нельзя оторвать один от другого, ибо кредитор не только имеет право требовать исполнения, но и обязан принять надлежащим образом предложенное исполнение (подробнее — см. параграф о просрочке кредитора).

В бытовом языке термин «обязательство» употребляется и для обозначения документа, в котором записано содержание обязательства; например, вместо того, чтобы сказать, что подписан текст договора, расписки и т. п., говорят иногда о подписании обязательства. Обязательство как правоотношение, и обязательство в смысле права требования могут возникать неодновременно, например, с заключением договора устанавливается определенное обязательственное правоотношение, между тем как право требования может быть обусловлено сроком и возникает тогда лишь по наступлении срока.

Обязательства могут возникать также в связи и по поводу других прав: права собственности (например, обязательство владельца чужой вещи перед ее собственником, выражающееся в обязанности возместить ущерб, причиненный вещи, и обратная обязанность собственника по возмещению владельцу вещи понесенных на вещь затрат), семейных (например, по имущественным взаимоотношениям супругов), наследственных (например, обязательства по выплате так называемых отказов, или легатов) и пр. Но нельзя рассматривать в качестве обязательственных отношений требования собственника по так называемому виндикационному иску (об истреблении вещи из чужого владения) или так называемому негаторному иску (об устранении нарушений права собственности, не связанных с лишением собственника фактического владения вещью), хотя в обоих случаях требования собственника направлены против определенного лица (конкретного нарушителя). Дело в том, что необходимой предпосылкой этих требований является наличие права собственности в момент осуществления этого требования (недостаточно, что такое право было в момент нарушения). Следовательно, мы имеем в данном случае перед собой элементы права собственности, а не самостоятельные обязательства,

10. В буржуазной теории классификация вещных и обязательственных прав является почти общепризнанной, но не всеми одинаково понимаемой.

Среди буржуазных авторов есть немало таких (наиболее реакционных), которые рассматривают вещное право (типичной разновидностью которого является право собственности), как отношение между лицом и вещью, в противоположность обязательственному праву, как отношению между лицами. Эта точка зрения весьма удобна для господствующего класса капиталистических государств. В самом деле, если отношения, определяемые и регулируемые нормами о праве собственности, обозначить в качестве отношений между лицами, то при капиталистическом строе выступает во всей своей неприглядности эксплоататорский характер капиталистической собственности. Характеристикой собственнического правоотношения в капиталистических странах, как отношения между лицами, был бы подчеркнут факт эксплоатации человека человеком, поскольку исключительное право капиталистов на орудия и средства производства предстало бы перед всеми в качестве отношения между собственником этих имуществ, капиталистом, и трудящимися, которые не имеют доступа к этим имуществам иначе, как закабаляя себя на работу в предприятие собственника на угодных ему условиях. Наоборот, формулировка права собственности, как отношения собственника к вещи, затушевывает эксплоататорскую сущность права капиталиста, вуалирует, смягчает одиозный характер этого права.

В классовом обществе государство с помощью права закрепляет общественные отношения так, чтобы поведение людей направлять соответственно интересам господствующего класса.

Буржуазная «наука» не признает классового характера права, отрицая или, чаще, игнорируя его. Это диктуется интересами класса эксплоататоров, составляющих всюду незначительное меньшинство народа; при таком положении признать право выражением воли господствующего класса значило бы откровенно заявить, что незначительное меньшинство навязывает свою волю в своих интересах подавляющему большинству, эксплоатирует это большинство.

Такое признание невыгодно для эксплоататоров, и в соответствии с этим классовая наука буржуазного общества не раскрывает классовую природу права.

Служение классовым интересам буржуазии характеризует всякого буржуазного теоретика. Вместе с тем, для каждого буржуазного теоретика характерно стремление прикрыть классовую эксплоататорскую природу буржуазного права, откуда произрастает «учение» о надклассовости права, о «примирении» противоположных интересов и т. д. На этой же почве вырастает и понимание вещного права, как отношения лица к вещи (не разделяемое, впрочем, некоторыми буржуазными же теоретиками), в противоположность праву обязательственному, как отношению между лицами.

Содержание обязательства

1. Советское обязательственное право (как и все советское право вообще) является социалистическим правом, установленным в интересах рабочих, крестьян и вообще всех трудящихся города и деревни.

Природа всего советского права вообще, обязательственного права в частности, определяется социалистическим характером производственных отношений в СССР. Согласно статьи 4 Конституции СССР «экономическую основу СССР составляют социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на орудия и средства производства, утвердившиеся в результате ликвидации капиталистической системы хозяйства, отмены частной собственности на орудия и средства, производства и уничтожения эксплоатации человека человеком».

В соответствии с этой статьей Конституции СССР, в советском праве не допустим так называемый частный оборот с основными средствами и орудиями производства, землей, ее недрами и другими объектами, составляющими исключительно государственную собственность. Советское право исключает всякую возможность какой бы то ни было эксплоатации одним гражданином другого.

Статья II Конституции СССР постановляет: «Хозяйственная жизнь СССР определяется и направляется государственным народнохозяйственным планом в интересах увеличения общественного богатства, неуклонного подъема материального и культурного уровня трудящихся, укрепления независимости СССР и усиления его обороноспособности».

Рядом с этим, в обязательственном праве (как и в других разделах права) проявляется воздействие политики на экономику в том новом качестве, какое это воздействие приобретает в социалистическом обществе, когда государство определяет развитие экономики на основе познанных экономических законов социализма. Советское государство ставит перед собой на всех этапах своего развития определенные задачи, соответствующие общей цели построения коммунизма, и эти цели планомерно проводит в жизнь.

Советское обязательственное право отражает социалистическую плановость нашего хозяйства; оно строит и регулирует обязательственные отношения в интересах экономического и культурного роста и благосостояния Советской страны и ее граждан. Советское обязательственное право регулирует и охраняет социалистический оборот, обеспечивая как интересы социалистического хозяйства в целом, так и действительное обладание граждан на праве личной собственности предметами личного потребления и удобства.

Советское обязательственное право, как и все советское гражданское право, является средством охраны и закрепления общественных отношений первой фазы коммунизма и развития этих отношений на путях к высшей фазе коммунизма, характеризующейся принципом: «от каждого по его способностям. Каждому по его потребностям».

Совершенно иной характер, иную природу имеет обязательственное право капиталистических стран, в связи с коренным различием, с диаметральной противоположностью буржуазного и социалистического строя.

Капиталистическое хозяйство основано на частной собственности, распространяющейся также на орудия и средства производства. «Буржуазные производственные отношения, это — последняя антагонистическая форма общественного процесса производства.»[33]. Благодаря тому, что сырье, машины и другие средства производства принадлежат капиталистам, рабочий класс вынужден продавать свою рабочую силу. На империалистической стадии капитализма — стадии господства монополистических компаний — анархия хозяйственной жизни буржуазного общества принимает колоссальные размеры: по словам Ленина «…монополия, создающаяся в некоторых отраслях промышленности, усиливает и обостряет хаотичность, свойственную всему капиталистическому производству в целом»[34].

Такому экономическому базису соответствует и правовая надстройка. В капиталистических странах гражданское право, в частности обязательственное право, имеет своей основой частную собственность на орудия и средства производства. Оно является правовой формой присвоения и реализации прибавочной стоимости владельцами средств и орудий производства и служит, таким образом, орудием эксплоатации человека человеком. Буржуазное обязательственное право отражает анархию капиталистического хозяйства. Гарантируя буржуазии, обладающей орудиями и средствами производства, реализацию и присвоение прибавочной стоимости, буржуазное обязательственное право, наряду с правом собственности и всем вообще гражданским правом, закабаляет рабочий класс и других трудящихся, лишает их фактически возможности обладать и пользоваться формально, признаваемыми гражданскими правами, обрекает .их на постоянную неуверенность в возможности добыть средства к существованию, на безработицу и голод.

В беседе с г-ном Рой Говардом товарищ Сталин сказал: «Мне трудно представить себе, какая может быть «личная свобода» у безработного, который ходит голодным и не находит применения своего труда. Настоящая свобода имеется только там, где уничтожена эксплоатация, где нет угнетения одних людей другими, где нет безработицы и нищенства, где человек не дрожит за то, что завтра может потерять работу, жилище, хлеб. Только в таком обществе возможна настоящая, а не бумажная, личная и всякая другая свобода»[35]. Гражданское, в частности обязательственное право, в буржуазном обществе служит в руках господствующего класса орудием угнетения человека человеком. Особенно резко этот эксплоататорский и угнетательский характер буржуазного гражданского права выступает в США. Американские монополии осуществляют эксплоатацию не только широких масс трудящихся своей страны, но и других стран. В порядке «обязательств» американскими монополиями закабаляются целые страны; «обязательства» в связи с «маршаллизацией» фактически приводят ряд стран к утрате суверенитета, к обнищанию и т. п.

2. Содержание обязательства составляют право, правомочие кредитора требовать совершения (или несовершения) должником каких-либо действий и обязанность должника их совершить (или не совершать). Следовательно, «содержание обязательства» отвечает на вопрос, к чему обязан должник по обязательству.

Таким образом, содержание обязанности должника сводится или к положительным действиям (что-либо дать, что-либо сделать) или к отрицательным (чего-либо не делать, от чего-либо воздержаться, что-либо терпеть, допускать и т. п.).

Например, обязательство завода сдать торговому предприятию определенное количество своих изделий; обязательство строительного треста возвести жилой дом; обязательство автора, подписавшего издательский договор, не передавать рукопись своего произведения никакому другому издательству для размножения и опубликования и т. д.

Обязательственное право является (наряду с правом собственности) одной из основных категорий имущественных прав. Поэтому содержанием обязательства, прежде всего, является право требовать (и соответствующая ему обязанность) совершения действия имущественного характера. В отношении самой важной сферы обязательственных отношений, обязательств социалистических организаций, и не приходится ставить вопрос об обязательствах, направленных на совершение действий неимущественного характера. Принципиально обязательства одних социалистических организаций по отношению к другим социалистическим организациям имеют имущественный характер.

Что касается отношений между гражданами, то вопрос о содержании обязательства сложнее. От обязательств в юридическом смысле необходимо отличать принимаемые на себя гражданами обязательства, имеющие нередко большое значение, но не снабжаемые юридическими санкциями, а также различные бытовые обещания. Именно, в жизни советского общества на почве социалистического соревнования и применения стахановских методов труда повседневно принимаются различного рода обязательства по повышению качества изготовляемых предметов, по перевыполнению количественных показателей плана, по, досрочному выполнению плана и т. п. Все большее распространение получают обязательства на почве установления связи науки с производством, на почве шефства отдельных организаций и коллективов трудящихся над другими организациями и т. д. Нередко встречаются обязательства между отдельными гражданами (о предоставлении вещей в пользование, об оказании услуг), принимаемые, однако, без намерения придать этим обязательствам юридический характер.

Грань между обязательствами в юридическом смысле, т. е. сопровождаемыми юридической санкцией, в смысле возможности применения принудительных мер государственной власти в случае неисполнения обязательства (ниже, § 7), и обязательствами (и обещаниями), не сопровождаемыми правовой санкцией, проводится в связи с характером интересов, по поводу которых возникает то или иное отношение. Иной раз отношение, хотя и имеет существенное, важное значение сточки зрения социалистического общества, однако не требует принудительной защиты от государства, так как вполне обеспечивается иными мерами (влияние общественного мнения и т.п.). В других случаях (различных бытовых обещаний) государство не усматривает надобности защищать обещание принудительными мерами, считает излишним закреплять общественное отношение в качестве правоотношения ввиду малозначительности интереса с точки зрения задач социалистического общества.

Одним из признаков юридического характера обязательства является его возмездность - юридический характер обязательства явствует иногда из того, что лицо принимает на себя выполнение каких-то услуг за вознаграждение: эта черта платности сама по себе является показателем юридического характера отношения. При этом может и не быть прямого соглашения о вознаграждении; вознаграждение может подразумеваться ввиду того, что действие, которое лицо берется совершить, относится к кругу его профессиональной деятельности; например, если обращаются к архитектору с просьбой изготовить план дачи, то предполагается, что эта работа должна быть оплачена. Эта подразумеваемая платность служит показателем делового, юридического характера действия.

Однако платность выполнения действия не является необходимым признаком юридического обязательства: можно назвать обязательства, которым придается юридическое значение, но которые устанавливаются то на началах возмездности, то на началах безвозмездности, в зависимости от воли сторон; например, обязательство предоставить другому лицу в пользование определенное имущество может сопровождаться обязанностью пользователя уплачивать за пользование определенную наемную плату, а может быть и безвозмездным. С другой стороны, соглашение об услугах, обычно выполняемых в жизни за плату, может в конкретном случае иметь бесплатный характер ввиду особенностей общих отношений между данными лицами (например, соглашение относительно консультации и т. п. между бывшими школьными товарищами, близкими друзьями и т. п.). Поэтому для разграничения юридических обязательств и бытовых обещаний следует иметь в виду также дополнительный признак — намерение сторон.

Возможное содержание обязательства не исчерпывается правом требовать совершения исключительно действий имущественного характера (или воздержания от совершения таких действий); кредитор может иметь по обязательству право требовать также совершения действий неимущественного характера. Этот вопрос является, однако, в советской цивилистической литературе не бесспорным. Вследствие этого необходимо остановиться на нем подробнее.

Надо отметить, что не вызывает споров более широкий вопрос, а именно—ограничивается ли содержание обязательства исключительно действиями, направленными на удовлетворение и защиту имущественного интереса, или же обязательством может охватываться также удовлетворение и защита неимущественных интересов.

Принципиальный вопрос о том, подлежат ли юридическому признанию обязательства, направленные на удовлетворение неимущественных интересов в Советском Союзе, поднявшем личность и ее интересы на небывалую высоту, должен быть решен в положительном смысле.

Но обязательство может быть направлено на удовлетворение идеального, неимущественного интереса и вместе с тем иметь имущественный характер ввиду того, что обязанность исполнения должником соответствующего действия оказывается так или иначе связанной с имущественной сферой (в форме ли имущественного эквивалента, предусмотренного за это действие, или путем установления неустойки и т. п.).

Спрашивается: может ли быть содержанием обязательства право требовать совершения всякого правомерного действия, лишь бы оно имело серьезное, деловое значение, или же оно должно быть так или иначе связано с имущественной сферой (хотя бы и имело целью удовлетворение неимущественного интереса)?

При этом «имущественный характер» обязательства не следует отождествлять с «денежным характером» обязательства. Денежный характер обязательства может заключаться в том, что за кредитором признается право на получение определенной денежной суммы от должника. Характер обязательства может быть признан денежным также тогда, когда при неисполнении должником обязательства от кредитора потребуется затрата определенной денежной суммы для того, чтобы иным путем добиться того хозяйственного результата, к которому должно было привести исполнение обязательства (например, должник обязан передать кредитору вещь; он этого обязательства не выполняет, и кредитору приходится затратить столько-то рублей, чтобы получить вещь в другом месте).

Наконец, денежный характер обязательства выступает и тогда, когда должник за совершаемое им действие (или воздержание от действия) получает от кредитора или денежную сумму или иное предоставление, для получения которого необходимо затратить какую-то денежную сумму. Ограничивать рамки содержания обязательства, исключительно такими действиями, которые имеют денежный характер, во всяком случае нет основания, так как содержание обязательства может не иметь денежного характера и все-таки быть имущественным. Такого сужения содержания обязательства в советской литературе никогда и не предлагалось. Таким образом, можно признать общепризнанным, что наличие денежного содержания обязательства не является необходимым элементом обязательства.

Но признание того положения, что наличие денежного интереса не является необходимым для действительности обязательств, не исчерпывает вопроса. «Денежный» характер содержания обязательства не покрывает понятия «имущественного» характера обязательства. Поэтому необходимо рассмотреть и дальнейший вопрос: не должно ли содержание обязательства быть все-таки связано так или иначе с имущественной сферой и в этом смысле иметь имущественный характер или же такая связь содержания обязательства с имущественной сферой может в отдельных случаях и не иметь места?

Останавливаясь на этом вопросе, необходимо, в первую очередь, указать, что ни ст. 107 ГК, ни какая-либо другая советская норма не ограничивают содержания обязательства признаком имущественного характера этого содержания.

Далее, если обратиться к тем соображениям, которые приводились в советской литературе против признания юридической силы за обязательствами, содержание которых не относится к имущественной сфере, то основное соображение сводится к следующему[36]. Если содержание обязательства не относится так или иначе к области имущества, то немыслимо применение санкций в случае неисполнения обязательства. Даже если стороны предусмотрели бы в подобного рода отношении неимущественного характера неустойку на случай неисполнения, то и тогда, с этой точки зрения, нельзя было бы это соглашение о неустойке привести в действие: понуждение должника платить в этом случае неустойку явилось бы серьезным ограничением его свободы, не оправданным достаточно вескими основаниями. Это соображение нельзя признать убедительным. Возьмем в качестве примера обязательства неимущественного характера: обязательство адвоката провести бесплатно защиту. Следует согласиться с тем, что в жизни соглашение подобного рода никогда не сопровождается установлением неустойки, но нельзя признать принципиально недопустимым обеспечение этого соглашения неустойкой. Равным образом, нельзя отрицать трудности определения убытков от нарушения обязательства неимущественного характера, но что убытки на этой почве все-таки установить можно, следует признать бесспорным.

В применении к подобного рода обязательствам санкций усматривают чрезмерное стеснение личной свободы. Конечно, оказание услуги вообще не может быть отождествлено с передачей вещи. В некоторых отношениях это различие весьма существенно; так, например, в вопросе о так называемом реальном исполнении обязательства (или исполнении в натуре) обязательство совершения услуг должно быть выделено, так как принуждение должника к с




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.