Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Изначальная основа обоснования метафизики



Интерпретация сущности познания вообще и его конечности в частнос­ти в итоге дает следующий результат: конечное созерцание (чувственность) как таковое нуждается в определении со стороны рассудка. С другой сторо­ны, и конечный рассудок сам по себе зависим от созерцания; «Ведь слова понятны лишь в том случае, если им соответствует нечто в созерцании»[46]. Потому, когда Кант говорит: «Ни одну из этих способностей [чувствен­ность или рассудок] нельзя предпочесть другой»[47], - то кажется, что это противоречит тому, что он все-таки определяет созерцание как фундамен­тальную характеристику познания. Но необходимая принадлежность чув­ственности и рассудка сущностному единству конечного познания не ис­ключает, но предполагает возможность иерархии, если мышление в струк­турном отношении опирается на созерцание как на ведущий акт представ­ления. Когда мы пытаемся проникнуть во внутренний смысл кантовской проблематики, именно эта иерархичность не позволяет пренебрегать взаимосвязанностью чувственности и рассудка, быть ей сглаженной в безраз­личной корреляции содержания и формы.

Может показаться, что в деле возвращения к изначальной основе воз­можности конечного познания достаточно констатировать простую и взаи­мосвязанную двойственность его элементов. Тем паче, что сам Кант ясно ориентировал "возникновение" (Entspringen) нашего познания на "два ос­новных источника души". «Наше познание исходит из двух основных ис­точников души, из которых первый - это восприятие представлений (рецептивность впечатлений), второй же - способность познавать через эти пред­ставления предмет (спонтанность понятий)»[48]. Кант говорит и еще четче: «кроме двух этих источников познания» (чувственности и рассудка), у нас нет «никакого иного»[49].

Но эта двоякость источников не есть простое соседство: лишь в предопределенном их структурой единении обоих конечное познание может соответствовать своей сущности. «Лишь из их соединения может возник­нуть познание»[50]. Единство этого единения, однако, не является итогом по­зднейшего сцепливания этих элементов; наоборот, именно то, что соединяет их, этот "синтез", и позволяет возникнуть элементам в их взаимосвязаннос­ти и единстве. Если же конечное познание имеет свою сущность именно в изначальном синтезе основных источников, а обоснование метафизики должно продвигаться к сущностному основанию конечного познания, то нельзя упустить того, что уже при предварительном обозначении "двух ос­новных источников" дается указание на их первичное основание, т. е. на их изначальное единство.

Ведь и сам Кант и во "Введении" к Критике чистого разума, и в ее за­ключении добавляет к простому перечислению двух основных источников заслуживающую внимания характеристику: «Лишь поскольку это кажется необходимым для введения или предварительного напоминания, следует указать, что имеются два ствола человеческого познания, вырастающие, возможно, из сообщного, но нам неизвестного корня, а именно - чувствен­ность и рассудок. Через первую - предметы нам даются, через вторую -мыслятся»[51]. «Мы довольствуемся здесь завершением нашего дела, а имен­но - наброском лишь архитектоники любого познания из чистого разума, и начинаем от той точки, где разветвляется всеобщий корень нашей способ­ности познания, и выделяются два ствола, один из которых - разум. Япони­маю здесь под разумом высшую способность познания в целом и, следова­тельно, противополагаю рациональное эмпирическому»[52]. "Эмпирическое" указывает здесь на опытно вос-принимающее, рецептивность, чувственность как таковую.

"Источники" здесь постигаются как "стволы", исходящие из некоторо­го общего корня. Но в то время, как в первом положении "сообщный ко­рень" обозначается как "возможный", во втором, "всеобщий корень" ут­верждается как действительный. Тем не менее, в обоих случаях на этот ко­рень лишь указывается. Кант его не только не исследует, но даже обознача­ет как "нам неизвестный". Отсюда выясняется нечто существенное для об­щего характера кантовского обоснования метафизики: она не ведет к ясной как солнце абсолютной очевидности первого положения или принципа, но идет и сознательно указует в непознанное. Это - философствующее обосно­вание философии.

 

II. СПОСОБ РАСКРЫТИЯ ИСТОКА

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.