Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Дмитриевский собор во Владимире. XII в



венчал его собой и осенял покрови­тельством Богородицы.

Близ Успенского собора князь устроил новый княжеский двор, где решил поставить храм в честь сво­его покровителя Святого Дмитрия Солунского (1193—1197 гг.), потому что Всеволод носил христианское имя Дмитрий. Из далёкой Солуни, византийского города Фессалоники, принесли доску от гроба этого свя­того воина, ревностного защитника своего града. На этой доске написа­ли храмовую икону Дмитриевского собора (накануне Куликовской бит­вы Дмитрий Донской перенёс свя­тыню в Успенский собор Москов­ского Кремля).

Придворный храм Всеволода не так строен, как церкви Андрея Боголюбского, но и не так приземист, как храмы его отца: он кажется зо­лотой серединой между ними. Пер­воначально его обходили торжественные галереи, а у западного фасада высились две могучие лестнич­ные башни (к сожалению, малосве­дущие реставраторы во времена Николая I приняли их за более поздние постройки и разобрали). А вот по богатству резного убранства он превосходит всё, что строилось до него не только во Владимирском княжестве, но, пожалуй, и во всей Руси. Вся верхняя часть стен храма, начиная со ставшего обязательным для владимиро-суздальского зод­чества аркатурно-колончатого поя­са, покрыта разнообразной резьбой. Её можно рассматривать часами как своеобразную энциклопедию: ангелы, птицы, звери, фантастиче­ские существа и растения сплошь покрывают стены между много­слойными лопатками. Под арочками колончатого пояса стоят мно­гочисленные святые, а в полях закомар расположены сюжетные сцены. Здесь тоже нашлось место для сюжета «Вознесение Александ­ра Македонского», а на другом фа­саде появился — совсем неожидан­но для русской традиции — портрет самого Всеволода с сыновьями; но­ворождённого сына князь держит на руках. Выбор этих сюжетов продиктован назначением собо­ра — княжеского домового храма, а также желанием возвеличить его могущественного заказчика.

Гораздо менее понятна темати­ка сюжетов богатой каменной резь­бы. Выдающийся исследователь владимиро-суздальского зодчества Н. Н. Воронин подсчитал, что раз­ные звери на резьбе храма изобра­жены двести сорок три раза, пти­цы — около двухсот пятидесяти раз, а львы сто двадцать пять раз. С ни­ми соседствуют полуфигуры святых и всадники, а господствует над всем трижды повторённая (на разных фасадах) фигура библейского пес­нопевца. Может быть, мастера хоте­ли изобразить весь существующий мир, все живые творения прислуши­вающимися к Божественному сло­ву? «Всякое дыхание да хвалит Гос­пода» -- так сказано в одном из псалмов Давида. А может, их вдохно-

вил описанный в Библии образ Соломонова храма, который считал­ся непревзойдённой вершиной зод­чества всех времён?

ГЕОРГИЕВСКИЙ СОБОР В ЮРЬЕВЕ-ПОЛЬСКОМ

Другим шедевром белокаменного зодчества является Георгиевский собор в Юрьеве-Польско'м (1230— 1234 гг.). Его построил сын Всеволо­да Святослав — тот, который изо­бражён на руках у отца на рельефе Дмитриевского собора. К сожале­нию, верхняя часть величественно­го храма в XV в. рухнула и была сло­жена заново московским купцом и строителем Василием Ермолиным. Наверное, катастрофа случилась из-за сложной конструкции верха по­стройки: барабан её главы стоял не прямо на сводах, а на выложенных над сводами высоких арках. От это­го церковь казалась ещё выше, а вну­три всё её пространство словно со­биралось вверх, к светоносному куполу. Эту удачную находку влади­мирских зодчих позже переняли московские мастера.

Надо отдать Ермолину должное: он добросовестно пытался подо­брать камни в прежнем порядке, но задача была почти невыполнимой. Ведь резьба сплошь покрывала Геор­гиевский собор, и счёт сюжетов шёл даже не на сотни, а на тысячи! Поэтому он и выглядит теперь гран­диозной каменной загадкой. Резьба Георгиевского собора двуплановая: изображения, выполненные в высо­ком рельефе, размещены на фоне плоского коврового узора из расти­тельных завитков. Даже колонча­тый поясок поглотила стихия орна­мента — он словно утонул в стене и покрылся изощрёнными орнамен­тальными узорами. Сочетание низ­кого рельефа с высоким производит удивительное впечатление, будто резьба выступает, прямо на глазах выходит наружу из гладкой поверх­ности стены. Если в церкви Юрия Долгорукого в Кидекше мастер явно «прикладывал» резные детали к телу храма, то здесь они будто вообще не высечены человеческими руками, а порождены самим камнем.

С запада на входящего смотрел резной де'исус (греч. «моление»; см. статью «Иконопись»), а северный фасад охраняли святые покровители владимирской княжеской династии. В образе воина над северным при­твором (постройкой у входа) учёные видят Святого Георгия — святого, носившего то же имя, что и основа­тель династии Юрий (Георгий) Дол­горукий. В резьбу включены много­численные библейские сцепы, которые должны были оберегать от несчастий: уже знакомые по влади­мирскому Успенскому собору «Три отрока в пещи огненной», «Даниил во рву львином» (пророк, которого не тронули львы) и «Семь спящих от­роков» (юноши из города Эфеса скрылись от гонений в пещере и




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.