Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Глава II. ЭВОЛЮЦИЯ РАСТАФАРИ И МАССОВАЯ КУЛЬТУРА 4 страница



Постепенно основанные на Библии представления об истории уступают место "научным", "научно обоснованным" и т.д., почерпнутым из

националистической литературы. Но основой их остаются всё те же проповеди "культурного героя" растафари - Маркуса Гарви, речи которого братия жадно читает и поныне.[134] Как подметили Кэшмор и Тройна, в рас-

тафари "то, что Гарви совершил на самом деле, не столь важно, как мифология, образовавшаяся вокруг него".[135] "Очевидцы Гарви" обосновывают тем самым своё более глубокое, нежели у остальных, понимание истории и культуры. "Князь" Эммануэль, лидер "Эфиопско-африканского чёрного интернационального конгресса", считается причастным к истине, ибо в 1930 г. мальчиком побывал на митинге, где выступал Гарви. Рас Сэм Браун якобы из всех впечатлений жизни ярче всего запомнил выступление Гарви, на которое мать-гарвеистка взяла его 5-летним ребёнком. Наряду с несомненными произведениями Гарви, по рукам ходят и такие, что походят скорее на вольный пересказ идей Гарви. Так, не вошедшее ни в одно из изданий сочинение "Африканский фундаментализм" (известно также как "Чёрный фундаментализм") приписывается юному Гарви. Вот характерный отрывок из него: "Они <европейцы> имеют родословное древо, уходящее в такой же мрак, что и наше; их история в первобытности была столь же грубой, что и наша; их предки, как и наши, бегали дикими, голыми, жили в пещерах и на ветвях деревьев, словно обезьяны; они приносили человеческие жертвы, поедали тела собственных покойников и сырое мясо диких зверей - и делали это веками точно так же, как, по их утверждениям, делали мы; их каннибализм продолжался гораздо долее, чем у нас; когда мы на берегах Нила занимались науками и искусством, их предки всё еще пили человеческую кровь и ели пищу из черепов убитых врагов; когда наша цивилизация достигла наибольшего процветания и прогресса, они всё ещё бегали голышом и спали в норах и пещерах вместе с крысами, летучими мышами и другими насекомыми и животными. Когда мы уже разгадали таинства звёзд, производя тончайшие и точнейшие расчёты созвездий, они всё ещё были обитателями лесных чащоб, живущими в невежестве и ужасной

тьме. Сегодняшний мир обязан нам благами цивилизации. Они похитили из Африки наши искусства и науки. Так почему же мы должны стыдиться самих себя? Все их нынешние достижения - лишь копия более великой цивилизации, которую мы создали тысячу лет тому назад".[136]

Суть исторических представлений резюмируется одним из британских растаманов так: "История учит нас, что белые никогда не сделали для чёрных ничего хорошего".[137]

"Князь" Эммануэль пишет в одной из своих брошюр: "Белые привезли нас в Западный мир как рабов для работы на них, для создания западной цивилизации, до сегодняшнего дня мы всё ещё трудимся в рабстве у них. Они награбили в Африке много богатств: золото, алмазы, рубины и многое другое. Они и сейчас грабят богатства Чёрной Африки. Всё лучшее в современном мире происходит из Чёрной Эфиопии, черной Африки. Вся цивилизация пришла с берегов Нила".[138]

А вот несколько высказываний, записанных в беседах с братией Оуэнсом? отмечавшим повышенную разговорчивость растаманов, когда дело касалось "историко-философских" сюжетов: они с первого же вопроса готовы наговорить 90-минутную кассету. Растаман Джимми: "Покуда чёрный человек развивал свою культуру, чтобы стать ещё более человечным, белый человек позаимствовал эту культуру и употребил её на куда менее достойные цели. Когда они получили свою долю знаний, они натворили целую кучу безумств, изобрели целую кучу всяких там штучек, и большинство изобретений их было направлено на уничтожение человечества".[139] "Князь" Эммануэль: "Мы - единственная нация, первою вставшая на праведный путь на Земле. Другие страны и народы, кроме чёрного дома Израилева, не последовали Божьему плану".[140]

Растаманы Тэдди, Поли и Джимми поведали соответственно следующее: "Первоначально, как все вы знаете, вся культура происходит из древней Эфиопии"; "Мы были народом, жившим исходя из своих собственных политических и религиозных установок, в изяществе и великолепии. В те времена мы обладали собственной полноценной культурой и собственными представлениями обо всём на свете, но белый человек свирепо похитил нас и отправил на Запад"; "Главное, чего мы хотим на Ямайке, это наша культура. Мы не хотим никакой такой чуждой нам культуры, мы хотим свою собственную культуру и никакой другой, кроме своей. Мы просто живём в соответствии с нашей природой, мы всё должны делать согласуясь со своей природой".[141]

Чёрная раса, по представлениям растафари, создала величайшую культуру. Собственно, всё значительное ею лишь и было создано. Но затем, в период "400 лет рабства", история была фальсифицирована. Все культуры древности без исключения - и здесь растаманы радикальнее своих учёных вдохновителей, относя сюда даже Грецию, - были африканского происхождения, и это надо иметь в виду тем, кто простодушно верит белым историкам. Чтобы "увидеть правду", надо возрождать в себе африканскую идентичность, африканскую культуру, африканский дух и "африканскую философию". Для этого особенно рекомендуется утверждать африканские ценности посредством художественного творчества. Возродив в себе африканскую идентичность, человек открывает и правду - при этом постоянно подчёркивается её "научность" "обоснованность", "аргументированность историческими фактами".[142] Причудливым образом в растафари чисто мифологический тип мышления соединяется с благоговением перед "наукой", "логикой", "фактами", "философией" и даже... "математическим доказательством превосходства чёрного человека и грядущего торжества чёрной цивилизации". Но одновременно настойчиво подчёркивается и естественность, интуитивность, спонтанность "эфиопской культуры", выраженные в образах "корней" и "вибрации". Чёрная культура в представлении растафари полностью противоположна культуре Вавилона. Поскольку она является основой всего бытия, то для низвержения Вавилона самое верное средство - культивировать всё африканское: пищу, язык. манеры, одежду, причёски, имена, обычаи, но особенно - искусство ("Children, retake your Culture, // Develop Congo-Bongo",- наставляет Боб Марли в песне "Нэтти Дрэд"). Вавилон же, напротив, стремится помешать возрождению чёрной расы, занимаясь порчей культуры через "промывающее мозги образование, чтобы сделать нас дураками" (слова из песни Марли), церковь и т.д. "Система Вавилона, - поёт Марли в песне "Выживание", - это вампир, высасывающий нашу кровь и возводящий церкви и университеты, чтобы оболванивать нас".

Культура же не терпит смешения, любое заимствование из европейской культуры увековечивает власть Вавилона. Особенно недопустимо увлечение европейским искусством, западными представлениями о красоте - с этого-то всё и начинается. Воспринявший европейскую культуру человек - раб. Особенную неприязнь растафари вызвал "коричневый человек" (мулат, проводник влияния Вавилона на "культуру растафари) и "лысая балда" ("Crazy Boldhead", оболваненный европейской культурой чернокожий, не носящий дрэдлокс, коротко стригущийся "чёрный джентльмен").

По словам Кена Прайса, "рудиз и растафариане полагают, что отсутствие чувства идентичности на Ямайке вызвано глубоко укоренившимся в психологии чувством неполноценности, внедрённым в душу местного населенияю..., стыдящегося своего прошлого. Они считают, что нация, которой зазорно самой себя, ничего не может создать, тем более -освободиться. Действенное чувство идентичности может исходить лишь из глубоко прочувствованного национального самосознания и гордости за свои собственные ценности и достижения. Ямайцы могут освободиться только когда прекратят жить соответственно заимствованной и лицемерной культуре и начнут видеть в себе потенциальных соперников белого человека в творчестве и достижениях. Музыка растафариан посвящена этим убеждениям... Предполагается, что музыка проникает в недра бытия - т.е. "чёрного бытия" - с целью вооружить общество самосознанием, выражающим его чёрную и африканскую сущность; возвышающим чёрным сознанием".[143]

Не случайно наиболее употребительное самоназвание растафари - не "культ", не "движение", не "церковь", не "община", а "КУЛЬТУРА РАСТАФАРИ"

Культура и история в сознании братии сливаются воедино. Культура рассматривается как аккумулированная история, а история - как постоянно присутствующая матрица бытия. Утрата того и другого рассматривается как смерть расы, поэтому растаман бессмертен, а "коричневый человек", "крэйзи болдхед", Квоши ("родившийся в воскресенье" - ямайский аналог Дяди Тома, верного безропотного недалёкого раба) и Джон Кроу ("чёрный щеголь", аналог Джима Кроу из менестрельского шоу южных штатов США) - духовно мертвы. "400 лет рабства" воспринимаются как украденная история и украденная культура.[144] Поэтому предпосылка любой борьбы с Вавилоном - их возвращение. Достигшие новой идентичности в рамках "культуры растафари" люди обычно обостренно воспринимают историческое прошлое, ощущая себя участниками исторических событий. а текущий момент переживают как их кульминацию и развязку.[145]

Причастность к истории хорошо ощущается в песне Боба Марли "Песнь Избавления": "Пираты былых времён, они захватили меня, //Продали меня на купеческие корабли,// А немного спустя вытащили меня из// Бездонного трюма. //Но руки мои укрепила//Рука Всевышнего.//В этом поколении мы движемся к триумфу,// И всё, что я когда-либо имел - это песни свободы.//Помоги же мне петь эти песни свободы. //Освобождайтесь от рабства в сознании,//Никто, кроме нас самих, не освободит наши умы.// Не бойтесь атомной энергии - //Никто не в силах остановить время.//Доколе же они будут убивать наших пророков,//Пока мы стоим в стороне и смотрим? // Наши муки - лишь часть Божьего плана. //Мы должны исполнить записанное в Книге".

Группа "Абиссинцы" поёт в песне "Декларация прав": "Посмотри-ка, как давно они привезли нас сюда// и до сих пор держат в оковах,//А мы пока ничего не добились,// Ведь мы погрязли в распрях и дерёмся друг с другом.// Это хуже ада, говорю я вам. //Встаньте и сражайтесь за свои права, братья мои,//Встаньте и сражайтесь за свои права, сестры мои.//Они увезли нас с вами из нашей цивилизации // И привезли рабами на свои плантации..." и т.д.

Поэтому любое событие полно глубокого смысла и воспринимается в глобально-историческом аспекте. Это "блоковское" мироощущение. Макс Ромео в песне "Предупреждение! Предупреждение!" видит в пронесшемся над островом урагане "Сэнди Гулли" начало исполнения приписываемых Гарви пророчеств о неминуемом разрушении Вавилона: "А теперь вы, богатые, послушайте меня, //Плачьте и стенайте над невзгодами,// Близящимися к вам.// Ваши богатства гниют,// Ваши одежды побивает моль.// Ваше злато и серебро покрыто ржой,// и эта ржа свидетельствует против вас,// И она огнем пожрет ваше тело.// Вы громоздите горы из богатств. // Но головы ваши покатятся от Сэнди Гулли. //И это случится на днях,// И ИМЕННО ОБ ЭТОМ ГОВОРИТ МАРКУС ГАРВИ.// Ваша земная жизнь была наполнена // Роскошью и удовольствиями.// Вы растолстели // Ко дню заклания,// Вы не платили тем, кто работает на ваших полях.// И вопли тех, кто убирает ваш урожай,// Достигли ушей Джа, Всемогущего Джа.// Покатится ужо "лысая балда!!!"

Апокалиптический взгляд на историю диктовал стиль, ознаменованный избытком сближений с эсхатологическими представлениями, обличений и мрачных пророчеств. При этом все исследователи отмечают дружелюбие и открытость растаманов. Особенно с 60-х, когда возобладала проповедь всеобщего мира и братской любви. К. Норрис отмечала, что растафари - это "воинственнейшая риторика в устах добродушнейших из людей".

По словам ямайских учёных, "язык движения - это язык насилия. Это оттого, что это язык Библии, в особенности Ветхого завета. Это апокалиптический язык. Здесь грешники пожираются огнем, агнцы отделены от козлищ, угнетатели поражаются карами, цари и императоры свергаются...

Использование этого языка не означает, что они готовы драться на улицах".[146]

Сочетание поразительного добродушия, незлобивости и проповеди Мира, Любви и Братства как Высшего Закона со зловещими обещаниями истребить нещадно Вавилон (недаром любимой песней раннего рэггей был псалом "При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе... Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! //Блажен, кто возьмёт и разобьет младенцев твоих о камень!") обосновывалось ссылкой на Гарви, наставлявшего: "Не может быть мира между народами и людьми, пока сильный продолжает угнетать слабого, пока несправедливость творится над другим народом - до тех пор у нас будет повод к войне, а длительный мир будет невозможным".[147] Поразительно совпадение сентенции великого Маркуса с текстом одной из самых популярных песен Марли - "Война" (музыка барабанщика группы "Стенающие" Карлтона Барретта. слова... Хайле Селассие I). Последнее - не шутка, на музыку была положена популярная среди братии речь Хайле Селассие, произнесённая в Калифорнии 26/IV 1964 г. под названием "Чему научила меня жизнь":

"Покуда философия, почитающая одну расу высшей, а другую – низшей,.// Не будет окончательно и навсегда разоблачена // И отброшена;// Покуда не будет больше граждан первого и второго сорта ни в одной стране; // Покуда основные права человека не будут равно гарантированы// Всем, невзирая на расу, //До этого самого дня мечта о прочном мире, //Всемирном гражданстве и господстве общечеловеческой //Морали будет оставаться лишь зыбкой иллюзией, //К которой можно стремиться, но нельзя её достичь. //И покуда постыдные и одиозные режимы, // что помыкают нашими братьями в Анголе, //в Мозамбике, //в Южной Африке,//Держа их под бесчеловечным гнётом, не будут сброшены// и уничтожены, //До этого дня Африканский континент не будет знать мира, // И будет продолжаться война,// ВОИНА!!! // Война на Западе - ВОЙНА!!!// Война на Востоке - ВОИНА!!!//Война на Севере - ВОИНА!!!// Война на Юге - ВОИНА!!"

Похожие мотивы звучат и в расхватанной молодёжью на пословицы песне Питера Тоша "Равные права": "Все только и вопят о мире - да!//Никто не кричит о справедливости.//Я не хочу никакого мира, //Мне нужны равные права и справедливость.// Все хотят на небо,// Но никто не хочет помирать;// Я не хочу никакого мира,// Мне нужны равные права и справедливость... Дайте мне то, что мне причитается, // Отдайте кесарю кесарево, // Но то, что принадлежит Я и Я,// Вам бы лучше отдать мне... Все сражаются за равные права... Там, в Анголе,// Там, в Ботсване, Там, в Зимбабве... (далее идёт долгий список стран)".

Описывая "эфиопские" и другие "исторические" мотивы во взглядах М. Гарви, Л. Барретт указывает, что и он, и унаследовавшие ему растаманы смешивали Нил и Нигер (кстати, одна из британских групп рэггей помещает Чёрный Сион Аддис Абебу на берегах Нигера. - Н.С.), противоречиво употребляли термин "Эфиопия": "Это религиозный язык. предназначенный вдохновлять, а не информировать".[148] Сам Барретт. также, кстати, считающий, что древние египтяне и эфиопы - один и тот же народ,[149] полагает наличие самоутверждающих иллюзий необходимой чертой массовых движений: "Необходимо понимать, что подобные движения заинтересованы не в эмпирической правде, а скорее в правильной направленности учения. Т.е., если они отвечают эмоциональным потребностям, они достигают цели".[150] Барретт полагает, что притягательность "культуры растафари - в создании заманчивого мифа, снимающего трагическое мироощущение. Миф же лежит вне пределов истины и лжи, поэтому такие настроения невозможно опровергнуть, раз в них есть психологическая потребность: "Системы верований служат культурным движениям основным источником силы. Сила эта проистекает не из набора систематизированных или логических истин, а скорее из психологического, эмоционального содержания идеологии".[151] Кстати, то же самое применительно к себе провозглашает уже осознанно и элитарное "чёрное почвенничество".

Кстати, растафари прямо называет себя почвеннической культурой, только вместо слова "почва" это обозначается словом "корни", "культура корней". "Корни" - одно из самых употребительных в растафари понятий: рэггей обозначается как "музыка корней", душевный человек - как "человек корней"(rootsman ), духовность - как "вибрация корней".

Приведём ещё несколько высказываний самих растаманов на темы культуры (по полевым материалам Л. Барретта). Поэт и художник Рас "Т" говорит: "Для меня искусство - это то, что объединяет человечество. Как растаман, я гуманист, и в искусстве я хочу объединить человечество. У искусства есть могущество, чтобы освободить человека от определённых тягот, вызванных его образом жизни. Человек, рожденный в гетто, не может позволить себе быть всего лишь "живописцем по воскресеньям" (т.е. дилетантом, любителем. – Н.С.), вся его жизнь вовлечена в распространение его идей: растафаризм, политика, Чёрная культура и всё такое....Для меня искусство - это единое космическое сознание, то, как вы любите, как вы живёте, даже как вы ненавидите: даже негативные выражения вашей личности подразумевают определённые артистические формы. Поэтому я действительно не отделяю моё искусство от других сфер моей жизни... Религиозные же аспекты искусства на деле не привязаны к одной какой-то теме. Что бы вы ни делали -всё это может быть религиозным. Нел\ьзя сказать, что вот. мол. это мое произведение - растафаристское, а вот это - нет; всякий художественно выраженный образ может быть религиозным, это эавивит от настроя вашей медитации в момент его зарождения. Растафаризм выражается не в физическом образе, а в духовном понятии... Художники – это пионеры духа. Мы, более молодое поколение растафари, должны сохранить наследие прошлого. Растаман, который в прошлом был объектом пренебрежительных слов и угнетения, ныне получил должное признание. Мы - те, кто должен добавить новые богатства в сокровищницу Чёрной культуры... Когда я гляжу на так называемую европейскую цивилизацию, которая была нам навязана силой, а затем оглядываюсь на Королевство Бенин в Нигерии, культуру Дагомеи, и там вижу богатейшие произведения искусства: литьё, золото, декоративное ткачество, - всё то, что Чёрный народ дал цивилизации, то я понимаю, что это европейцы разрушают культуру. Нам в наши дни показывают произведения Бетховена, Моцарта, Ван Гога, но никогда не показывают произведения Чёрной Африки, Бразилии и других мест. Потому-то мы, растаманы, - пионеры ямайского общества, мы - те, кто должен открыть среднему классу глаза на наше наследие".[152]

Уже знакомый нам Рас Сэм Браун говорит; "Для меня поэзия - это говорящий во мне внутренний голос Бога. Когда я пишу стихи, это Бог взывает через моё сердце. Для меня поэзия - это настройка на чистоту божественной волны. В поэзии я собираюсь донести своё послание до угнетённых".[153]

Хозяин магазинчика художественных промыслов растафари говорит о братии: "Они дали нам понять, что нация не может существовать лишь на основе заимствованной культуры, что необходимо ощущать некий "базовый источник" существования - некоторые писатели называют это корнями".[154]

Художественное творчество как предпосылка культурного освобождения, в свою очередь необходимого для возрождения могущества расы, - всё это содержалось уже в "заветах" Гарви, писавшего стихи, песни и пьесы и придававшего им большое значение как самоутверждению через искусство. Кстати, для многих из братии самым ярким толчком к растафари были даже не речи Гарви, а написанная и поставленная им в Кингстоне в 1930 г. с неимоверным количеством действующих лиц пьеса "Коронация африканского царя". Вослед Гарви растаманы используют такую форму решения спорных вопросов, как постановку пьес, где герои рассуждают на волнующие братию темы и подсказывают "правильные решения" - обычно в роли мудрых советчиков выступают эфиопы.

Художественные ремёсла и искусства, культивировавшиеся в общинах растаманов, определили весь облик современной ямайской культуры, заслужив братии признание и хвалу ямайского истэблишмента. Это поэзия Орландо Уонга и раса Сэма Брауна, живопись Осмонда Уотсона и Карла Парбусайна, графика Раса Даниэла Хартмана и Раса Майкла, скульптура Раса Кэньюта, "даб-поэзия" (от "dub" " "перезаписывать, озвучивать" - декламация стихов религиозного или политического содержания речитативом под аккомпанемент рэггей) Муты Баруки и Оку Онуоры. Позже из "даб-поэзии" родился "разговорный рэггей", а также "даб" (или на ямайском диалекте английского патуа – "доб") - обработка музыкального материала с помощью микширования и наложение на готовые записи рэггей собственных импровизаций ритмичным речитативом, нечто вроде возникшего в США (по многим не совсем верным суждениям исследователей - под прямым влиянием ямайского "даба") в чёрной субкультуре хип-хоп стиля рэп. Хотя даб требовал высокого мастерства, но в принципе на любительском уровне был под силу каждому - это снимало противоречие между требованием растафари непременно заниматься "Чёрным искусством" и отсутствием у большинства людей необходимых для этого талантов.

Колоритнейшим персонажем в даб-поэзии стал Оку Онуора (это "африканское имя" уже известного к тому времени поэта Орландо Уонга, очень характерной для нового поколения растафари личности). В 1971 г. в возрасте 19 лет за вооружённый грабёж почты Уонг был осужден на 15 лет. По его словам, на грабёж он пошёл не ради денег, но из бунта против "Системы Вавилона", а также для того, чтобы добыть денег для созданной общиной растафари Восточного Кингстона школы для отсталых детей - "Тафари Скул", - в работе которой Уонг участвовал с 1968 г. По этой причине Уонг считал себя "политическим заключённым". Когда передаваемые им на волю растафаристские стихи стали широко известны, интеллигенция страны обратилась к премьеру с ходатайством о помиловании Уонга, и он был освобожден досрочно в 1977 г.

Но из всех видов самодеятельного творчества растафари лишь музыка рэггей смогла выйти за пределы Ямайки, покорив мир и сделав расту явлением поп-культуры, разновидностью "новых молодёжных религий". Всемирная популярность рэггей превратила её во вторую после бокситов статью национальной экономики.[155]

Художественное творчество прямо увязывалось с понятием идентичности (ещё одно любимое словечко братии). Предполагалось, что "культура растафари - врождённая, естественная культура чернокожих, но не все об этом знают, ибо развращены Вавилоном. Именно культура (как водится в обыденном словоупотреблении, под нею братия понимала в основном художественную культуру, обычаи и быт) объединяет всю чёрную расу - "детей растафари". Придти к "культуре растафари" - значит воскресить в себе идентичность. Как пел Питер Тош в песне "Африканец", "Не имеет значения, откуда ты происходишь. // Если ты чёрный человек. // То ты - африканец,// У тебя идентичность африканца". Боб Марли в песне "Африка, объединяйся!" поёт: "Африка, объединяйся!//Ибо мы движемся прочь из Вавилона.// Ибо мы вновь обретём землю своих отцов.// Как хорошо и приятно жить братьям вместе (Марли использует начало Псалма 133 <132 по синод. изд.>, которым начинались все собрания растафари.-Н.С.) перед лицом Бога и человека, // Видящего единение всех растаманов.// Об этом уже сказано,// Остаётся сделать это. // И я говорю вам - // Мы все - дети Растамана, дети Ай-мана <т.е. Хайле Селассие>".

"Культуру растафари" отличает налёт резонерства, риторичности, склонности порассуждать. По замечанию всех, кто проводил полевые исследования среди братии, растаманы охотно принимают заезжих европейцев, интересующихся их "философией". "Философы секты" готовы часами излагать свои взгляды на расу, культуру, религию, историю и политику. На своих собраниях - "ризонинг" - растаманы говорят без подготовки часами, причём очень красноречиво. При этом, как легко заметить из любых текстов "культуры растафари", красноречие это крайне шаблонное, сводящееся к ограниченному кругу тем, каждая из которых немедленно влечёт за собой устойчивую череду образов. Симпсон выделяет шесть таких любимых тем для рассуждений.[156] Рассуждения растаманов (речь, ясное дело, о ямайской братии из простонародья, а не о воспринявшей, например, растафари в качестве гуманистической культурной альтернативы молодежи Запада или российской интеллигентной богемы) отличаются поэтому автоматизмом хорошо отлаженной шарманки, неспособной, однако, выйти за узкий круг тем. Неповторимое своеобразие "культуры растафари" заключается в уникальном сочетании в арсенале образов и доводов библейских мотивов и общих мест пропагандистской литературы чёрного национализма.

Вообще-то, растафари далеко не единственный синкретический культ, черпавший образцы рассуждений и материал для размышлений в печатных текстах - равно культового или же светского характера, - наделяющихся статусом мистического сосуда эзотерического знания. Самым распространённым текстом, выступающим в такой функции, является Библия[157] (разумеется, в христианских обществах): она всегда под рукой, авторитет её признан обществом, в ней достаточно мест, двусмысленных и неясных для человека иной эпохи и скудной учёности, что даёт разгуляться собственной распалённой мысли. Как сказал о роли "великих книг" в обществах с низкой грамотностью, питающих при этом пиетет перед письменным текстом и одновременно мифологизирующих его, А.А. Брудный, "предполагается, что понимание текста имеет эзотерическую основу, и всегда существует круг тех. кому "доступен подлинный смысл" конкретного текста. Массы склонны с доверием относиться к "авторитетным толкованиям", придавая им фактически большее значение, нежели самому содержанию доступных читателю текстов... Тексты, содержащие весьма маловероятные сведения, зачастую воспринимаются как руководство к интерпретации фактов".[158] В "признанных" книгах, как предполагается, содержатся ответы на все возможные вопросы - надо лишь уметь понимать их подтекст ("видеть правду"). Как отмечает Пол Жилрой, "первичная семантическая функция Библии в народной культуре Карибов облегчила крайне избирательное и пристрастное усвоение её растой, бывшей целиком в курсе той долгой и ожесточённой борьбы, которую вели на её страницах раб и рабовладелец".[159] По мнению Дика Хэбдиджа, раста обращается к приёмам библейской риторики, чтобы показать, что растаманы "владеют словом истины". Синкретические и ассоциативные образцы мышления делают для растамана немедленно и магически доступным всё знание. Британские растаманы. продолжает он, - могут поэтому часами напролёт глубокомысленно рассуждать о чём угодно.[160]

По свидетельству Кена Прайса, растаманы считаются величайшими знатоками Библии. Особенно искушены они в апокалиптических пророчествах Ветхого и Нового завета, и их притчевые иносказания и обличения сотрясаются такими образами, как "долины смерти", "лжепророки", "озеро огненное, горящее серою", "низвергнуть на них огнь небесный", "огнь пожрет их", "зверь", "громы и молоньи" и т.д.[161]

Не редкость в синкретических культах и использование в качестве священных текстов и чисто светских текстов: так, к священным книгам бразильского культа умбанда относятся "Золотая ветвь" Дж. Дж. Фрэзера,[162] медицинский словарь, книга польского религиеведа Оссендовского "Люди, звери и боги", словари индейских языков и мистические сочинения Д.С. Мережковского. Но отличие растафари от подобного употребления, где текст не навязывает читателю свою логику, напротив - почитатель навязывает свою логику тексту, состоит в том, что в растафари исторические и культурологические труды чёрного почвенничества воспринимались адекватно, хотя их выводы и утрировались, переносились на все другие, не описанные в этих сочинениях явления. Но мифологизация мышления в этих текстах уже содержалась до их прочтения растаманами, мифологизировано было само мышление их претендующих на научность и рациональный анализ авторов. Не светские тексты были прочитаны глазами религиозного откровения, но сама Библия была прочитана растаманами глазами почвеннической историографии, проповедь Гарви и знакомство с книгами Р.А. Роджерса и Ф.Б. Петтерсбурха "открыли глаза" на известную с детства Библию, заставили по-новому взглянуть на неё. Примечательно, что ныне растафари отказывается от ведущего места Библии, но настойчиво рекомендует списки "правильных" исторических и культурологических сочинений: Х. Мадхубути, Ш.-А. Диопа. Ч. Уильямса, Ю.бен-Джоханнана, Дж. Джеймса, Г.Осеи и мн. других.[163]

Повторим ещё раз: в растафари светские теории не являются, как при гадании по книге или при сакрализации индейского словаря, набором туманных и загадочных слов для произвольного толкования на основе видения, подсказанного иным, сакральным текстом - "ключом". В растафари светские тексты служат для интерпретации хорошо известного сакрального, и основа культа - именно историческая и культурная мифология насчёт первенства и уникальности собственной культуры, её превосходства.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.