Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

КОРОЛЬ НА ЖЕЛЕЗНОМ ТРОНЕ 34 страница



Сир Аллисер кивнул.

– Лорд Слинт – лучший из всех возможных...

– Я еще не закончил, Аллисер, – прервал его Ярвик. – Мы все знаем, что лорд Слинт командовал городской стражей Королевской Гавани и что он лорд Харренхолла...

– Да он этого Харренхолла и в глаза не видел, – выкрикнул Коттер Пайк.

– Это так, – согласился Ярвик. – Теперь я и сам не пойму, почему Слинт казался мне таким хорошим выбором. Сделав командующим его, мы крепко досадили бы королю Станнису, но нам-то какой от этого прок? Сноу, пожалуй, лучше. Он дольше пробыл на Стене, он племянник Бена Старка и служил в оруженосцах у Старого Медведя. – Ярвик пожал плечами. – Впрочем, выбирайте кого хотите, лишь бы не меня, – закончил он и сел.

Янос Слинт побагровел еще сильнее, зато сир Аллисер побледнел. Брат из Восточного Дозора снова замолотил по столу: на этот раз он требовал котла.

– Котел! – подхватили его друзья. – Котел! Котел! КОТЕЛ!

Котел, большой, черный, с двумя ручками и тяжелой крышкой, стоял в углу у очага. По слову мейстера Эйемона Сэм с Клидасом подтащили его к столу. Братья уже строились в очередь к бочонкам с марками. Клидас снял крышку, чуть не уронив ее себе на ноги, и из котла вдруг выпорхнул большой ворон. Он захлопал крыльями, ища то ли стропила, то ли окно, но в этом подвале не было ни окон, ни стропил. С громким криком он стал кружить по залу.

– Я знаю эту птицу! – воскликнул Сэмвел Тарли. – Это ворон лорда Мормонта!

Ворон, старый, грязный и взъерошенный, уселся на стол рядом с Джоном.

– Сноу, – каркнул он. – Сноу, Сноу. – Дошел до конца стола и взлетел Джону на плечо.

Янос Слинт тяжело плюхнулся на сиденье. Сир Аллисер насмешливо расхохотался.

– Сир Хрюшка принимает нас всех за дураков, братья. Он сам научил птицу этому фокусу! У него все вороны талдычат «сноу»: взойдите на вышку и убедитесь сами. А птица Мормонта знает много слов, не только это.

Ворон склонил голову набок, глядя на Джона, и с надеждой произнес:

– Зерно. – Не дождавшись ни зерна, ни ответа, он заговорил снова: – Котел! Котел! Котел!

Вслед за этим хлынули наконечники для стрел, целый поток, затопивший последние немногочисленные камешки, ракушки и медные монетки.

Подсчет марок закончился, и братья окружили Джона. Одни хлопали его по спине, другие преклоняли перед ним колено, как перед всамделишным лордом. Атлас, Оуэн Олух, Халдер, Жаба, Пустой Сапог, Великан, Малли, Ульмер из Королевского леса, Милашка Доннел Хилл и еще полсотни человек толкались, пробираясь к нему. Дайвин, клацнув деревянными зубами, сказал:

– Боги, наш лорд-командующий еще из пеленок не вышел.

– Надеюсь, это не помешает мне отдубасить вас на следующем поединке, милорд, – ввернул Железный Эммет. Трехпалый Хобб желал знать, будет ли Джон по-прежнему есть вместе с остальными или прикажет подавать еду к себе в горницу. Даже Боуэн Марш заявил, что с радостью будет и далее исполнять должность лорда-стюарда, если лорд Сноу того пожелает.

– Если оплошаете, лорд Сноу, – сказал Коттер Пайк, – я вырву у вас печенку и съем ее сырую с луком.

– Молодой Самвел попросил меня о недюжинной жертве, – признался старый рыцарь Деннис Маллистер. – Когда выбрали лорда Кворгила, я сказал себе: «Ничего, он был на Стене дольше, чем ты, твое время еще придет». Когда настал черед лорда Мормонта, я подумал: «Он силен и свиреп, но стар, не все еще потеряно». Но вы совсем еще юноша, лорд Сноу, и я должен вернуться в Сумеречную Башню, зная, что мое время никогда уже не придет. Не дайте мне умереть, сожалея об этом, – устало улыбнулся он. – Ваш дядя, ваш лорд-отец и ваш дед были великими людьми. От вас я жду не меньшего.

– Точно, – сказал Коттер Пайк. – Для начала можете сказать королевским людям, что дело сделано и мы хотим ужинать.

– Ужин! – крикнул ворон. – Ужин, ужин.

Люди короля сняли стражу, и Трехпалый Хобб с полудюжиной помощников отправился на кухню за едой. Джону есть не хотелось. Он вышел и побрел по замку, спрашивая себя, не грезит ли он. Ворон сидел у него на плече, Призрак бежал по пятам. Пип, Гренн и Сэм шли за ним, но Джон не слышал ни слова из их разговора, пока Гренн не сказал:

– Это все Сэм устроил.

– Точно, Сэм. – Пип потянул из винного меха, который захватил с собой, и запел: – Сэм, Сэм, Сэм-волшебник, Сэм-кудесник, это сделал он. Только когда ты успел спрятать ворона в котле и откуда ты мог знать, что он полетит к Джону? С тем же успехом он мог сесть на башку Яносу Слинту и испортить все дело.

– Я тут ни при чем, – заверил Сэм. – Когда он вылетел из котла, я чуть штаны не намочил.

Джон засмеялся, удивляясь, что еще помнит, как это делается.

– Вы все дураки безмозглые, известно вам это?

– Это мы-то дураки? – возразил Пип. – Не нас ведь выбрали девятьсот девяносто восьмым лордом-командующим! Хлебни-ка лучше винца, лорд Джон, оно тебе не повредит.

Джон взял у него мех и глотнул, но только раз. За Стену отныне отвечал он, ночь была темна, и ему предстояла встреча с королем.

 

САНСА

 

Она проснулась внезапно, напряженная, как струна, и не сразу вспомнила, где находится. Ей снилось, что она еще маленькая и спит в одной комнате со своей сестрой Арьей. Но рядом спала служанка, а не ее сестра, и это было Орлиное Гнездо, а не Винтерфелл. Да и она теперь не Санса, а внебрачная дочь Алейна Стоун. В комнате царили холод и тьма, хотя под одеялом было тепло. Рассвет еще не настал. Иногда ей снился сир Илин Пейн, и она просыпалась с колотящимся сердцем, но на этот раз она видела во сне дом.

В Гнезде она не дома. Этот замок не больше крепости Мейегора, и его белые стены выходят на гору, по которой неверная дорога вьется мимо Небесного, Снежного и Каменного замков к Воротам Луны на дне долины. Здесь негде гулять и почти нечего делать. Старые слуги говорят, что эти чертоги звенели от смеха, когда ее отец и Роберт Баратеон воспитывались здесь у Джона Аррена, но те дни давно миновали. Слуг у тетушки мало, и гостей не часто пропускают в Ворота Луны. Одиночество Сансы, если не считать пожилой горничной, скрашивает только лорд Роберт, восьмилетний мальчик, которому больше трех не дашь.

И Мариллон, вечный Мариллон. Играя для них за ужином, молодой певец часто обращается как будто к ней одной. Тетушка этим очень недовольна. Леди Лиза души не чает в Мариллоне и уже прогнала двух служанок и одного пажа за то, что они дурно говорили о нем.

Тетя не менее одинока, чем Санса. Ее новый муж проводит больше времени у подножия горы, чем на ее вершине. Вот и теперь он поехал к Корбреям, и уже четыре дня, как его нет. Из обрывков подслушанных разговоров Санса знала, что знаменосцы Джона Аррена возмущены браком Лизы и не желают признавать Петира лордом-протектором Долины.

Старшая ветвь Ройсов открыто выражает недовольство тем, что Лиза не оказала военной помощи Роббу, а Уэйнвуды, Редфорты, Бельморы и Темплтоны поддерживают Ройсов. Горные кланы беспокойны, и старый лорд Хантер умер столь внезапно, что два его младших сына обвинили старшего в убийстве отца. Худших бедствий войны Долина Аррен избежала, но она далеко не тот мирный уголок, каким изображает ее леди Лиза.

Санса поняла, что с такой сумятицей в мыслях ей больше не уснуть. Нехотя откинув одеяло, она подошла к окну и открыла ставни.

На Орлиное Гнездо падал снег.

Снежинки опускались с небес мягко и безмолвно, как воспоминания. Не от этого ли она проснулась? Снег уже засыпал сад, укрыл траву, запорошил кусты, статуи и ветви деревьев. Это зрелище вернуло Сансу в давние холодные ночи и в долгое лето ее детства.

В последний раз она видела снег, когда уезжала из Винтерфелла. Тогда он был не таким густым и таял на волосах обнявшего ее Робба, а снежок, который Санса хотела слепить, рассыпался у нее в руках. Санса с болью вспоминала, как счастлива она была в то утро. Халлен подсадил ее на коня, и она в пляске снежных хлопьев отправилась смотреть мир. Ей казалось, что ее песня только начинается, а на деле она подходила к концу.

Санса, оставив ставни открытыми, стала одеваться. Она знала, что на дворе будет холодно, хотя башни, окружавшие сад, защищали его от горных ветров. Она надела шелковые панталоны, полотняную сорочку, теплое платье из мягкой голубой шерсти, две пары чулок, сапожки со шнуровкой до колен, толстые кожаные перчатки и меховой плащ из белой лисы.

Снег летел в окно, и служанка, не просыпаясь, поплотнее закуталась в одеяло. Санса открыла дверь и спустилась по лестнице. В саду было так красиво, что она затаила дыхание, опасаясь нарушить эту безупречную красоту. Снег падал все так же тихо, укрывая землю. Из мира исчезли все краски, кроме белой, черной и серой. Белый снег, белые башни и статуи, черные тени и деревья, серое небо сверху. Чистый мир. Ей в нем не место.

Но Санса все-таки вышла, беззвучно погрузившись в снег по щиколотки. Она двигалась мимо замерзших кустов и темных деревьев будто во сне. Снежинки касались ее лица, как поцелуи влюбленного, и таяли на щеках. На середине сада, у разбитой, наполовину ушедшей в землю статуи плачущей женщины, она подняла лицо к небу и закрыла глаза. Снег оседал на ее ресницах, таял на губах. Это был вкус Винтерфелла, вкус невинности, вкус мечты.

Открыв глаза вновь, Санса увидела, что стоит на коленях. Она не помнила, как это произошло. Небо как будто стало чуть светлее. Рассвет. Еще один новый день – а она молится о том, чтобы вернулись старые. Вот только кому молиться? Она знала, что этот сад когда-то предназначался под богорощу, но ни одно чардрево не прижилось на тонкой, каменистой почве. Богороща без богов, пустая, как душа Сансы.

Она зачерпнула пригоршню снега и смяла ее в руке. Снег, тяжелый и мокрый, хорошо лепился. Санса начала лепить снежки, стараясь придать им безупречно круглую форму. Она помнила летний снег в Винтерфелле, когда Арья с Браном подстерегли ее при выходе из замка и закидали снежками. Бран засел на крыше мостика, вне досягаемости, но за Арьей Санса гналась через всю конюшню и вокруг кухни, пока они обе совсем не выдохлись. Она бы догнала Арью, но поскользнулась на льду и упала. Сестра вернулась посмотреть, не ушиблась ли она. Увидев, что все в порядке, Арья залепила ей в лицо еще одним снежком, но Санса схватила ее за ногу, повалила и возила головой по снегу, пока их со смехом не растащил Джори.

На что ей снежки теперь? Санса оглядела свой грустный маленький арсенал. Не в кого их бросать. Она выронила тот, который лепила. Можно, правда, сделать снеговика. Или даже.

Она скатала три снежка вместе и придала получившемуся кому форму цилиндра. Поставив его торчком, она проделала пальцем окна. Осталось слепить зубцы на верхушке – и получилась башня. Теперь нужны стены и главное здание замка. Санса принялась за работу.

Снег падал, а замок рос. В нем было уже две стены высотой по щиколотку – внутренняя выше наружной. Были башни и башенки, дома и лестницы, круглая кухня и квадратная оружейная, конюшни вдоль западной стены. Когда Санса начинала, это был просто замок, но теперь она поняла, что это Винтерфелл. Веточки, найденные под снегом, превратились в деревья богорощи, кусочки коры – в кладбищенские надгробия. Ее перчатки и сапожки обросли снеговой броней, руки покалывало от холода, ноги промокли насквозь, но она не обращала на это внимания. Замок был важнее. Кое-что ей было трудно вспомнить, но остальное вспоминалось легко, как будто она только вчера это видела: Библиотечная башня с крутой наружной лестницей, караульная, два огромных бастиона с аркой между ними, с зубцами поверху...

А снег все шел, наметая сугробы вокруг нее и воздвигаемых ею зданий. Работая над заостренной крышей Великого Чертога, она услышала чей-то голос и увидела, что горничная зовет ее из окна. Все ли у миледи хорошо? Не хочет ли она позавтракать? Санса потрясла головой и приделала на крышу трубу.

Рассвет прокрался в ее сад, словно вор. Небо посветлело еще больше, а деревья и кусты стали темно-зелеными под снежным покровом. Слуги порой выходили и смотрели на нее, но она не обращала на них внимания, и они возвращались в тепло. Леди Лиза тоже некоторое время наблюдала за ней с балкона, завернувшись в синий бархатный халат с лисьей оторочкой, но вскоре ушла. Тощий мейстер Колемон выглядывал с вороньей вышки, ежась от холода.

Плохо, что мосты у нее все время рушились. Один крытый мостик соединял оружейную с главным чертогом, а другой вел с четвертого этажа колокольной башни на второй этаж вороньей вышки, но они не желали держаться, как она ни старалась. Когда они обвалились в третий раз, она громко выбранилась и с досадой плюхнулась в снег.

– Облепи снегом палочку, Санса.

Она не знала, давно ли он следит за ней и когда он успел вернуться из Долины.

– Палочку?

– Думаю, это укрепит их, – сказал Петир. – Вы разрешите мне войти в ваш замок, миледи?

– Но только... – встревожилась Санса.

– Поосторожнее? – улыбнулся он. – Винтерфелл видывал более свирепых врагов, чем я. Ведь это Винтерфелл, не так ли?

– Да, – призналась Санса.

Петир прошел вдоль наружной стены.

– Он мне снился в те годы, когда Кет уехала на север с Эддардом Старком. В моих снах там всегда было темно и холодно.

– Нет, там всегда было тепло, даже когда снег шел. В стенах были проложены трубы, по которым бежала вода из горячих источников, а в теплице стояла жара, как летом. – Санса поднялась над своим белым замком. – Не знаю, как мне сделать стеклянную кровлю для теплицы.

Мизинец погладил голый подбородок – Лиза попросила его сбрить бородку.

– Стекло ведь вставляется в рамы, верно? Используйте прутики. Положите их крест-накрест и свяжите вместе корой. Сейчас покажу как. – Он принялся собирать веточки и прутики, стряхивая с них снег. Потом он переступил через обе стены и присел на корточки посреди двора. Санса придвинулась, чтобы посмотреть, что он делает. Своими ловкими руками он мигом смастерил из прутиков решетку, очень похожую на застекленную крышу.

– Стекло, конечно, придется себе вообразить.

– Точь-в-точь как надо, – сказала Санса.

– И это тоже. – Он коснулся ее лица.

– Что? – не поняла она.

– Ваша улыбка, миледи. Хотите, еще раму сделаю?

– Если вам не трудно.

– Ничто не может доставить мне большего удовольствия. Она возвела стены теплицы, Мизинец пристроил сверху крышу, а после он помог ей продолжить стены и выстроить казарму. Облепленные снегом палочки-мосты держались хорошо, как он и обещал. Первая Твердыня представляла собой простую круглую башню, но с горгульями на ее вершине у Сансы опять вышла заминка. Петир и тут пришел на помощь.

– В вашем замке выпал снег, миледи, – заметил он. – Как выглядят горгульи, покрытые снегом?

Санса зажмурила глаза, припоминая.

– Просто как снежные холмики.

– Вот-вот. Горгулий лепить трудно, а холмики легко. – Так и вышло.

С Горелой башней оказалось еще проще. Они вместе возвели высокую башню, стоя рядом на коленях, а потом Санса проломила ее верхушку. Набранную при этом горсть снега она кинула в Петира. Снег попал ему за шиворот, и он заверещал.

– Это не по-рыцарски, миледи.

– А привозить меня сюда, когда вы клялись доставить меня домой, – это по-рыцарски?

Любопытно, откуда она набралась мужества говорить с ним так откровенно? «От Винтерфелла, – решила Санса. – Его стены делают меня сильнее».

Его лицо стало серьезным.

– Да, в этом я вас обманул... и еще кое в чем.

– В чем же?

– Я сказал, что для меня нет большего удовольствия, чем помогать вам строить ваш замок. Боюсь, я и тут солгал. Есть нечто еще более приятное. – Он сделал шаг к Сансе. – Вот это.

Не успела Санса отпрянуть, как он обнял ее и стал целовать. Она делала слабые попытки вырваться, но он только крепче прижимал ее к себе. Его губы, прижатые к ее рту, не давали ей сказать ни слова. От него пахло мятой. На мгновение Санса уступила ему, но тут же отвернулась и наконец освободилась из его рук.

– Что вы делаете?

– Целую снежную деву, – поправив плащ, сказал Петир.

– Вы ее должны целовать. – Санса бросила взгляд на опустевший балкон Лизы. – Вашу леди-жену.

– Это самое я и делаю. Лизе не на что жаловаться. Жаль, что вы себя не видите, миледи. Вся в снегу, словно медвежонок, но щеки пылают, и вы едва переводите дух. Давно ли вы здесь? Совсем замерзли, должно быть. Позвольте согреть вас, Санса. Снимите перчатки и дайте мне ваши руки.

– Нет. – Петир сейчас очень походил на Мариллона в ту свадебную ночь, но теперь Лотор Брюн не явится ей на помощь. Сир Лотор – человек Петира. – Вы не должны меня целовать. Я могла бы быть вашей дочерью...

– Да, могла бы, – с грустной улыбкой признал он. – Но этого не случилось. Вы дочь Эддарда Старка и Кет. И вы еще красивее, чем была ваша мать в таком же возрасте.

– Петир, прошу вас, – слабо вымолвила она. – Прошу...

– Замок! – воскликнул вдруг тонкий ребячий голос, и Мизинец отвернулся от Сансы.

– Лорд Роберт, – сказал он с легким поклоном, – почему вы не надели рукавичек?

– Это вы построили снежный замок, лорд Мизинец?

– Большей частью это работа Алейны, милорд.

– Я хотела, чтобы он походил на Винтерфелл, – сказала Санса.

– Винтерфелл? – Роберт был мал для своих восьми лет, очень худ, с пятнистой кожей и вечно слезящимися глазами. Под мышкой он держал обшарпанную тряпичную куклу, с которой никогда не расставался.

– Винтерфелл – это усадьба дома Старков, – объяснила Санса своему будущему мужу. – Великая твердыня Севера.

– Подумаешь, твердыня. – Мальчик стал на коленки перед воротами. – Сейчас придет великан и сломает ее. – Он поставил свою куклу в снег. – Топ-топ, я великан! Открывайте ворота, не то я их разнесу, хо-хо! – Двигая куклу, он сшиб караульную башню над воротами, а потом еще одну.

Этого Санса не могла вынести.

– Роберт, ну-ка перестань. – Но мальчик, орудуя кукольной ногой, уже сломал стену. Санса хотела поймать его за руку, но вместо этого схватилась за куклу. Ветхая ткань затрещала, и голова куклы осталась у нее в руке, а набивка из тряпок посыпалась на снег.

У лорда Роберта задрожали губы.

– Ты его убиииииила, – завыл он. Его затрясло, и он повалился прямо на замок, судорожно дергая руками и ногами. Белые башни и снежные мосты рушились. Санса окаменела от ужаса, но Петир схватил мальчика за руки и стал громко звать мейстера.

Стражники и служанки, сбежавшись со всех сторон, помогли ему держать мальчика. Вскоре подоспел и мейстер Колемон. Падучая болезнь Роберта Аррена обитателям Гнезда была не в новинку, и леди Лиза приучила всех бросаться опрометью на первый же крик мальчика. Мейстер, придерживая голову маленького лорда и шепча успокаивающие слова, дал ему выпить полчаши сонного вина. Припадок понемногу стал утихать, и у мальчика только слегка подрагивали руки.

– Отнесите его ко мне, – приказал Колемон стражникам. – Пиявки помогут ему успокоиться.

– Это все из-за меня. – Санса показала мейстеру кукольную голову. – Я нечаянно порвала его куклу.

– Милорд ломал ее замок, – вставил Петир.

– Это не я ломал, – с рыданиями пролепетал мальчик. – Это великан. А она его убила! Ненавижу ее! Она незаконная дочка! Не хочу, чтобы мне пиявки ставили!

– Надо сделать вашу кровь пожиже, милорд, – сказал мейстер. – Дурная кровь заставляет вас гневаться, а гнев вызывает припадки. Пойдемте.

Мальчика унесли. «Мой лорд-муж», – сказала себе Санса, созерцая руины Винтерфелла. Снег перестал, и на дворе похолодало. А вдруг лорда Роберта и на свадьбе трясучка схватит? Джоффри по крайне мере был здоров. Безумная ярость охватила ее. Санса схватила ветку и принялась молотить оторванную кукольную голову, а потом затолкала ее в снег на месте разрушенной караульной башни. Слуги пришли в ужас, но Мизинец только посмеялся.

– Если верить сказкам, это не первый великан, сложивший голову у стен Винтерфелла.

– Это всего лишь сказки, – ответила Санса и ушла.

У себя в спальне она сняла плащ и мокрые сапожки и села у огня. Она не сомневалась, что ее заставят держать ответ за припадок лорда Роберта. Может быть, тетя Лиза ее прогонит. Леди Аррен быстро избавляется от людей, которыми она недовольна, особенно от тех, кто, по ее мнению, недостаточно хорошо обращается с ее сыном.

Санса встретила бы изгнание с радостью. В Воротах Луны места куда больше, чем в Гнезде, и жить там намного веселее. Лорд Нестор Рейс с виду суров, но в замке хозяйничает его дочь Миранда, слывущая большой забавницей. Даже мнимое незаконное происхождение Сансы там, внизу, не будет иметь особого значения. У лорда Нестора служит одна из побочных дочерей короля Роберта, и говорят, что они с леди Мирандой дружны, как сестры.

«Скажу тете, что не хочу выходить за Роберта», – решила Санса. Даже верховный септон не вправе объявить женщину чьей-то женой, если она отказывается произнести свой обет. Она не нищенка, что бы там тетка ни говорила. Ей тринадцать, она взрослая замужняя женщина и наследница Винтерфелла. Санса порой жалела своего маленького кузена, но становиться его женой ей вовсе не хотелось. Лучше уж Тирион, чем Роберт. Если тетя Лиза узнает об этом, она уж верно ее прогонит... и она избавится от капризов, трясучки и слезящихся глаз Роберта, от липких взглядов Мариллона и поцелуев Петира. Она скажет тете все. Все как есть.

Леди Лиза послала за ней только к вечеру. Санса весь день копила мужество, но как только у ее двери появился Мариллон, все ее сомнения вернулись.

– Леди Лиза требует вас в Высокий Чертог. – Певец раздевал ее глазами, но к этому Санса уже привыкла.

Он хорош собой, с этим не поспоришь: по-мальчишески стройный, с гладкой кожей, песочными волосами и чарующей улыбкой. Но в Долине его ненавидят все, кроме тетки и маленького лорда Роберта. Судя по разговорам слуг, Санса не первая девушка, к которой он пристает, только у других не было Лотора Брюна, чтобы защитить их, а жалоб на него леди Лиза слушать не желает. Певец стал ее любимцем сразу, как появился в Гнезде. Он каждый вечер пел колыбельные лорду Роберту и высмеивал в своих куплетах поклонников леди Лизы. Тетушка роскошно одевает его и дарит ему то золотой браслет, то пояс с лунными камнями, то хорошего коня. Она отдала ему даже любимого сокола своего покойного мужа. Поэтому Мариллон неизменно учтив с леди Лизой и держится чрезвычайно нагло со всеми остальными.

– Благодарю, – холодно сказала ему Санса. – Я знаю дорогу.

– Я должен сопроводить вас, миледи.

Сопроводить?

Сансе не понравилось это слово.

– Разве вы стражник? – Мизинец сместил здешнего капитана стражи и назначил на его место Лотора Брюна.

– А вы разве под стражей содержитесь? – небрежно бросил Мариллон. – Я сейчас сочиняю новую песню, столь сладостную и печальную, что она растопит даже ваше ледяное сердце. Я назову ее «Роза у дороги». Это песня о незаконнорожденной девушке, такой прекрасной, что она чарует каждого мужчину, который взглянет на нее.

«Я Старк из Витерфелла», – хотелось сказать Сансе, однако она молча, сопровождаемая им, спустилась с башни и перешла через мост. С самого ее приезда в Гнездо Высокий Чертог был закрыт. Зачем тетушке вздумалось отпирать его? Обыкновенно леди Лиза сидела в своей уютной горнице или в теплой приемной лорда Аррена, выходящей на водопад.

Двое гвардейцев в небесно-голубых плащах стояли с копьями по обе стороны резных дверей Высокого Чертога.

– Никто не должен входить сюда, пока Алейна будет беседовать с леди Лизой, – сказал им Мариллон.

– Будет исполнено. – Гвардейцы пропустили их и тут же скрестили копья. Мариллон закрыл за собой двери и запер их изнутри третьим копьем, длиннее и толще, чем у стражников. Сансе почему-то стало не по себе.

– Зачем вы это сделали?

– Миледи ждет вас.

Санса нерешительно огляделась. Леди Лиза сидела одна на возвышении, на резном, с высокой спинкой стуле из чардрева. Справа стоял второй стул, выше, чем у нее, с голубыми подушками на сиденье, но лорд Роберт, которому он принадлежал, отсутствовал. Санса надеялась, что мальчику лучше, но не хотела спрашивать о нем Мариллона.

Санса прошла по голубой шелковой дорожке между тонких, как копья, колонн. Пол и стены Высокого Чертога были выложены молочно-белым мрамором с голубыми прожилками. Бледный дневной свет проходил сквозь узкие закругленные окна в восточной стене. Факелы, вставленные в гнезда между окнами, оставались пока незажженными. Ковер глушил шаги Сансы, за стенами уныло свистел холодный ветер.

Среди такого обилия белого мрамора даже солнечный свет казался холодным... но не столь холодным, как тетя Лиза. Она облачилась в платье из кремового бархата и ожерелье из сапфиров и лунных камней. Толстую золотисто-рыжую косу она перекинула через плечо. Она смотрела сверху вниз на идущую к ней племянницу, и лицо ее под слоем краски и пудры было красным и одутловатым. Позади нее висело огромное знамя – луна и сокол дома Арренов, кремовые на голубом.

Санса, дойдя до помоста, присела.

– Вы посылали за мной, миледи. – К свисту ветра примешивались тихие аккорды, которые брал Мариллон на том конце зала.

– Я все видела, – сказала леди Лиза.

Санса разгладила юбку.

– Надеюсь, лорду Роберту стало лучше? Я не хотела рвать его куклу. Он стал ломать мой снежный замок, и я...

– Нечего разыгрывать передо мной скромницу. Я говорю не о кукле Роберта. Я видела, как ты целовалась.

В Высоком Чертоге как будто сразу похолодало. Его пол, стены и колонны казались сделанными изо льда.

– Это он меня целовал.

– А с чего ему вздумалось это делать? – раздула ноздри Лиза. – У него есть любящая жена – взрослая женщина, не какая-нибудь девчонка. Такие, как ты, ему и даром не надобны. Признайся, что ты сама к нему приставала – ведь так?

– Это неправда, – сказала, попятившись назад, Санса.

– Куда это ты? Боишься? За столь дурное поведение следует наказывать, но я не буду сурова с тобой. У Роберта есть мальчик для порки, как это заведено в Вольных Городах. Здоровье моего сына не допускает телесных наказаний. Вместо тебя тоже высекут какую-нибудь простолюдинку, но сначала ты должна сознаться в том, что совершила. Лжи я не потерплю, Алейна.

– Я строила снежный замок, и лорд Петир стал помогать мне, а потом поцеловал меня. Вот и все, что вы видели.

– Ты в самом деле столь бесчестна или принимаешь меня за дуру? – резко осведомилась тетка. – Да, так оно и есть – ты думаешь, что я непроходимая дура. Думаешь, что можешь получить любого мужчину, оттого что ты молода и красива. Я хорошо вижу, какие взгляды ты бросаешь на Мариллона. Мне известно все, что происходит в Гнезде, юная леди, а такие, как ты, мне и раньше встречались. Но ты ошибаешься, думая завоевать Петира с помощью больших глаз и бесстыдных улыбочек. Он мой. – Лиза поднялась с места. – Они все пытались отнять его у меня. Мой лорд-отец, мой муж, твоя мать... Кейтилин больше всех старалась. Ей тоже нравилось целовать моего Петира, еще как нравилось.

Санса отступила еще на шаг.

– Матери это нравилось?

– Да, твоей матери, твоей ненаглядной матушке, моей милой сестрице Кейтилин. Нечего прикидываться невинной, злая маленькая лгунья. В Риверране она обращалась с Петиром, как с игрушкой. Завлекала его улыбками, и нежными словами, и бесстыдными взглядами, а по ночам обрекала на муки.

– Неправда. – Она умерла, хотелось крикнуть Сансе. Она была твоей сестрой, и ее больше нет в живых. – Не делала она этого.

– Откуда тебе знать? Разве ты там была? – Лиза, шурша юбками, сошла с помоста. – Разве ты была при том, как лорд Бракен и лорд Блэквуд приехали присягать на верность моему отцу? Певец лорда Бракена играл нам, и Кейтилин протанцевала с Петиром шесть раз – целых шесть, я считала! Лорды начали спорить, и отец увел их в приемную палату, поэтому нам никто не мешал. Эдмар, совсем еще мальчишка, напился вдрызг, а Петир хотел поцеловать Кейтилин, да только она ему не позволила. Она посмеялась над ним. Он так расстроился, что сердце разрывалось смотреть, и тоже напился до того, что свалился под стол. Дядя Бринден отнес его в постель, чтобы отец не видел его пьяным. Но ты этого не помнишь, верно? Так или нет?

Что она – тоже пьяна или безумна?

– Я тогда еще не родилась, миледи.

– Верно, не родилась, поэтому не перечь мне и не говори, что правда, а что нет. Ты его целовала!

– Это он целовал меня, – не уступала Санса. – Я не хотела...

– Молчи. Я не разрешала тебе говорить. Ты соблазняла его, в точности как твоя мать тогда в Риверране своими улыбками и танцами. Думаешь, я забыла? В ту самую ночь я прокралась к нему в постель, чтобы утешить его. Он сделал мне больно, но это была сладкая боль. Потом он сказал, что любит меня, назвав меня Кет, и тут же уснул опять. Но я все равно оставалась с ним до рассвета. Твоя мать не заслуживала такой любви. Она даже в знаке своего отличия отказала ему, когда он дрался с Брандоном Старком. Я-то отдала бы ему все, что угодно. Это самое я и сделала, и теперь он мой. Не сестрин и не твой.

Решимость Сансы увяла под натиском тетки. Лиза пугала ее не меньше, чем королева Серсея.

– Конечно же, он ваш, миледи, – как можно мягче и покорнее сказала она. – Могу я теперь уйти, с вашего разрешения?

– Нет. Не можешь. – От тетки пахло вином. – Не будь ты тем, кто ты есть, я попросту прогнала бы тебя. Отправила бы к лорду Нестору в Ворота Луны или обратно в Персты. Как бы тебе понравилось жить на этом унылом берегу, среди грязного мужичья и овечьего помета? Именно такую участь мой отец уготовил Петиру. Все думали, что он сделал это из-за того глупого поединка с Брандоном Старком, но причина была в другом. Отец сказал, чтобы я благодарила богов за то, что такой знатный лорд, как Джон Аррен, соглашается взять меня испорченной, но я-то знала, что он идет на это из-за мечей. Мне поневоле пришлось выйти за Джона, иначе отец выгнал бы меня из дома, как выгнал своего брата, но суженым моим был Петир. Я рассказываю тебе все это, чтобы ты поняла, как мы любили друг друга, как долго страдали и мечтали друг о друге. Вместе мы зачали ребенка, нашего чудесного ребеночка. – Лиза прижала руки к животу, как будто ребенок до сих пор лежал там. – Когда его отняли у меня, я поклялась, что больше такого не допущу. Джон хотел отправить моего милого Роберта на Драконий Камень, а этот пьянчуга-король – отдать его Серсее Ланнистер, но я им не позволила... и Петира у меня отнять тоже не позволю. Слышишь ты меня, Алейна, Санса или как тебя там? Слышишь, что я говорю?




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.