Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Семья и психология личности



 

В данной главе я намерен рассмотреть» какое влияние семейные отношения оказывают на формирование характера личности. Вопрос этот необходимо исследовать с трех сторон: во-первых, учесть влияние семейных отношений на характер ребенка; во-вторых, это же влияние на характер матери и, в-третьих, на характер отца. Разумеется, трудно отделить одно от другого и от третьего, поскольку семья представляет собой единство, и все, что влияет на родителей, сказывается и на ребенке. Тем не менее я буду рассматривать влияние каждой из сторон по отдельности и начну, естественно, с первой, поскольку каждый из нас был сначала ребенком и лишь потом стал родителем.

Если верить Фрейду, чувства, которые ребенок испытывает по отношению к другим членам семьи, носят довольно-таки опасный характер. Например, мальчик ненавидит своего отца, который для него является соперником, а чувства, которые он испытывает к своей матери, могут привести в ужас сторонника традиционной морали. Он ненавидит своих братьев и сестер, потому что родители уделяют им много внимания, тогда как это внимание могло бы быть уделено ему. С возрастом эти смутные чувства превращаются в самые разные и иногда ужасные виды психологических аномалий – от гомосексуализма, в лучшем случае, до какой-либо мании в худшем.

Учение Фрейда о детских неврозах не вызвало слишком большого шока, как этого можно было бы ожидать, если не считать того, что некоторые профессора, уверовавшие в него, были смещены со своих постов, а британская полиция депортировала одного из лучших людей[23]1 своего поколения за то, что он занимался пропагандой этого учения. По-видимому, воздействие христианского аскетизма на умы настолько велико, что люди были шокированы взглядами Фрейда на секс и не обратили внимания на его учение о детских неврозах.

Разумеется, необходимо попытаться беспристрастно рассмотреть, насколько правильны или ложны взгляды Фрейда на эмоции в детском возрасте. Начну с того, что в последние несколько лет я имел возможность наблюдать за маленькими детьми, и мне теперь представляется, что взгляды Фрейда гораздо ближе к истине, чем я думал раньше. Тем не менее я по-прежнему считаю, что теория Фрейда верна лишь односторонне, и что указанные им неврозы могут быть легко устранены, если у родителей будет достаточно здравого смысла.

Сначала рассмотрим Эдипов комплекс. Заметим, что сексуальность у маленьких детей проявляется достаточно сильно, и до Фрейда никто не обращал на нее внимания. Мне кажется, у маленьких детей тяга к противоположному полу заметна в большей степени, чем писал об этом Фрейд. Несведущая в этом вопросе мать может совершенно непреднамеренно возбудить в своем маленьком сыне сексуальное чувство, которое может привести, как указывал Фрейд, к тяжелым неврозам. Однако ничего подобного может и не случиться, если мать живет нормальной половой жизнью и не ищет в ребенке эмоциональную компенсацию своему неудовлетворенному желанию. Родительский инстинкт в чистом виде сводится к заботе о ребенке, к нему не должно примешиваться ответное чувство любви со стороны ребенка. Когда жизнь женщины сложилась счастливо, она непроизвольно воздерживается возбуждать в ребенке чувство любви к ней. Ясно, что счастливая женщина предпочтительнее в деле воспитания ребенка, чем несчастливая. Однако ни одной женщине не дано чувствовать себя все время счастливой, поэтому во время спадов настроения необходимо настолько владеть собой, чтобы не возбуждать в ребенке сочувствия к себе. Совсем нетрудно привыкнуть к этому, помня о том, к каким последствиям могут привести ласки и нежности с детьми. Б прошлом в этом не видели ничего плохого и только теперь стали осознавать, к чему это может привести.

Тяга ребенка к противоположному полу будет естественной, здоровой и невинной, если это стремление направлено на ребенка его возраста. Хорошо, если это будет во время игры детей; как известно, в игре ребенок готовится к будущей деятельности, когда он станет взрослым. Вообще в возрасте трех-четырех лет необходимо, чтобы ребенок чаще находился не только в компании братьев и сестер, но особенно в компании своих сверстников обоего пола. Благодаря этому в довольно-таки душную атмосферу современной маленькой семьи будет внесен ингредиент, так необходимый для здорового развития ребенка этого возраста.

Однако не только мать может разбудить в ребенке нежелательную эмоцию. Ее могут возбуждать служанки, няни, позднее – школьные учителя или учительницы, и это тем более опасно, что обычно все они испытывают неудовлетворенные половые желания. К сожалению, директора школ почему-то придерживаются мнения, что с детьми должны иметь дело одни лишь старые девы. Это только доказывает, насколько эти люди невежественны в психологии, т. е. как мало они знают об эмоциональном развитии детей.

Ревность к своим братьям и сестрам – довольно обычное явление в семье. В некоторых случаях она может перейти в зрелом возрасте в маниакальное стремление к убийству или же в менее серьезные нервные заболевания. Нетрудно помешать развитию чувства ревности, если родители и те, кто занимается воспитанием детей, выработают привычку следить за собой, когда они находятся с детьми. Прежде всего у них не должно быть любимчиков, самым тщательным образом должны соблюдаться равенство и справедливость во всем, что касается игрушек, подарков и знаков внимания. Если в семье родился еще один ребенок, надо позаботиться о том, чтобы у других детей не возникло чувство, будто они вдруг стали менее дороги своим родителям. Мне кажется, этими простыми средствами часто пренебрегают, что приводит иногда к серьезным вспышкам ревности у детей.

Теперь мы сформулируем определенные требования, необходимые для того, чтобы психологическое воздействие семьи на развитие ребенка было вполне здоровым. Прежде всего родители – особенно мать – должны жить нормальной половой жизнью. Далее, родители должны избегать пробуждения у ребенка каких-либо эмоций, связанных с сексуальностью. Если в семье несколько детей, к каждому из них должно быть равное и доброе отношение. По достижении возраста трех-четырех лет ребенок не должен все время оставаться дома, но должен проводить довольно много времени в обществе своих сверстников. С учетом всех этих условий возникновение детских неврозов, описанных Фрейдом, маловероятно.

Несомненно также и то, что забота и ласка родителей – с учетом всего вышесказанного – оказывают самое благотворное воздействие на развитие ребенка. Дети, лишенные материнской ласки, растут худыми, робкими и боязливыми и довольно часто с расстроенной нервной системой. Если же ребенок чувствует, что родители любят его, он смелее ведет себя в нашем, таком опасном мире и не боится экспериментировать в своих попытках познакомиться с окружающим миром. Родительская забота и ласка необходимы для психического здоровья ребенка, потому что, инстинктивно осознавая свою беззащитность, он очень нуждается в родительской поддержке и защите. Чтобы ребенок вырос здоровым, счастливым, бесстрашным и добрым, необходимо, чтобы его с детства окружала атмосфера теплоты и понимания, которая возникает лишь тогда, когда родители любят своего ребенка.

Есть еще одно требование, которое до недавнего времени почти не осознавалось родителями, но которое разумные родители должны выполнить, – это познакомить детей в доступной форме с фактами половых различий и рождения детей. Когда ребенок осознает, что половые отношения не что иное, как любовные между его родителями, благодаря которым он появился на свет, это и 6удет половое воспитание в его наиболее разумной форме, учитывающее также и биологическую подоплеку половых отношений. Когда-то дети узнавали об отношениях полов из скабрезных шуток или же на слово верили взрослым, что в них таится что-то неприличное. В результате у детей создавалось неизгладимое впечатление, которое делало невозможным нормальное отношение к вопросам, связанным с сексом.

Попытаемся ответить на вопрос, существуют ли альтернативы современному состоянию семейных отношений. Очевидно, их только две: первая – семья, главой которой является мать, – и вторая – общественный институт, что-то вроде сиротского приюта. Чтобы эти возможности стали реальностью, должны произойти весьма серьезные изменения в экономических отношениях. Предположив, что такие изменения произошли, мы рассмотрим, как реализовавшиеся альтернативы повлияют на психологию детей.

Начнем с матриархальной семьи, т. е. предположим, что родительскую функцию выполняет женщина, которая может иметь столько детей, сколько захочет, которая не ожидает, что отец ребенка будет принимать участие в его воспитании, и, вообще говоря, не обязательно знает, кто отец ее ребенка. Предположим, что экономические условия позволяют такой семье существовать, и зададимся вопросом, какое влияние такая семья окажет на ребенка? Попутно возникает вопрос, имеется ли какая-либо польза для психического здоровья ребенка в том, что у него есть отец? Полагаю, что наибольшая польза – кажется, наименее заметная – будет достигнута только тогда, когда половая любовь будет неразрывно связана с супружеской любовью и с заботой о детях. Если не принимать во внимание первых лет младенчества, то для развития ребенка имеет большое значение знакомство как с мужскими, так и с женскими взглядами на жизнь и ее проблемы. Это особенно важно для интеллектуального развития мальчиков. В то же время я не стал бы настаивать, что эта польза безусловно необходима. Насколько я знаю, дети, у которых отцы умерли в раннем возрасте, в своем умственном развитии в среднем ничем не отличаются от других детей. Несомненно, идеальный отец лучше, чем безотцовщина, но в своем большинстве отцы так далеки от идеала, что для ребенка отсутствие отца оборачивается преимуществом.

Все только что сказанное предполагало, что установился обычай, совершенно отличный от того, который ныне существует. Всякое нарушение установленного обычая вызывает у ребенка тяжелые переживания, поскольку он не понимает, как ему справиться со странной и пугающей ситуацией. Примером такой ситуации может служить развод. Для ребенка, который любит обоих родителей и для которого важны как тот, так и другой, развод является катастрофой, после которой он уже не может чувствовать себя в безопасности. Неудивительно, что в этой ситуации у него возникают разного рода фобии и другие неврозы. Зная, что ребенок одинаково сильно любит обоих родителей, они берут на себя огромную ответственность, приняв решение разойтись. Мне кажется, общество, в котором отец не является членом семьи, лучше для психического здоровья ребенка, чем то, в котором развод частое явление, хотя его и считают исключительным случаем.

Я не буду рассматривать предложение Платона2 о воспитании детей отдельно от их отцов и матерей, поскольку, как было уже сказано, для здорового развития ребенка существенно важно участие обоих родителей в его воспитании; даже если допустить, что достаточно участия одного из родителей, такой случай все-таки будет достоин сожаления. С точки зрения норм морали отношений между полами, которым и посвящена настоящая книга, вопрос об участии отца в жизни семьи является важнейшим. В то же время польза от такого участия будет большой лишь при благоприятных обстоятельствах; при неблагоприятных обстоятельствах – склонности отца устраивать скандалы, выходить из себя по пустякам и непременно заставлять всех делать, как он считает нужным, – участие отца принесет больше вреда, чем пользы. Если встать на точку зрения психического здоровья детей, то защищать необходимость участия отца в жизни семьи будет трудным делом.

Значение семьи, которая существует в настоящее время, для психического здоровья матери очень трудно оценить. Я считаю, что женщина в период беременности и кормления ребенка испытывает инстинктивную потребность, чтобы рядом с ней находился мужчина, который защитит ее и позаботится о ней; несомненно, этот инстинкт уходит в глубокую древность и связан с происхождением человека. В наши суровые времена женщины имеют тенденцию освободиться от мужской опеки, что может привести к повышенной агрессивности и самоуверенности. Но эти чувства инстинктивны лишь отчасти; они могут быть в значительной степени ослаблены или даже совершенно исчезнуть, если государство возьмет на себя заботу о беременных и кормящих матерях и о маленьких детях.

Мне кажется, что отстранение отца от домашнего очага принесет женщине один только вред, поскольку следствием такого отстранения будет исчезновение интимности и серьезности в ее отношениях с мужчинами. Люди созданы таким образом, что каждый пол может многому научиться у другого; даже если половые отношения переросли в страстное чувство, этого будет недостаточно, чтобы пройти весь курс обучения. Взаимопомощь в серьезном деле по уходу и воспитанию детей, а затем долгая совместная жизнь в дружбе и согласии делают связь между супругами гораздо более важной и ценной, чем та, которая существует между мужчиной и женщиной, не обремененными детьми. Мне кажется, что матери, вращающиеся в исключительно женском обществе и общающиеся с мужчинами лишь по пустякам, не смогут дать своим детям того воспитания чувств, которое может дать им мать, счастливая в браке и получающая постоянно помощь и совет от своего мужа.

Однако можно на все, сказанное только что, посмотреть иначе. Если женщина очень несчастлива в браке, – а это случается не так уж редко – чувство неудавшейся супружеской жизни накладывает свой отпечаток и на ее отношения с детьми – ей бывает трудно сохранять душевное равновесие, так необходимое для правильного воспитания детей. Несомненно, для нее будет лучше – и для детей тоже, – если она уйдет от мужа. Но мы, кажется, пришли к тривиальному заключению, что хорошо, когда люди счастливы в браке, и плохо, если их брак оказался несчастливым.

Одним из важнейших вопросов психологии личности является вопрос, какое влияние оказывает семейная жизнь па психологию мужчин или, короче, на психологию отца. Мы уже рассмотрели, какое психологическое значение имеет чувство отцовства и связанные с ним эмоции. Мы уже видели, какую роль сыграло чувство отцовства в первые века цивилизации, когда появилась патриархальная семья и женщины оказались в подчинении у мужчин. Если когда-то отцовское чувство господствовало над остальными чувствами и эмоциями, то теперь – по неизвестным пока причинам – в цивилизованном обществе оно уже не обладает такой властью. Если у богачей-патрициев времен Римской империи оно было сильно ослаблено, то у многих интеллектуалов наших дней его почти или совсем нет. Тем не менее в современном цивилизованном обществе это чувство ощущается очень глубоко подавляющим большинством мужчин. Не ради секса – ведь удовлетворить половую потребность можно и вне брака, – а по велению этого могучего чувства вступает в брак мужчина. Есть мнение, что желание иметь детей больше свойственно женщинам, чем мужчинам, но, на мой взгляд, все обстоит как раз наоборот. В большинстве современных браков женщина уступает настойчивому желанию мужчины иметь детей.

Это вполне объяснимо, потому что женщине предстоит вынашивать ребенка, мучиться в родах и, быть может, потерять свою красоту – в то время как мужчина может ни о чем не беспокоиться. Если мужчина не хочет больше иметь детей, то обычно это объясняется недостатком средств. Отсутствие денег может влиять и на решение женщины, но у нее обычно бывают и другие, свои причины. Насколько сильно у мужчины желание иметь детей, видно из того, на какие иногда жертвы в удобствах и комфорте он идет, чтобы дать своим детям подобающее образование, которое является необходимым условием принадлежности к среднему классу.

Стали бы мужчины зачинать детей, если бы они знали, что лишены тех отцовских прав, которые они имеют сейчас? Кое-кто считает, что, не чувствуя за собой никакой ответственности, мужчины стали бы зачинать детей направо и налево. Я убежден, что это не так. Мужчина, который хочет, чтобы от него родился ребенок, с радостью возьмет на себя ответственность за уход за ним и его воспитание. Да и зачатие ребенка в наши дни повсеместного распространения противозачаточных средств не может быть результатом минутного удовольствия. Конечно, какие бы законы о браке и семье ни были приняты, мужчина и женщина имеют полное право вести совместную жизнь, в ходе которой мужчина может полностью удовлетворить свое отцовское чувство; однако если закон будет стоять на том, что дети принадлежат одной лишь матери, малейший возврат к современным законам о браке будет рассматриваться женщинами как нарушение независимости и лишение права иметь всю власть над своими детьми. Очевидно, в этом случае мужчинам вряд ли удастся убедить женщин уступить им законные права на детей.

О том, как подобная правовая система повлияет на мужскую психологию, кое-что уже говорилось в предыдущей главе. Я убежден, что эта система сведет на нет серьезность отношений между мужчинами и женщинами; каждый будет стараться получить удовольствие, не задумываясь над тем, что эти отношения есть интимный союз души, разума и тела. Все, что связано с высоким уровнем личности, постепенно превратится в обычную пошлость; для мужчин станут чужды чувства и стремления, побуждающие их делать карьеру, служить своей Родине и стремиться к какой-то – не обязательно эгоистической – цели.

Однако следует заметить, что все сказанное слишком общо, поскольку нет двух похожих друг на друга мужчин – то, что для одного будет тяжким лишением, для другого не будет иметь никакого значения. У меня сложилось убеждение, которое я высказываю не без некоторого колебания, что полное исчезновение из жизни общества отцовского чувства сделает духовную жизнь мужчины пошлой и скудной, повлечет за собой все возрастающие чувства скуки и отчаяния. Вместе со всем этим со временем полностью отомрет и способность производить потомство. И та человеческая раса, которая будет поражена этим недугом, уступит свое место на земле другой, которая сохранила старые традиции.

Впрочем, с уменьшением численности населения можно бороться, выплачивая женщинам пособие, достаточное для нужд материнства и воспитания детей. Я думаю, это будет сделано в недалеком будущем, поскольку милитаризм станет еще сильнее, чем сейчас. Но вопрос о численности населения нам предстоит рассмотреть в одной из следующих глав.

 

Глава XV

Семья и государство

 

Как мы знаем, семья имеет биологическое основание, но в цивилизованном обществе она законодательно фиксируется и регулируется статьями закона, в которых детально определены права родителей по отношению к детям. Если брак не зарегистрирован законом, то отец не имеет никаких прав на своих детей, и они полностью находятся во власти своей матери. Хотя закон обязан стремиться сохранить семью, в настоящее время он все чаще вмешивается в отношения между родителями и детьми и, вопреки желаниям и намерениям законодателей, получается так, что закон в довольно сильной степени способствует распаду семьи. Эта ситуация возникла потому, что общественное мнение требует, чтобы достойным строгого порицания родителям было запрещено воспитывать своих детей. Но закон и государство вмешиваются не только, когда родители плохи, но и в том случае, если они настолько бедны, что их детям грозит голодная смерть.

В начале XIX в. предложение принять закон, запрещающий применение детского труда на фабриках, встретило серьезное сопротивление на том основании, будто его принятие ослабило бы родительскую ответственность. Хотя английское законодательство и запрещало родителям – как это было в Древнем Риме – убивать детей быстро и безболезненно, оно, однако, не возражало против того, чтобы родители отправляли детей на фабрики, где те умирали медленной смертью. Священное право родительской власти защищали тогда родители, предприниматели и профессора политэкономии. Тем не менее моральный дух общества был настолько высок, что все были возмущены казуистическими доводами противников закона, и закон был принят парламентом.

Следующим и более важным шагом было введение обязательного обучения. Это являлось серьезным нарушением родительских прав, поскольку дети должны были проводить бóльшую часть своего времени – исключая выходные дни – в школе и изучать там предметы, которые родители считали ненужными, но которые государство считало обязательными. Государство взяло на себя заботу о здоровье детей, даже несмотря на то, что их родители исповедовали христианскую науку1. Для умственно отсталых детей были созданы специальные школы, дети получили возможность питаться в школе, и их даже стали снабжать одеждой и обувью, если их родители были настолько бедны, что не могли им ее купить. Если у детей обнаруживались следы побоев, то родителей можно было привлечь к уголовной ответственности. В прошлом у родителей было право отбирать у детей, если те не достигли совершеннолетия, заработанные ими деньги; теперь у детей появилось право не отдавать деньги – практически это было трудно сделать – и даже отстаивать свои права при определенных обстоятельствах. Одним из немногих прав, оставшихся у родителей, работающих по найму, было право учить детей тем суевериям и предрассудкам, которые были общим достоянием и родителей, и соседей. Но и это право во многих странах у них было отнято.

Этому процессу узурпации государством отцовских прав не видно конца. Но только у отца, а не у матери государство отнимает функции, ради выполнения которых отец трудился и зарабатывал деньги. Впрочем, этот процесс почти не заметен в высшем и среднем классах, а это означает, что права отца и прочность семейных отношений по-прежнему нерушимы в этих слоях в сравнении с классом работающих по найму. Там, где идеи социализма приняты всерьез, как, например, в Советской России2, ломка всей системы образования, в прошлом предназначенной для детей из богатых семей, признана жизненно необходимой. Трудно себе представить, что нечто подобное может случиться в Великобритании. Помню, как несколько известных английских социалистов были взбешены предположением, что их дети должны будут посещать школы всеобщего обязательного обучения. «Что?! – в один голос закричали они. – Наши дети будут сидеть вместе с детьми из трущоб? Этого не будет никогда!» Странно, что именно социалисты настолько близоруки, что не видят, какая глубокая пропасть разделяет классы во взглядах на систему образования.

В вопросах, связанных со здоровьем и воспитанием детей, большое значение имеет общественное мнение, которое может оказывать давление на государство. Так, например, общественность могла бы очень много сделать для улучшения условий жизни детей в лондонских районах, где живут бедняки, и в промышленных районах на севере страны, где подавляющее большинство детей страдает от рахита. Сами родители, несмотря на самое горячее желание, не в состоянии справиться с этой проблемой, поскольку здесь требуется радикально изменить и жилищные условия, и среду обитания – детям нужен свежий воздух, а не загрязненная атмосфера – и обеспечить хорошее питание детей. Безусловно, жестоко и антигуманно наблюдать, как разрушается здоровье маленьких детей, ничего не предпринимая для того, чтобы изменить это положение, используя современные методы гигиены и медицины.

Однако все предложения, направленные на улучшение условий жизни в этих районах, встречали мощное сопротивление со стороны представителей верхнего класса. В каждом округе города Лондона эти люди объединяются между собой, для того чтобы снизить тарифные расценки работающих по найму, иными словами, они изо всех сил стараются, чтобы бедняки по-прежнему умирали от болезней, голода и нищеты. Когда городские власти в Попларе3 приняли эффективные меры с целью уменьшить детскую смертность, виновные в этом «преступлении» попали в тюрьму[24]. Конечно, сопротивление богачей будет со временем сломлено, и состояние здоровья бедняков начнет постепенно улучшаться. Думаю, мы можем с уверенностью ожидать, что в самом ближайшем будущем государство увеличит пособия детям бедняков, тем самым беря на себя в еще большей степени функции отца ребенка. Мы уже писали, что биологическая функция отца состоит в поддержании жизнедеятельности ребенка до тех пор, пока он не будет способен сам зарабатывать себе на хлеб. Поскольку государство берет на себя эту биологическую функцию, теряется всякий смысл и необходимость присутствия отца ребенка в семье. Таким образом, следует ожидать разделения капиталистического общества на две касты: касту богатых, где семья сохранится в своей традиционной форме, и касту бедняков, где государство будет все больше и больше брать на себя функции, традиционно принадлежавшие отцу ребенка.

Мы с изумлением наблюдали за изменениями, происходящими в Советской России, в вопросах брака и семьи, Но если принять во внимание тот факт, что восемьдесят процентов населения страны составляют крестьяне, в семьях которых сохранились те же порядки и та же строгость, что и в крестьянских семьях Западной Европы в средние века, маловероятно, что эксперимент, затеянный коммунистами, затронет большую часть городского населения, кроме узкого круга лиц. Таким образом, в противоположность тому, что происходит в капиталистических странах, в Советской России семья распадается в верхнем классе, тогда как в остальных она сохраняется по-прежнему.

Другой силой, действующей в том же направлении, является стремление женщин к экономической независимости. До сих пор политически активные женщины были в подавляющем большинстве незамужними, но такое положение едва ли будет сохраняться долго. В Англии перед замужними женщинами стоят гораздо более серьезные проблемы, чем перед незамужними. Например, вышедшая замуж учительница третируется так, как будто она совершила свальный грех. Женщина-врач по специальности акушерство и гинекология должна быть обязательно незамужней. Мотивируется это не тем, что замужняя женщина хуже выполняет свою работу, и не тем, что закон запрещает принимать на работу замужних женщин, – напротив, недавно был принят закон, который обязывает не чинить замужним женщинам никаких препятствий при приеме на работу – просто в этом случае действует эгоистическое желание мужчин по-прежнему сохранять над женщинами власть. Интересно, что ни одна из партий не встанет на их сторону; консерваторы защищают домашний очаг, а лейбористы – рабочий класс. Но поскольку женщины составляют сейчас большинство избирателей, не следует ожидать, что они согласятся оставаться в таком положении. Если их требования будут приняты, в семейном вопросе произойдут большие изменения.

Существуют два пути, следуя которыми, женщины могли бы добиться экономической независимости. Первый путь состоит в том, что женщины, вступив в брак, по-прежнему сохраняют за собой рабочие места, которые они занимали до этого. В этом случае потребуется открыть большое число детских садов, где дети будут находиться, пока их матери на работе, но это будет означать, что влияние матери на психологию ребенка уменьшается в такой же степени, как и влияние отца. Второй путь мог бы состоять в том, что государство стало бы выплачивать матерям пособие по уходу за детьми. Такое положение могло бы быть временным; потому что по истечении некоторого времени, в течение которого ребенок достигнет возраста трех-четырех лет, женщина могла бы вернуться к своей прежней работе. Преимущество второго пути в том, что благодаря ему женщина сама может позаботиться о своем ребенке. Следует наконец признать, что в наше время появление на свет ребенка не означает, как прежде, последствия сексуального удовольствия, но сознательно взятую на себя обязанность. В ней просматривается также и огромная заинтересованность государства, которое обязано помогать семьям с детьми, а не бросать их на произвол судьбы. Многие, сознавая необходимость этого, требуют выплаты пособий на семью, но они должны иметь в виду, что эти пособия идут на уход за детьми и, следовательно, должны выплачиваться матерям. Я уверен, что феминистки из рабочего класса рано или поздно придут к тому же мнению и соответствующий закон будет принят.

В случае принятия закона остаются еще вопросы его применения, что может сильно повлиять на моральный климат в семье. Закон может, например, потребовать, чтобы женщине не выплачивалось пособие, если ее ребенок родился не от мужа, а от другого мужчины; более того, закон может потребовать, чтобы пособие выплачиваюсь не ей, а ее мужу, если будет доказано, что она изменила ему хотя бы раз. Но в таком случае потребуется вмешательство местной полиции, которая должна будет следить за нарушениями супружеской верности. Это было бы очень хорошо для поднятия морального духа супругов, но я сомневаюсь, что кто-нибудь был бы рад этому. Скорее всего, общественность потребовала бы, чтобы вмешательство полиции прекратилось, и в результате пособие по уходу за детьми стали бы получать также и матери незаконных детей. Вследствие этого мужчина из числа работающих по найму перестал бы быть кормильцем своей семьи, и его роль в супружеских отношениях мало бы чем отличалась от той роли, которая характерна для кота, встретившегося с кошкой.

В наши дни существует еще одна проблема, которая вызывает ужас у многих женщин, а именно: ведение домашнего хозяйства и уход за детьми. Они с большим удовольствием предпочли бы продолжать работать па том же месте, где они работали до вступления в брак, а не получать пособие по уходу за детьми. В то же время, я думаю, найдется немало женщин, которые изберут своей профессией уход за детьми и их воспитание в детских садах. Как бы там ни было, но если все сказанное подтвердится и если в рядах феминисток будет все больше замужних женщин, то и в условиях капиталистического общества недалек тот день, когда обоим родителям, принадлежащим к классу работающих по найму, уже не потребуется прилагать большие усилия по уходу за своими детьми.

Эмансипация женщин, которая вначале выглядела как восстание женщин против господства мужчин, закончилась лишь в том смысле, что женщины обрели политические права. Но если рассматривать ее в более широком аспекте, то она все еще находится в младенческом состоянии. Мы видим, как постепенно обнаруживаются отдаленные последствия этого движения. Все, что мы знаем об эмоциях и настроениях женщин, – не более как размышления мужчин о женщинах с точки зрения своих интересов и настроений. Например, вы можете прочесть у какого-нибудь романиста, что женщины испытывают физическое удовольствие от кормления младенца грудью; но если вы спросите у кого-нибудь из женщин из круга ваших знакомых, имеющих детей, то получите отрицательный ответ. Заметьте, вы задали этот вопрос после того, как женщины обрели политические права.

О материнских чувствах мужчинами было написано столько сентиментальной чепухи – в этом проявлялось их подсознательное желание сохранить господство над женщинами, – что требуются значительные усилия, чтобы выяснить, каковы на самом деле чувства и настроения женщин. Например, еще совсем недавно считалось, что все порядочные женщины заинтересованы не в том, чтобы вступить в половые отношения, а в том, чтобы иметь детей; Есть мужчины, которые делают вид, что шокированы, когда женщины открыто заявляют, что они не желают иметь детей. В этих случаях мужчины дают женщинам соответствующую отповедь.

До тех пор пока женщины будут находиться в подчиненном положении, они не осмелятся честно рассказать о том, что они чувствуют, и будут говорить то, что нравится мужчинам. Следовательно, занимаясь вопросом, каково реальное отношение женщин к детям, нельзя исходить из общепринятых представлений; следует подождать, когда женщины станут совершенно свободными, но тогда, быть может, окажется, что их взгляды на этот вопрос совершенно противоположны тем, которые нам представлялись. Я полагаю, что наша цивилизация в том виде, в каком она существует, имеет сильную тенденцию к постепенному исчезновению у женщин материнского чувства. Вероятно, в будущем интересы развития цивилизации потребуют, чтобы рождение и уход за детьми поддерживались с помощью выплат женщинам значительных сумм, сравнимых с теми, которые они могли бы получить, занимаясь каким-то делом. Если это когда-нибудь произойдет – совсем необязательно, чтобы большинство женщин пожелало стать матерями, – материнство станет такой же профессией, как и многие другие, и будет исполняться с той же тщательностью и строгостью. Но все это одни лишь умствования. Одно можно сказать со всей определенностью – феминистское движение приведет в конце концов к тому, что патриархальная семья, создававшаяся тысячелетиями, окончательно распадется.

В том, что государство – как это происходит на Западе – берет на себя функции отца семейства, имеются большие преимущества. Улучшается состояние здоровья населения, повышается в среднем уровень образования, становятся невозможными случаи жестокого обращения с детьми вроде тех, что пришлось испытать Давиду Копперфильду4. Возможно, в будущем это приведет к физическому оздоровлению общества и к высоким интеллектуальным достижениям, равно как и к исправлению некоторых зол, которые иногда связаны с семейными отношениями.

В то же самое время подмена семьи государством влечет за собой огромные опасности. Родители, любящие, как правило, своих детей, не могут рассматривать их как средства для достижения каких-то целей, например, политических. Мы не можем сказать то же самое о государстве. Разумеется, те лица, которые имеют дело с детьми в школах и других учреждениях, при том условии, что они не слишком перегружены работой и не получают недостаточное жалованье, могут испытывать к детям чувства, в какой-то мере похожие на родительские. Но учителя почти не имеют никакой власти, которая полностью принадлежит администраторам, т. е. маленьким и большим чиновникам. Они в глаза не видели детей, которыми они управляют, и, обладая типичными и характерными качествами чиновника (если бы у них таковых не было, они никогда бы не занимали те кресла, в которых сидят), они имеют весьма большую склонность к тому, чтобы рассматривать человеческие существа не как цель но своей сути, но как рабочий материал для какого-нибудь дела. Чиновник, кроме того, обожает постоянство, регулярность и стандарт, потому что эти качества легко заметить и дать им какой-нибудь ярлычок. Если же стандарт к тому же еще и правильный, то это означает подгонку большинства человеческих существ под тот стандарт, который его начальство желает видеть. Дети, отданные на милость чиновников, будут похожи друг на друга, а те немногие, которые не смогут или не пожелают приспособиться к заданному образцу, обречены на преследования как со стороны своих товарищей, так и со стороны начальства. Это приспособившееся большинство станет смотреть на всех свысока, будет с радостью преследовать инакомыслящих, поскольку совершенно не в состоянии воспринять какую-либо новую мысль.

До тех пор пока мир будет разделен на группы соперничающих милитаристских государств, передача государству функций воспитания детей, которые ранее принадлежали родителям, приведет к усилению так называемого патриотизма, т. е. к добровольному желанию участвовать в уничтожении противника, которого указало правительство5. Несомненно, так понятый патриотизм является страшной опасностью для существования цивилизации, и если он приобретет характер фанатической ненависти и злобы, то его надо опасаться так же, как чумы. Сейчас молодые люди подчиняются, с одной стороны, родителям, с другой – государству. Если окажется, что они будут подчиняться только государству, то желание проливать кровь – и свою и чужую – станет едва ли не всеобщим. Я убежден, что до тех пор пока остается нерешенной проблема международных отношений, усиление роли государства во всем, что связано с воспитанием детей, имеет такие опасные тенденции, которые перевешивают несомненные преимущества.

 

Однако если когда-нибудь будет образовано мировое правительство, способное поставить на первое место в отношениях между нациями закон, а не грубую силу, ситуация изменится коренным образом. Такое правительство потребует, чтобы в любой из стран пропаганда национализма в его расистской форме была полностью запрещена, чтобы вместо этого детей учили преданности мировому правительству и чтобы вместо существующего благоговения перед национальным флагом появилось чувство интернационализма. Конечно, по-прежнему останется опасность всеобщей серости и злобного преследования неугодных, зато опасность распространения военного конфликта будет устранена. Контроль мирового правительства над системой образования будет хорошей гарантией против возникновения войны. Таким образом, если государство займет место отца, это будет благом для развития цивилизации при условии, что государство станет мировым; однако до тех пор пока интересы государств чисто националистические и милитаристские, это будет создавать все возрастающую опасность гибели цивилизации в результате войны.

Сейчас ситуация такова, что семья быстро распадается, а благие пожелания мира между народами пока никак не сбываются. Очевидно, что ситуация содержит в себе серьезную угрозу миру. Тем не менее не все так безнадежно – возможно, в будущем у интернационализма появится гораздо больше сторонников, чем сейчас. Быть может, это счастье, что нам не дано предсказывать будущее. Следовательно, мы имеем право надеяться на то, что будущее будет лучше, чем настоящее, хотя не исключено, что все будет иначе.

 

Глава XVI

Развод

 

Развод – это обычай, принятый во многих странах и известный еще в глубокой древности. Его не следует рассматривать как некую альтернативу моногамной семье, а лишь как средство помочь супругам в том случае, когда совместная супружеская жизнь становится невыносимой. Развод как одно из положений гражданского права выглядит совершенно различно – в зависимости от времени и места. Например, в Соединенных Штатах в настоящее время развод запрещен в штате Северная Каролина, но его довольно легко получить в штате Невада[25]. В цивилизациях, предшествовавших христианской, муж мог легко получить развод, а иногда – и жена. По закону Моисея мужу, для того чтобы получить развод, было достаточно вручить жене заявление о разводе1. В Китае муж мог получить развод, если он возвращал приданое жены. Считая брак священным, католическая церковь не разрешает развод ни при каких обстоятельствах, но на практике непреклонность несколько смягчается, особенно тогда, когда речь идет о сильных мира сего, поскольку здесь имеются значительные основания для развода[26]2.

В христианских странах позиция церкви в отношении развода смягчается пропорционально увеличению степени влияния протестантизма. Как всем известно, Мильтон3писал в защиту развода потому, что был ярым протестантом. Англиканская церковь в тот период, когда она считала себя протестантской, допускала развод в случае супружеской измены и запрещала его в любом другом случае. В наши дни подавляющее большинство англиканских священников возражает против развода при любых обстоятельствах. В скандинавских странах развод получить легко, то же самое происходит в Америке. В Шотландии процедура развода значительно облегчена по сравнению с Англией. Во Франции, где антиклерикальное движение имеет большое влияние, также легко получить развод. В Советском Союзе иск о разводе сразу удовлетворяется. Но поскольку ни супружеская измена, ни связь на стороне не влекут в Советском Союзе ни наказания по закону, ни общественного порицания, брак здесь потерял все свое значение, если это, конечно, не касается правящего класса.

Одной из самых любопытных особенностей, связанных с разводом, является существующее различие между законом и обычаем. Например, если закон о разводе позволяет легко его получить, это еще не означает, что число разводов будет велико. До революции4 развод в Китае был почти неизвестен и несмотря на пример Конфуция5 считался неприличным. В Швеции развод дается, если есть согласие супругов разойтись, но в Америке для развода этого не достаточно. Тем не менее, учитывая статистику 1922 г. (единственные данные, которые я имею), в Швеции число разводов на сто тысяч населения было равно 24, тогда как в Соединенных Штатах – 136.

На мой взгляд, это различие между законом и обычаем имеет большое значение. Как бы ни был закон снисходителен в отношении развода, до тех пор пока сохраняется нормальная семья, имеются достаточно веские основания в пользу того, чтобы обычай был против развода, кроме каких-то особых случаев. Я стою на этой точке зрения, потому что рассматриваю брак не как половые отношения между партнерами, но как совместное сотрудничество в деле ухода за детьми и их воспитания. Как мы писали в предыдущей главе, может так случиться, что под воздействием изменившихся экономических условий традиционный брак, каким мы его знаем, распадется; но в этом случае развод также потеряет всякий смысл, поскольку он дает возможность разорвать супружеские отношения, если они становятся враждебными. Поэтому все дальнейшее обсуждение проблемы развода будет проводиться, как правило, в рамках традиционной семьи.

И католики, и протестанты подходят к проблеме развода не с точки зрения биологической необходимости существования семьи, а с теологической точки зрения о существовании греха прелюбодеяния. Считая брак освященным именем Бога и потому навеки неразрывным, католики убеждены, что ни один из супругов в течение всей своей жизни не должен иметь половых отношений с кем-либо другим, кроме супруга (супруги), не важно, какие обстоятельства в отношениях между супругами привели к измене. Не возражая в принципе против развода, протестанты следовали этой точке зрения, потому что они были против католической догмы о священности брачных уз и вообще против учения о святости; но они следовали ей еще и потому, что были убеждены, что грех прелюбодеяния связан с неразрывностью брачных отношений, а возможность получить беспрепятственный развод будет хорошим средством против греха прелюбодеяния. В самом деле, в протестантских странах легко получить развод, но зато супружеская измена рассматривается как позорящее личность обстоятельство; хотя в католических странах развод получить практически невозможно, на супружескую измену смотрят сквозь пальцы, особенно измену мужа. В дореволюционной России политические убеждения Горького волновали многих, и никого почти не интересовала его личная жизнь. Напротив, в Америке никому не было дела до его политических взглядов, но зато пресса подвергла его травле как нарушителя морали, и он ни в одном отеле не смог найти номера, чтобы переночевать6

Ни католики, ни протестанты не могут привести в защиту своей точки зрения на развод никаких разумных оснований. Рассмотрим сначала точку зрения католиков. Допустим, что либо жена, либо муж сходят с ума после вступления в брак; в этом случае нежелательно, чтобы от этого брака рождались психически больные дети или чтобы уже родившиеся дети имели контакт с сумасшедшим отцом или матерью. Очевидно, что раздельное существование супругов – даже если он (она) имеет временное помрачение ума – было бы желательно в интересах детей. В этом случае требовать, чтобы тому из супругов, кто психически здоров, были запрещены половые отношения, было бы – с гуманной точки зрения – ничем не оправданной жестокостью. Таким образом, у него или у нее остаются две не очень приятные возможности: либо оставаться целомудренными, что, конечно, приветствуется и законом, и традиционной моралью; либо иметь втайне ото всех половые отношения, желательно без детей, или же жить открыто с другим человеком, имея или не имея от него (от нее) детей. Каждая из этих возможностей заслуживает суровую критику. Совершенное прекращение половых отношений, к которым вы привыкли в течение супружеской жизни, может привести к тяжелым последствиям. Например, это может вызвать преждевременное старение организма, а также заболевания нервной системы; во всяком случае приведет к появлению излишней раздражительности и нетерпимости. Мужчину при этом подстерегает опасность, потеряв самоконтроль, совершить акты жестокости, поскольку стремление во чтобы то ни стало удовлетворить сексуальное желание может оказаться сильнее моральных принципов.

Наиболее часто наблюдается, что люди прибегают ко второй возможности, т. е. они имеют на стороне половую связь, но без детей. Но и по поводу такого выбора могут быть серьезные возражения. Прежде всего, все, что делается втайне, в принципе нежелательно; как мы уже говорили, в половых отношениях реализуются все заложенные в них возможности лишь тогда, когда супружеская жизнь сочетается с воспитанием детей. Кроме того, если один из супругов молод и здоров, не гуманно говорить ему (или ей): «Вам нельзя больше иметь детей». Еще более не гуманно требовать с точки зрения закона: «Вам нельзя больше иметь детей, поскольку ваш супруг (супруга) психически больной человек».

Третья возможность – это та, когда мужчина и женщина открыто живут «в грехе». Если бы она была осуществима, то принесла бы наименьший вред и личности, и обществу. Однако в большинстве случаев она не осуществима. Врач или адвокат, открыто живущие «в грехе», наверняка потеряют своих пациентов или клиентов; человек, принадлежащий к университетской профессуре, будет наверняка уволен, если, конечно, у него нет среди родственников лорда или члена кабинета министров. Но и в том случае, когда ничто не мешает осуществлению такой связи, людей все равно будет останавливать осуждение со стороны общества: мужчины обычно являются членами какого-нибудь клуба, женщины имеют определенный круг знакомых и любят наносить визиты – лишиться этих удовольствий бывает очень тяжело. Открыто жить «в грехе» могут себе позволить лишь богачи, актеры, писатели и люди некоторых других профессий, жизнь которых проходит в основном в богемном обществе.

Получается, что там, где, как в Англии, суд отказывает в разводе, если один из супругов психически болен, психически здоровые муж или жена оказываются в безвыходном положении. И единственным аргументом в защиту этого положения является теологический предрассудок. Если один из супругов заболел венерической болезнью, совершил уголовное преступление или стал алкоголиком, все сказанное остается в силе, потому что в этих случаях становятся невозможными брачные и дружеские отношения между супругами, рождение детей и связь виновного супруга (супруги) с детьми. Всякие возражения против развода в этих случаях равносильны утверждению, что брак – это ловушка, в которую может попасть неосторожный человек, и что надо терпеть это положение, как оно ни печально.

Уход одного из супругов из семьи должен быть, безусловно, основанием для развода, поскольку суд в этом случае лишь подтверждает фактический распад брака.

Однако с юридической точки зрения здесь возникает неприятная ситуация, поскольку люди станут уходить из семьи, чтобы без труда получить развод. Подобного рода ситуации возникают и в других случаях. Есть много супружеских пар, которые страстно хотят расстаться и готовы прибегнуть к любым уловкам, чтобы получить развод. Например, в Англии в прошлом жена получала развод, если ее муж был признан виновным в жестоком обращении с ней или в связи с другой женщиной. В этом случае супруги разыгрывали в присутствии слуг сцену жестокого обращения мужа с женой. Поневоле спрашиваешь себя, неужели нужно силой закона принуждать супругов жить вместе, если они страстно хотят расстаться? Если быть честными, то следует признать, что люди всегда будут искать предлог для развода в тех случаях, когда закон предоставляет им хоть какую-то возможность. Но оставим в стороне юридические тонкости и продолжим наше рассмотрение обстоятельств, при которых сохранение брачных отношений нежелательно.

Супружеская измена, как мне кажется, не может служить основанием для развода. Весьма маловероятно, что в течение совместной жизни у одного из супругов не появится искушение изменить жене или мужу, если, конечно, они не люди высокой морали. Но даже если поддаться такому искушению, то это еще не означает разрыва супружеских отношений. Ведь между супругами может быть такая глубокая симпатия, что они будут жить вместе и после этого.

Предположим, что мужчина находится в деловой поездке в течение нескольких месяцев. Он в расцвете сил, полон энергии и ему трудно оставаться целомудренным все это время, хотя он очень любит свою жену. То же самое можно сказать и о его супруге, если только она не строгая моралистка. В таких случаях факт супружеской неверности не должен омрачать семейное счастье, если только супруги не сделают из него мелодраму ревности. Следовательно, мы можем сделать вывод, что с этим фактом можно смириться – как это часто бывает, когда супругов связывает глубокое чувство, – и продолжать счастливо жить дальше. Традиционная мораль пытается внушить людям, что временное увлечение женщиной или мужчиной не может совмещаться с глубоким супружеским чувством. Все знают, что это неверный взгляд на вещи, и тем не менее под воздействием чувства ревности следуют этой ложной теории и делают из мухи слона. Но в том случае, когда речь идет не о супружеской измене, а о сознательном предпочтении поддерживать половые отношения с другим лицом, развод неизбежен.

Однако дело принимает другой оборот, когда от такой временной связи рождается ребенок. Особенно трудная ситуация возникает тогда, когда незаконный ребенок рождается у жены; в этом случае муж поставлен перед необходимостью воспитывать чужого ребенка или даже признать его своим, чтобы избежать скандала. Поскольку здесь нарушена биологическая основа брака, эта ситуация может вызвать невыносимые страдания. Так было в то время, когда противозачаточные средства были еще не известны; теперь благодаря им половые отношения с другим лицом не приводят к рождению ребенка. Следовательно, нет никакого смысла придавать супружеской измене то значение, которое ей приписывали защитники традиционной морали.

Достаточными основаниями для развода могут быть следующие причины. Например, если один из супругов психически больной человек, алкоголик или уголовный преступник; но также возможно, что характеры супругов настолько отличаются друг от друга, что их совместное существование может продолжаться только благодаря полному подчинению одного из них другому. Бывают и такие случаи, когда один из супругов влюблен в кого-то так сильно, что для него невыносимо жить вместе с другим супругом. Все знают, что в таких случаях брак может закончиться убийством одного из супругов. Но в любом случае – и при несовместимости характеров, и при внезапно вспыхнувшей любовной страсти – ни на одном из супругов нет никакой вины. Именно поэтому было бы хорошо, если бы супруги согласились на развод без драм и скандалов.

Сформулировать закон о разводе чрезвычайно трудно, потому что независимо от того, в какой форме будет принят этот закон, ни судья не сможет подойти беспристрастно к рассмотрению дела о разводе, ни разводящиеся супруги не смогут избежать желания каким-либо образом обойти закон. Хотя в Великобритании взаимное согласие супругов на развод еще не дает им на это права, все знают, что на практике такая договоренность имеет место. Например, в штате Нью-Йорк супруги, желающие разойтись, нанимают свидетелей, готовых подтвердить в суде факт супружеской измены. Формально факт жестокого обращения является достаточным основанием для развода, хотя и в этом случае возможно абсурдное толкование этой статьи закона. Например, жена одной кинозвезды подала в суд иск о разводе; в качестве мотива она указывала на жестокое обращение со стороны мужа, который приводил в дом друзей и часами разговаривал с ними… о Канте. Мне трудно поверить, что юристы штата Калифорния могли признать иск справедливым на том основании, что один из супругов ведет с гостями умные разговоры. Единственный путь избежать в таких случаях бессмыслицы, обмана и подтасовок – это удовлетворить иск о разводе в случае взаимного согласия супругов. При этом свои имущественные споры они могли бы разрешить мирным путем и получить развод, не прибегая к услугам третьих лиц, готовых засвидетельствовать, что супруг истицы не человек, а монстр. К этому следует добавить, что по закону брак считается недействительным, если половые отношения между супругами стали невозможны; если один из супругов настаивает на разводе, то суд должен удовлетворить его иск при условии, что брак бездетен. Для этого достаточно предоставления в суд медицинского свидетельства, в котором говорилось бы, что у супруги на момент развода нет беременности.

Рассмотрев требования закона, перейдем теперь к тому, какова точка зрения на развод общественного мнения и традиции.

Как мы уже писали, может создаться ситуация, когда нетрудно получить развод, но из-за неблагоприятного общественного мнения разводы редки. Известно, что в Америке большой процент разводов. Мне кажется, это объясняется, с одной стороны, тем, что супруги после двух-трех лет жизни видят, что они совершили ошибку, а с другой – тем, что общественное мнение нетерпимо относится к супружеской измене. Поскольку, вступив в брак, супруги согласились вести совместную жизнь, по крайней мере до того момента, когда их дети выйдут из подросткового возраста, их брак не может быть отдан на милость мимолетной любовной связи. Однако если общественное мнение не против таких связей или же второй супруг не оскорблен такой связью, она может превратиться в новый брак. Если так будет продолжаться и дальше, то это приведет к распаду традиционной семьи, поскольку женщина, меняющая супруга каждые два года и имеющая от каждого мужа по ребенку, должна будет воспитывать детей одна – следовательно, в таком браке нет никакого смысла. Мы вновь пришли к точке зрения апостола Павла: брак есть альтернатива прелюбодеянию; поэтому мужчина не может прелюбодействовать, если только он не получит развод.

Совершенно другую, этическую точку зрения надо принять во внимание, когда в браке появляются дети. В этом случае любовь супругов друг к другу переходит и на детей, и необходимость обеспечить детям счастливое детство требует от них поступиться кое-какими радостями и удовольствиями, а значит, в некоторых случаях ведет к суровым самоограничениям. Волей-неволей им придется ради детей забыть о романтической любви. Но обычно – там, где родительские чувства сильны и искренни, – это происходит само собой, если, конечно, между супругами не вспыхивает чувство ревности. На это мне могут возразить: если между супругами любовное чувство уже погасло, и они, возможно, обзавелись связями на стороне, их совместная деятельность по воспитанию детей становится в лучшем случае неудовлетворительной, а в худшем – невозможной. Так, например, мистер Уолтер Липпман7 в книге «Предисловие к морали» (1929) пишет: «Если супруги больше не любят друг друга, они уже не могут помогать друг другу – мистер Бертран Рассел считает, что они должны это делать, – в воспитании детей; в лучшем случае они будут заниматься воспитанием детей из чувства долга, в худшем это станет для них невозможным, потому что они потеряют к этому интерес и будут несчастны».

Мистер Липпман почему-то забывает о том, что супруги могут воспитывать детей и тогда, когда их любовная страсть погасла, потому что на смену ей родилось естественное чувство любви к детям. В этом случае нет ничего сверхъестественного в том, что разумные люди посвятили свою жизнь заботе о детях. По крайней мере, лично мне известно много случаев такого рода. Нельзя говорить о «чувстве долга» и полностью игнорировать такое сильное чувство, как родительское. Если оно сильное и искреннее, связь между супругами остается по-прежнему прочной, хотя в их отношениях уже нет физической близости. Можно подумать, что мистер Липпман ничего не знает о том, как обстоят дела во Франции. Как известно, семья здесь крепка и нерушима, несмотря на то что общественное мнение смотрит сквозь пальцы на супружеские измены. А вот в Америке семейные связи чрезвычайно слабы, и как следствие здесь часты разводы.

 

Там, где семья стоит нерушимо благодаря сильным родительским чувствам, разводы случаются редко, даже если легко получить развод. То, что происходит в Америке, можно рассматривать как переходную стадию от семьи с двумя родителями к семье, где детей будет воспитывать одна мать. Но такая ситуация ставит детей в очень трудное положение. Ведь так уж устроен мир, что дети хотят, чтобы у них были и отец и мать; если дети горячо любят отца, развод будет для них тяжелым ударом. Именно поэтому я считаю, что если супруги разводятся не по одной из тех серьезных причин, о которых говорилось выше, то они просто-напросто пренебрегают своими родительскими обязанностями. И все-таки принудительное сохранение супружеских отношений не улучшит эту неприятную ситуацию. Как мне кажется, взаимная свобода сделает брачные узы не такими тяжелыми, а непременное условие учета интересов детей перевесит и доктрину апостола Павла, и иллюзии, все еще тревожащие умы людей, начиная с эпохи романтического движения.

Я не хотел бы быть понятым таким образом, будто считаю, что брак можно освободить от тяжелого бремени супружеских обязанностей. Просто, на мой взгляд, будет лучше, если требование к супружеской верности несколько ослабнет, но при этом супруги будут стараться сдерживать свои ревнивые чувства.

Жизнь вообще невозможна без самоконтроля, и будет лучше, если люди станут держать под строгим контролем сильное и враждебное чувство, которое называется ревностью, и будут больше ценить благородное и радостное чувство, которое называется любовью. Традиционная мораль заблуждается не потому, что она требует от людей самоконтроля, а потому, что ее требования направлены не туда, куда надо.

 

Глава XVII

Население

 

Главное назначение брака заключается в том, чтобы восполнять людские потери населения земного шара. В одних общественных системах брак выполняет свое назначение неудовлетворительно, в других – более, чем удовлетворительно. Именно этот аспект сексуальной морали я попытаюсь рассмотреть в данной главе.

Согласно исписанному закону природы, чем больше млекопитающее, тем бóльшая площадь, приходящаяся на одну особь, требуется ему для выживания. Вследствие этого численность популяции любого вида больших диких животных довольно мала. Скажут, что поголовье коров и овец весьма значительно, но этому способствовал человек. Изобретение лука и стрел, приручение жвачных животных, переход от собирательства к регулярному сельскому хозяйству и наконец промышленная революция – все это вело к постепенному увеличению числа людей, приходящихся на один квадратный километр поверхности земли. Все возрастающее значение экономики – вместе с другими факторами – служило этой цели. В качестве одного из факторов можно упомянуть большие достижения техники и технологии.

 

Было справедливо замечено, что, как правило, численность населения практически остается постоянной и что заметный рост населения в XIX в. – совершенно необычное явление. По-видимому, то же самое наблюдалось и в Древнем Египте, и в Вавилоне, когда там перешли к сельскому хозяйству с применением орошения. Но в обозримый период времени ничего подобного не происходило. Впрочем, все оценки численности населения до XIX в. носят характер догадок, хотя и согласуются между собой. По-видимому, можно сделать вывод, что заметный рост населения – редкое, исключительное явление. И если сейчас в наиболее цивилизованных странах наблюдается тенденция к постоянству, то это только означает, что рост численности населения был обусловлен какими-то необычными причинами.

К числу достоинств книги[27]мистера Kappa Сандерса принадлежит также гипотеза о добровольном ограничении численности населения, практиковавшемся во все эпохи почти повсеместно, причем для соблюдения постоянства численности населения это было более эффективно, нежели высокая смертность. Впрочем, это всего лишь предположение, т. к., например, в Индии и Китае численность населения не увеличивается заметным образом из-за высокой смертности.

Относительно Китая статистические данные по этому вопросу отсутствуют, хотя в Индии они имеются. Рождаемость в Индии очень высокая, но прирост численности населения здесь лишь незначительно отличается от прироста населения в Англии, что, конечно, объясняется высокой детской смертностью и смертностью от эпидемических заболеваний. Полагаю, что и в Китае картина была бы такой же, если бы у нас имелись статистические данные.

Несмотря на эти явные исключения, гипотеза, выдвинутая мистером Сандерсом, представляется мне в целом верной. Из его книги можно видеть, как люди пытались уменьшить численность населения. Простейшим способом была, конечно, инфантисада, распространенная настолько, насколько позволяла религия. Иногда, как это было в Исландии, – пишет Сандерс, – даже после принятия христианства, люди настаивали на том, что они не намерены покончить с этим обычаем. Духоборы1, вынужденные эмигрировать в Канаду из-за отказа отбывать воинскую повинность, так как она противоречит их религиозным убеждениям, вступили в конфликт с канадскими властями, потому что они, как оказалось, прибегали к инфантисаде. Практиковались и другие методы. Например, женщины воздерживались от половых сношений не только в период беременности, но и в течение всего периода кормления ребенка, который иногда продолжается два-три года. Конечно, благодаря этому численность населения резко падает особенно у дикарей, которые стареют гораздо быстрее, чем цивилизованные люди. Другой пример – обычай, наблюдающийся у австралийских аборигенов, проделывать с представителями мужского пола болезненную операцию, которая сильно уменьшает мужскую потенцию, и, значит, благодаря ей значительно снижается рождаемость. Как мы знаем из книги Бытие (гл. XXXVIII, ст. 9-10), в древности существовал лишь один метод контроля над рождаемостью, от которого евреи наотрез отказались, поскольку дух иудейской религии был противоположен идеям Мальтуса2. Как бы там ни было, благодаря самым различным методам люди пытались избежать голодной смерти, которая грозила им, если бы они не ограничивали рост рождаемости.

По-видимому, смерть от голода была распространенным явлением не столько среди примитивных народов, сколько, скорее, среди крестьянского населения с примитивным сельским хозяйством. В 1846–1847 гг. голод в Ирландии унес столько человеческих жизней, что численность населения здесь так и не достигла уровня, который был до этого. Голодные годы в России хорошо всем известны и особенно памятен голод лета 1921 года3. Когда я был в Китае в 1920, значительная часть страны была охвачена голодом не менее страшным, чем в России в следующем году. Но мировая общественность не проявила никакой симпатии к жертвам голода в Китае, хотя она решила помочь голодающим Поволжья, потому что их считали жертвами коммунистического режима. Безусловно, факты свидетельствуют следующее: если численность населения оказывается чересчур высокой, то может начаться голод. Но это случается лишь тогда, когда производство продуктов питания резко падает.

Христианство, как мы видели, не предлагает для ограничения роста населения ничего, кроме полового воздержания. Конечно, инфантисада, аборт и противозачаточные средства запрещены для верующих. Разумеется, каноники, монахи и монахини приняли на себя обет целомудрия, но, мне кажется, они составляли в средневековой Западной Европе такой же процент населения, как незамужние женщины в Великобритании в наши дни. Значит, при рассмотрении роста численности населения этот фактор можно не учитывать. Очевидно, в средневековье гораздо большее влияние оказывала смертность от голода, нищеты и эпидемий. Поэтому численность населения за весь этот период выросла очень незначительно. В XVIII в. она немного увеличилась, зато в XIX в. достигла такого уровня, который не наблюдался никогда прежде. В конце X в. в Англии и Уэльсе она составляла 10 человек на один квадратный километр; в 1801 г. она достигла 60 человек и в 1901 г. стала равной 220, Таким образом, темп роста численности населения от начала норманнского завоевания (1066 г.) до начала XIX в. был почти таким же, как темп роста за один только XIX в. Но темп роста численности населения за этот период еще возрастет, если мы учтем тех граждан Великобритании, которые стали жителями таких стран, где раньше обитали кучки дикарей.

Но едва ли будет разумно считать причиной роста численности населения увеличение числа рождений на тысячу человек населения. Скорее всего причина в снижении смертности, вызванном улучшением медицинского обслуживания, или же, как я считаю, в подъеме уровня жизни в результате промышленной революции. Начиная с 1841 г., когда появились данные о числе рождений на тысячу населения, и до 1873 г. число рождений практически не менялось и было равно 35,5 человека. В начале 70-х гг. XIX в. происходят два важных события: во-первых, в 1870 г. был принят закон об образовании4; во-вторых, в 1876 г. состоялся судебный процесс над Брэдлоу по обвинению его в неомальтузианской пропаганде5. И тут мы обнаруживаем, что, начиная с этого момента, число рождений начинает уменьшаться, сначала медленно, а затем стремительно падает.

Очевидно, сыграл свою роль




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.