Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Правовые теории в России 19 – начала 20 веков



Л. 10.1.

1. Радикализм в России. Идеи общинного (народнического) социализма А. Герцена

2. Идеи коллективистского анархизма (М. Бакунин)

 

Основные термины и понятия, используемые в лекции: радикализм, сельская община, народничество, анархизм, либерализм, анархизм, консерватизм

1.Российские идеи общинного социализма в первую очередь связываются с именем Александра Ивановича Герцена (1812 – 1870).

Именно он воспринял сельскую общину как главный опорный элемент в здании будущего русского социализма.

«Община спасла русский народ от монгольского варварства, от выкрашен­ных по-европейски помещиков и от немецкой бюрократии. Общинная организация, хотя и сильно потрясенная, устояла против вмешательства власти; она благополучно дожила до развития социализма в Европе». В общинных хозяйственных и административных началах он усматривал зародыши и черты социалистического коллективизма. «...В избе русского кресть­янина мы обрели зародыш экономических и административных установлений, основанных на общности землевладения, на аг­рарном и инстинктивном коммунизме». Однако Герцену были видны и негативные стороны общинных порядков — поглощение личности миром (общиной), как и во всех других случаях «неразвитого коммунизма». Выход он видел в использовании западной науки, призванной оказать на крестьянский быт опло­дотворяющее воздействие. Без этого аграрный коммунизм будет пребывать грубым и примитивным, наподобие уравнительного коммунизма Гракха Бабефа на Западе, который практически исключает свободу личности и потому никак не может считаться достойным воплощением социализма. К приобщению русского крестьянина к положительным результатам цивилизации и науки Запада должны быть призваны передовые русские люди, «прошедшие через западную цивилизацию» и впитавшие ее исторический опыт и социалистические представления.

1 ноября 1861 г. Герцен выдвигает лозунг «В народ!», ставший на десятилетия призывом для патриотической молодежи к деятельному участию в освободительном движении.

Социализм Герцена народнический и вместе с тем индивиду­алистический — так оценивает взгляды Герцена Бердяев. Его вера в крестьянскую общину во многом объясняется тем, что русский мужик, даже в крепостном состоянии, более личность, чем западный буржуа, поскольку соединяет в себе личное начало с общинным. Правда, он не делает при этом различения между личностью и индивидом, между человеком и граждани­ном. Однако хорошо чувствует и передает опасность мещанства, торжествующего и угрожающего образованному меньшинству. Первый русский западник пережил глубокое разочарование в западном мещанстве, и это склонило его к сочувствию анархиз­му, а не демократии.

«Государство и личность, власть и свобода, коммунизм и эгоизм (в широком смысле слова) — вот геркулесовы столбы великой борьбы, великой революционной идеи.»

 

2. С именем Михаила Александровича Бакунина (1814 – 1876) в России связано зарождение и распространении идей коллективистского анархизма. Взгляды Бакунина представлены в работах «Федерализм, социализм и антитеологизм», «Государственность и анархия» и др. Последняя оказала заметное влияние в России, где ряд высказанных в ней идей был использован при формулиро­вании программных целей бунтарского направления в русском народничестве. Воззрения Бакунина нашли приверженцев во многих западноевропейских странах, особенно в Италии, Испа­нии, Швейцарии и Франции. Литература о нем значительна по объему и разнообразна в жанровом отношении. В воссоздании облика революционного активиста и мыслителя наряду с исто­риками и социальными философами приняли участие литерато­ры: И. С. Тургенев (роман «Накануне»), Ф. М. Достоевский («Бесы»), А. А. Блок и др.

Бакунин одним из первых выставил ряд аргументов против некритического восприятия сложившихся порядков и нравов в русской общине. Солидаризуясь с некоторыми оценками Герце­на, он сильно разошелся с ним в характеристике позитивных возможностей крестьянско-обшинного быта и традиций: не преобразование общины с помощью прививки результатов за­падной науки или положительного опыта западной цивилиза­ции, а использование бунтовского и раскольничьего опыта русского крестьянства. Перечень несовершенств общинного быта после десяти веков его существования, который был составлен Бакуниным в одном из писем Герцену и Огареву (1866 г.), достаточно красноречив: «...безобразное принижение женщины, абсолютное отрицание и непонимание женского права и женской чести... совершенное бесправие патриархального деспотизма и патриархальных обычаев, бесправие лица перед миром и всеподавляющая тягость этого мира, убивающая всякую возможность индивидуальной инициативы, отсутствие права не только юри­дического, но простой справедливости в решениях того же мира...»

В истолковании социальных и политических проблем своего времени Бакунин чаще всего использовал естественно-право­вую традицию в трактовке прав личности или обязанностей должностных лиц государства, а не формальный догматический анализ существующих государственных законов или иных установлений. Отрицательное отношение к законам и законода­тельному регулированию у него сложилось под воздействием характерного для анархизма негативистского восприятия лю­бых форм государственной и политической власти и присущих им путей и средств социального регулирования.

Все юридические законы, в отличие от законов природы и заурядного правила общежития, являются, по Бакунину, внеш­не навязанными, а потому и деспотическими. Политическое за­конодательство (т. е. законодательство, которое создается «по­литическим государством») неизменно враждебно свободе и противоречит естественным для природы человека законам. Игнорирование этих естественных законов ведет к подчинению неестественному, «юридическому», искусственно создаваемому праву и тем самым способствует возникновению и распростра­нению олигархии. Всякое законодательство, таким образом, порабощает человека и одновременно развращает самих зако­нодателей.

Свобода человека должна соизмеряться не с той свободой, которая пожалована и отмерена законами государства, а с той свободой, которая есть отражение «человечности» и «человечес­кого права» в сознании всех свободных людей, относящихся друг к другу как братья и как равные. В противопоставлении чело­веческого права и государственных законов Бакунин опирался на авторитет и традиции естественно-правовых идей.

Важнейшей гарантией обеспечения дела свободы Бакунин не без основания считал контроль над государственной властью. Такие гарантии возникают, по его мнению, в каждой стране по мере эмансипации общества от государства.

Таким образом, необходимо совершить социальную революцию – а значит, разрушить все учреждения неравенства и насилия, и в первую очередь государство.

 

Л. 10.2.

 

1. Русский либерализм (Б. Чичерин, Н. Коркунов)

2. Консерватизм в русской истории правовых учений

 

1. Крупнейшей фигурой в либеральной философской мысли второй половины века был Борис Николаевич Чичерин (1828—1904), автор пятитомника «История политических уче­ний» (1869—1902), а также ряда фундаментальных работ в области государствоведения и философии права — «О народном представительстве» (1866), «Курс государственной науки» (3 час­ти, 1894—1898), «Философия права» (1900). Активный защитник «великих и прекрасных реформ» начала царствования Алек­сандра II и сторонник в отдаленной перспективе конституцион­ной монархии, Чичерин — после непродолжительной профес­сорской карьеры в Московском университете (1861—1867) — оказался в опале и долгие годы провел в уединении родового поместья.

Государство, по Чичерину, предстает в истории союзом наро­да, связанного законом в одно юридическое целое и управляе­мого верховной властью для общего блага. Частное благо есть цель не государства, а гражданского общества. Государство обеспечивает безопасность и осуществление нравственного по­рядка, оно же определяет и защищает права и свободы. При этом государством определяются права гражданские, а не так назы­ваемые естественные права.

Сама область естественного права — в отличие от права положительного — это область требований правды, справедли­вости, это «система общих юридических норм, вытекающих из человеческого разума и долженствующих служить мерилом и руководством для положительного законодательства». Справед­ливость как общее разумное начало и есть мерило, с помощью которого разграничивается область свободы отдельных лиц и устанавливаются требования законов. Цель социально-полити­ческого развития — избежать крайностей индивидуалистичес­кого анархизма и механического этатизма и суметь гармоничес­ки сочетать личное и государственное начала, индивидуальную свободу и общий закон.

Право не сводимо к пользе или к интересу, его сущность связана со свободой как индивидуалистическим и априорно- метафизическим началом. Право с этой точки зрения есть внешняя свобода человека, определяемая внешними законами. Поскольку закон определяет права и обязанности, т. е. «свободу с ее границами» и вытекающими отсюда отношениями, то эти границы и есть основное начало права как идеи, как нормы свободы. Чичерин частично использует гегелевскую трактовку права как развития идеи свободы, но критически относится к ее этатическим и антииндивидуалистическим истолкованиям. Сво­бода в его трактовке предстает в следующих ступенях разви­тия — внешняя (право), внутренняя (нравственность) и общес­твенная свобода. Другими словами, свобода как субъективная нравственность переходит в объективированную и сочетается с правом как нормой свободы в общественных союзах — семье, гражданском обществе, церкви, государстве.

Коркунов Н.М. был авторитетным в университетских научных кругах разработчиком социологического и философского (теоре­тического) приемов изучения права в противоположность доми­нирующей формалистической ориентации догматической юрис­пруденции. Основа права — в индивидуальном сознании, в ко­тором Коркунов различает субъективный и одновременно со­циально-психологический аспекты. Однако в своем внешнем проявлении в качестве регулятора и обеспечителя должного и упорядоченного общественного отношения право действует и воспроизводится объективно (вне индивидуального и иного произвола). «Общая теория права» ставит задачей извлечь общие начала права из накопленного специальными юридичес­кими науками эмпирического материала. В этом смысле она становится близкой к философии права. Философия, считал Коркунов, не есть метафизическое знание, как во времена Канта и Гегеля, она ныне существует как обобщенное знание других дисциплин. Между философией права и философией нет како­го-либо разграничения (Лекции по энциклопедии права. 1880). Аналогичным образом в духе социологического и юридического эмпиризма трактовался Коркуновым и предмет всеобщей исто­рии права — как сравнительная история законодательств.

Основной труд Коркунова «Лекции по общей теории нрава» выдержал 9 изданий (последнее — 1909 г.), в 1,903 г. был пере­веден на французский, а затем и на английский язык. Запад­ноевропейские юристы ссылались на труд Коркунова как на за­конченное, наиболее полное и вместе с тем оригинальное изло­жение позитивной теории права. В течение ряда лет «Лекции» были самым ходовым учебником в российских университетах.

 

2. Консерваторы

Взгляды поздних славянофилов отмечены в целом патриоти­ческим культур-национализмом и возросшей мерой недоверия к европейскому политическому опыту с его представительным правлением, идеей равенства и почтительным отношением к правам и свободам человека и гражданина.

Николай Яковлевич Данилевский(1822—1885) в книге «Рос­сия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому» (1871) развивал тео­рию культурно-исторических типов человеческой цивилизации. Он считал, что никакие особые гарантии политических и граж­данских прав невозможны, кроме тех, которые верховная власть захочет предоставить своему народу. Данилевский высмеивал идею «социального русского парламента», но в отличие от других неославянофилов высоко оценивал значение свободы слова, считая ее не привилегией, а естественным правом.

Данилевский стал зачинателем отечественной сравнитель­ной культурологии, которая органично вмещала в себя не только социальную психологию отдельных народов, но также и опре­деленным образом истолкованную политическую культуру. В полемике с утверждениями западных критиков о неспособности русского народа стать свободным народом он писал: «Едва ли существовал и существует народ, способный вынести и боль­шую долю свободы, чем народ русский, и имеющий менее склонности злоупотреблять ею». Основу для такой уверенности он находил в привычках русского человека к повиновению, вего доверчивости к власти, в отсутствии властолюбия, в его «непри­тязательности, умеренности в пользовании свободой».

Константин Николаевич Леонтьев (1831 —1891) более всего был озабочен опасностью перемен для самобытности и цельнос­ти народного организма, и прежде всего --- опасностями надви­гающегося эгалитарно-либерального прогресса. «Надо просить Царя,— писал Леонтьев,— чтобы он держал нас грознее». Пора перестать бояться страшных слов, раз дело идет о необходимос­ти спасать Россию от грядущего зла. Надо не останавливаться и перед насилием, ибо без насилия нельзя.

Леонтьев разделял позицию автора «России и Европы» в том отношении, что вся история состоит всего лишь из смены культурных типов, причем каждый из них «имел свое назначе­ние и оставил по себе особые неизгладимые следы». Обсуждая вопрос о возможности прогнозировать будущее различных куль­тур (культурно-исторических типов, по Данилевскому), Леонтьев приходил к выводу, что такое прогнозирование может быть обоснованным и осуществимым Он оговаривался при этом, что государственные организмы и целые культурные миры невоз­можно мерить несколькими годами, как жизнь организмов животных особей. Эпохи геологические измеряются тысячеле­тиями, жизнь личная измеряется годами, жизнь историческая тоже имеет приблизительное мерило — век или полвека, Госу­дарственные организмы подчиняются циклу, который Леонтьев определяет в 1200 лет (современный философ историк Л. Н. Гу­милев сходный органический возраст обосновал для существо­вания крупных этносов). Таким образом, отмечал он, у таких государств, как Англия, Германия, Франция и тем более Россия, остается еще некоторый срок для завершения этого цикла.

Леонтьев отвергал либеральный эгалитаризм, сближая и часто отождествляя его с анархизмом и с эгалитаризмом соци­алистов. В обсуждении перспектив последнего он предсказывал появление особого, «нового социалистического феодализма».

Обсуждая тему «русской государственности». Леонтьев был склонен выводить ее природу из византийского и отчасти европейского наследия.

Среди великих русских писателей прошлого века, оставив­ших заметный след в истории социальной и политической мысли, значительное место принадлежит Ф. М. Достоевскому. Это он произнес слова о том, что «у нас — русских две родины: наша Русь и Европа» (в заметке по поводу кончины Жорж Санд). Позднее Достоевский значительно изменил это мнение, особенно после поездки в Европу, и стал солидаризиро­ваться с Ив. Аксаковым в восприятии Европы как «кладбища», признавая ее не только «гниющей», но уже «мертвой» — разумеется, для «высшего взгляда». Однако его отрицание не выглядело окончательным — он сохранял веру в возможность «воскрешения всей Европы» благодаря России (в письме к Страхову, 1869 г.).

Такой взгляд во многом предопределялся размышлениями над внутренней стороной европейской жизни, над ее цивилиза­цией. «Цивилизация,— писал он,— вырабатывает в человеке только многосторонность ощущений... и ничего больше». При этом с ростом цивилизации никак не возрастают нравственные силы человечества и в итоге, отвергнув Христа, европейская цивилизация «оставляет человека с его бессильной и бесплодной свободой, как бы обнажает хаос, который таится в человеке; цивилизация не в силах справиться с теми трудностями, кото­рые она же сама и создает».

Отсюда глубокое недоверие Достоевского к социализму, бази­рующемуся на предположении о возможности переделать чело­веческую природу, создать «нового человека» Поэтому социа­лизм для него всецело покоится на насилии (к этой мысли писатель приходит не сразу). Утопичность и фантастичность социализма он воспринимал как мнимое преодоление европей­ской нравственной трагедии, Равным образом он критически оценил и русский революционный активизм конца 60-х гг. В романе «Бесы» можно увидеть и осуждение уже имевшего место революционного авантюризма, и предостережение против лю­бой революции, и общий вывод о несовместимости справедли­вости и братства с революционным социализмом.

Владимир Сергеевич Соловьев (1853—1900) оставил замет­ный след в обсуждении многих актуальных проблем своего времени — право и нравственность, христианское государство, права человека, а также отношение к социализму, славяно­фильству, старообрядчеству, революции, судьбе России, В ма­гистерской диссертации «Кризис в западной философии. Про­тив позитивизма» (1881)он во многом опирался на критические обобщения И. В. Киреевского, на его синтез философских и религиозных идей, на идею цельности жизни, хотя и не разделял его мессианских мотивов и противопоставления русского пра­вославия всей западной мысли. Его собственная критика запад­ноевропейского рационализма основывалась также на аргумен­тации некоторых европейских мыслителей.

Впоследствии философ смягчил общую оценку позитивизма, ставшего в России одно время не просто модой, но вдобавок объектом идолопоклонства. В итоге «за целого Конта выдавалась только половина его учения, а другая — и по мнению учителя более значительная, окончательная — замалчивалась». Учение Конта содержало, по заключению Соловьева, «зерно великой истины» (идея человечества), правда, истины «ложно обуслов­ленной и односторонне выраженной» (Идея человечества у Августа Конта. 1898).

Вл. Соловьев со временем стал едва ли не самым авторитет­ным представителем отечественной философии, в том числе философии права, много сделавшим для обоснования мысли о том, что право, правовые убеждения безусловно необходимы для нравственного прогресса. При этом он резко отмежевался от славянофильского идеализма, основанного на «безобразной сме­си фантастических совершенств с дурной реальностью» и от моралистического радикализма Л. Толстого, ущербного прежде всего тотальным отрицанием права.

Будучи патриотом, он вместе с тем пришел к убеждению о необходимости преодолевать национальный эгоизм и мессиа­низм. «Россия обладает, быть может, важными и самобытными духовными силами, но для проявления их ей во всяком случае нужно принять и деятельно усвоить те общечеловеческие фор­мы жизни и знания, которые выработаны Западной Европой. Наша вне-европейская и противу-европейская самобытность всегда была и есть пустая претензия; отречься от этой претен­зии есть для нас первое и необходимое условие всякого успеха».

К числу положительных общественных форм жизни Запад­ной Европы он относил правовое государство, правда, для него самого оно не было окончательным вариантом воплощения солидарности человеческой, а только ступенью к высшей форме общения. В этом вопросе он явно отошел от славянофилов, взгляды которых поначалу разделял.

По-другому сложилось его отношение к идеалу теократии, в обсуждении которого он отдал дань увлечения идеей вселенской теократии под началом Рима и с участием самодержавной России. В обсуждении проблем организации теократии («богочеловеческого теократического общества») Соловьев выделяет три элемента ее социальной структуры: священники (часть божия), князья и начальники (часть активно-человеческая) и народ земли (часть пассивно-человеческая). Такое расчленение, по мнению философа, естественно вытекает из необходимости исторического процесса и составляет органическую форму тео­кратического общества, причем эта форма «не нарушает внут­реннего существенного равенства всех с безусловной точки зрения» (т. е. равенства всех в своем человеческом достоинстве). Необходимость личных руководителей народа обусловливается «пассивным характером народной массы» (История и будущ­ность теократии. Исследование всемирно-исторического пути к истинной жизни. 1885—1887). Позднее философ пережил кру­шение своих надежд, связанных с идеей теократии.

Правовая теория Соловьева базируется на идеях естественного права. Естественное право для него не есть некое обособленное натуральное право, предшествующее исторически праву по­ложительному. Не составляет оно и нравственного критерия для последнего, как, например, у Е. Н. Трубецкого. Естественное право у Соловьева, как и у Конта, есть формальная идея права, рационально выведенная из общих принципов философии. Ес­тественное право и положительное право для него лишь две различные точки зрения на один и тот же предмет.

При этом естественное право воплощает «рациональную сущность права», а право положительное олицетворяет истори­ческую явленность права. Последнее является правом, реализо­ванным в зависимости «от состояния нравственного сознания в данном обществе и от других исторических условий». Понятно, что эти условия предопределяют особенности постоянного до­полнения естественного права правом положительным.

«Естественное право есть та алгебраическая формула, под которую история подставляет различные действительные ве­личины положительного права». Естественное право сводит­ся всецело к двум факторам — свободе и равенству, т. е. оно, собственно, и являет собой алгебраическую формулу всякого права, его рациональную (разумную) сущность. При этом эти­ческий минимум, о котором говорилось ранее, присущ не одному естественному праву, но и положительному.

Свобода есть необходимый субстрат, а равенство — его не­обходимая формула. Цель нормального общества и права со­ставляет общественное благо. Эта цель есть общая, а не коллек­тивная только (не сумма отдельных целей). Эта общая цель по существу своему внутренне соединяет всех и каждого. Соедине­ние всех и каждого происходит при этом благодаря солидарным действиям в достижении общей цели. Право стремится осущес­твить справедливость, но стремление это лишь общая тенден­ция, «логос» и смысл права.

 

Контрольные вопросы к теме:

1. Какие концепции и школы в наибольшей степени повлияли на формирование русской политико-правовой мысли 19-20 веков?

2. Охарактеризуйте основные направления развития русской правовой и политической теории

3. Дайте характеристику теории коллективистского анархизма

4. Опишите особенности русского либерализма

5. Какая из концепций правопонимания нашла отражение в концепции В. Соловьева?

 

 

Тема 11.




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.