Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Самоубийство и негативизм



Депрессия является своеобразной формой умирания на эмоциональном и психологическом уровне. Человек в депрессии не только потерял свой интерес к жизни, но и временно утратил волю, чтобы жить. Он отказался от жизни до той степени, до которой его довела депрессия. Вот почему депрессивное состояние часто сопровождается суицидными мыслями, чувствами или действиями. Тем не менее мало взрослых людей, которые когда-либо действительно умирали от депрессии, за исключением тех случаев, когда кто-то сознательно лишал себя жизни. Анализ мотивов, лежащих в основе суицида, может дать некое понимание депрессивного состояния. Акт самоубийства включает в себя множество мотиваций в бессознательном. Попытка самоуничтожения — это призыв о помощи, отчаянный маневр привлечь внимание к чьей-то критической ситуации. Попытки совершить самоубийство превосходят самоубийства, действительно закончившиеся смертью, примерно в отношении десяти к одному. Большинство попыток были заранее спланированы так, чтобы потерпеть неудачу. Молодая женщина может порезать себе вены на запястье, но в таком месте и в такое время, чтобы ее действия были вовремя обнаружены. Другая может принять сверхдозу снотворного, надеясь, что ее найдут прежде, чем она умрет. Позже эти люди часто признают, что не хотели умирать. Они хотели, чтобы им помогли и чтобы их положение приняли всерьез. Попыткой самоубийства часто достигается необходимое внимание, и многие люди сегодня живы: это те люди, которые пытались покончить с собой, но обнаружили путь к более осмысленной жизни через помощь, которую принесла им попытка свести счеты с жизнью.

Но есть и те попытки, которые заканчивались успешно, желание умереть является частью мотивации такого действия. Причины, которые приводятся для объяснения этого желания, можно обобщить в следующих утверждениях: «Жизнь не стоит того, чтобы жить», «Жизнь не имеет никакого смысла» и, наконец, «Я не могу продолжать так больше жить». Я не могу оспаривать эти утверждения, когда их произносит пациент: я не нахожусь в его положении и не могу ему ничего обещать. Но я указываю ему, что это не тело, которое хочет его смерти.

Если бы это было так, то он бы умер, как дикое животное, когда оно умирает своей естественной смертью. Самоубийство — это сознательное и преднамеренное действие, в котором эго отталкивает тело, потому что оно не смогло соответствовать представлению эго о нем. В мужчинах этот образ всегда является силой и мужественностью, а в женщинах — сексуальной привлекательностью и женственностью. До какой же степени подавляющим должно быть чувство несоответствия образа действительности, что оно может привести к самоуничтожению!

Утверждение «ты подвел меня», лежащее в основе самоуничтожения, направлено как на себя, так и на других. Самоубийство — это упрек в равной степени тем, кто изображает поддельный интерес к индивиду, и отторжение своей телесной самости. А поскольку самоубийство всегда служит для того, чтобы заставить семью умершего почувствовать свою вину, то его также нужно рассматривать как выражение враждебности и негативного отношения к ним. Коллеги одного психиатра, очень большое количество пациентов которого заканчивали жизнь самоубийством, рассказали мне, что он делал все возможное, пытаясь заверить потенциальных самоубийц в своей поддержке. «Звоните мне в любое время, когда я вам понадоблюсь», — говорил он всем своим пациентам. Но почему тогда так много самоубийств? Единственный вывод, который я мог сделать, — это то, что у его пациентов была потребность всего лишь сказать: «Ты подвел меня» или «Ты не помог мне». И он действительно не помог им: не смог понять в них эту потребность. Если кто-то не замечает или отрицает такое чувство в пациенте, то он может подтолкнуть его доказать свою правоту крайним способом — лишить себя жизни.

В своей работе под названием «Печаль и меланхолия», на которую я буду ссылаться позже, Фрейд высказал мнение о том, что самоубийство отчасти мотивируется садистскими и враждебными чувствами. Именно садизм разрешает непонятную склонность к суициду. Доводы для этого утверждения он приводил еще раньше: «Страдающим (от меланхолии) обычно в конце концов удается отомстить первичным объектам, используя при этом обходной путь самонаказания и всячески истязая их при помощи своей болезни, которую они развили в себе, чтобы избежать необходимости открыто выражать враждебность к своим любимым людям». Фрейд не имел в виду, что депрессивная реакция является преднамеренным маневром причинить боль любимому человеку. Он хотел сказать, что между депрессией, самоубийством и подавлением враждебности существует взаимосвязь, на которую нельзя смотреть сквозь пальцы, если мы хотим понять депрессию человека и его склонность к самоубийству.

Когда человек совершает самоубийство, это означает, что он не может жить с самим собой. Он больше не может выносить отрицательных и враждебных чувств внутри себя, и он не может выразить эти чувства, кроме как через какое-то разрушительное действие. Вот почему убийство и самоубийство часто происходят вместе: сначала, естественно, убийство, а потом — самоубийство. Один из эффективных способов, который я обнаружил, помогающий потенциальным самоубийцам, заключается в том, чтобы указать им на то, что их действия частично направлены против меня, то есть таким образом они перекладывают вину на меня за мою предполагаемую оплошность. Такой подход часто вызывает гнев у пациента, за которым следует враждебность по отношению ко мне, уже не столь разрушительная для него самого.

Но разве эмоциональное умирание человека не является схожим упреком? Депрессия, как и самоубийство, может вызвать огромную вину в семье депрессивного человека. Поэтому депрессию также можно рассматривать как крик о помощи. «Смотрите же! Я не могу больше сам справляться со своим положением!» Однако если мы хотим помочь человеку, находящемуся в депрессии, то поддержка будет неэффективной, пока останутся незатронутыми его скрытые отрицательные чувства. Ему нельзя дать любовь и одобрение, которых ему не хватало в детстве. Нереально пытаться сделать это — он по-прежнему останется в депрессии, как бы доказывая вам: «Вы тоже не смогли помочь мне».

На сознательном уровне человек в депрессии говорит: «Я не хочу откликаться на вашу помощь», и одновременно он выражает свое желание поправиться. Но в его бессознательном глубоко скрыты чувства возмущения и обиды, которые усугубляют его нежелание отвечать на вашу помощь. Не осознавая эти чувства, он не может выразить их. Внешне он ведет себя как человек, который сделает все, чтобы вырваться из депрессии. Но он напоминает пловца с якорем, привязанным к его ноге. Как бы сильно он ни пытался подняться на поверхность, якорь тянет его вниз. Подавляемые негативные чувства с сопутствующим грузом вины действуют таким же образом, как якорь. Освободите пловца от якоря — и он с легкостью поднимется на поверхность.

Высвободите подавляемые чувства у человека в депрессии — и его депрессивное состояние пройдет.

Может возникнуть вопрос: в каждом ли случае депрессии присутствует подавление негативных чувств? На него я могу ответить однозначно: да, в каждом. В каждом случае, с которым я сталкивался, так или иначе проявлялись эти чувства. Однако проявление еще не означает их высвобождения. Ведь только высвобождение этих чувств может оказать положительное влияние на депрессивное состояние.

Наличие негативных чувств в бессознательном человека несет ответственность за разрушение его самоуважения, потому что они подрывают основы прочного самоосознания. Каждый человек, впавший в депрессию, раньше не разрешал себе выражать свои негативные чувства. Он затратил всю свою энергию на попытки доказать, что он достоин любви. Какое бы самоуважение он ни пестовал, оно все равно будет опираться на зыбкий фундамент, и крушение его будет неизбежно. В то же время энергия, затраченная на попытку осуществить иллюзию, была отклонена от реальной цели жизни — удовольствие и удовлетворение от своего бытия как такового. Процесс восстановления энергии, который зависит от удовольствия, был сильно ослаблен. В результате человек оказался без основания, на которое можно встать, и без энергии, с которой можно двигаться.

Недостаток энергии.

Депрессия характеризуется потерей энергии. Этот факт нужно признать, если мы хотим понять и лечить ее. Человек в депрессии жалуется на нехватку энергии, и большинство наблюдателей соглашаются, что эта жалоба имеет реальные основания.

Все, что касается самого пациента, указывает на его истощение. Все главные функции организма, управляющие телом в целом, а не отдельными системами органов, подавлены. Количество и сила движений снижены. Данные, записанные на видеопленку, также подтверждают это наблюдение, показывая значительное снижение подвижности тела в состоянии депрессии по сравнению с нормальным состоянием. Такое снижение особенно заметно у людей, находящихся в тяжелой депрессии, которые просто сидят большую часть времени, почти не двигаясь. Но даже в случаях с менее сильной депрессией наблюдается значительное уменьшение спонтанных жестов и становится очевидной нехватка изменений мимики. В состоянии депрессии лицо приобретает унылое выражение, кожа кажется сморщенной, как будто в ней отсутствует энергия для поддержания тонуса. Нормальная гамма лицевых движений — глаз, рта, бровей и т.д. — отсутствует.

Такой низкий энергетический уровень может быть напрямую связан с понижением процессов метаболизма в организме. Ранее я уже упоминал, что потеря аппетита — обычное явление в депрессивном состоянии. Однако более серьезным нарушением является снижение поступления кислорода из-за сильно затрудненного дыхания. Дыхание пациента затруднено его депрессивной реакцией. Взаимосвязь между депрессивным настроением и депрессивным дыханием настолько очевидна и непосредственна, что любые приемы, усиливающие дыхание, делающие его более глубоким и плавным, ослабляют давление депрессивного состояния. Это происходит благодаря возрастанию энергетического уровня тела, а также благодаря восстановлению потока телесного возбуждения. Усиленное дыхание обычно рано или поздно приведет к некоторой форме эмоционального освобождения, которое проявится либо в плаче, либо в гневе.

Однако остается вопрос, на который нельзя ответить, — человек в депрессии страдает от резкого уменьшения своего уровня энергетики из-за разочарования в своих иллюзиях и потери интереса к жизни или же потеря интереса явилась результатом снижения доступной ему энергии? На это нельзя ответить, потому что мы имеем дело с двумя взаимосвязанными аспектами единой функции организма, а именно — способностью поддерживать жизнь или ощущения жизненного потока. Когда этот поток в значительной степени истощился, мы говорим о депрессии. Когда он замирает совсем, это означает смерть. С другой стороны, обладая силой, поток поддерживает высокий уровень энергетики, усиливая процессы обмена веществ и одновременно стимулируя интерес к жизни.

С терапевтической точки зрения легче и эффективнее работать с пациентом в физической и энергетической области его личности, чем в психической или в области его интересов. Любой, кто сталкивался или лечил человека в депрессии, знает, как трудно привести его в движение, возбудив у него интерес к жизни. Его сопротивление тому, чтобы проявлять активный интерес к миру, огромно. Частично это происходит из-за глубоко скрытого негативного отношения, которое он сам не осознает и которое должно быть открыто и проработано для достижения длительного и прочного результата. Но в большей степени его сопротивление происходит от чувства опустошения и истощения, вызванного нехваткой энергии. Если депрессивная тенденция еще не успела охватить все структуры личности, часто происходит спонтанное восстановление энергии, за которой приходит интерес к жизни. Но, как правило, такое возвращение носит временный характер, если человек не сможет найти способы поддерживать постоянно свою энергию и интересы на должном уровне.

Здесь нужно объяснить феномен отличия между количеством энергии, которой человек обладает до наступления депрессивной реакции, и тем низким энергетическим уровнем, который у него остается в состоянии депрессии. Энергетический контраст между этими двумя состояниями часто поражает и приводит в недоумение людей, знавших человека до того, как он заболел. Часто пациенты сами замечают такую перемену. Например, один пациент сказал мне: «Перед тем как у меня началась депрессия, я был лучшим работником в компании. Я мог работать быстрее всех». То же самое можно сказать и об алкоголике, который казался очень энергичным человеком, пока пристрастие к выпивке не одолело его до такой степени, что он оказался неспособным работать. И человек до наступления своей депрессии, и алкоголик до того, как проблема с выпивкой приняла для него серьезный характер, — все они были старательными работниками. Крушение их непреодолимой тяги работать усердно сразу вскрыло ее патологическую сущность и слабость. (Кажущаяся энергичность рьяного работника обманчива.) Такое сходство также указывает на то, что алкоголизм — это своеобразное прикрытие депрессии. Алкоголик пьет, чтобы избежать депрессии, хотя в некоторых людях эти два симптома часто проявляются одновременно.

Я уже указывал, что коллапс, предваряющий депрессивную реакцию, может объясняться крушением иллюзий, иногда он вызывается событием, которое разбивает какую-то заветную мечту человека. Но такие случаи встречаются не так часто, как те, в которых депрессивную реакцию нельзя связать с каким-то специфическим событием. Поэтому здесь, вероятнее всего, имеет место энергетический фактор.

Например, рассмотрим случай с Мартином, который был направлен ко мне на лечение из-за сильнейшей депрессивной реакции. Он сидел у себя дома весь день и был не в состоянии выполнять никакую работу или взаимодействовать с окружающей средой. До наступления депрессии Мартин был очень трудолюбивым человеком, маляром по профессии. Он как-то сказал мне с гордостью, что был одним из лучших и мог работать по десять часов в день, как заводной. Отдаваясь полностью работе, он скопил некоторую сумму, которую вложил в недвижимость. Но этого ему было недостаточно, и он проводил почти каждый вечер на общественных и церковных собраниях, где развивал бурную деятельность. Но однажды он вдруг почувствовал, что потерял всякий интерес к какой-либо деятельности, что, естественно, явилось шоком для его друзей.

Сам Мартин никак не мог объяснить свое падение. За время лечения я также не смог обнаружить какого-либо специфического события, которое бы спровоцировало депрессию. Скорее всего это было что-то незначительное. Ведь достаточно слегка прикоснуться булавкой или зажженной сигаретой, чтобы шар лопнул. Но принимая во внимание историю Мартина, примечательное событие не имело бы в его случае столь важного значения. Он поддерживал свой интенсивный образ жизни в течение почти восемнадцати лет. Сколько бы он еще смог прожить таким образом? Человек — это не машина, которая нуждается лишь в постоянной заправке топлива, чтобы продолжать дальше работать. Человеку необходимо удовольствие и чувство удовлетворения от жизни. Удовольствие было чуждо Мартину. Он только работал. Даже секс потерял для него привлекательность задолго до того, как на него обрушилась депрессия. За все эти годы он постепенно терял интерес к своей жене и семье. А другие удовольствия, которым предаются мужчины, — лодочный спорт, рыбалка, боулинг и т.д. — Мартин считал ниже своего достоинства.

Он был рьяным, старательным работником, но отнюдь не творческим. В культуре, которая в своей шкале ценностей на первое место ставит продуктивность, Мартин сошел бы за нормального человека, несмотря на то, что за годы постоянной работы его эмоциональная жизнь была довольно сильно подавлена. Когда мы считаем, что такой человек энергичен, мы забываем тот факт, что быть живым в эмоциональной сфере требует гораздо больше энергии, чем для того, чтобы жить как машина. Какое бы самоуважение ни сформировалось у Мартина до его депрессии, это было не то самоуважение, которое основано на подлинной сущности человека. Если раньше он гордился своей работоспособностью, то сейчас он столкнулся с осознанием того, что она не является настоящим мерилом человеческих качеств.

Что-то в нем было не так, и я считаю, что депрессия Мартина была неизбежна. Модель поведения, направленная на самоотрицание, началась в раннем возрасте и была связана с потребностью доказывать свою ценность через работу. Несмотря на участие в религиозной деятельности, у него не было веры, и, несмотря на прочное гражданское положение, он не был заземленной личностью. Для меня было удивительно лишь то, что он не рухнул раньше.

По-моему, разумно будет предположить, что депрессия наступила, когда у Мартина-машины вышел весь пар, когда он Истощил свои жизненные ресурсы, пытаясь сохранить свой невозможный образ. Думаю, если бы у него было бы побольше энергии в запасе, депрессия наступила бы просто позже. Представьте себе человека, который бежит до тех пор, пока не упадет от изнеможения, и потом у него уже нет ни энергии, ни желания подняться снова. Именно на такого человека был похож Мартин.

Независимо от катализатора, депрессивная реакция не наступит, пока человек не достигнет критической точки. Если он еще не достиг этой точки, не думаю, что он откажется от дальнейших усилий осуществить свою иллюзию. Доказательством может служить тот факт, что, когда человек восстанавливает свою энергию и у него снова появляется интерес к жизни, он по-прежнему ориентирован на преследование иллюзорной цели. Итак, интерес к жизни связан с высоким энергетическим уровнем в такой же степени, в какой крушение иллюзий и потеря интереса — с низким уровнем энергетики.

Помочь человеку восстановить свою энергию — это первый шаг в лечении депрессии. Но даже когда его энергетический уровень восстановлен до нормального, это означает, что он освободился только от самой депрессивной реакции, но не от своей склонности к депрессии. Каким бы нормальным ни был энергетический уровень, он не может рассматриваться как эквивалент здоровья. Он не охватывает всех условий здорового существования и функционирования организма. Он обеспечивает достаточную силу для стремления эго к власти и могуществу, но он не поддерживает мотивацию удовольствия. Он может поддерживать заряженной верхнюю часть тела, но он не может протянуться до нижней части — до ног и до земли. Требуется настоящая энергия, или жизнестойкость, или внутренняя сила, чтобы никогда не падать духом, но человек со склонностью к депрессии не обладает таким видом энергии.

Склонность к депрессии указывает на недозаряженность организма. Здоровые, энергичные и жизнерадостные люди не впадают в депрессию, как некоторые индивиды. Если культура этих людей оказывается в депрессии, она может повлиять на них, но это не тот вид депрессии, которую психиатры наблюдают у себя на приемах. Эта депрессия представляет собой выборочную личностную реакцию, уходящую корнями в культурные явления, но она не вызывается непосредственно ими. Эти корни мы будем исследовать в последующих главах; здесь мы должны более тщательно рассмотреть энергетический фактор.

Физики определяют энергию как силу, способную совершать работу, и измеряют ее объемом выполненной работы. Однако работа, задействованная в жизненных процессах, не носит механического характера. Жизненная энергия используется для роста, воспроизведения потомства, возбуждения и эмоционального взаимодействия. Она участвует в работе всего животного королевства, понуждая организмы к удовлетворению своих потребностей, а также к их самовыражению, которое ведет к творчеству и переживается как удовольствие.

Поскольку организм является независимой, автономной системой, то его способность функционировать эффективно зависит от его состояния возбудимости или, если хотите, оживленности, хотя возбудимость будет более предпочтительным термином. Внутри границ своей биологической структуры организм с большим количеством энергии имеет более высокий уровень внутреннего возбуждения. Он двигается быстрее, чем другие, ему подобные, в опасных ситуациях, лучше взаимодействует с окружающей средой. У него лучше развита координация движений, и поэтому он действует более эффективно. Высокий заряд также проявляется в блеске глаз и в подвижности тела.

Возбуждение и депрессия — противоположные друг другу состояния. Когда человек возбужден, у него нет депрессии. Когда он находится в депрессии, уровень его внутреннего возбуждения снижен. В состоянии эйфории и мании уровень возбуждения быстро поднимается вверх, но так же быстро опускается вниз. Здоровый человек может поддерживать свое возбуждение на довольно высоком уровне. Огонь обменных процессов горит ярким, горячим пламенем, само пламя остается при этом неизменным. И мы не можем игнорировать того факта, что для поддержания этих процессов требуется энергия.

Энергия поступает в организм в виде еды, воздуха и возбуждающих стимулов. А выходит из него в форме движений или какой-либо другой телесной активности.

Поступление и отдача энергии всегда находятся в равновесии, если мы рассматриваем рост как единый аспект телесной активности. Если поступление снижено, отдача также падает. Также будет правильным сказать, что если отдача идет на убыль, то и поступление спонтанно ослабевает. Мотивацией для отдачи является стремление к удовольствию. Любая деятельность любого животного организма направлена на получение удовольствия либо сейчас, либо в будущем. Из этого утверждения можно сделать вывод, что организм также двигается и действует, чтобы избежать боли.

Когда отсутствует удовольствие, то соответственно уменьшается мотивация. Отдача энергии спадает — понижается энергетический уровень организма. Когда отсутствие удовольствия объясняется структурированной неспособностью к нему, то перед нами человек, чьи эмоциональные реакции ограничены и, кроме того, чей внутренний уровень возбудимости низок. Такой человек является претендентом номер один на получение депрессивной реакции, поскольку уже обладает склонностью к депрессии.

Когда проблему депрессии пытаются решить терапевтическим способом, то каждый из ее нескольких аспектов — отсутствие веры в себя, преследование нереальных целей, неспособность быть заземленным должным образом, сниженный энергетический уровень — следует принять во внимание. Будет недостаточно, например, заинтересовать человека, находящегося в депрессии, чем-то новым, если, конечно, он не сможет получить от этого интереса удовольствие, что представляется вряд ли возможным, если он бессознательно переживает чувства вины и тревоги относительно удовольствий. Вероятно, этот аспект нужно проработать прежде всего. В процессе мы столкнемся с отсутствием идентификации его со своим телом, а также сможем наблюдать отсутствие связи с землей. Затем это неизбежно приведет нас к энергетической основе феномена депрессии.

Несколько лет назад мне довелось лечить одного аналитика, который связывал свою депрессию с неспособностью читать литературу в своей области. Он спросил, не мог бы я помочь ему преодолеть этот блок. Исследовав его физическое состояние, я обнаружил, что его тело находилось в такой же депрессии, как и душа. Ему было около пятидесяти, грузного телосложения, дыхание очень поверхностное. Подвижность тела чрезвычайно ограничена из-за сильнейшего напряжения мускулов, которые сковывали его, как цепи. К этому я могу добавить, что до меня он в течение двадцати лет проходил терапию психоанализом.

Сначала я не согласился взяться за его лечение. Я не верил, что смогу должным образом помочь ему, я также объяснил ему, что у него очень серьезная проблема с телом, особенно с его слабым дыханием. На что он ответил: «Меня не интересует дыхание, я только хочу преодолеть свою неспособность читать». Мне не хотелось совсем отказываться от него, не попытавшись применить к нему метод биоэнергетической терапии, но у меня были очень сильные сомнения в каких-либо положительных результатах. В конце концов, мы оба согласились посмотреть, что можно сделать в этой ситуации.

Мы работали над его проблемами на протяжении сорока сеансов, один раз в неделю, сочетая физический подход с вербальным анализом. Но, несмотря на то, что в ходе наших занятий возник очень интересный и важный материал, мы не достигли значительного прогресса. Он рассказал мне о сексуальном опыте, который он имел со своей сестрой, когда был молодым. Он не раскрывал этого факта никому из своих предыдущих аналитиков, и я понял, почему он подавлял свои чувства до такой сильной степени. Но он не был готов или не хотел снова вернуть себе чувство жизни. Он отрезал от себя активный интерес жизнью своего тела, и я думаю, это имело прямое отношение к его депрессии. Несомненно, именно из-за этого фактора нам не удалось сломать тиски депрессивной реакции. Этот случай утвердил во мне чувство, что, интересуясь жизнью только в каких-то ограниченных пределах, человек не сможет приобрести ни прочной веры, ни подлинного самоуважения.

Случай из практики.

Проблема.

Вы бы поверили в то, что человек может находиться почти в постоянной депрессии на протяжении более двадцати лет? Однако это реальный случай, который рассказала мне Джоан, когда она в первый раз пришла ко мне на консультацию. Ей было чуть больше сорока, она уже дважды побывала замужем и дважды разводилась. От первого брака у нее был ребенок, который к тому времени учился в колледже. Джоан жила одна, но не это беспокоило ее. Ее волновало отсутствие желания что-либо делать, а также то, что друзья перестали интересовать ее. Она обнаружила, что ей доставляет боль находиться с людьми, даже с теми, которых она знала много лет. Джоан почувствовала, что ее жизнь пуста и бессмысленна — самая распространенная жалоба людей, находящихся в депрессии.

За время наших бесед я узнал, что Джоан была чрезвычайно чувствительным человеком. Она была лично знакома со многими известными деятелями литературы и искусства, издала несколько сборников собственных стихов. Ее расстраивало современное состояние мира, и она выражала глубокую озабоченность участием Америки в войне с Вьетнамом. Во всей ее манере поведения прослеживалась элегантность, которая указывала на то, что она была женщиной утонченных и изысканных вкусов. За свою жизнь она очень много путешествовала. После смерти отца получила наследство, которое сделало ее финансово независимой, и она могла позволить себе жить в достатке. Кроме своего депрессивного состояния, Джоан также с горечью жаловалась на отсутствие в ее жизни отношений, наполненных любовью. Она влюблялась несколько раз и каждый раз надеялась, что это та самая любовь, которую она так долго искала. Однако ее мечты так и не сбылись. Мужчины, в которых она была влюблена, казались ей неспособными поддерживать серьезные и зрелые отношения с женщиной. Рано или поздно эти отношения распадались, и Джоан оставалась с чувством разочарования, которое всегда усугубляло ее депрессию. Несмотря на эти многочисленные разочарования, Джоан не оставляла мысли стать удовлетворенной, полной личностью через романтическую любовь. Это была ее мечта, которой она подчинила свою жизнь.

Физические проявления депрессии были очевидны: у нее был низкий голос, как по тембру, так и по силе. Во время разговора она сидела тихо, от нее веяло скукой и апатией. Улыбка была наигранной, глаза за время разговора ни разу не оживились. Отличительной чертой выражения ее лица была его неподвижность: обычное проявление чувств полностью отсутствовало.

Много лет назад Джоан лечилась у психоаналитика. Но хотя анализ и помогал ей временами в чем-то, он не смог изменить ее отношения к жизни в целом. Примерно за год до того, как она обратилась ко мне, она лечилась у последователя Райха, чей подход также уделял большое значение телу и отводил центральную роль в восстановлении чувств дыханию. Биоэнергетическая терапия продолжает и развивает основные концепции Райха. Джоан поверила в действенность телесно-ориентированного подхода и поэтому обратилась ко мне за помощью. Первые занятия с терапевтом райхианского направления дали положительные результаты. Сначала дела пошли на поправку, но закрепить улучшение не получилось, и она снова впала в депрессию. Позже я обнаружил, что такой же спад повторялся и в ходе нашей работы.

Мы будем вместе изучать личность Джоан и само лечение, чтобы я мог наглядно продемонстрировать биоэнергетический подход к лечению депрессии. Ознакомившись вкратце с историей болезни пациента, я прежде всего начинаю осматривать его тело. Оно сообщает мне, кто он и что с ним происходит. Через тело можно получить гораздо более исчерпывающую информацию о пациенте, чем через его вербальные высказывания, которые являются отражением ума человека, в то время как телесное выражение непосредственно показывает его неосознанное отношение к миру и к себе самому. То, как он двигается, степень подвижности его тела, отражение чувств в глазах, глубина дыхания, теплота и цвет кожи — все это плюс некоторые другие признаки раскрывают нам образ жизни человека. Все они являются одним из аспектов его реальности и могут быть соотнесены с ее другим аспектом — а именно с психической или внутренней жизнью. И если пациент хочет узнать, кто он есть на самом деле, необходимо достигнуть этого соотношения.

Когда Джоан в первый раз встала передо мной в своем трико, я был поражен позой и выражением ее тела. Она выглядела так, будто была статуей, а ее лицо имело выражение человека, который ожидает, что им будут восхищаться. И в самом деле, можно было залюбоваться правильными чертами и формами ее тела. Но Джоан хотела любви, а не восхищения. Однако никто не сможет полюбить статую с той страстью и теплотой, которые заложены в нас для любви другого человеческого существа. Джоан была обречена на постоянное разочарование. Конечно, она не осознавала, что в своем бессознательном отношении к телу она отождествляла себя с этой позой и с той ролью, которую та подразумевала. На сознательном уровне она представляла себя женщиной, которая стремится быть любимой и дарить свою любовь другим. Но это скульптурообразное качество повлияло на ее личность до такой степени, что она была не способна ни к тому, ни к другому, ибо в статуе отсутствует тепло.

Действительно, в статуе нет жизни. Тем не менее Джоан была не статуей, а живым человеком. Но в той степени, в которой она подсознательно отождествляла себя с образом статуи, она была неподвижной в этой позе, которая подавляла в ней жизнь. Она не замечала, что позирует, и, как следствие, потеряла связь с реальностью своего телесного поведения. Принимая во внимание этот разрыв Джоан с реальностью, было нетрудно понять, почему она находилась в постоянной депрессии.

Анализ возникшей у Джоан проблемы предполагает два подхода к ее решению: во-первых, Джоан должна осознать позу своего тела и что она означает. Она должна восстановить связь с реальностью функционирования своего тела, так как оно является основной реальностью человеческого существования. И наконец, нужно осознать те переживания, которые еще раньше заставили ее отказаться от своей подлинной личности, вынудив принять образ статуи. Важно будет также установить, под чьим влиянием она приняла этот образ и чьему восхищению он призван служить, а также какой страх заморозил в ней ее подвижность.

Рассказ Джоан напомнил мне миф о Пигмалионе, скульпторе с Кипра, который сделал из слоновой кости статую прекрасной девы и сам влюбился в нее. Когда же статуя осталась безучастной к его объятиям, Пигмалион впал в отчаяние. Сжалившись над ним, Афродита наделила статую жизнью. Джоан, вероятно, отождествляла себя с Галатеей — статуей, которую оживила богиня любви. Существует связь между этим мифом о Пигмалионе и сказками о Золушке и Спящей Красавице. Во всех трех сказках невинная молодая женщина возвращается к жизни или к счастью через любовь и преданность героя или принца. Предположу, что Галатея была превращена в камень какой-то злой силой, которую можно было победить лишь ее противоположностью — силой любви.

Два направления в терапевтическом лечении — помочь Джоан восстановить связь с ее телом, а также вспомнить и проанализировать ее прошлое — являются всего лишь двумя разными путями к одной и той же цели, к реальности человека. Тело хранит в себе все переживания прошлого, и, кроме того, оно содержит в себе сумму и выражение живого опыта как отдельной особи, так и целого вида. Работа с телом, таким образом, способствует возвращению репрессированных воспоминаний и подавленных чувств. Но также не менее важно продолжать работать в психологическом направлении. Интерпретация снов, анализ ситуаций переноса и применение сознательных фантазий — все это открывает доступ к чувствам и вызывает ощущения, которые освобождают тело. Когда и как начинать использовать каждый из этих подходов, зависит от личных взглядов терапевта, от его интуиции и умения. Я предпочитаю начинать с тела, а затем в ходе терапии ввожу психологическую составляющую.

Так, в случае с Джоан я заставил ее дышать глубже. Дыхание ее было таким поверхностным, что его трудно было заметить. Когда по моей просьбе она специально попыталась дышать глубоко, то это было принужденное, вызванное усилием воли, а не естественное дыхание. Когда она лежала, перегнувшись, на табурете (рис. 6), дыхание не стало спонтанно более глубоким, что часто происходит в таком положении.

Рис. 6. Базовое биоэнергетическое дыхательное упражнение.

И тем не менее в ее состоянии не было ничего удивительного. Ведь статуе не нужно дышать. Если бы ее дыхание было полным и свободным, она вряд ли бы напустила на себя такой высокомерный образ.

Сдерживая свое дыхание, Джоан смогла подавлять свои чувства. Поэтому было очень важно дать ей осознать это сдерживание и помочь ей расслабить, освободить свое тело, с тем чтобы у нее хоть до какой-то степени развилось брюшное дыхание. Ее сходство со статуей было не просто психологической метафорой, ее жесткое тело действительно походило на статую, хотя в нем и нельзя было ощутить твердости дерева или камня, которые иногда встречаются в телах некоторых людей.

После выполнения дыхательного упражнения в положении прогиба через табурет пациента просят наклониться вперед, слегка согнув колени, кончиками пальцев рук чуть коснуться пола. Такая поза выгибает поясничный изгиб тела и сближает человека с землей. Если ее удерживать в течение 30—60 сек., в ногах может появиться мелкая дрожь, которая потом может перейти в более сильную вибрацию. Небольшая вибрация — это нормальное явление, когда тело или какая-то часть его удерживается в фиксированном положении. Ее можно объяснить естественной эластичностью мышечных тканей, которая улучшается в этом упражнении из-за растяжки подколенных сухожилий вместе с икроножными мышцами ног. Однако если мышцы ног слишком жесткие, вибрирующая реакция от этого упражнения не наступит. По этой же причине она обычно появляется быстрее у молодых людей. Сильная, непрекращающаяся вибрация указывает на наличие мышечного напряжения, которое проявляется при выполнении этого упражнения. Легкая вибрация говорит об отсутствии такого напряжения. В процессе выполнения терапевтических упражнений вибрация усиливается и переходит вверх, охватывая область таза и все тело.

Пациенты чувствуют вибрацию как своеобразный поток или энергию, оживляющую их тело, что является приятным ощущением. Это также дает им очень яркое, живое ощущение того, что их стопы соприкасаются с землей. Некоторые даже отмечали, что после этого упражнения их стопы как будто пустили корни в пол.

Как и дыхание Джоан, которое вначале было совсем неглубоким, ее способность к вибрации была настолько ограниченной, что казалось, и то и другое напрочь отсутствовали в ней. Этого, впрочем, и следовало ожидать: если бы ее тело начало вибрировать, его бы жесткость уменьшилась, и образ статуи оказался бы под угрозой уничтожения. Проделав значительную работу с дыханием и ударами ногами, ей удалось развить некоторую вибрацию в своих ногах, но она редко становилась сильной и не доходила до таза. Однако в ходе терапии это состояние постепенно улучшалось.

Самый простой способ побудить человека выразить свои чувства заключается в том, чтобы заставить его бить ногами по кровати, говоря при этом «нет» уверенным, громким голосом. У каждого пациента спрятано внутри то, что он хотел бы выразить ударом ноги или голосовым протестом. Особенно это относится к пациентам, находящимся в депрессии, так как они в большей степени, чем другие, подавляли свои негативные чувства. Когда Джоан била ногами по кровати, ее движения были механическими, а в голосе отсутствовала убедительность. Поскольку она уже не могла притворяться, что ей нечего выражать ударами или голосом, мне удалось поставить ее перед фактом, что она все же подавляла свои чувства. Именно в этом месте я обычно начинаю аналитическую работу. Я спрашиваю пациента, приходилось ли ему когда-нибудь противостоять своим родителям, открыто отказываясь выполнять их требования. Джоан никогда не делала этого. Все формы ее самоутверждения были направлены по другим каналам.

Задействовать голосовые возможности в полную силу — один из самых эффективных способов вызвать в себе чувства. Большинство пациентов подавляли свой плач и крик, обнаружив, что такое поведение часто вызывало враждебную реакцию со стороны родителей. Даже под давлением жесточайшей боли они замолкали, вместо того, чтобы выплакаться, и, таким образом, структурировали в своем теле боль в виде мышечного напряжения. Крик создает очень сильную вибрирующую реакцию, которая на какое-то время освобождает тело от некоторой его жесткости. Было очень важно заставить Джоан закричать. Обычно это достигается путем давления на передние лестничные мышцы верхней трети части шеи, в то время как пациент пытается крикнуть. Спазмы этих мышц сдерживают плач с криком. Потребовалось много усилий, прежде чем Джоан в достаточной мере освободилась от зажатостей, чтобы дать выход своему крику. Высвобождение крика также дало ей возможность заплакать, и оба эти освобождения положительно сказались на ее настроении.

Перенос внимания на тело и его функции помогает пациенту осознать, что не все его проблемы заключены в голове. До сих пор она рассматривала свою депрессию как чисто психическое явление. В уме она вела борьбу со своей депрессивной склонностью, пытаясь понять ее причину и мобилизовать свою волю, чтобы вырваться из ее трясины и преодолеть склонность к самоотрицанию.

Но каждая неудача вытащить себя из ямы только усиливала в ней чувство своей неадекватности, бесполезности, погружая его в более сильную депрессию, чем предыдущая. Такая умственная борьба обречена на неудачу, поскольку процесс депрессии лежит вне досягаемости сознательного ума. Однако, кроме как бороться таким образом, пациент не знает другого способа преодолеть свою депрессию. Вот почему он получает большое облегчение, узнав, что к проблеме можно подойти с другой стороны и что его неудача решить ее при помощи умственных усилий не означает каких-то нарушений у него в уме или отсутствие воли.

Самым важным, однако, является то, что вновь ожил поток чувств благодаря активации функционирования тела. Начав с осознания и ощущения своего тела, пациент переходит к ощущению своих чувств, которые теперь стали более живыми и более обнадеживающими. Такие изменения часто носят решающий характер. Депрессия исчезает до той или иной степени у всех пациентов: медленнее — в более хронических и быстрее — в острых, тяжелых случаях.

В конце каждого сеанса я наблюдал, как жизнь возвращалась в тело Джоан. В глазах появлялся живой блеск, улучшался цвет кожи, голос становился более звучным, а тело начинало двигаться более свободно. Такая положительная реакция стала еще более очевидной, когда Джоан через плач высвободила часть своей грусти. Но этот плач не был выражением ее глубоких чувств. На той стадии она была еще не в состоянии столкнуться со всей трагедией ее жизни и собрать весь гнев, который лежал, скрытый глубоко внутри ее души.

Нужно было соприкоснуться и вытащить наружу эти сильно подавленные эмоции: только после этого я мог быть уверенным, что Джоан стоит на твердой почве.

Пока работа с телом успешно продвигалась вперед, я начал анализ прошлого и настоящего поведения Джоан, сочетая это одновременно с физическими занятиями. До этого Джоан уже описала мне личности своих родителей, а также обстоятельства и характерные черты ее воспитания. Ее семья жила в сельской местности. Отец был строительным инженером, который достиг успеха своим упорным трудом. Свою мать она помнила красивой женщиной, которая страдала от туберкулеза. Семья Джоан, по ее словам, была не из счастливых. Отца почти никогда не было дома. Когда же он приходил домой, то редко разговаривал со своей семьей и еще реже выражал свои чувства. Однажды Джоан почувствовала, что ее мать была очень одинокой женщиной. Та умерла, когда Джоан исполнилось двенадцать лет. Джоан сказала, что сама расплакалась, видя, как плачет ее отец. Однако через несколько месяцев он снова женился.

Джоан описала себя в детстве как пустую мечтательницу, которая постоянно читала. Все ее фантазии были сосредоточены на романтической любви, и она призналась, что боготворила каждого мальчика уже издали. Чтобы завязать с ними отношения, она занималась в спортивных секциях для мальчиков и часто оказывалась победительницей в их же собственных играх. Но этот интерес пропал, когда она стала подростком. Она упомянула, что в этот период ее сексуальные конфликты достигли такой силы, что она была на гране агонии. Она не мастурбировала, что дало бы ей некоторую разрядку, частично из-за того, что мастурбация была затабуирована, а отчасти из-за того, что она искала своего спасителя. Она искала героя-принца на белом коне, который бы прорвался через непроходимую колючую изгородь, окружавшую ее, и оживил бы спящую принцессу. Джоан называли Принцессой те члены ее семьи, которые одновременно и восхищались ею, и выражали свое недовольство ее особыми, с виду королевскими, манерами.

Когда Джоан исполнилось шестнадцать, герой действительно появился. Это был молодой человек, который, будучи поражен ее красотой и элегантной осанкой, отвинтил номер ее машины, чтобы таким образом узнать ее имя и адрес. К ее огромному удивлению и восторгу, он в самом деле оказался героем футбольной команды колледжа. В течение двух лет создавалось впечатление, что ее романтические фантазии наконец-то смогут осуществиться. Влюбленные перепробовали все разнообразные сексуальные игры, но из-за своего воспитания они никак не могли довести свою страсть до полового акта. В конце концов, они решили, что для них будет лучше расстаться.

В течение последующих лет Джоан заводила знакомства с несколькими мужчинами. Каждый раз отношения начинались такими же большими надеждами, и каждый раз они заканчивались ничем, эти надежды рушились, потому что Джоан постоянно обнаруживала какой-то существенный недостаток в личности своего возлюбленного. Ей просто не приходило в голову, что она искала несуществующего человека или что она, своей собственной личностью, способствовала крушению ее отношений с мужчинами. Она искала не реального мужчину, а принца из своих фантазий. Она не могла отдаться реальному человеку, потому что ее сердце было заключено в статуе, которую нужно было сначала разбить, чтобы освободить из нее живого, настоящего человека. Но мужчины, которых она привлекала, восхищались статуей, не понимая, что именно это качество в Джоан разрушало все их влечения к ней. Она не могла отдаться им, а они не могли завладеть ею.

Как же человек становится статуей и почему? Поскольку такая характерологическая поза не принимается осознанно — в том смысле, что она не структурируется в теле как часть личности, — мы должны изучить эмоциональный фон, в котором протекало детство Джоан, чтобы найти те силы, которые замуровали ее в статую. В ходе терапии Джоан вспомнила очень важный сон. Ей снилось, что она идет по прекрасному мраморному залу, в конце которого она видит свою мать в виде статуи на постаменте. Приблизившись к ней, она с ужасом наблюдает, как руки статуи откалываются и разбиваются об пол. В этом сне можно выявить очень много интересных подробностей. С одной стороны, сон открыл, что Джоан отождествляла себя со своей матерью, потому что приписывала ей ту же самую позу, которая впоследствии развилась в ней самой.

Я не знаю, была ли у матери Джоан такая же осанка. Редко случается, что, идентифицируя себя с одним из родителей, ребенок становится его зеркальным отражением. Обычно в идентификации присутствуют как положительные, так и отрицательные качества, поэтому ребенок будет демонстрировать поведение, которое будет походить и одновременно отличаться от родительского. Джоан описала свою мать одинокой, страдающей женщиной, чья боль так и бросалась в глаза. Сама же она шла на какие угодно жертвы, лишь бы никто не заметил ее собственных страданий. Как принцесса она была выше их, а как статуя она была глуха к ним.

Характер сна проливает нам некоторый свет на отношения Джоан со своей матерью. Мраморный зал, вероятно, красив, но он пуст и холоден. Мать в нем появляется не как теплое, любящее или живое существо, а как застывшая в неподвижности статуя. Вот Джоан подходит к ней, может быть, с желанием, чтобы ее взяли на руки (у большинства маленьких детей возникает такое желание), но ее ужасает неспособность матери протянуть к ней руки или подержать ее на руках. Беспомощность матери, которая проявляется в образе отваливающихся рук, приводит ее в ужас, потому что Джоан тоже чувствовала себя беспомощной всю свою жизнь, хотя и не признавала этого на сознательном уровне. Позже мы увидим почему. Здесь же важно признать отсутствие теплых и прочных отношений между матерью и дочерью. Это объясняет, почему Джоан не плакала, когда умерла ее мать. Лишь слезы отца заставили ее заплакать по этому поводу. Она потеряла свою мать еще задолго до ее действительной кончины. Эта потеря подтверждается тем фактом, что ее самые первые воспоминания связаны с бабушкой по материнской линии.

Потеря матери в физическом или эмоциональном отношении является, как я уже говорил, предрасполагающей причиной для депрессии. Чтобы перейти впоследствии в депрессию, потеря должна произойти, когда ребенок все еще нуждается в материнской фигуре, когда он не может обойтись без ее телесного контакта, тепла и поддержки. В случае потери или отсутствия настоящей матери женщина, заменяющая ее, может восполнить все эти потребности. Но их обязательно нужно восполнить, если мы хотим, чтобы ребенок рос эмоционально здоровым. Дети будут спонтанно тянуться к любой другой взрослой фигуре из их домашнего окружения, чтобы удовлетворить свои потребности, если мать не в состоянии этого обеспечить.

Джоан обратилась к своему отцу за близостью и теплотой, которые она не смогла получить от матери. Есть отцы, которые могут предоставить ребенку такую поддержку, но отец Джоан не был одним из них. Он редко бывал дома и к тому же был эмоционально замкнутым человеком. Но он не был одиноким страдающим и беспомощным. Наоборот, он был сильным человеком, который добился всего в жизни сам. Джоан он казался королем, и поэтому она с легкостью вообразила себя принцессой. Во всех ее фантазиях принц, который спасет ее, был идеализированным образом отца. Он будет обладать той же силой и мужеством, как и ее отец, но в то же время он будет более мягким и более любящим. Но самым важным качеством будет его отзывчивость. Любовь и признание Отца — вот, что она на самом деле хотела получить, и она приняла свою высокомерную позу, чтобы добиться от него одобрения.

Джоан также отождествляла себя со своим отцом. Еще до наступления своего подросткового возраста она состязалась с мальчиками, стремясь быть похожей на них в надежде, что это сходство сблизит ее с отцом. Однако он был слишком поглощен своей работой, чтобы уделять много внимания своей дочери. То немногое, что он смог дать ей, было адресовано Джоан-девочке. Он видел в ней взрослеющую женщину с внешней стороны, но не касался внутренней, чувственной стороны. Он требовал сдерживать все сексуальные обертоны, которые, как правило, проявляются между отцом и дочерью, и у Джоан не было выбора, оставалось только подчиниться. Он хотел иметь дочь, чей внешний вид и манеры сделают ему честь в обществе, но он не хотел, чтобы ее чувства затрагивали его жизнь. Джоан поверила, что если она сможет стать такой, какой он хотел бы ее видеть, то он в свою очередь станет тем отцом, которого она хотела получить. В каком-то смысле ее отец соблазнил ее стать статуей элегантной женщины. Подчинившись этой цели, она обрекла себя на постоянное разочарование. У нее уже не было свободной воли, чтобы как-то изменить свою жизнь. Все ее надежды были связаны с осуществлением мечты, основанной на иллюзии, а не на реальности. Будучи статуей, она отделила от себя какие-либо человеческие отношения и в то же время надеялась, что такое поведение принесет ей те отношения, которые бы удовлетворили ее потребности. Однако ее предали, как, впрочем, и она предала саму себя, хотя она не была готова еще осознать этого факта. Предательство вызывает убийственную ярость в человеке. Тем не менее Джоан говорила только о любви и воспринимала насилие с ненавистью. Посредством мышечного напряжения и жесткости тела она подавила свой гнев и враждебность, которые, будучи направленными на того самого человека, от которого она ожидала спасения, не могли быть выражены каким-либо безопасным способом.

Что касается войны во Вьетнаме, то Джоан была своеобразным голубем мира. Это вытекало из ее сознательной преданности любви во всех формах. Меня, однако, удивляло, что всякий раз, когда в нашем разговоре возникала тема войны, она с яростью принималась нападать на Линдона Джонсона, который в то время был президентом. Она обзывала его амбициозным, бессердечным и бесчувственным человеком. Такие качества настолько близко подходили к ее отцу, что враждебность, выражаемая против Джонсона, была, очевидно, перенесена на него с ее отца. И хотя я указал ей на это, она никак не отреагировала на эту связь.

Позже в ходе терапии получилось так, что она еще раз испытала чувство предательства, но уже с моей стороны. Обратившись ко мне, она вначале почувствовала, что наконец-то нашла своего спасителя. Конечно, я не обещал ей ничего подобного — более того, я неоднократно предупреждал ее, что трудные времена еще впереди. Однако ее кажущаяся потребность в спасителе была настолько сильной, что Джоан не обратила внимания. В результате она получила одно лишь разочарование, которое восприняла как предательство. Однако это дало нам возможность проработать ее враждебность по отношению к мужчинам и закрепить улучшение, которого она достигла.

Лечение.

Я описал основной подход к проблеме депрессии как с физической, так и с психической стороны. Физическая работа включает в себя мобилизацию чувств при помощи дыхания, движения и голоса. Психологическая работа направлена на развитие инсайта у человека о своем состоянии, что оно означает и какова его причина.

Работа непосредственно с телом открывает большое количество глубоких конфликтов, вращающихся вокруг отношения человека к своему телу и к своим чувствам. Первый же конфликт появляется между эго и телом. Человек в депрессии не доверяет своему телу. Он научился контролировать его и подчинять своей воле. Он не может поверить в то, что оно будет нормально функционировать и без понуканий со стороны его воли. И нужно признать, что в его депрессивном состоянии оно, кажется, действительно не может этого делать. Он не понимает, что его тело истощилось из-за своего длительного услужения требованиям раздутого эго. Он рассматривает свою депрессию как крушение своей воли, а не как физическое истощение. Поэтому он больше всего озабочен тем, чтобы вернуть себе эту силу воли; и он будет пытаться достичь этой цели даже за счет потребности тела поправиться и восстановить свой энергетический запас. Такое отношение отложит его выздоровление на неопределенный срок. Но в этом-то и заключается суть всей проблемы.

Второй конфликт связан с чувством беспомощности, которую человек, находящийся в депрессии, не может принять. Он уже испытывал беспомощность до этого, будучи младенцем или ребенком, в ситуации, которую он воспринимал как угрозу своему существованию. Он выжил и преодолел свое чувство беспомощности ценой огромных усилий воли. Крушение воли создает у него ощущение полного бессилия, против которого он, по его мнению, должен продолжать бороться. Эта борьба усиливается чувством вины, происходящей от подавленного чувства беспомощности. Его неудача вытащить себя из уныния становится поводом для самоосуждения, которое еще глубже роет яму, в которой он сидит. В депрессивном состоянии можно обнаружить следы саморазрушительных сил, действующих внутри личности.

Воля — это механизм, предназначенный для чрезвычайных обстоятельств, обладающий огромной ценностью для выживания, но не для удовольствия[4]. Тело в своем естественном состоянии функционирует не через силу воли, а через врожденную жизненную силу. У человека, находящегося в состоянии депрессии, эта сила была истощена подчинением тела власти воли и подавлением чувств в интересах образов, которые создает эго. Высвобождение этих чувств нельзя осуществить безболезненно, что еще более усугубляет конфликт между эго и телом. Однако в начале терапии, прежде чем эти конфликты станут осознанными, работа с телом оказывает быстрый, положительный эффект. Пациент испытывает чувство облегчения, когда приходит к пониманию, что существует новый выход из его трудного положения.

Именно так случилось с Джоан. На нашем первом сеансе она с энтузиазмом отреагировала на первые упражнения по работе с телом. И действительно, ничего не могло быть более эффективным в преодолении неподвижности тела, чем непроизвольные движения, вызванные глубоким дыханием, вибрацией мускулов, а также пинками и криками. Но конфликт между волей и чувствами уходит своими корнями в более ранний конфликт между стремлением протянуть руки навстречу родителю, которого нет рядом, и болью от этого действия. Джоан не осознавала боли и отчаяния, связанных с этими ранними травмами. Все, что она чувствовала вначале, это радостное возбуждение от того, что сейчас, возможно, ее положение коренным образом изменится к лучшему. Но боль не замедлила прийти, а с ней пришли и чувства, которые она подавляла в течение долгого времени.

Я посоветовал Джоан выполнять наши упражнения регулярно у себя дома. Затем, через шесть недель после начала терапии, я ушел в летний отпуск. За время отпуска я получил от нее два письма, в которых она рассказывала о возникших у нее проблемах. Она ненадолго уехала на один из Карибских островов. Она написала, что чудесно провела там несколько дней, однако в конце с ней произошел довольно странный случай: «Я проснулась ночью — это было накануне отъезда — от боли, которая пробивалась сквозь мышцы поясницы и таза. У меня было такое ощущение, будто в моих мышцах развязываются какие-то узлы. Я закричала от боли, но сквозь нее почувствовалось какое-то сладостное чувство, от которого я стала вскрикивать «Да! Да!». Удивленная и заинтригованная всем произошедшим, я вскоре опять заснула. На утро проснулась с ужасной головной болью в затылке и шее. Я вернулась домой и в течение почти пяти дней лежала неподвижно, чувствуя себя настолько слабой и разбитой, что даже не хотела отвечать на телефонные звонки. Сейчас я снова в порядке и возобновила упражнения».

Я объясняю такие страдания «растущей болью», то есть болью, которая вызвана чувствами или энергией, пробивающими себе дорогу сквозь жесткие, захваченные спазмом мышцы. Похожую боль человек чувствует, когда он подносит обмороженные пальцы к теплу. Поток крови в обмороженных конечностях вызывает очень сильную боль. Таким образом, процесс «оттаивания» должен происходить медленно, чтобы дать тканям время расслабиться. Боль Джоан в голове и шее можно было объяснить этими же процессами. Жизненные потоки, пробиваясь через ее тело, встречали на своем пути сильное сопротивление. Эта была слишком сильная нагрузка для ее тела, которое, не выдержав ее, упало, чтобы получить необходимую передышку.

В другом письме, написанном тем же летом, Джоан сообщила: «Бывают времена, когда я чувствую, будто рушится весь мой костяк. Мои плечи кажутся более расслабленными и свободными, то же самое могу сказать о мышцах таза, спины и даже об икрах ног. Кажется, что мое тело раздирается муками конфликта, подобно тому, который был между Люцифером и Гавриилом. Я стону от ужаса и одновременно от сладостного удовольствия, смутно ощущая какие-то потоки внутри своего тела, но еще более смутно — непонятный страх». Вплоть до этого упоминания о своем страхе Джоан никогда не ощущала, что была напугана. Ее страх, как и гнев, был сильно подавлен; но оба эти чувства нужно было вызвать и выразить, прежде чем она могла поправиться. Мы не привыкли думать, что человек в депрессии может быть напуган. Он очень редко проявляет какие-либо признаки такого состояния. Страх очень эффективно сдерживается ролью, которую принимает на себя пациент. Разве может статуя чего-то бояться? Она ведь сама никому не угрожает. Но когда роль рушится и потребность в ней исчезает, человек впадает в сильнейшую депрессию, не в силах осознать свой страх. Каждый, кто принимал ту или иную позу, был чрезвычайно напуган, когда сталкивался со своей подлинной самостью, своей эмоциональной самостью. В этом и заключается функция терапии — сделать этот страх осознанным, чтобы его можно было понять и высвободить.

Некий намек на скрытый в душе Джоан страх поступил из ее сна. Вот что она вспомнила: «Я проснулась, вся встревоженная, с каким-то гнетущим чувством. Это был очень живой сон, и мне хотелось поскорее забыть его». Вот как она его описала: «Кто-то сейчас будет мучить ребенка (я чувствую, что ребенок — это я, но он одет как мой младший брат). Чтобы спасти его, я краду его и спасаюсь бегством на машине с каким-то мужчиной. Сырая, темная ночь. Мы сворачиваем в какую-то лесистую местность, незнакомую, но в чем-то напоминающую места моего детства. Ребенок теперь в безопасности, но нас продолжают преследовать. Наши преследователи видят нас. Я иду за моим спутником в дом без дверей, забираюсь под стол, чтобы меня не нашли, и сижу там, глядя на дверь.

Преследователи сначала проходят мимо, но потом возвращаются в дом и находят нас. Пока ничего страшного они с нами не делают. Нас заставляют сесть за стол, а сами в это время отдыхают, едят и пьют. Кажется, я сильно напугана, но надеюсь, что они не сделают мне больно. Наконец они закончили. Один из них приближается ко мне и говорит: «Сейчас ты лишишься своей функции» (этот человек, по ее словам, очень похож на меня). «Он немного сочувствует, но в то же время остается непреклонным и беспощадным. Один из его сообщников протягивает мне какое-то месиво, от которого меня тошнит, и предлагает это выпить. Это, очевидно, является орудием их пытки. Я проснулась в три часа утра».

С этим сном у нее возникла следующая ассоциация: «Моя бабушка рассердилась на меня, за то что я подло вела себя по отношению к своему младшему брату. Сцена из сна напоминает мне сервированный стол, я, маленькая девочка, прячусь под ним, боясь наказания». Этот сон сочетает в себе детские страхи и ее невыраженный страх перед терапией.

Детский страх в нашем случае — это страх наказания за то, что она обижала своего младшего брата. Наказание принимает форму принуждения выпить «тошнотворный напиток», под которым можно подразумевать проглоченное унижение или который можно соотнести с ситуацией, когда ребенка заставляют съесть что-то против его воли, что является оскорблением его личности. Позу статуи с намеком на превосходство можно рассматривать как компенсацию этих чувств унижения. Или как форму самонаказания за подлость по отношению к брату. Много лет тому назад детей часто заставляли стоять неподвижно в углу классной комнаты в наказание за нарушение. Поведение, которое проявлялось в образе статуи, также является защитой от каких-либо негативных качеств личности. Статуя не может совершить что-то дурное. Если же отбросить эту позу, то все эти низкие качества могут выйти наружу. Поэтому Джоан боялась, что терапевтический процесс окажет на нее разрушительное воздействие. Именно это означала реплика одного из мучителей в ее сне: «Сейчас ты лишишься своей функции». Потеря защитной функции, которая выражалась в ее телесной позе, открыла бы доступ ко всем плохим качествам и подвергло бы ее истязанию.

Фритц Перлз, основатель гештальттерапии, говорит нам, что все образы и персонажи наших снов — это мы сами. С точки зрения этой теории, Джоан сама истязала себя во сне, наказывая себя таким образом за нехорошие поступки. Сон показывает степень ее вины.

Джоан снились и другие сны, где ее пытали, что указывает на сильнейшее состояние страха, в котором она находилась.

«Высокий человек держит меня с другой женщиной в каком-то подземелье. Она почти обезумела от боли и страха. Наконец нас привели в другую камеру: в ней грязь и каменные стены. Наш охранник садится, ему подают напиток. Я знаю, что, когда он напьется, он будет мучить нас. Он приказывает другой женщине, молодой и красивой, съехать с горки из грязи — это такая форма пытки. Ей очень плохо, она, будучи не в состоянии сопротивляться, идет к горке, съезжает по грязи, исчезая где-то там внизу. Я в это время забираюсь на более отдаленное место, усаживаюсь там и украдкой наблюдаю за нашим мучителем. Он не заметил моих передвижений. Когда я проходила мимо него, он показал на горку и улыбнулся по-садистски. «Это я наказал ее немного», — сказал он. Оставшись, к своему удивлению, незамеченной, я смогла продвинуться дальше и, постоянно испытывая страх, убежала, с легкостью спустившись вниз по темному, грязному и каменистому ландшафту».

Мучитель, о котором рассказала мне Джоан, был многообразной фигурой. Но она сама сказала: «Все три фигуры из моего сна — это я сама». Какой же аспект ее личности представляет каждый из этих людей? Ее мучитель — лицо мужского пола, поэтому я бы идентифицировал его с ее отцом и рассматривал бы его как представляющего эго Джоан. Другая женщина напомнила мне ее мать, которая много болела и умерла. Больная женщина из сна также в конце исчезает. Поэтому я бы соотнес этот образ с ее телом. Джоан удается бежать, но на самом деле спасается только ее душа. Она, покинув свое тело, вынуждена была странствовать по земле, не имея собственного дома. Все ее поиски любви являются в действительности обходными путями по восстановлению связи со своим телом; она хотела вернуть себе свою личность, иными словами, найти саму себя.

Диссоциация Джоан между ее душой и телом или между эго и чувствами проявляется и в другом сне: «Идет забастовка. Машины, включая и мою, направлены для транспортировки рабочих. Мой старый автомобиль, вмещающий пять пассажиров, битком набит черными и белыми рабочими. Дело происходит очень холодным солнечным днем. Снаружи, каким-то образом уцепившись за кузов и с трудом удерживая ноги на весу, едет человек, который является сторонником расовой дискриминации. Роль расиста (меня) играет комедийная актриса Барбара Стрейзанд».

Комментируя этот сон, Джоан заметила: «Меня занимает вопрос — действительно ли бессознательное иногда подсмеивается над нами или оно слишком прямолинейно, что не в состоянии понять, насколько забавно выглядит этот сон?» Забавным Джоан нашла свою идентификацию с расистом и комедийной актрисой. Тому, кто хорошо знает Джоан, будет трудно представить ее в одной из этих ролей. На протяжении всей своей взрослой жизни она рьяно поддерживала чуть ли не каждое либеральное движение. Предубеждения против черных были совсем чужды ее уму. Но так ли уж чужды они были ее телу или, если быть более точным, ее чувствам, которые она пыталась «исключить из своей машины»?

Чтобы дать Джоан возможность увидеть себя такой, какая она есть на самом деле, нужно было помочь ей почувствовать ее истинное тело, которое было жестким, оцепеневшим от страха, застывшим в неподвижности. Работа с ее телом выполняла эту задачу постепенно. Вот что она заметила по этому поводу: «Я все больше и больше ощущаю, как рассасывается жесткость моей мышечной системы. Я чувствую, что осознание этого, а также мой упадок сил идут мне на пользу. Но я еще боюсь, что у меня может наступить тяжелая депрессия. Сейчас я менее вынослива, чем раньше. Единственный вывод, который я сделала из сложившейся ситуации, — это никогда не покидать свой дом (тело)». На психологическом уровне ее проблема заключалась в том, чтобы принять свой страх, свою грусть и свое одиночество. На физическом уровне — принять жесткость своего тела и его истощение. Если она не могла принять эти реалии своего существования, ее охватывала еще более сильная депрессия. Истощение связало Джоан с ее телом и обеспечило таким образом средство для ее выздоровления. Только поддавшись истощению, можно преодолеть его.

Еще о




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.