Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Способы мышления как продукт системы образования



С.И.Щеглов указал на главную особенность документа: в нём выразился определённый способ мышления, т.е. способ субъективного осмысления действительности. И этот способ отличен от того, на основе которого живёт и действует сам С.И.Щеглов и все солидарные с ним; на основе которого им дана оценка японскому глобально-политическому проекту. Содержанию этого документа соответствует и характеристика способа мышления, его породившего, именно как «прожектёрского». И это приводит к вопросу: Насколько уместны ирония и скептицизм по отношению к этому японскому государственному прожектёрству?

Чтобы правильно ответить на этот вопрос, надо понимать, что способ мышления, на основе которого живёт и действует тот или иной человек (или социальная группа, в которой статистически преобладает тот или иной способ мышления и который её таким образом характеризует), не запрограммирован однозначно генетической программой: генетической программой запрограммирован потенциал освоения чувств и интеллектуальной мощи. Поэтому способ мышления изначально — продукт воспитания и образования, которые общество смогло предоставить человеку, а впоследствии — продукт самовоспитания и самообразования самогó человека.

Мы живём в такой культуре, что воздействию того или иного воспитания и образования подвергаются все, а делом целенаправленного самовоспитания и самообразования систематически занимается только крайне малочисленное меньшинство людей. Однако это меньшинство нельзя назвать незначительным, поскольку именно его деятельность и оказывает решающее воздействие на вариативную составляющую предстоящего — будущего.

Есть «шутка» подначка:

Образование бывает естественнонаучное[6] и противоестественное: так называемое — «гуманитарное».

И хотя в этой подначке есть доля истины, однако не всем ясно, вследствие чего эта подначка имеет право на существование. Дело в том, что классификация образования — естественнонаучное (включая и его прикладные ветви) и «гуманитарное» — характеризует каждый из видов образования не по содержанию процесса образования как такового, а по характеру предоставляемых системой образования для освоения знаний и навыков:

· естественнонаучное и его прикладные ветви: их предметная область — Мир как таковой, в котором человек с его субъективизмом в принципе не обязателен;

· Гуманитарное: его предметная область — человеческий субъективизм и порождённые им продукты.

В этой классификации выражается по существу потребительский подход к знаниям и системе образования.

Творческий подход выражается в иной классификации, которая характеризует системы образования по их существу. Образование может быть:

· методологическим, цель которого — освоение человеком знаний и навыков, предназначенных для самостоятельного познания им Жизни и творчества;

· фактологическим, цель которого — освоение человеком готовых к употреблению известных знаний и навыков той или иной отрасли деятельности по их существу не познавательного характера, что если и не исключает развитие и творчество полностью, то ограничивает их возможности.

Особое место занимает музыкальное и архитектурное образование[7], поскольку они невозможны даже на уровне ремесла, а не то что виртуозного искусства, если претендент не обладает специфической развитостью чувств.

Реально методологическое образование включает в себя так или иначе и фактологическое, поскольку методология познания в действии порождает факты. Фактологическое же образование, сосредоточившись на фактах, может вообще стороной обходить вопросы методологии познания. Это различие проистекает из разницы в приоритетах значимости:

· в методологической системе освоение той или иной конкретной фактологии подчинено задаче освоения знаний и навыков, предназначенных для самостоятельного познания;

· в фактологической системе надо всем довлеет фактология, а методология присутствует где-то на заднем плане, поскольку всякое знание и всякие навыки некогда в прошлом явились как продукты познания и творчества на основе познания, и редкие обращения к методологии в ней носят не целенаправленно осознанный, а вынужденно бессознательный характер.

Поэтому в школе методологического образования можно превосходить отличников в разнообразных фактологических по своему характеру знаниях и навыках, но быть неуспевающим; а в школе фактологического образования можно быть отличником, зная много чего, но не умея самостоятельно открыть ничего нового в жизни (хотя бы для себя самого), а то и не умея применить «книжное знание» к реальному делу. Афоризм Козьмы Пруткова характеризует таких «образованцев» словами: «Многие люди подобны колбасам: чем их начинят, то и носят в себе». Аналогичный тип описан М.Е.Салтыковым-Щедриным в “Истории одного города” — “Органчик”. Иначе говоря, система фактологического образования массово производит «зомби».

Жертва фактологического образования безнадёжно привязана к прошлому. Методологическое образование — ключ к пониманию прошлого и созиданию будущего.

Сферы деятельности, сложившиеся на основе естественнонаучного образования и его прикладных ветвей, по своему характеру таковы, что довольно быстро (по отношению к продолжительности жизни людей) обнажают и отсеивают жизненно несостоятельный вздор — так называемые «прожекты» в ироничном смысле этого слова: неадекватная миру техника, если её даже удаётся построить, либо не работает, либо ломается, либо порождает неприемлемые сопутствующие эффекты; ошибочные методы лечения — в лучшем случае — не вредят, а в худшем — калечат и убивают. Подобное этому имеет место и во всех других сферах деятельности, сложившихся на основе естественнонаучного образования и его прикладных ветвей.

Сферы деятельности, сложившиеся на основе так называемого «гуманитарного» образования, предметной областью которого является человек с его разнообразным и многогранным субъективизмом (включая ошибки и заведомую неправедность, возводимую в ранг социальной нормы) и продукты этого субъективизма, не обладают такой способностью относительно быстро и жёстко выявлять и отсеивать вздор, производимый так называемыми «гуманитариями»[8]. В результате в гуманитарном знании много слов, быстро и непосредственно не воздействующих на жизнь общества; опосредованное же их воздействие может охватывать жизни нескольких поколений, а сами каналы такого рода опосредованного воздействия и само оно далеко не всегда и не всем очевидны.

Благодаря такого рода оторванности от производственной и управленческой практики, непосредственно не обеспечивающей благосостояние «гуманитологов»[9], в гуманитарных науках куда проще пристроиться амбициозным графоманам, циникам-лицемерам и возомнившим о своей праведности прохиндеям, нежели в естествознании и его прикладных отраслях[10].

В этом же одна из главных причин явного неуспеха реформ 1985 — 1990‑х гг.: они — продукт «гуманитологов» — М.С.Горбачёв, А.Н.Яковлев, Е.Т.Гайдар, и др[11].

И поэтому для характеристики многих проблем, “изучением” которых занимаются так называемые гуманитарные науки, и для характеристики самих “исследователей”, как нельзя лучше подходит фрагмент из “Кибериады” польского писателя-фантаста Станислава Лема — абзац из “Путешествия третьего, или Вероятностных драконов”:

«Как известно, драконов не существует. Эта примитивная констатация может удовлетворить лишь ум простака, но отнюдь не учёного, поскольку Высшая Школа Небытия тем, что существует, вообще не занимается; банальность бытия установлена слишком давно и не заслуживает более ни единого словечка. Тут-то гениальный Цереброн, атаковав проблему методами точных наук, установил, что имеется три типа драконов: нулевые, мнимые и отрицательные. Все они, как было сказано, не существуют, однако каждый тип — на свой особый манер. Мнимые и нулевые драконы, называемые на профессиональном языке мнимоконами и нульконами, не существуют значительно менее интересным способом, чем отрицательные» (Пер. Ф.Широкова). (Приводится по публикации в интернете интервью Станислава Лема “95 процентов информации в интернете — это хлам!”, данного им журналу “Компьютерра” в 2001 г.:

http://old.computerra.ru/online/firstpage/bl/8428/for_print.html ).

А споры, которые ведут «гуманитологи» между собой, часто можно характеризовать словами из уже упоминавшейся повести В.Бахнова “Как погасло солнце”:

«…любая истина … рождала споры. И если в результате подобных споров и появлялась на свет какая-нибудь истина, то она имела такой чахлый вид, что сразу становилось ясно: эта истина долго не протянет».

Однако такого рода оценки гуманитарных наук и гуманитарного образования не означают, что они не нужны. Они означают, что положение дел в них ещё более неладно, чем в естествознании и его прикладных ветвях.

Общество же остро нуждается в адекватном знании о человеке, об обществе, об их месте в Природе, о субъективизме людей и его выражении в деятельности как таковой и в её результатах. И единственное, что может защитить гуманитарные науки и гуманитарное образование от дальнейшего накопления ими вздора и очисть их от уже накопившегося, — переход общества к методологическому в ранее определённом смысле характеру системы образования.

Но и естественнонаучное (и сложившееся на его основе техническое образование) в аспекте освоения методологии познания оставляет желать лучшего. Примером тому и приведённая выше оценка японского документа “Цели Японии в ХХI веке” С.И.Щеглова.

Дело в том, что упомянутая им процедура решения проблем, а равно — производства некоего блага (1. Расчёты. 2. Производство опытного образца и его испытания. 3. Доводка опытного образца. 4. Развёртывание массового производства) в действительности не обладает универсальностью вследствие того, что:

· общество и люди сталкиваются с проблемами, для решения которых метод последовательных приближений оказывается непригодным, поскольку первая же ошибка или отсутствие желаемого результата по завершении “первой попытки” разрешения проблемы по своему значению может оказаться катастрофой[12];

· во многих процессах есть своего рода «пороги масштабности», т.е. для того, чтобы получить желаемый результат, надо сразу же превысить некий критический порог, вследствие чего эксперименты на мелкомасштабных моделях либо невозможны в принципе, либо бессмысленны, поскольку их результаты невозможно перенести на полномасштабный объект[13];

· и есть проблемы, на решение которых и первое, и второе оказывают влияние одновременно[14].

И многие общественные проблемы носят именно такой характер.

Гарантированная же успешность решения проблем такого рода требует иных способов мировосприятия и миропонимания, отличных от тех, что на основе всеобщего обязательного образования массово порождают в наши дни и естественнонаучное, и так называемое «гуманитарное» высшее профессиональное образование.

Исторически так сложилось, что господствующая в России на протяжении последних трёх веков система образования изначально европейского типа — система фактологического образования, целенаправленно и жёстко подавляющая познавательно-творческие способности детей. Предшествовавшая ей система образования, пришедшая из Византии вместе с библейской церковью[15], изначально была региональной малоазиатской версией более ранней европейской системы образования.

По существу это означает, что на протяжении последнего тысячелетия на Руси целенаправленно системно под разными религиозными и светскими предлогами массово подавлялась культура освоения и развития познавательно-творческого потенциала людей; подавлялась тем в большей мере, чем большему воздействию системы образования подвергались те или иные социальные слои[16]. Поэтому в исторически сложившейся системе образования, унаследованной Россией от СССР и ухудшенной либерал-реформаторами за 1990‑е гг.:

· Её отличники:

Ø в меньшинстве своём — люди, которых она не смогла раздавить, но которые достаточно циничны, чтобы получать высокие оценки за признание истинным любого вздора, который попал в учебные программы;

Ø а в своём большинстве — люди, нашпигованные разными знаниями и навыками, но чьи познавательно-творческие навыки подавлены системой образования и потому не развиты; бессознательные уровни их психики сформированы так, что им привычно даже не задумываться о том, что есть вздор, а что истина, не говоря уж о том, чтобы они умели отличать одно от другого, и приходить к истине самостоятельно;

· её двоечники:

Ø в своём меньшинстве — люди, которых она не смогла раздавить, но которые как минимум интуитивно не соглашаются признать истиной тот или иной вздор, который попал в учебные программы (многие из них в прошлом становились «отвергнутыми гениями» и обретали уважение посмертно, когда плоды их трудов обретали легитимность в системе науки европейского типа);

Ø в своём большинстве — люди, которых она раздавила, тем самым воспрепятствовав освоению ими потенциала личностного развития.

По существу это означает, что России нужна качественно иная школа — ориентированная на обретение учащимися методологического познавательно-творческого образования[17].

Пока же, как минимум, для адекватной оценки документа “Вну­трен­няя граница. Цели Японии в XXI веке” следует признать:

ПЕРВОЕ. Образование европейского типа по сути своей носит явно выраженный фактологический характер и потому безнадёжно дефективно.

ВТОРОЕ. В Японии — самобытная, весьма отличающаяся от европейской, культура. Вследствие этого Япония может быть права в том, в чём Запад ошибается и не замечает своих ошибок, а ошибки Японии могут быть как в том, в чём Запад прав, так и в том, о чём Запад не имеет ни малейшего представления.




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.